На расстоянии звонка

      Разлучать влюблённых в Рождество — это верх жестокости.       Именно это и сказала Йеджи, развалившись на постели в любимой и нынче на половину пустующей квартире. Праздник больше не приносил столько волшебства и атмосферности, как в прошлый раз, поэтому и улыбаться она толком не может. Она даже напросилась праздновать Рождество с родителями Рюджин, своей девушки, чтобы самой не готовить. Из-за тоски уровень её энергии значительно уменьшился, соответственно, сил на готовку тоже не было.       — Разве это справедливо? — застонала Йеджи, играя с концом пояса халата.       Она недавно отработала последний день, только пришла с работы и отправилась в душ, после которого сразу же позвонила Рюджин. Капли стекали с влажных блестящих волос и оседали холодом на коже и мягких декоративных подушках, но раздражало её другое. Чёртова работа. Йеджи снова нахмурилась, а внутри на душе заскребли кошки, в полной мере отражающие её недовольство.       — Несправедливо, но что я сделаю?       Рюджин переносила их разлуку более стойко, чем Йеджи. Она всегда была из тех людей, что отличались педантичностью, прагматизмом и… ответственностью. Когда она узнала, что ей доверили курировать важный проект крупной компании — запуск новой парфюмерной линии французского люкс-бренда, она мигом рванула заказывать билеты. Йеджи винить её не могла: она знала, с каким человеком начинала встречаться, и понимала свою важность в глазах Рюджин, потому что та выражала её поступками.       — Уже поздно, чтобы что-то делать, — подытожила Йеджи, переключив внимание с пояса халата на рыжие влажные локоны, накрутив их на пальцы. — Я проверяла, все билеты уже давно раскупили, да и погода сегодня нелётная. Просто… мне грустно, что это только третье наше совместное Рождество, а мы вынуждены проводить его по отдельности.       — Мне тоже жаль, котёнок. Но работа — есть работа.       — С которой ты всегда можешь уволиться, — шутливо бросила Йеджи, даже зная, что Рюджин такие шутки не одобряла.       — Я скучала по твоим шуткам.       Сердце замерло в приступе воодушевляющего умиления. Йеджи медлила с ответом, пока наслаждалась моментом и вслушивалась в тихий шум дыхания Рюджин по ту сторону трубки. Несмотря на расстояние, телефонные звонки их заметно сблизили и показали, насколько сильными были их чувства, что вызывали в них скуки масштабного уровня.       Йеджи тоже невыносимо сильно скучала по Рюджин. Кончики пальцев покалывало от желания вновь коснуться мягкой кожи Рюджин, погладить её по волосам в утешающем жесте и хотя бы обнять. Если бы её рождественское желание исполнилось и Рюджин бы оказалась за дверью её квартиры, она бы стала ещё счастливее. Но пока что приходилось довольствоваться малым.       — Ты сейчас в офисе?       — Нет, осталась пара дел на сегодня, но я буду делать их дома, — её голос изменился, послышались твёрдые серьёзные нотки.       Рюджин как обычно становилась строгой, деловой и вдумчивой, когда речь заходила о делах. Перед глазами возникал разворот ежедневника, в котором были записаны все её дела в градации от чрезвычайно важных до не очень важных. В её голове всегда крутились схемы, диаграммы и списки, в которых она была особенно хороша.       Йеджи могла выделить ещё один плюс деловитости Рюджин — её любовь к официальному классическому стилю в одежде. О, она уже тысячу раз успела сказать своей любимой о том, как хорошо на ней смотрелись брючные костюмы и галстуки. Однажды она даже пошутила, что ради этого и начинала с ней встречаться, но и эту шутку Рюджин не оценила.       — Скажи, — вдруг выпалила Йеджи на одном дыхании, — ты же в тайне от меня не купила билеты, чтобы удивить меня своим возвращением на один день в честь Рождества?       Рюджин сначала опешила, и только шумное дыхание было слышно в трубке, но после минутного оцепенения она добродушно усмехнулась.       — Прости, котёнок, но мы не в рождественском ромкоме. Я в отеле, собираюсь разбираться с рекламной кампанией для духов с непроизносимым названием на французском, а ты — дома. Должна уже собираться на встречу к моим родителям, — перевела тему на время Рюджин. Тяжело не пользоваться возможностью, когда на твоей руке ощутимо висели дорогие наручные часы (подарок от Йеджи на их прошлое Рождество).       — Очень жаль, — шумно вздохнула Йеджи.       Рюджин верно подметила насчёт времени — уже пора была собираться на праздник к семье Шин, но Йеджи не спешила. Всё равно она планировала опоздать, да и родители Рюджин уже привыкли к тому, что их невестка не отличалась особой ответственностью или пунктуальностью. Они всё равно любили её, и их дочь тоже любила её. Было за что.       — Мне тоже. Передавай родителям привет, кстати. И защити мою честь, когда они начнут обижаться, почему я не приехала к ним на Рождество.       — Вообще-то встану на их сторону, — шутливо бросила Йеджи. — И когда они спросят, почему ты до сих пор не женишься на мне, я буду возмущаться вместе с ними. Поверь. К твоему возвращению твоя семья станет моей.       Рюджин усмехнулась и поддержала паузу, в которой не было ничего неловкого. Они даже не доходили до серьёзных разговоров о свадьбе (друг на друге разумеется), ограничивались шутками. Йеджи была уверена в том, что Рюджин её любит, и ей это хватало. Ей нравилось наблюдать за тем, как та продвигалась в сфере и карьеры, и любви. Однажды она услышит вопрос «Женишься ли ты на мне?» и обрадуется, но на данный момент это не смысл её жизни.       — Забирай хоть мою фамилию, но котов я тебе не отдам.       Игривый тон Рюджин порадовал Йеджи. Это стало для неё зелёным светом — сигналом «Продолжай, делай свой ход».       — Даже ты понимаешь, что Бёль и Даль больше любят будущую Шин Йеджи, чем Шин Рюджин.       — Знаешь, тебе идёт.       Проникновенный голос Рюджин ласкал чувствительный слух Йеджи. Она млела от одних только разговоров и растекалась сладкой лужицей на нежных на ощупь простынях постели. Вот, до чего её доводила разлука с Рюджин в рождественскую-то ночь! А Рюджин разлука доводила до того, что она даже включила игривый соблазняющий режим, хотя обычно это была прерогатива Йеджи.       — Я рада. Но, пожалуй, я предпочту Хван Йеджи и Хван Рюджин.       — Я не смогу отказать тебе в удовольствие, дорогая, — в голосе Рюджин отчётливо слышалась тёплая улыбка.       — Ты как обычно смущаешь меня. Я начинаю вспоминать, почему ответила тебе взаимностью на признание в любви.       Слова Рюджин будто скользили по коже и обволакивали, расползаясь теплом по всему телу. Каждый комплимент, брошенный непринуждённо и с дразнящей интонацией, заставлял сердце биться чаще. Йеджи то и дело сглатывала, не зная, сможет ли она вообще остановиться и сделать последний ход в этой игре. Рюджин всегда была на шаг впереди неё, потому что любила всё продумывать и держать контроль в своих руках. Но, кажется, именно сегодня Йеджи подтолкнёт Рюджин в нужном направлении.       — Сделай мне одолжение, — волнующе прошептала Йеджи, чувствуя, как румянец расползался по щекам. — Повесь на двери табличку «Не беспокоить», потому что ближайшее время развлекать тебя буду я.       Рюджин бросила «Мне бояться?», которое Йеджи оставила без ответа, но послушно выполнила требование.       — А теперь скажи мне — что на тебе надето?       В трубке послышалась громкая усмешка. Устоять перед соблазном было тяжело, так что Рюджин, судя по звукам, поднялась с постели и подошла к зеркалу. Прочистив горло, она подошла к делу с насмешливой серьёзностью: «Я в… блузке и узких брюках, твоих любимых. На шее — галстук, на талии — ремень. Или это слишком подробно?»       — Эй, не смейся. Иначе ничего не будет.       — Ладно-ладно, — снова раздались хрустальные переливы смеха Рюджин. Устало, но всё ещё красиво. — Просто мне непривычно, что ты руководишь процессом. Ещё полчаса назад главной была я.       — Я не умею быть послушной в отличие от твоих подчинённых.       — Так может, на это я и делаю расчёт?       Йеджи прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. Но уже скоро её снова охватил приступ негодования — если бы не разлука с Рюджин, она бы приняла послерабочий душ с ней, а не в гордом одиночестве. Если бы не работа, они бы не скучали в Рождество. И уж точно бы не занимались сексом по телефону. Но если так подумать, то не всё так уж и плохо. Слух обострён от необходимости вслушиваться в глубокий приятный голос Рюджин и внимать деталям её фраз. Если обычно Йеджи смущала Рюджин, шепча непристойности ей на ухо, то сейчас она передала это право.       — Окей, ты теперь босс.       — Тогда давай включим камеру. Я хочу тебя видеть.       Йеджи уже готова сдавленно стонать и мешать соседям. Она послушно начала новый видеозвонок, и в кадре показалась она сама: влажные рыжие волосы облепили лицо, глаза возбуждённо блестели, а шея была наполовину неприкрыта из-за съехавшего ворота махрового банного халата. Скоро к ней присоединилась Рюджин, и Йеджи смогла увидеть то, что она ещё пару минут назад описывала — блузку, галстук.       Чёрт…       Рюджин ответила на звонок ровно в тот момент, когда ослабляла галстук. На напряжённых руках проступали вены, на виду показались острые ключицы с чёткими линиями. Йеджи напряжённо сглотнула, втянув носом воздух. Игра «Кто кого победит?» может закончиться раньше, чем начаться, с учётом того, что она уже хочет сдаться.       — Ты правда хочешь этого? — аккуратно спросила Рюджин, будто не соблазняла Йеджи одним своим видом.       — Серьёзно? Ещё отправь меня собираться на встречу с твоими родителями. Ты меня завела — ты что-то с этим и сделай.       — А что я сделаю? — шутливо вскинула брови Рюджин. — Могу сказать, что когда ты возмущаешься, ты очень милая… и горячая.       Дыхание снова перехватило — уже не в первый раз. Тело пронизано электрическими разрядами, сводящими с ума. Всему виной озорной блеск в глазах Рюджин. Она знала о своей уверенности, о власти в её руках и нагло пользовалась об этом. Йеджи же по сравнению с ним была котёнком, возомнившем о себе невесть что. Ей нравилось лезть на рожон.       — Я надеюсь, что когда мы встретимся лично, я восполню все пробелы этой ночи.       Рюджин завуалированно сказала: «Я хочу тебя касаться и никогда, чёрт возьми, не останавливаться». По крайней мере, Йеджи надеялась именно на такое значение. Потому что она полностью — на все сто процентов — разделяла это. Постель такая холодная и пустая, но одно только ощущение родного голоса согревало и повышало градус обстановки.       Включая телефон на громкую связь и кладя его рядом с собой, Йеджи устраивалась на постели поудобнее. Халат перекрутился вместе с ней, и его край спал с колен, оголив кожу, ещё слегка влажную и заманчиво блестящую даже в полумрак. Йеджи чувствовала себя как никогда любимой и восхитительной даже на большом расстоянии от той, кто делал ей комплименты и заставлял верить в любовь.       — О, я тоже на это надеюсь, Йеджи, — промурлыкала Рюджин. — Пока что мне остаётся только смотреть на твои фотографии и фантазировать.       Рюджин безумно сильно скучала — это было слышно по её голосу. Йеджи несдержанно сжала бёдра вместе от дрожи, пробравшей всё её тело. А ведь они ещё даже не начали, а в животе уже порхали пресловутые бабочки, олицетворяющие порыв возбуждения.       — Какие фотографии?       В голове завихрились мысли от любопытства. Может, Рюджин имела в виду те фотографии, когда они ходили на свидание в новый ресторан и делали селфи в зеркале холла? А может, те, где Йеджи целовала Рюджин на прощание перед её рабочей поездкой? А может, те, которые Йеджи присылала Рюджин, чтобы раздраконить её и взбодрить во время утреннего брифинга на работе той?       Судя по дразнящей ухмылке Рюджин, последний вариант был верным.       — Недавние. Те, где ты в новом комплекте, который я так и не успела увидеть вживую.       Йеджи сорвалась на сдавленный тихий вздох. Если она не ошибалась (и если её не подводило разнеженное, затуманенное сознание), это было бельё любимого цвета Рюджин — красного. Завязки облегали её тело, а на спине они напоминали царапины, оставленные длинными острыми ногтями. Весьма соблазнительная картина.       — По приезде всё увидишь. А сейчас я в другом.       — Опиши его так, чтобы я почувствовала.       — Чёрный шёлк, приятный на ощупь, — начала Йеджи, понизив голос на пару тонов, чтобы повысить уровень интриги и возбуждения. — С тонкими бретельками, я их почти не ощущаю. Как жаль, что банный халат скрывает всю эту красоту от тебя.       Дразнения привели к тому, что Рюджин сказала — даже потребовала — избавиться от лишнего элемента одежды. Ровно на это Йеджи и рассчитывала. Пока внутри формировались волны удовольствия, она стащила с плеч халат и откинула его в сторону. Будоражащий кровь холод тут же прошёлся мазками по коже и вызвал табун мурашек.       Йеджи взяла телефон в руки, опустив его чуть ниже, чтобы захватить в кадре не её лицо, покрасневшее от жары в комнате, а грудь, облачённую чёрным шёлком, подтянутый живот и лямки от белья. В трубке послышалось сдавленные проверенные стоны от Рюджин — о, ей явно понравилось. Йеджи в этом не сомневалась: она знала слабые места своей девушки и знала, как играть в эту игру, даже если и поддаваться. Они всё равно обе выйдут победительницами.       — Ты меня доводишь, котёнок. Ты не представляешь, насколько сильно я хочу тебя коснуться.       — А что именно ты хочешь сделать? — прошептала Йеджи, делая акцент на слове «именно» и скользя языком по пересохшим губам. — Я сделаю это за тебя.       Будь Рюджин рядом, а не за тысячи километров, она бы руководил всем процессом от и до, учитывая её страсть к контролю. Но сейчас ей приходилось довольствоваться тем, что она направляла Йеджи. Тянула за ниточки как опытный кукловод и фантазировала. Фантазия для этого телефонного звонка им просто необходима.       — Я бы… — Рюджин сглотнула, не зная, насколько красочно или, наоборот, насколько сдержанно ей нужно было говорить. Но в итоге она решила довериться сердцу, что билось в унисон с желанием. — Я бы провела линию по твоему напряжённому животу, а потом… перешла бы к ласкам груди так, чтобы ты забыла как дышать.       Чёрт…       Завороженно слушая откровенные фразы Рюджин, Йеджи снова прошлась кончиком языка по губам и поверженно сжала бёдра, не в силах сдержаться. Тело пробирало дрожью, когда она впервые коснулась сама себя. Это напомнило о старых временах, когда они ещё не перешли на интимный уровень отношений с Рюджин, и ей оставалось мечтать и фантазировать.       Хотя ей хотелось видеть и ощущать всё в полной мере, она заставила себя прикрыть глаза, чтобы полагаться лишь на обострённый слух. Подушечками пальцев она провела почти что невесомую, щекочущую линию от основания живота к ложбинке груди. Под прикрытыми веками нарисовалась картинка дразнившейся Рюджин, от которой дыхание перехватило.       И вот она уже забыла, как дышать. Рюджин это ей и обещала.       — Я-я… — прерывисто пробормотала Йеджи, не зная, как облечь чувства в слова, что априори не могла объять всё то, что она испытывала в данный момент.       — Я всё вижу, моя дорогая, — дьявольски красиво ухмыльнулась Рюджин. — Даже твои блестящие от возбуждения глаза.       — Рюджин…       Сердце Йеджи будто отрастило крылья и затрепетало, как маленькая птичка колибри, попавшая по неосторожности в клетку. Руки заскользили по телу; холодный шёлк контрастировал по ощущению температуры с разгорячённой кожей, но не мог сравниваться её с гладкостью, мягкостью и нежностью. Пальцы игрались с затвердевшими сосками, выпирающими из-под белья.       Йеджи запрокинула голову назад и с глухим звуком столкнулась с изголовьем постели. На то, чтобы зашипеть от мимолётной боли, не хватило сил: она направила всё на получение удовольствия.       — Эй, всё хорошо, котёнок? — обеспокоенность проскочила в голосе Рюджин, от чего дыхание снова сбилось. Как в один момент она могла доводить её до истомы одним взглядом, а потом искренне и так невинно переживать за неё?       — Хорошо, пока я с тобой.       — Вот и правильно, оставайся со мной. Хотя, скажу честно, — Рюджин позволила себе усмешку, что выдавала её ответное вожделение с головой, — я нахожусь где-то в прострации. И мечтаю о тебе.       Йеджи не отрывала пальцы от собственного тела, представляя, как её касалась Рюджин. Воспоминания о всех их предыдущих совместных ночах выливались в фантомные прикосновения, смешивающиеся с реальными. Волна чувств и усиленных эмоций нахлынула и затянула её на дно, из которого выхода уже не было. Отчаянно хотелось ощутить цепкую хватку пальцев Рюджин на бёдрах, но приходилось довольствоваться трением.       — Ты настолько красива, Джи… Как бы я хотела поцеловать тебя прямо сейчас.       Йеджи на все сто процентов разделяла её желания.       Пока пальцы одной руки сжимали сосок, перекатывая её между указательным и средним, Йеджи кусала губы. У неё никогда не получалось быть сдержанной и тихой — ей такое не нравилось, но она каждый раз пыталась. Это игра. Сейчас она состояла в том, чтобы не шуметь и расслышать очередное указание Рюджин, сказанное глубоким бархатистым голосом, обволакивающем её полностью.       — Будь я рядом, я бы поставила тебя на колени. И сказала бы признаться во всех совершённых тобой грехах, но…       «Нас разделяют километры», — окончание фразы потонуло в стоне Йеджи. Какой смысл думать о негативном, когда перед Рюджин разворачивалось такое соблазнительное действо?       — Мне не надо говорить. Ты сама всё видишь.       Завуалированно сказано: «Не отвлекайся посреди игры».       Йеджи терялась в ощущениях; дрожащие, ослабленные руки еле держали телефон, грозясь уронить её на простыни с глупым рождественским узором. Она старалась действовать плавнее, аккуратнее и медленнее. Рассчитывала всё, как Рюджин, чтобы касания ощущалась жгуче и ярче. И у неё получалось: под веками взрывались фейерверки, а по венам искрясь растекалась кровь.       — Тогда будем грешить, котёнок, — Йеджи даже не надо видеть, чтобы ощутить ухмылку Рюджин. — Как давно ты этого хочешь — коснуться себя?       Йеджи близка к тому, чтобы захлебнуться в острой нехватке воздуха. Лёгкие горели, сердце стучало в бешеном темпе, а электрические разряды нагло скользили по всему телу. Не в силах сдержать порыв, она запустила ладонь под резинку нижнего белья. И она растаяла. Вот так вот просто. От одного пронизывающего, испытывающего взгляда Рюджин.       — Представь, если бы это была я, — возбуждённо шептала Рюджин. — Представь, как бы ты меня умоляла не медлить. Представь, как бы я игралась с тобой, зная, чего ты хочешь, но не давая тебя этого.       Чёрт… В который раз уже это ругательство проскочило в мыслях Йеджи? В сотый или, пожалуй, тысячный?       Йеджи начала медленно, на что Рюджин и намекала, сводить себя с ума. Она мельком надавила на чувствительный клитор, срываясь на ряд мелодичных стонов. Их нечем приглушить, да и не надо: Рюджин хотела слышать каждый звук и видеть каждое движение её возлюбленной. Чтобы запомнить все в мельчайших деталях и потом смущать её красочными деталями.       — Продолжай.       Рюджин звучала как дьяволица, восседающая на плече Йеджи и склоняющая её к греху.       Йеджи послушно коснулась влажных складок, неспешно раздвигая их и пока что не проникая внутрь, и распределила естественную смазку, что покрывала заблестевшие пальцы. С губ срывалось хныканье, жалобное и протяжное. Но пока она не получит устное соглашение Рюджин зайти дальше, она не зайдёт. Не переступит черту, до которой оставались жалкие милиметры.       — Избавься от белья. Будь свободна.       Пришлось прерваться на то, чтобы разобраться с застёжкой бюстгальтера и с завязками нижнего белья, но это определённо того стоило. Её обволакивал нагретый страстью воздух и игривый голос Рюджин, что на коже ощущался как журчание пузырьков шампанского. Ресницы задрожали, веки затрепетали от наслаждения.       Она свободна. Она обнажена, но красива как никогда. Это ли не те возышенные чувства, о которых писали романы?       — Верни пальцы на место. И представляй меня.       Лишние секунды драгоценного времени ушли на то, чтобы вообразить Рюджин, восседающую над ней. Она бы обдавала Йеджи горячим дыханием, обхватывала рукой её бедро и оставляла на нём отметины ногтями. Она бы… вознесла её на небо уверенными и ускоренными фрикциями. Она бы меняла темп и так виртуозно и ловко двигала бы пальцами в ней, чтобы Йеджи не знала, что ждало её в одну секунду, а что — в другую.       Она так часто передавалась любви и страсти с Рюджин, что могла представить, чтобы она сделала с ней и без приказов-указов. И она делала.       Медленная тягучесть превратилась в несдержанную жадность. Горячая влага обволакивала пальцы. Тихие стоны вырывались из осипшего горла, пока Йеджи пыталась достичь того самого нужного темпа и той самой нужной глубины. В телефоне, лежащем рядом, было слышно дрожащее, завороженное дыхание Рюджин. Это одновременно и смущало, и приводило в восторг.       — Давай, котёнок.       Сказанные слова как спусковой крючок. Йеджи послушно (на удивление, слишком послушно для её обычного состояния) стала двигать пальцами внутри быстрее, слегка шлёпнув себя по бедру дрожащей рукой для усиления чувств. По ногам разливалась концентрированная слабость, вызывавшая дрожь, лишающую рассудка. На языке сладостью осело имя Рюджин. Комната наполнилась фантомным ароматом Рюджин. Терпким виски, древесной хвоей и горьким свежесваренным кофе. Будто она совсем рядом. Будто она здесь — грела Йеджи своим опаляющим дыханием.       Ох, Рюджин-Рюджин…       — Остался последний штрих.       Это могло значить только одно — разрешение дойти до конца, пуститься в отчаяние, упасть в пропасть, остаться на дне, в пучине страсти. Воздуха катастрофически не хватало, когда Йеджи жмурилась от нахлынувшей волны удовольствия. Пара резких движений — и она довела себя до оргазма, закончив с криком имени Рюджин на искусанных губах. Пара секунд последнего на сегодня напряжения — и после них её накрыла приятная расслабленность.       — Ты молодец, детка.       Йеджи была послушной девочкой в этом году. И она уже получила свой подарок.       Сознание освободилось от туманящей страсти, и к ней возвратилась способность мыслить здраво и оценивать ситуацию. Витали мысли о том, что стоило бы сходить в душ и начать собираться на встречу, чтобы не опоздать. Рядом с ними были и мысли о том, что для создания атмосферы и уменьшения одиночества нужно нарядить ёлку или хотя бы повесить гирлянды. Очень вовремя, да?       — Эй, ты всё ещё здесь?       — Не-а, на небесах, — Йеджи вернулась в прежнее русло, не оставив в стороне полуигривость-полушутливость. Между ними воцарилась пауза тишины, нарушаемой лишь их тяжёлым дыханием. — Знаешь, что, Хван Рюджин? Я женюсь на тебе, когда ты вернёшься домой. Это лучший способ начать новый год. Не хочу терять время без тебя.       — Я с радостью принимаю ваше предложение, Шин Йеджи.       Даже на расстоянии телефонного звонка они умудрились сделать друг другу предложение.