Ты променял меня, Флиппи

            Флиппи весело скакал на розовом единороге, заливаясь беззаботным и счастливым хохотом. Вокруг него проносились бирюзовые поля с разноцветными яркими цветочками и высокие, покрытые снегом горы. На лавандовых деревьях красиво и легко пели свою мелодию пурпурные маленькие птички, добавляя ещё большую невинность и безопасность всему происходящему.              Ветерок приятно дул в мордочку ветерана, но когда его единорог незаметно отрастил крылья и взлетел, тот усилился. Флиппи этому значение вообще не придал и, продолжая наслаждаться эйфорическим чувством свободы, направил своего коня к нежно-розовым облакам. Возле одного из них крылатый покрутился много раз, выстроив форму высокой острой скалы, и помчался дальше. Нечаянно снёс один слой кучерявой тучки, и под ним тут же проснулись светлые ангелы в виде детей. Они достали свои алмазные лиры, и из их горла послышалось высокое пение, от которого можно не на шутку прослезиться.              Ушки медведя чуть-чуть легли на голову, потому что расслабились от этой гомофонии, и был готов пустить синюю слезу, как успел больно врезаться во что-то твёрдое и каменное. Над его макушкой энергично затанцевало множество звёздочек, и когда он опомнился, то тонко вскрикнул от ужаса: розовый единорог... его морда превратилась в уродливое месиво. На некоторых участках уже сочилась тёмно-красная жидкость. Один глаз был закрыт, а другой — наоборот. Его зрачок, похожий на Пакмана, устремился высоко-высоко в небо, как тот ковбой из сна Сплендида.              Ветеран в страхе захотел позвать своего супергероя, но неожиданно спина коня отвалилась, как хрупкий маленький сучок, заставляя Флиппи падать вместе с ним на твёрдую землю. Тот зажмурил глаза, помолясь уже миллионы раз за свою жизнь, при этом в глубине души прекрасно понимая, что эту участь не изменить, приготовился к жёсткому и болезненному приземлению...             Сказать по правде, когда Флиппи упал, то ощущения, как и полагалось, были отнюдь не приятными и мягкими, но заставил в удивлении открыть глаза только тот факт, что он остался в живых и даже ничего не сломал! Медведь огляделся вокруг и встал.             Его окружала чёрная-пречёрная пелена, в которой не было ни единого намёка на какой-нибудь свет, хоть глаз выколи! Флиппи нерешительно сделал первый шаг, продолжая оглядываться вокруг, в надежде хоть что-то разглядеть. Ведь не горел он желанием во что-либо врезаться или, ещё хуже, упасть.             — Эм... ау-у! Здесь кто-нибудь есть? — медведь свернул трубкой свои лапы и поднёс их ко рту. Зов раздался неожиданным эхом, хорошо показывая, что это место явно большое. — Сплендид! Где я?             — На дне своего подсознания. — из-за спины послышался низкий хриплый голос. После этого конечности ветерана похолодели, сердце начало биться в два раза сильнее и быстрее, а душа как будто в пятки провалилась. Он с первого раза уже догадался, кем является источник этого звука, и, надеясь, что он всё-таки ошибся, вздрогнул, потом повернулся. — ...Почему ты выбрал его? — чуть-чуть помолчав, вновь сказал тот, но только уже с большей яростью и раздражением.             Перед глазами Флиппи стоял спиной точно такой же медведь, как и он сам: зелёный берет, камуфляжная куртка и на тыльной стороне шеи виднеется маленькая верёвка от собачьих жетонов. Тот слегка опустил голову и ровно, неподвижно стоял, отчего и росла напрягающая атмосфера.              — Ты про кого? — всё же осмелился начать с ним разговор Флиппи, продолжая дрожать, как осиновый лист.             — Дурака из себя не строй, — можно было легко догадаться по интональности, что второй Флиппи нахмурился. — Ты прекрасно понимаешь, о ком идёт речь!             Ветеран секунду помолчал в раздумьях.             — Сплендид? — уточнил он, и, увидя, что в ответ ему ничего не последовало, расценил это как верную догадку. — Но какая тебе разница, встречаемся м...             От такого резкого, громкого, свирепого тона прошлись мурашки по спине у Флиппи очень много раз. Он попытался убежать, да так, чтобы пятки сверкали, но стоило ему лишь повернуться, как перед ним снова стоял его двойник. Но только тот уже стоял к нему мордой и смотрел ему прямо в душу своими золотыми светящимися глазами. Стоял крепко, ни разу не пошатнувшись. Когти сильно сжаты в кулак, а ноги находились на ширине плеч. Его медленно выпрямляющаяся очередь, которая с каждым мгновением давала убеждаться в высоком росте зверя напротив ветерана, действительно заставила коленки того затрепетать в тихом стуке.              Двойник тяжело и хрипло дышал, из-за чего можно было показаться, что он зол, но, глядя на его сумасшедшую кривую улыбку, это подозрение сразу уходит.             Флиппи тогда показалось, будто это предупреждение того, что если вдруг он не повернётся обратно — будет крайне плохо. Медведь покорно это сделал, и чувство присутствия кого-то другого тут же испарилось в воздухе. Однако беспокойство и щекотливость никуда, к сожалению, не делись.             — М-мы просто любим и заботимся друг о друге, — робко ответил ветеран, проглатывая болючий ком страха в горле. — Он классный. Всех спасает.             — А я тебя как будто не спасаю. К чему тогда были все те попытки защитить тебя от врагов и многие тренировки?! — двойник резко развернулся на Флиппи. На того глазах были то чётко видны сосуды от гнева, то прозрачная, еле заметная влага от горя. — Какого хрена ты влюбился в такого никудышного и тупого супермена, который всех колечит, нежели спасает? Чем тебе не угодил зверь, по-настоящему любящий тебя? Который чуть ли не из кожи не лезет, дабы сделать всё для твоего комфорта!             — К-когда ты пытался сделать что-то для моего комфорта, Фликпи?! — не выдержав, возразился на своего двойника ветеран, несмотря на дикий страх перед ним. — Ты только и делал, что убивал моих друзей и меня самого мучил. Разве это комфорт?             — Не смей повышать на меня голос, кран! Я лишь убивал врагов, других солдат, каких я видел, чтобы спасти твою чёртову задницу. Не знаю, почему ты считаешь их друзьями, разве что... — Фликпи окинул Флиппи недоверчивым взглядом, — ты не предатель. — Ветеран громко всглотнул и активно замотал головой. — И это были не нападения, а тренировки, чтобы проверить, как ты можешь защищаться, если я вдруг не появлюсь.             После этих слов, не дав доброму медведю ничего ответить, злой неожиданно набросился на него, жёстко вдавливая в землю. На запястьях того уже начинали появляться разные тёмно-фиолетовые пятна.              — Твои «друзья» воспользовались тобой из-за твоего мягкого и чересчур милого характера. Даже эта Флэки, или как ты там её называешь, боится тебя. — Фликпи зловеще приблизился к носу Флиппи, окутывая того своим ледяным и пугающим, как снежная буря, дыханием.             — ...из-за тебя. — добавил ветеран, стараясь отставить прозрачные маленькие слёзы, появившиеся на краях его глаз.             — Не из-за меня, а из-за тебя, который не умеет сдерживать свою часть подсознания. — Флиппи не ожидал такого спокойного и ровного тона от своей злой стороны. — Но на то и спасибо. Ведь умея это делать, не вернулся бы ты с фронта живым. — Фликпи аккуратно положил свою голову на плечо лежащего и с гневом, где была ещё нотка разочарования, прошептал: — Почему ты выбрал его, а не меня? Ты променял меня, Флиппи.             Зрачки доброго медведя сузились, и вместе с ними дыхание замедлилось. Он, только что обратив внимание на такие слова, в удивлении медленно повернулся на злого медведя.              — В смысле тебя? Ты же всего лишь часть моего подсознания. — открыто занервничал Флиппи. — Ты неживой зверь, и р-разве такое бывает, что кто-то встречается со своей несуществующей «личностью»?             Фликпи, глядя на реакцию того, широко улыбнулся во все снежно-белые зубы и, приподняв своё тело, повис над Флиппи. Его золотые глаза пристально смотрели в мультяшные и чёрные.             — Хочешь, мы будем первыми, кто так делает? — низко сказал альтер-эго, и добрый медведь заметил, как морда того медленно приближается к нему.              Щёки и виски Флиппи сильно покраснели. Он отчаянно пытался выбраться из мёртвой хватки своего подсознания: брыкался, уклонял шею в разные стороны и старался резко поднять свою лапу, чтобы мощно вдарить Фликпи по его же достоинству и затем убежать. Но тот оказался слишком тяжёлым, чем ветеран себе представлял, хотя они довольно похожи по телосложению и вес у них должен быть одинаковым. Наверно, это так Фликпи запланировал, ведь он тоже, как и говориться, часть его подсознания и может диктовать здесь свои правила.              Когда их носы уже соприкасались, Флиппи потерял всю свою надежду на спасение, и поэтому он смирился, горестно ожидая поцелуя, в который должна заключить его злая сторона.              Напоследок ветеран помнит, как его губы слегка дрожат, и неизвестно, от печального ли это чувства или от холода, доносящегося изо рта Фликпи. Его глаза слезятся, и одна блестящая крохотная капля быстро прокатывается по его щеке, оставляя на шерсти мокрую дорожку. А потом... чужой язык беспардонно проскальзывает в его пасть, активно доминируя.              Ветеран скривился от отвращения к чужой слюне и прикосновений. Ему были противны те крепко держащие лапы, тяжкий вес на своем туловище и даже дыхание, от которого трясёшься еще хлеще, чем от какого-то бурана или вьюги.              «— Где я?             — На дне своего сознания», — промчались воспоминания в голове у Флиппи.              «Точно! — воскликнул про себя он. — Это мой разум, я также должен им управлять».             Добрый медведь сильнее зажмурился и как можно лучше постарался проснуться. Флиппи показалось, что до этого он как будто тонул, но теперь потихоньку всплывает на поверхность, уже сквозь веки ощущая свет жёлтого солнца. Он видел бордовый экран с алыми пятнами вместо обычной черноты. Больше не было никакого чужого языка во рту, но всё‐таки кто‐то над ним продолжал висеть.              Через несколько секунд, которые казались вечностью, Флиппи раскрыл свои глаза в огромном ужасе, глубоко дыша. Вид на потолок ему закрывала синяя белка-летяга. Она свернула губы трубочкой и приближалась, издавая ласковое и длительное мычание.             Флиппи не сразу осознал, что это его парень Сплендид, и, вспоминая тот противный сон, в брезгливости зажмурился и больно ударил того по щеке, замахнувшись. Тотчас послышался крик боли и как чужое туловище грохнулось на пол. Ветеран вновь открыл глаза и устремил свой испуганный взгляд вниз. Там лежал супергерой и потирал своё горящее место ушиба.              — Что на тебя нашло?! — возмущённо воскликнул тот, гневно скривя свою мордочку.             Медведь энергично потряс своей головой и снова посмотрел на Сплендида, но только уже сострадательно.             — Прости! Мне просто приснился сон... — по спине того пробежались зябкие мурашки.              Его напряжённый вид заметил супергерой и, перестав бурчать себе под нос и потирать щёку, поднялся в воздух и взял на руки своего дорогого зверька.             — Очень, очень неприятный сон. — Флиппи вхватился за грудь Сплендида и уткнулся туда носом-сердечкой. От этого зрелища тот умиляюще ухмыльнулся. — Где нету тебя, и меня насильно целовали.             — Не переживай, — нежно на это ответил белка-летяга, аккуратно поглаживая зеленую макушку своего любимого, — пока я живу — никто этого не сделает. Ибо он через мгновение будет мёртв.              И с этими словами Сплендид опустил Флиппи на свою мягкую кровать, а сам плавными движениями полетел на кухню.             — Тебе раф или латте?             — Мне хочется чая. — ответил ветеран так, будто его не продолжало казаться, что за ним кто-то следит, и этот «кто-то» находится внутри него, имея малую вероятность, что когда-либо исчезнет.