«Бестолочь и колокольчик.» За кулисами «Близнецов»

Хёнджин сильнее всего в году любил эту пору — предновогоднюю суету, когда всё вокруг украшено разноцветными гирляндами, а улицы города на целый месяц их унылых и заснеженных превращались в яркие и праздничные. Вокруг были украшенные новогодними игрушками ёлки, а незнакомцы поздравляли друг друга с «наступающим». Ожидание предновогоднего чуда с каждым днём становилось всё сильнее и сильнее. Но самым волшебным был последний день в году. Все собирались за столом, обменивались подарками и предвкушали наесться от пуза, чтобы наутро шутить про прошлогодние салаты и «я пульт в прошлом году ещё потерял, найти не поможете?». Да пожалуй, этот день был самым лучшим временем в году. И именно в этот, блядь, день, Хёнджин был вынужден провести на работе. Он в очередной раз поморщился от ярких софитов, бьющих ему в лицо, и вежливо улыбнулся сказав: — Вы не могли бы повторить свой вопрос? Ведущий, сидящий перед Хёнджином с микрофоном, понимающе улыбнулся (тогда как сам был не в восторге работать под Новый год, так ещё и в прямом эфире!). Но он, проявив весь свой накопленный годами профессионализм, спокойно повторил вопрос: — Каково это — работать на одной площадке вместе с таким популярным актёром, как Феликс Ли? Ах да. И ещё одно, что омрачало и почти убивало новогоднее настроение у Хван Хёнджина. Это Феликс, блядь, Ли. «Каково работать с Ли Феликсом?» Ужасно, просто хуже не придумаешь! Он, должно быть, в прошлой жизни очень сильно нагрешил, раз в этой ему теперь приходится работать с «ним»! Хотя с самого начала всё выглядело просто замечательно. Хёнджину, как молодому актёру, пришло приглашение пройти пробы в сериал. И не на абы какую роль, а на главную! Хёнджин, имея за своими плечами одну только роль второго плана в небольшом фильме и парочку короткометражек в начале карьеры, был так счастлив получить это предложение, что они с менеджером прыгали до потолка добрые пять минут, как маленькие дети, держась за руки и смеясь, словно они сорвали куш в казино. И это был действительно куш! Ведь на вторую главную роль был уже подписан один именитый молодой, но уже очень опытный актёр. Менеджер, конечно, его имени не запомнил, но описал очень подробно: — Маленький такой, лицо всё в веснушках, светленький. Весь стафф от него без ума. Если тебя утвердят, то проблем с ним точно не будет. Говорят, что он настоящий профессионал. Лучший из лучших! Хёнджин перед пробами так сильно нервничал, что не спал всё ночь, перечитывая строчки сценария. Нервничал так сильно, что в момент «икс» всё нахуй забыл. И причина тому не его короткая память или дырявая башка. А в том, что этот «молодой актёр с веснушками» был и правда таким красивым, что не влюбиться в его с первого взгляда было просто нельзя. Но и это ещё не всё! Он был не только хорош собой, но и очень приветлив и нежен со всеми вокруг: будь то режиссер или простой стажер, что принёс ему кофе. — Большой спасибо, дорогой, — сказал он парню со стаканом в руках и поспешил забрать напиток себе до того, как тот рухнет от передоза любви в крови прямо на пол. — Он настоящее солнышко! — говорили о нём на площадке. — Он лучший, с кем мне доводилось работать! И они не приукрашивали. Ведь Феликс Ли был буквально самым лучшим и самым любимым актёров в своей возрастной категории. Хёнджин, пока ждал своей очереди на пробы (и уже ни на что не надеялся), поискал информацию об этом парне, и… Не смог найти ничего плохого о нём, кроме того, что тот однажды попался на курении после одной из рабочих смен. Но и эти статьи были скорее положительные, а на фотках с сигареткой Феликс Ли в белой майке смотрелся «дерзко», «сексуально» и «очень мужественно». — «Я хочу от него детей», — задумавшись, Хёнджин зачитал вслух один из самых популярных комментариев под статьёй, обратив на себя внимание всех ожидающих актёров в очереди. Кто-то смотрел с явным осуждением, кто с пониманием, а кто-то с откровенной враждебностью. Но у каждого из них в глазах читалось «я хочу эту роль сильнее всего в своей жизни». Одна из последних статей о нём имела заголовок: «Феликс Ли назначен на главную роль в сериале «Х». Кто же станет его партнёром по съёмкам?». И дальше в статье перечислялись имена многих именитых актёров, которые, по мнению читателей, отлично бы смотрелись рядом с Феликсом Ли. И (вот это новость!) среди них не было Хван Хёнджина. И пока он зависал у себя в телефоне, из кабинета, в котором проходили пробы, один за другим выходили расстроенные кандидаты на вторую главную мужскую роль. Очередь таяла, как на глазах, и вот так, совершенно неожиданно, дошла и до Хёнджина. Первые пробы прошли, как во сне. Их поставили рядом, серьёзные дяди в костюмах покивали, а потом Хёнджин услышал: — Подходит, через пять минут перейдём ко второй части. Хёнджин, ещё не до конца отойдя от «подходит», ватными пальцами взял из рук менеджера черновой сценарий одного из первых эпизодов сериала. — Давай, Хёнджини, сделай это! Мы учили и репетировали это несколько дней. Сделай нас богатыми и знаменитыми! Хёнджин бы и рад стать богатым и знаменитым (очень даже не против такого расклада!), но как только заветные пять минут истекли, а он оказался лицом к лицу с Ли Феликсом, все строчки диалогов как-то вмиг испарились из его головы, оставив после себя только «блядь, какой же он красивый». Как итог, Хёнджин первый дубль запорол. И второй тоже. И третий туда же! Режиссёр, посмотрев на всё это безобразие, объявил перерыв на «попить кофе, покурить и собраться с силами». Хёнджин уже было расслабился, как Феликс, перед тем как уйти со всеми в курилке, остановил его за плечо, приподнялся на носочках и прошептал: — Бестолочь, — пренебрежительно бросил он так тихо, чтобы никто, кроме Хёнджина, этого не слышал, — чтобы после перерыва тебя тут уже не было, — добавил он и с вежливой улыбкой на губах ушёл с клубом своих обожателей на перекур. Шок Хёнджина был в шоке. В таком сильном, что его не отпустило даже тогда, когда менеджер всучил ему новые листочки сценария, по которым дальше будут проходить пробы. — Давай, Хёнджинни, взбодрись! — приговаривал менеджер, который у себя в голове на бонусы от успеха этого сериала уже построил баню и мысленно замочил там несколько добрых веников. Но Хёнджинни для начала было бы неплохо перестать ахуевать, что было для такой стрессовой ситуации почти что невозможно. «Бестолочь», пожалуй, было не самым жёстким комментарием в его сторону, но задевал сильнее прочих. За всё то короткое время, что он пробыл на экране, он успел прочитать про себя достаточно плохого. «Бесталанный», «получил роль только за мордашку» — и всё в этом роде. Но отчего-то это почти безобидное «бестолочь» именно от Ли Феликса задело в тот момент сильнее всего. Куряки из курилки вернулись строго к установленному времени. Они обменивались улыбками, а этот Ли «чтобы после перерыва тебя тут не было» Феликс даже заливисто смеялся над чьей-то шуткой, держась за плечо другого парня. Всё, как писали о нём статьи: милый, дружелюбный, добрый, открытый, общительный и вообще душа компании! Тогда почему же этот добрый, милый и так далее (у себя в голове Хёнджин непременно к каждому слову добавлял частицу «не») был таким приветливым со всеми, без исключения. Кроме, блядь, Хван Хёнджина. Злость малюсеньким огоньком вспыхнула у него в груди. И с каждой улыбкой, которую дарил этот Феликс другому человеку, с каждым дружеским похлопыванием по плечу этот огонёк разгорался всё сильнее и сильнее. И последней каплей стало то, что этот самый милый и приветливый отдал свой кофе зевающему менеджеру Хёнджина. — Вы, должно быть, не выспались сегодня? Возьмите мой кофе, пожалуйста, — с неподдельной заботой в голосе сказал Феликс, вкладывая тёплый стаканчик с кофе мужчине в руки. Ну а потом, посмотрев на Хёнджина, этот милый и заботливый добавил: — Ты ещё тут? — без всякой, сука, сладости в голосе. — Ты чем его успел разозлить? — удивился менеджер, бессовестно отпивая из чужого стакана, что преподнёс ему буквально личный враг его подопечного. Ответа на вопрос Хёнджин не знал. Да и он ему был не нужен. До конца перерыва оставалось времени ровно на то, чтобы разочек глянуть в новый сценарий. И если до этого у нашего начинающего актёра закрадывались малодушные мысли с кастинга ливнуть, то теперь — ни за что. Потому что в новом сценарии была сцена драки. Да не абы какой — а с ярким финалом! Ведь Хёнджина буквально просили хорошенько вмазать этому милому, доброму и… Ну вы поняли. Хёнджин воспринял это как предновогоднее чудо. За все плохие комментарии в его сторону! За все те снисходительные отзывы о его актёрской игре! За всё это он планировал возмещение. Небольшое, конечно, но такое желанное! Счастью его не было предела! Он, еле сдерживая улыбку, прочёл строчки ещё парочку раз и пошёл разъебывать. Феликс же, ещё ничего не подозревая, в свою очередь, новые листы сценария прочёл без единой эмоции на лице. Ему хватило одного раза, чтобы потом со своей блядской вежливой улыбкой отдать их обратно своему менеджеру и вернуться на площадку. — Начали! — скомандовал режиссёр. И, как только камера включилась, Хёнджин, ни секунды не медлив, приподнял всеобщего любимца за грудки (в толпе наблюдающих кто-то удивлённо ахнул) и прижал того к стене спиной. Феликс едва успел задержать дыхание, как ему прилетело точно в солнечное сплетение. Он осел по стеночке вниз, а в комнате стало так тихо, что Хёнджин слышал цоканье секундной стрелки на настенных часах. — Повтори, что ты сказал, — процедил Хёнджин далеко не дружелюбным тоном, а потом рассмеялся и добавил, — давай, повтори это ещё раз. Несколько секунд тишины, а потом режиссёр, подскочив с места, закричал: — Гениально! Это то, что нам было нужно! Он захлопал в ладони, а охуевшие от увиденного люди из стаффа подхватили, захлопав тоже. Хёнджин удивлённо переглянулся с улыбающимся во все тридцать два зубы менеджером. Тогда как Феликс, держась за солнечное сплетение, поднялся и прохрипел совсем тихо: — Ах ты ж сука… — а потом уже громче своему менеджеру, — нет, мне не нужно помогать, спасибо. Нет, совсем не больно, не переживайте, мы же просто отыгрывали сцену, да! — закивал он, улыбаясь уже через силу. Роль в тот день получил Хёнджин, а все, кто ждал своей очереди в коридоре, грустно потопали по домам осознавать то, какой шанс они упустили. С того же дня и началась негласная вражда двух главных актёров, о который никто, кроме нескольких ребят из актёрского состава, и не знал. Впрочем, на съёмочный процесс это никак не влияло. Феликс и правда был прекрасным актёром, который подстраивался под любую сцену и настроение. Тогда как Хёнджину сдерживать себя было в разы труднее, ведь у них с этим всенародным любимчиком случилась самая настоящая ненависть с первого взгляда. Но вернёмся в студию! Новый год, праздничное интервью по поводу успеха первых эпизодов сериала и самый дурацкий в мире вопрос: «Каково вам работать с Феликсом?» Хёнджин, должно быть, думал непозволительно долго. Так долго, что Джисон, сидящий на диванчике позади его, совсем не легонько пнул его сзади, привозя Хёнджина в чувства. — Мечта, — с придыханием ответил Хёнджин, — работать с ним — просто мечта. — Да, они вообще друг друга просто обожают, — добавил Джисон, наклонившись вперёд и сильно сжав плечо Хёнджина. — Не ревнуй, — ответил ему Феликс, убирая руку Джисона с плеча Хёнджина и устраивая там свою ладонь, — мы с Хёнджином близкие друзья, поэтому работать вместе — это и правда настоящая мечта, — добавил он и улыбнулся, нагло своровав Хёнджиноскую заготовку про «мечту». — Эй, а как же я? — вставил свои пять копеек Джисон, чем вызвал смех в зрительном зале. — Ты не расслышал? — перебил его Феликс, повернувшись на товарища по съёмочной площадке, — он сказал, что я самый лучший, — и показал Джисону язык. Хёнджин искренне рассмеялся и ловко увернулся от брошенной в него красной мягкой подушечки, на которым золотыми буквами было написано «с Новым годом!». Ведущий же переключил своё внимание на Минхо и Джисона, сидящих сзади Хёнджина и Феликса на отдельном диванчике. — Правда ли, что вы вдвоём теперь живёте вместе? — зашёл с козырей он. — Да, — ни единой секундочки не раздумывая, ответил Джисон. — Так за аренду платить меньше, — добавил Минхо, на что Джисон очень уж неубедительно и крайне подозрительно закивал. — Говорят, что вас видели и в ресторане для парочек… — А вы пробовали их «нежное комбо»? Пальчики оближешь! — на опережение ответил Джисон, а Минхо в очередной раз добавил: — И выходит на пару сотен дешевле, чем раздельно! И пока всё внимание было приковано к этой парочке, Феликс наклонился к Хёнджину и с почти ласковой улыбкой на губах прошептал ему на ушко: — Ты какого хрена творишь? В тебе профессионализма меньше, чем в использованном чайном пакетике. Хёнджин в ответ на это только улыбнулся и также тихо ответил: — Да от рожи твоей пресной в сон клонит, быстрей бы уже от тебя избавиться. — Ха! — выдохнул громче, чем следовало Феликс, привлекая к себе внимание ведущего обратно. — Так, о чём мы так говорили… — начал было он, листая свою тетрадь под самый конец, где были заготовлены самые каверзные вопросы, — а правда ли, что вы… — Собираемся встретить Новый год все вместе? — в очередной раз спас ситуацию Джисон, — чистая правда! — моментально ответил он за заданный себе же вопрос. — Чистая правда, — закивал Минхо, — у нас с Джисоном. Будут эти два котёнка (он показал пальцами на диванчик, на котором сидели Хёнджин с Феликсом), мы с Джисоном (продолжил загибать пальцы он), Чанбин, Чонин, Кристофер и, конечно же, Сынмин. — Сынмин тоже будет? — возмутился Джисон, аж подскочив с места. — Сядь обратно, — отмахнулся от него Минхо, чем вызывал очередной смех в зале, — так что да, все будут, и мы очень сильно надеемся как можно скорее сесть за праздничный стол в компании нашей новой маленькой семьи. — Тогда вопросов больше нет! — заулыбался ведущий, воодушевлённый тем, что интервью уже подошло к концу. — А у нас в прямом эфире был каст сериала… *** — Вы какого хрена оба творите, — без намёка на улыбку, а с явным недовольством в голосе наехал на «парочку котят» Джисон сразу же, как вся четвёрка скрылась за кулисами, — даже я, блядь, слышал, как вы, два идиота, срались прямо перед камерами! Какого хрена! — искренне негодуя, добавил он, удостоив Феликса и Хёнджина тяжёлым взглядом (по очереди, чтобы каждый прочувствовал весь спектр раскаяния сполна). Только вот ни одному, ни другому стыдно не было — каждый из них считал себя правым. Феликс думал, что Хёнджин вёл себя как настоящая задница. А Хёнджин же — наоборот, что всё дело в Феликсе! — Это даже не я начал. Если бы этот неполноценный сразу же отвечал на вопросы… — начал было Феликс, но Хёнджин его в ту же секунду перебил: — Нужно было ответить, что ты настоящий козёл и работать с тобой — сущее мучение? — Со мной работать — мучение? А кто не можем запомнить свою реплику с пятого, сука, раза, а? — Не я, напоминаю, лажаю в сценах с поцелуями, — передразнил его Хёнджин. — Я лажаю только из-за того, что ты хуёво играешь. С Чанбином всё проходит в разы лучше!… — Как, блядь, жаль, что у меня интимные сцены с тобой, а не с Чанбином, блядь! — уже в полный голос стал отвечать на нападки Феликса Хёнджин. Эти двое, сцепившись в очередной раз, забыли обо всём на свете, начиная закидывать друг друга претензиями и оповещая об этом весь, сука, мир. Чанбин, проходящий мимо, услышав своё имя, остановился, округлил глаза и завис с открытым ртом, не зная, что и сказать. Зато Джисон знал. — А ну, заткнусь оба! — крикнул он, за несколько месяцев общения с Минхо (совместного проживания) переняв у того командный и отрезвляющий всех тон. Но и подействовало это как надо! Оба (это Хёнджин с Феликсом) заткнусь, как и было сказано, и синхронно повернули головы в сторону Джисона. — Ну Джи… — постарался успокоиться его Феликс. Но Джисон был непреклонен. — Нет-нет, Феликс. Ты, конечно, мой друг, но нам всем вместе ещё несколько месяцев работать вместе. А вы оба, блядь, портите всем, нахуй, настроение. Поэтому если вы до Нового года не помиритесь (он сделал драматичную паузу и наградил обоих тяжёлым взглядом), то я с вами не разговариваю. Аргумент, конечно, страшнее некуда. Хёнджин иронично хмыкнул и пожал плечами, мол, невелика потеря, тогда как Феликс воспринял всё куда серьёзнее. Он, мгновенно погрустнев, стал упрашивать Джисона не поступать с ним так. Потому что Ли Феликса и правда заботили отношения с окружающими. Он и правда дружил с каждым, переписывался со многими с площадки и часто угощал работников на киностудии печеньями и кофе из соседней кондитерской. Феликс Ли можно было бы назвать образцом дружелюбия, если бы не одно но… Хван «Бестолочь» Хёнджин. Примирение с которым было невозможно. Да никогда в жизни! — Может, давай я тебе лучше свою машину на неделю дам, а? Или буду кофе на съёмки приносить месяц. Только не с этим придурком, ну Джисон… — Нет — значит, нет, — непреклонно ответил ему Джисон, а потом, чуть смягчившись, добавил, — ладно, можете для меня кое-что сделать сейчас. — Давай, — согласился Феликс, так и недослушав, что нужно делать. Хёнджин показательно закатил глаза, за что тут же получил болючий тычок под рёбра от Феликса. И если бы не Джисон, эта незначительная перепалка рисковала перерасти в настоящую драку. И ещё непонятно, кто бы из неё вышел победителем! — Да хватит, бля, — в очередной раз прервал их Джисон, — короче, в моей гримёрке под диваном стоит два ящик шампанского. Принесёте его в машину — и, считай, я вас простил. — Пусть Феликс тащит, раз ящик всего один, я-то там зач… — начал был возмущаться Хёнджин, но под суровым взглядом Джисона замолчал. Взгляд этот не сулил ему ничего хорошего. — Ну что? — переспросил Хёнджин, с честью выдержав этот взгляд и найдя в себе силы на повыёбываться. — Не пойдёшь — не дам зарядник для телефона, — сказал как отрезал, Джисон. — Да бля, — пробормотал Хёнджин, почти смирившись со своей участью. Его перспектива тягать ящик с шампанским не прельщала от слова совсем. Вот распить его — это одно дело, а тащить до машины… — Пацаны, телефон есть у кого живой? Мой разрядился, а провод в машине остался. Я пока талон на парковку оплачу, все доставки уже закроются, и мы Новый год встретим злые и с пустыми животами. — У меня один процент, — грустно вздохнув, показал свой почти сдохший мобильник Хёнджин, который бо́льшую часть времени перед интервью просидел в телефоне. Феликс метнул в него злобный взгляд. И всему виной был не только сам Хёнджин, но и небольшой красный новогодний колокольчик, прицепленный к телефону, которым Хёнджин последние несколько дней только и делал, что раздражал Феликса. — Ну так убери его подальше вместе со своим ебучим колокольчиком, — почти прошипел Феликс в сторону Хёнджина, тогда как, обращаясь в Минхо, тон смягчил и протянул ему свой телефон со словами, — на, пользуйся, как своим. Хёнджин на такую резкую смену интонаций отреагировал, как и обычно — показал Феликсу средний палец и закатил глаза, напоследок перед тем, как убрать телефон в карман, позвенел колокольчиком ещё с парочку раз (специально, конечно же!). — Ты наш спаситель, — улыбнулся ему Минхо, забирая чужой телефон и пряча его в куртке, — вы скоро? — За шампанским и обратно, — ответил ему Джисон, подталкивая Феликса и Хёнджина в сторону своей гримёрки. — Так, в машине же… — возразил было ему Минхо. — Думаю, в этот Новый год нам нужно всё шампанское, — перебил его Джисон, — ты, разве, не торопился заказ сделать, а? Если еды не будет, то моим главным блюдом станешь ты. Хёнджин, которого в тот самый момент совсем недружелюбно пихал в спину Джисон, был настолько предан своему делу, что нашёл время на закатить глаза и отпустить едкий комментарий. — Господи, почему я не родился глухим. — Ага, и немым, — ответил ему Джисон, звеня ключами от своей гримёрки, — я смотрю, ты мечтаешь ящик в одного тащить, да? — Я мечтаю вообще нихуя не тащить, — проворчал Хёнджин, где-то в глубине души мечтая этот самый ящик уже побыстрее употребить. Желательно в одно лицо, чтобы потом прилипнуть к окну и смотреть салют. Тоже желательно с кем-нибудь, кто не Ли Феликс. Ну и часть этих новогодних желаний Джисон совсем скоро исполнит! Но был нюанс… Хёнджин, оказавшись в гримёрке Джисона, никаких ящиков с шампанским не обнаружил. Не отыскал их и Феликс. Зато, когда за их спинами закрылась (драматично захлопнулась) дверь, оба всё поняли без объяснений. — Джисон, блядь! — крикнул Хёнджин, ни на что не надеясь. В замке несколько раз провернулся ключ, а пара шкодливых котят оказались заперты в гримёрке, на двери которой было написано «Хан Джисон». — Я не блядь! Я верен своему единственному и неповторимому! — отозвался с той стороны Хан, сука, Джисон. — Ну Сонни, — заныл уже всё осознавший Феликс, — это не смешно. Выпусти нас, пожалуйста. Я не хочу встречать Новый год с этим придурком. Джисон, в торжествующей манере позвенев ключами с той стороны, убрал их в карман и сказал серьёзным тоном: — А я и не шучу. С Новым годом, коллеги. Встретимся в Новом году, не скучайте. И ушёл. В самом деле ушёл! Хёнджин, хоть и не прислушивался, но слышал, как тот, сука, намеренно топал, удаляясь от гримёрки и действительно не думая возвращаться. В этом году точно, ха! — Пиздец, — ахнул растерянный Феликс, который такой подставы от друзей не ожидал, — это же пиздец! — добавил он и стал барабанить в дверь, пытаясь привлечь внимание. Тарабанил, тарабанил, да перестал, когда руки устали (а устали они быстрее, чем терпение Хёнджина лопнуло). — Не ори, все уже по-любому разъехались по домам, — с несвойственным спокойствием в голосе сказал Хёнджин. Он, плюхнувшись на диван, закинул ногу на ногу и прикрыл глаза рукой, пытаясь понять, что ему делать. Феликс был непробиваем. Взяв передышку, он принялся тарабанить ещё и ещё, в этот раз достигнув определённого результата. — Да блядь! — вскрикнул Хёнджин, вскакивая с дивана обратно и принимая полубоевую позу (готов сраться и драться, но это не точно). Он сжал кулаки, расправил плечи и кинул в Феликса полный недовольства взгляд. Да, Феликс своим стуком в дверь добился одного — вывел Хван Хёнджина из себя. И на этот раз точно. — Надо позвонить, чтобы нас кто-нибудь выпустил, — засуетился Феликс. Он растерянно постучал себя по карманам и, закономерно не найдя там телефона, обречённо выдохнул, — да бля…, — а потом, спохватившись, с надеждой посмотрел на Хёнджина, — дай свой, скорее! — Ща, — без энтузиазма в голосе сказал Хёнджин, доставая из заднего кармана джинсов телефон, звонко позвенев колокольчиком. Но мобильник, как только Хёнджин активировал экран, продемонстрировал логотип с обкусанным яблоком и по всем законам жанра выключился. — Ну что там? — спросил его Феликс, заглядывая в тёмный как ночь экран телефона. — Разрядился, — констатировал факт Хёнджин, отбрасывая бесполезный кусок металла на диван. — Да блядь, — эмоционально выдохнул Феликс. Осознание ситуации навалилось на него как снег на голову с крыши. Он сел на краешек дивана и заметно паник. Хёнджину даже это, на несколько мгновений его стало почти жалко (почти! и всего на несколько!), но, как только Феликс вновь открыл рот, Хёнджин моментально пожалел об этом. — Застряли тут, и всё из-за тебя! Проебём новогодний ужин, опять-таки из-за тебя! Потому что тебе приспичило разрядить телефон, из-за чего мы теперь вынуждены сидеть тут. Вдвоём нахуй. В канун Нового года. — Ну нихуя себе, — моментально оскорбился Хёнджин, — а не ты ли в очередной раз с нихуя доебался до меня при всех, из-за чего Джисон нас тут и закрыл? Нет? Вместо ответа Феликс посмотрел на Хёнджина так красноречиво, что можно было понять: нет, себя он виноватым точно не считал. А вот Хёнджина… — Это не я думал над ответом целую вечность, — начал заводиться Феликс, — это не я забываю свои реплики, из-за чего нам приходится переснимать всё по несколько раз. — Да такое всего несколько раз было! — Нихуя, ты и на пробах не мог ни слова проронить. Если бы тебе сценарий не поменяли, ты бы пролетел, как и все остальные до тебя. — Просто, блядь, заткнись, пока я тебе не вмазал, а, — произнёс сквозь стиснутые зубы Хёнджин, закрывая лицо ладонями. Просто прекрасно, блядь. Просто, нахуй, замечательно. Вместо новогодней ёлки — Ли, мудила, Феликс. Вместо новогодних поздравлений — выяснение отношений (бесполезная, ни к чему не ведущая ругань). А вместо новогоднего настроения — желание разбить своему коллеге по сериалу лицо. Хёнджин (ради всего святого!) взял себя в руки и отошёл к окну. Там на улице, на небольшой площади перед съёмочным корпусом стояла маленькая ёлочка. Она была украшена такими же маленькими шариками, но горела ярче всех в округе. Хёнджину больше всего нравились именно такие, а не огромные. На мелкие можно было повесить все игрушки в доме, и та бы смотрелась краше всех… — Что, это так сильно бьёт по твоей гордости? — бесцеремонно вмешался Ли «я хочу получить по ебалу в этом году» Феликс, не только разбивая Хёнджиновское новогоднее настроение в пух и прах, но и старательно втаптывая в землю остатки самообладания. — Чё ты вякнул? — вяло огрызнулся Хёнджин. У Ли Феликса не было новогоднего настроения. У него было настроение поругаться с Хван Хёнджином. И поддаться этому настроению он был готов в ту же самую секунду. — Я о том, что ты бездарный актёр, Хван Хёнджин. Искра, буря, безумие! Или что там ещё происходит, когда моргнул, а через мгновение уже держишь какого-то придурка за грудки, готовясь ему хорошенько вмазать. Да, скорее всего, менеджер по головке не погладит. Да и режиссёр будет недоволен. Да и съёмки наверняка перенесут на неделю-другую, пока у этого придурка Феликса синяки не пройдут. Всё это в одно мгновение пронеслось у голове у Хёнджина, поэтому он, закономерно решив, что марать об этого козла руки не стоит, решил ударить его по самому больному — но его самолюбию. — По крайней мере, не я так бездарно лежу бревном в интимных сценах. И удар достиг прямо в цель. Ли Феликс на такое обвинение отреагировал моментально: — Так в сценарии написано! Ты вообще читаешь сценарий? Потому что судя по тому, как ты мямлишь реплики — нихуя ты не читаешь. Ты вообще умеешь читать? — Судя по тому, как ты целуешься, ты этого тоже делать не умеешь, — отзеркалил Хёнджин. — Да блядь! — не выдержал Феликс. — Так в сценарии прописано, ты меня слышишь? Мой герой плохо целуется, твой (он пихнул Хёнджина в грудь) должен его, блядь, учить этому. А ты даже свои реплики еле мямлишь. И вообще! — начал было Феликс, но вдруг передумал, резко замолчав. И это «и вообще» Хёнджину ну вообще не понравилось. — Говори, — сквозь стиснутые зубы сказал он. Феликс окинул его снисходительным взглядом и без особого труда отцепил пальцы Хёнджина от своего свитера. — Ты сам знаешь, — самодовольно хмыкнул Феликс. Так, словно это «сам знаешь» было чем-то очень страшным для самого Хёнджина. И чем-то, что безмерно льстило самому Феликсу. Ни от первого, ни от второго Хёнджин в восторге не был. Как и от недосказанности. А все эти «сам знаешь» бесили его донельзя. — Что я знаю, а? Что ты мнишь себя хорошим актёром, хотя на деле это совсем не так? Феликс в ответ только засмеялся. Он знал, что это неправда. И Хёнджин знал, что это неправда. Феликс был на несколько лет старше каждого из основного актёрского состава, хотя выглядел сам едва ли достигшим совершеннолетия. Да и к своему неполному третьему десятку он достиг многого благодаря своему упорству и труду. Ну и таланту, конечно же. Он мог играть абсолютно противоположных героев, одного из которых ненавидели сильнее всего, а другого любили как не в себя. Он был хорошим актёром. Просто отличным. И работать с ним на одной площадке и правда было из разряда чьей-то заветной мечты. Чьей-то, но только не Хёнджина. Потому что… — А тебе и правда не хватает смелости признаться, — усмехнулся Феликс, чуть склонив голову вбок. У него в глазах уже не было ни капли злости, а только озорные огоньки. Как у человека, который уже победил в споре, и теперь просто наслаждался ситуацией. И Хёнджин, посмотрев ему в глаза, тоже понял это. Что он уже проиграл, как только эта ебучая дверь захлопнулась за их спинами, и они остались одни. — А, знаешь, давай будем просто игнорировать друг друга? — ответил ему Хёнджин, отворачиваясь обратно к окну, пока ещё не было слишком поздно. Там за окном, где стояла маленькая ёлочка, погадал снежочек, ярко блестели новогодние гирлянды повсюду и не было никакого Ли Феликса… — Не можешь признаться себе, что тебя взяли только за внешность, — сказал Феликс. — Просто заткнись, — прошипел Хёнджин, моментально выходя из себя при словах «только за внешность». Он читал это в комментариях десятки или даже сотни раз, но злился каждый, как в первый. Но Феликс и не собирался останавливаться. Он, будто решив в этом году выполнить план по самоубийству, небрежно повернул уже дышащего чистой ненавистью Хёнджина лицом к себе за плечо и добавил: — А ещё не можешь признать себе, что у тебя на меня просто стоит, вот ты и бесишься, — самодовольно хмыкнул этот ебучий Ли нахуй Феликс, окончательно выводя Хёнджина из себя. — Пошёл нахуй, — огрызнулся Хёнджин и пихнул того в плечи, отталкивая от себя. — А то что? Боишься, что я окажусь не бревном и у тебя пропадёт последний аргумент против того, насколько же ты бездарно тратишь время всей съёмочной группы, выдавая себя за актёра? — Ты можешь просто заткнуться, а? — прикрикнул на него Хёнджин и с силой толкнул Феликс в плечи. Но тот, несмотря на свой хиленький вид, назад так просто не толкался, а наоборот — почему-то толкнул Хёнджина в ответ, да так, что тот улетел прямо на диван. В каком-то смысле это было унизительно. Все те разы, что они дрались у Хёнджина в голове, тот раз за разом выходил победителем, потому считал себя, безусловно, сильнее. Но на деле же в этом коротышке Феликсе силы было не меньше, чем в самом Хёнджине, а, может быть, даже и больше. — У тебя. На меня. Стоит, — с самодовольной улыбкой на лице заключил Феликс, наклоняясь над Хёнджином, — признай это. — Я бы скорее охотнее признался, что у меня не стоит вообще, чем то, что у меня стоит на тебя, — поморщился Хёнджин, удобнее устраиваясь на диване и делая вид, будто он сам решил передохнуть на нём, а не Ли Феликс толкнул его туда. — Тогда можешь просто признать, что ты плохой актёр. Меня это тоже устроит. — Так мне признать, что я просто плохо играю? Или что я плохо играю из-за того, что у меня на тебя стоит? Ты уж определись, а, — хмыкнул Хёнджин, до последнего делая хорошую мину при плохой игре, — и раз уж на то пошло — если меня взяли тебе в пару, потому что я хуевый актёр, то тогда, может быть, ты тоже, не задумывался? — Тебя взяли из-за того, что никто другой на кастинге не смог выбесить меня сильнее, чем ты, — огрызнулся в ответ Феликс, а позже с неохотой признал, — и потому, что у тебя симпатичная мордашка. — Считаешь меня симпатичным? — усмехнулся Хёнджин и наклонился чуть вперёд, самодовольно усмехнувшись. Но Феликс, проигнориров это, продолжил: — А вообще, я рядом с кем угодно буду смотреться хорошо, — сказал он, загибая пальцы, — кроме тебя ещё Чанбин, Крис… — Но до того, как принять меня, напомни-ка, как много парней не прошло кастинг на моя роль, а? — Они просто были ещё большими бездарями, чем ты, Хван Хёнджин. — Но ни на кого из них ты не взъелся так сильно, как на меня, я ведь прав? — хмыкнул он и окинул Феликс победным взглядом, — так у кого и на кого тут ещё стоит? Но и Феликс проигрывать ему в словесной битве «у кого на кого стоит» так просто не собирался. — У тебя на меня, — легко ответил ему Феликс, ловко проигнорировав первую часть вопроса, решив подтвердить свои слова делом. Он поставил своё колено между разведённых ног Хёнджина и бесцеремонно накрыл его пах ладонью. И, судя по его довольной улыбкой, нашёл там всё то, что и ожидал. — Вот видишь, — сказал он, — как я и сказал. У тебя на меня… Последнее слово Феликс произнести не успел, потому что на его шею сзади легла чужая ладонь. Хёнджин резким движением притянул его к себе, накрывая его губы своими. Они целовались уже далеко не в первый раз. По сценарию это происходило с десяток раз точно — в разных локациях и с разным настроением, а с учётом, что режиссёр требовал по несколько десятков дублей на одну сцену — так вообще, сотни. Но этот поцелуй определённо был другим. Все те сотни раз Хёнджин делал это по работе, механически, думая больше о том, какой стороной ему повернуться к камере, чтобы выглядеть лучше. Теперь же Хёнджин, поддавшись мгновению, целовал Феликса так, как нравилось ему, а не как это было прописано в сценарии. И целовал его так ровно несколько секунд, пока сам Феликс приходил в себя, осознавая ситуацию. А когда осознал — перехватил контроль и поцеловал Хёнджина так, как не целовал до этого никогда. Властно, жадно, и с таким напором, будто собирался бороться за первенство в постели до победного конца. Хёнджин чувствовал горячий язык у себя во рту и сильные руки, обнимающие его за плечи. Ли Феликс был чертовски силён, и в какой-то момент Хёнджин забеспокоился о том, какой же исход будет у этого вечера. — Не парься, — хмыкнул Феликс во влажные от слюны губы, — мне больше нравится, когда мне вставляют. А потом добавил то, отчего низ живота у Хёнджина стянуло чем-то обжигающим: — Но ты же понимаешь, что это не значит, что я не смогу уложить тебя, если захочу. — Да, — выдохнул Хёнджин и под давлением чужой руки откинулся на подушки спиной. Феликс с нажимом провёл ладонью по его новогоднему свитеру с оленями, который они надели специально для съёмок. Парные, кстати. Всё для рекламы сериала, ха. — Ненавижу его, — бросил он то ли про свитер, то ли про самого Хёнджина, и снял свой с себя через голову, откидывая его в сторону и оставаясь обнажённым по пояс. Хёнджин накрыл его бока ладонями, но Феликс тут же шлёпнул по ним. — Кто сказал тебе, что ты можешь меня трогать? — А разве тебе не нравится, когда я тебя трогаю? — сказал Хёнджин и провёл пальцами по спине Феликса вверх. Совсем невесомо, но того от этого лёгкого и незамысловатого действия прогнуло в спине, а с губ слетело совсем тихое «блядь». Феликс вмиг покрылся мелкими мурашками и на пару мгновений прикрыл глаза. За всё те сотни дублей их близости Хёнджин точно знал, где Феликсу нравилось на самом деле. И если раньше эта информация его волновала мало (или он просто делал вид, что не волновала), то теперь он собирался ею воспользоваться. Хёнджин вновь вернул ладони Феликсу на бока и опустил их на бёдра, отлаживая худую, обтянутую узкими джинсами задницу, в нахальной манере, пару раз сжав ягодицы пальцами. — Руки, — цокнул Феликс, в очередной раз убирая ладони Хёнджина от себя, — или ты предпочитаешь, когда тебя связывают? — А ты? — выдохнул Хёнджин, уже мало понимая, что происходило вокруг. После горячего поцелуя и облапывания задницы Феликса у Хёнджина крепко стояло, а вся кровь от мозга отлила вниз — в головке. — А мне нравится связывать, — выдохнул Феликс и толкнутся бёдрами вперёд, потираясь своим стояком о стояк Хёнджина через жёсткую ткань джинсов, — но с тобой я бы скорее использовал кляп. — Детка, не дразни, — расплылся в улыбке Хёнджин, в очередной раз предприняв попытку погладить Феликса по заднице, — ты с закрытым ртом это слишком горячо, я могу долго и не продержаться. — Заткнись, а, — прошептал Феликс и подался вперёд, затыкая Хёнджина поцелуем и давая тому полный доступ к своему телу. Хёнджин в ту же секунду воспользовался этим, торопливо начиная расстёгивать ремень на джинсах Феликса. И делал он это так быстро, словно это было каким-то соревнованием на время — где главным призом была задница Ли Феликса, которую Хёнджин в тот миг хотел сильнее всего на свете. И желание это предало ему недюжинных сил. И если в первый раз перехватить инициативу Феликс смог без особых проблем, то во второй — уже сложнее. Хёнджин так просто не сдавался, раз за разом выталкивая язык Феликса из своего рта. И всё это продолжалось ровно до того момента, пока у каждого из них не закончился воздух и они не стали задыхаться. Но и Феликс был не так прост. Он, напоследок хорошенько цапнув Хёнджина за нижнюю губу, оттянул её на себя зубами, а после хищно улыбнулся облизнувшись. — Люди знают, что ты ебанутый? — хмыкнул Хёнджин, чувствуя привкус крови на губах. И если раньше за собой такой наклонности он не замечал, то теперь, дико кайфуя от грубой прелюдии, был почти согласен на продолжение в подобном стиле со связываниями и кляпами. И не так важно, кто кого, если это будет с Феликсом. — Думаешь, что к тебе на колени по своей воле сел бы только ебанутый? — отзеркалил вопрос Феликс, — а это не лишено смысла, знаешь, — хмыкнул он, пытаясь дышать ровно и привести дыхание в норму. Получалось не очень, но он всё равно, не дав Хёнджину даже времени на ответ, наклонился над его шеей, и в грубоватой манере оттянул ворот новогоднего свитера и мягко прикусил местечко на стыке шеи и плеча, на самом деле чувствуя себя в тот момент действительно ебанутым. Жадным. Голодным. — Ты так сильно хочешь доказать, что ты не бревно, что готов трахнуться с тем, кого не ненавидишь больше всего? — хмыкнул Хёнджин, крупно вздрагивая от укуса в шею. Он сильно сжал бока Феликса ладонями и неторопливо толкнулся бёдрами вперёд. — Не льсти себе, — ответил ему Феликс, до последнего пытаясь оставаться относительно спокойным, тогда как у самого легко от предвкушения подрагивали пальцы, — есть много кого я ненавижу больше. Например, вечно скулящую собаку соседей сверху. Вы, кстати, чем-то похожи, — добавил он, помогая Хёнджину избавить себя от узких и неудобных джинсов, которые слетели почти сразу, как только Хёнджин ослабил на них ремень. — Заткнись, а, — выдохнул Хёнджин, приподнимая бёдра над диваном и приспуская ебучие джинсы, которые он ненавидел сильнее всего в тот момент, до середины бедра. Обнажиться друг перед другом не было для них чем-то новым. Особенно когда они видели друг друга в разных позах и по несколько десяткой дублей за день. Почти что обыденность, только с новыми деталями — теперь у них крепко стояло друг на друга. — А трахнуться я хочу потому, что у меня давно не было секса, — ответил ему Феликс, продолжая избавлять себя от самого ненужной вещи в тот момент — одежды, — а ты вроде как давно течёшь по мне так что… —…пиздеж… — перебил его Хёнджин. — … считай это новогодним чудом, — закончил фразу Феликс, пытаясь избавить себя от последнего — от трусов. — Да ты… — пытался продолжить словесную перепалку Хёнджин, но осёкся, не в силах сдержать чувственного «аха», — вот же блядь. Феликс… Феликс Ли, этот невыносимый, но невероятно сексуальный парень приподнял задницу и приспустил своё бельё. Да, они не один десяток раз видели друг друга обнажёнными. Да, казалось, ничто не могло уже удивить Хёнджин, но это… — Нравится? — усмехнулся Феликс, уже заранее зная, что Хёнджин ответил на это: — Да. Хёнджину пиздец, как нравилось. Так сильно, что он в первые несколько секунд смотрел на это с открытым ртом, пытаясь принять эту дико горячую реальность. Головку члена Феликса украшало небольшое серебряное колечко. — А как… — только и смог выдавить из себя Хёнджин, моментально теряя все свои очки преимущества и готовясь сдаться Феликсу без каких-либо условий и поблажек для себя. — На съёмках иногда приходится снимать, но… — Блядь, как же охуенно, детка, — выдохнул Хёнджин и обхватил ствол Феликса пальцами. Он аккуратно провёл большим пальцем по головке, деликатно задев колечко. Феликс чувственно ахнул, чуть прикрыв глаза. Желание бурным пламенем разгорелось в груди у Хёнджина, и такое же желание он увидел в глазах у Феликса, когда они встретились взглядами. Оба они, всего с несколько минут отрицая стояки друг на друга, теперь сдерживались из последних сил, чтобы безрассудно не наброситься друг на друга. — Как давно у тебя кто-то был, — прохрипел Хёнджин в чужие губы, чуть дрожащими от эмоций пальцами поглаживая Феликса по обнажённой пояснице. Это было не в его стиле — набрасываться на кого-то без предварительных ласк и долгой подготовки. Но этого парня хотелось взять здесь и сейчас, а терпеть, казалось, из разряда чего-то совсем невозможного. — Давно, — прошептал Феликс, накрывая член Хёнджин пальцами. Он с нажимом провёл несколько раз по всей длине, срывая и так хуёво работающий последний выживший предохранитель в его голове, — последний раз перед кастингом. — Значит, твоё плохое настроение в тот день было из-за хуевого секса? — Из-за хуевого парня, скорее, — хмыкнул Феликс, — и да, сейчас я про тебя. — Как же хочется тебя заткнуть, а, — выдохнул Хёнджин Феликсу в губы, — а ещё нагнуть и выебать. Тот увернулся от очередного поцелуя и ответил: — Не дорос ещё, ха, — прошептал Феликс, оттянув голову Хёнджина назад за волосы. Он прикоснулся губами к кадыку и провёл языком вдоль шеи, оставляя на ней яркий засос. На само видном месте, будто помечая территорию. — Какая же ты сука, — на выдохе произнёс Хёнджин, прикрывая глаза. Сучьи пальцы Феликса так чертовски правильно скользили по всей длине, что даже сам того не осознавая, Хёнджин полностью передал инициативу ему в руки. Феликс ничего не ответил, а только улыбнулся и забрался свободной ладонью Хёнджину под свитер и короткими ноготками прошёлся по его груди, оставляя после себя красные полосочки. — Ебанутый на всю голову, — добавил Хёнджин. — А я знаю. — Со всеми такой милый и добрый, то только со мной с самого первого дня ведёшь себя как настоящая сука. — Стоит задуматься, Хван, может быть дело в тебе? — Так сильно понравился тебе с первого взгляда? — Ха… — выдохнул Феликс и ничего не ответил на вопрос, сказав только, — в следующий раз определённо нужно использовать кляп. Это «следующий раз» резануло по ушам и ударило прямиком в грудь, точно задев сердце. Следующий раз, следующий раз, следующий раз. И пока Хёнджин пытался осознать смысл выражения «следующий раз», Феликс пошарился по тумбочкам Джисона и нашёл там ровно то, что и искал. Детский крем для рук. Никакой смазки и в помине там быть не могло. Если бы кто-то из стаффа нашёл что-то похожее в тумбочках у актёров, то это был бы скандал через три… два… один. А крем — это так, ручки помазать. Не более. Феликс выдавил несколько себе на пальцы и завёл руку за спину. Из-за напряжённого и забитого графика съёмки он давно не ласкал себя подобным образом, лишь только усугубляя свою сексуальную неудовлетворённость. После каждой сцены близости что-то тяжёлое и горячее сжимало низ его живота, вызывая болезненные ощущения после. Воздержание никогда не шло на пользу, особенно в такой нервный период. Особенно когда рядом был парень, который выводил Феликса из себя одним лишь своим видом, играя на всех струнах его души и сам того не осознавая. — Ты всегда всё делаешь сам? — спросил Хёнджин, накрывая ягодицы Феликса ладонями. — Да, — ответил ему Феликс. Он погладил вход двумя пальцами и прошептал, — разведи их в стороны. Хёнджин не привык так. Так — это чтобы нижний говорил ему, что делать. Да ещё и таким повелительным тоном, но в то же время с нотками слабости в голосе. У него никогда такого не было, поэтому он и не знал, как же сильно ему от этого доставляет. Он послушно развёл ягодицы Феликса в стороны и почувствовал, как парень в его руках ощутимо вздрогнул, вставив в себя сразу несколько пальцев. Это было отличным шансом рассмотреть его во всех подробностях. Такого, настоящего, открытого, и растягивающего себя в грубоватой и рваной манере. Его грудь неровно вздымалась, а небольшие розовые соски торчали вверх, будто так и напрашиваясь на то, чтобы их зацеловали. На цвет они были нежными и такими притягательными, что Хёнджин, не удержавшись, наклонился чуть вперёд и прихватил зубами один из них. Вопреки всем ожиданиям Феликс за такое самоуправство Хёнджина не оттолкнул, а только совсем тихо простонал. И когда Хёнджин закончил с одним и перешёл к другому, соски чуть покраснели, набухли и стали такими чувствительными, что Феликс вздрагивал каждый раз, когда зубы Хёнджина чуть прикусывали каждую из горошин. Хёнджин ласкал его грудь, мял его ягодицы пальцами, а сам Феликс двигал в себе сразу несколькими хорошо смазанными пальцами. Всё указывало на то, что в этой ситуации получал удовольствие только он. А Хёнджин был не из тех, кто только отдаёт. Он всегда хотел чего-то взамен. — Детка, никуда не уходи, — прошептал Хёнджин и, нехотя оторвавшись от груди Феликса, потянулся к лежащим рядом джинсам. Там в заднем кармане джинсов лежал он — разряженный и с первого взгляда полностью бесполезный телефон. Феликс был слишком занят тем, что поспешно растягивал себя для быстрого секса с парнем, с которым спать он никогда и не планировал. Не в этой жизни. И даже не в следующей! В общем, был занят так сильно, что и не заметил, что же задумал Хван Хёнджин. Он это услышал. Звонкий «дзынь» задрался в тот самый миг, когда Хёнджин отцепил колокольчик от своего телефона. Красный такой. Небольшой, но настолько звонкий, что оповещал всех и каждого, когда Хёнджин доставал свой чёртов телефон. — Можно? — прошептал Хёнджин. Феликс ответил не сразу. Его глаза были чуть мутными из-за возбуждения, член стоял, а пульсирующие соски были влажными и зацелованными. Он облизнул губы и едва заметно кивнул, чуть приподнимая бёдра вверх так, чтобы его член оказался на уровне груди Хёнджина. — Давай. Хёнджин защёлкнул небольшой карабинчик трясущимися руками не с первого раза. Он чувствовал, как крыша у него окончательно открепилась и поехала куда-то нахуй и всё из-за этого парня с проколотой головкой, из-за которого с самого первого дня съёмок Хёнджин буквально сходил с ума. — Готово, — прошептал Хёнджин и невольно облизнул губы. От вида чужого члена с колокольчиком на колечке ему стало натурально жарко. Во рту собралась слюна, а низ живота скрутило чем-то болезненным и очень горячим. — Хочешь взять его в рот? — хмыкнул Феликс. Он накрыл чистой ладонью щеку Хёнджина и мягко шлёпнул по ней пальцами, — или хочешь, что я трахнул тебя в рот? — последние слова он прошептал совсем тихо, но Хёнджин расслышал их чётко и ясно, невольно сглотнув. — Подумай над этим. У Хёнджина от этих слов натурально перехватило дыхание. Какое подумать, если ёбанный ответ так и норовил сорваться с губ, чтобы окончательно растоптать репутацию в глазах у Феликса. — Бля, — только и смог выдохнуть Хёнджин. Но всё это было только началом. Потому что, когда Феликс опустился на его колени обратно и колокольчик впервые прозвенел — накрыло обоих. Хёнджин не помнил, чтобы хоть раз у него был такой секс. Феликс толкнул его в грудь, укладывая обратно на подушку, и без лишних прелюдий сел на его член сверху. Внутри него было чертовски горячо и узко. Так узко, что на грани с болью. Но казалось, самому Феликсу получать это удовольствие никак не мешало. Он, вобрав в себя член на всю длину, замер и едва слышно прошептал: — Хороший, — а потом облизнул губы и улыбнулся, окончательно сводя Хёнджина с ума. А когда колокольчик прозвенел в очередной раз — Хёнджин и вовсе перестал принадлежать себе. Феликс, сзади уперевшись руками в колени парня, приподнял бёдра вверх, почти выпуская член из себя, а после резко опустился, выбывая из груди Хёнджина последний воздух. А потом ещё раз. И ещё. До тех пор, пока Хёнджин вообще не перестал понимать, что происходит. Ведь даже несмотря на то, что член Хёнджина находился в Феликсе, по ощущениям это Феликс овладевал им, а не наоборот. С каждым проникновением, каждым звоном колокольчика у Хёнджина всё сильнее кружилась голова. Он гладил Феликса по бёдрам, не прикасаясь к члену, потому что тот сам не разрешал, выдыхая неровное: — Я сам. Да, Ли Феликс был определённо не бревном. Ли Феликс был лучшим, с кем Хёнджин спал до и вообще переспит когда-либо в будущем. Ли Феликс был так хорош, что Хёнджин был готов отбросить всю свою гордость и до конца жизни ходить перед ним в ошейнике и на поводке, лишь бы тот позволил прикоснуться к его члену и сделать ему приятно. А чёртов колокольчик, будто в насмешку, звенел каждый раз, когда Феликс опускался на член Хёнджина до самого конца и чувственно всхлипывал, красиво прогибаясь в спине. Он был таким красивым и недоступным. Совсем рядом — на его коленях. Он был всем, о чём только Хёнджин мог мечтать. И поцелуй с ним в момент высшей точки удовольствия казался самой ценной наградой. Только вот Феликс не давал Хёнджину достичь пика так быстро. Он замедлялся, чувственно сжимался, будто играясь, в потом вновь, под звон колокольчика, насаживался на его член, пока вновь не чувствовал, как головка внутри него начинала наливаться кровью и увеличиваться. Но уже перед самым концом, когда и сам Феликс был на пределе, он заметно замедлился и стал насаживаться неспешно, почти нежно и очень чувственно. — Погладь его снизу, — прошептал он. И Хёнджин тут же послушался. Он провёл пальцем от самого основания снизу до головки. На ней выступила густая светлая капля, а сам Феликс совсем тихо проскулил. Первая капелька скатилась по члену вниз. Феликс крупно задрожал и туго сжался вокруг члена. Хёнджин в тот момент прихватил его за бёдра, в самый последний момент перехватывая инициативу. Долгожданный финал для Феликса оказался таким ярким, что он, обессилев, позволил Хёнджину в несколько грубоватых быстрых движений дотрахать себя и даже без спросу кончить внутрь. Когда-нибудь, уже с другим человечком Хёнджин бы не позволил себе такого. Ему бы, вероятнее всего, было бы даже стыдно за такое. Если бы не одно но — в тот самый миг для Хёнджина больше не существовало никого «до». Да и «после» тоже. Всё «до» и «после» казалось просто шуткой. Никаких «до» Феликса и не было. И уже не будет никаких «после». Хёнджин прожил всю свою жизнь только для этого момента. И то, что в миг высшего блаженства задница Феликса была наполнена его спермой, делало Хёнджину очень-очень хорошо. Лежать вот так в обнимку молча после было даже почти странно, но очень приятно. Хёнджин смотрел в окошко напротив и любовался чьей-то ёлочкой. Да, у них не было новогодних украшений, поздравлений и прочего. Да и в целом Новый год встречали они не так, на Хёнджин планировал. Но было даже лучше. Хёнджин бы даже повторил как-нибудь. Можно даже и не на Новый год. — Подай плед, — прохрипел выбившийся из сил Феликс. Он, не открывая глаз, собрал ноги вместе и не обращая внимание на то, что из его задницы в тот момент могла вытечь сперма и всё запачкать, уволился на бок на диван, положив свою голову на ноги Хёнджину. Он был почти не похож на себя прежнего. Скорее наоборот — стал более ласковым и менее колючим. — Живой? — спросил Хёнджин. — Есть хочу, — пожаловался Феликс без намёка на сучий и пренебрежительный тон. — Наши куски пиццы сейчас, скорее всего, в одного умял Джисон, — выдохнул Хёнджин. — Или Чанбин, — предположил Феликс. — Суки. — Ага, — подтвердил Феликс и тихо засмеялся. Хёнджин тоже расслабленно улыбнулся и откинулся на подушки назад. И тут. И тут случилось настоящее новогоднее чудо. Подушка под ним зазвенела. Да не абы как, а как, блядь, ящик шампанского! Короче, первые салюты парни встречали с бутылкой шампанского в руках. Феликс морщился и пил совсем по чуть-чуть, а Хёнджин же, пытаясь заглушить влюблённую трель в голове, с ходу выдул почти половину, но трель заглушить всё равно не получилось. Он потянулся за новой бутылкой в надежде, что эта просто выветрилась. Но вместо бутылки из коробки достал несколько десятком листов, соединённых вместе. — А это что? — удивлённо выдохнул он. — О, сценарий последних эпизодов, — не меньше Хёнджина удивился Феликс, — их же пока никто не видел. Если Джисон стащил это у режиссёра… — Точно стащил. — Давай… — хотел было предложить Феликс, но не успел. На улицу стал вываливаться народ и кричать «ура»! Небо окрасилось десятками разноцветных салютов, которые было слышно даже через закрытый стеклопакет. — Ой, новый Год начался, — в очередной раз удивился Феликс, разморённый несколькими глотками шампанского. — А ты всегда так быстро пьянеешь, да? — хмыкнул Хёнджин, поправляя спавший с одного плеча Феликса плед. — Это из-за того, что я почти ничего не ем, чтобы сниматься в паре с тобой. Для сцен с Чанбина набирал вес и качал жопу, а для тебя сбрасывал, чтобы лучше смотреться в кадре… — стал очень запутанно объяснять он, а Хёнджин в очередной раз убедился, что пьяненький Феликс Ли — это самое милое, что он когда-либо видел в своей жизни. — Когда мы выйдем отсюда, я первым делом тебя покормлю, — с улыбкой на губах пообещал ему Хёнджин. — Это самое романтичное, что я слышал в этом году, — тихо засмеялся Феликс, заражая смехом и Хёнджина. — Да ты такой пьяный, Феликс. — Я знаю, — расслабленно улыбнулся он. А в следующую секунду губ Феликса коснулись Хёнджиновские в нежном и неторопливом поцелуе. В тот день не было слов любви, хотя они и крутились на языке у этих двоих. Всё было понятно и без слов, ведь целоваться под звуки салютов — было единственным, в чём эти двое сейчас действительно нуждались. Феликс потянулся в ответ, обнимая Хёнджина за шею. Непослушный плед таки упал с его плеча, открывая худую спину и часть бёдер. Из его руки упал и найденный сценарий обложкой вверх. А на ней было чёрным по белому написано: «Близнецы: Ловушка для Хёнджина. Финальные эпизоды (исправленные)».