Scarlet set

В душе что-то с болью отзывается, и будто иглы вгоняются в искровавленные руки татуированного мужчины. Сердце стучит бешено, как стадо лошадей, которые бегут с пастбища, и это сумасшедшее стучание отзывается пульсацией в висках. Тело будто отмирает, а мозг, как зацикленный механизм, продолжает работать, слушая звуки с улицы и свое сердце в бешеном ритме. Взгляд направлен в отдаляющееся белое такси с желто-черными вставками. Чимин, выбежавший из клуба, подбегает к Чонгуку, став приводит его в чувство, хватая его за плечи и стряхивая. Лицо блондина было искажено в беспокойстве и непонимании. — Чон Чонгук! Где Тэхен!? Что ты встал, как вкопанный? — заглядывает черноволосому в глаза и пытается в них разглядеть хоть какую-то информацию, но эти глаза были будто смоляные, как черное небо без звезд, что даже не видно зрачка, который скрылся в этом непроглядном полотне сожаления. Чон нервно вздыхает и на удивление спокойно опускает голову на обеспокоенного блондина. Чимин нервно переминается с ноги на ногу и понимает, что здесь что-то не так, что что-то случилось — сердце и чувство парня никогда не подводили его. — Давай это обсудим в более спокойном месте? — внутренняя буря, которую вызвал тот парнишка, начинает медленно утихать. — Хорошо, заберем вещи и поговорим, но скажи, где черт возьми Тэхен? — согласившись с предложением татуированного, парень все же беспокоится о своем близком друге, и его сердце подсказывает, что все очень плохо. — Он поехал домой. Я все расскажу, но не здесь. — Ладно, пойдем. — Пак кивает головой в сторону входа в клуб и направляется в его сторону, но Чон останавливает его и заглядывает в глаза цвета коньяка, смешанного с колой. — Что случилось в комнате? — осторожно спрашивает он и сравнивается с младшим, идя с ним рядом. — Никто ничего не говорит, но только сейчас Джессика вышла со мной и сказала, что к Тэхену приставал Тэвиан. Я выбежал к вам, чтобы услышать что случилось от самого Тэхена. — Нервно поджимает губы и смотрит на резко поменявшегося в лице Чонгука, слегка напрягаясь. Сейчас в душе снова кровоточит рана от услышанных слов. Старший промотал все события за сегодняшний вечер, словно кинопленку, включившуюся в проектор, на которую записаны все колючие и острые слова в сторону этого молодого парня. Все слова черноволосого поражают его сердце, и чувство вины нарастает с еще большей силой, внедряясь в самые глубокие клетки сердца. Ком в горле становится больше, словно воздушный шарик, который будто надувает чувство вины, агрессии и боли. Теперь дыхание становится труднее, а внутри вновь вспыхивает агрессия и злость от того, что к Тэхену прикасался кто-то еще. Эти слова будто бензин: только влей в еще не потухший огонь — и он снова вспыхнет, переходя в большой пожар. Внутри Чонгука бушевали непонятные чувства: этот парень ему никто, но он так бесится из-за того, что к нему прикасался другой. Механизм в голове словно игра на фортепиано в исполнении «Вальса смерти» стал работать быстрее. Мужчина не заметил, как оказался уже внутри клуба и на нужном этаже — в нужной комнате, где все взгляды были направлены на влетевшего Чонгука. — Тэвин, давай выйдем и поговорим, мм? — взгляд у мужчины нечитаемый, скрытный от всех личностей, которые сейчас сидят в комнате. Но зато Чон сам знает, какие огни смерти сейчас играют внутри него. Нервная ухмылка и неуверенный выход одногруппника из комнаты. — Пойдем покурим на улице. — Выйдя за младшим, он направляется с ним на улицу, а в это время Чимин попрощался со знакомыми и также покинул комнату. — Брат, зачем я так понадобился тебе? Что-то произошло? — Не успевая обернуться на Чона, как он в ту же секунду заламывает руки Тэвиана за спину и идет с ним в переулок. — Значит, слушай меня сюда, подонок. — Словно зверь рычит Чонгук тому в ухо, слыша, как тот с болью в голосе проговаривает что-то невнятное. Но мужчину это не сильно заботило. — Если ты еще раз полезешь к Тэхену, я отрежу твои извращенные руки и отдам их на корм моей собаке, а остальную часть тела выпотрошу и отдам на растерзание другим псам, если еще раз увижу тебя около Тэхена. Чонгук, словно дикий хищник, у которого глаза залились инстинктами, дабы защитить то, что принадлежит ему, грубо толкает того в стену и прижимает его, четко проговаривая слова, и после каждого сжимает руки Тэвиана еще сильнее, слыша сдавленный стон от боли. — Боже, да что ты творишь? Из-за этого простофили ты так бесишься, что готов убить за него!? — пытается освободить руки, но делает еще хуже. — Да этот Тэхен как шлюха! Ты вообще видел, как он одет? Как продажная проститутка! Эти слова были зеленым сигналом светофора или словно красной тканью для быка. — Вот ты и договорился, Тэвиан, — хмыкает и хватает одногруппника за волосы, оттягивая его на себя. — Я думал, ты выше этого. Разочаровываешь. В глазах парня читалось непонимание, словно он пытался разгадать загадку, которая была слишком сложной для его восприятия. Почему Чонгук так вступается за этого парня? Они даже не знакомы. Чон был полон уверенности. Он пожал плечами и хищно усмехнулся, а затем с всей силы ударил лицо одногруппника об бетонную стену, разбивая нос Тэвиана. Кровь брызгает, и тот шипит от боли; его глаза округляются от удивления и ярости. Парень понял, что дело принимает серьезный оборот, Чонгук отпускает его, но не собирается останавливаться. Взгляд Чона становится холодным и решительным. Он разворачивает упавшего парня и наносит мощный удар кулаком в челюсть младшего. Пару секунд парень сидел на земле без движения, а затем резко поднимается на ноги и отходит от Чонгука, его будто ударило током. Их взгляды пересекаются, и они останавливаются. В узком переулке, где свет фонарей едва пробивается сквозь густую тьму, завязывается драка. Чон и Тэвиан стоят друг на против друга; напряжение в воздухе ощущается, как натянутая струна. Внезапно Чон делает второй шаг; его мускулы напрягаются, и он бросается вперед. Тэвиан пытается увернуться, но Чон оказывается быстрее. Его кулак находит цель, ударяя Тэвиана в лицо с такой силой, что тот отшатывается назад, теряя равновесие. Кровь вновь брызгает из носа, и Тэвиан, ошеломленный, пытается восстановить контроль над ситуацией и сконцентрироваться. Он быстро поднимает руки, готовясь к защите. Чон не дает ему времени на передышку. Он бросается снова, на этот раз целясь в живот. Удар оказывается точным, и Тэвиан сгибается пополам, задыхаясь от боли. Но он не сдаётся. Сжав зубы, он выпрямляется и наносит ответный удар; его кулак находит плечо Чона. Удар не слишком силен, но достаточно для того, чтобы отвлечь его. Они кружатся вокруг друг друга; каждый пытается найти слабое место в защите противника. Словно два диких зверя сцепились не поделив добычу. Тэвиан уже без сил шатается; его лицо было разукрашено: рассеченная губа, появляющийся синяк около глаза, а сам глаз заливается кровью; нос был сломан, и из него не переставала идти кровь, которая и дала такую краску на его лице. Чонгук был как и в начале: прилетело пару слабых ударов от одногруппника, но это было ни о чем для Чона, останутся маленькие ушибы и не более. Он был такой же сконцентрированный, внимательный и спокойный в этой драке, выплескивая все негативные эмоции на обидчика Тэхена. Драка продолжалась недолго; в нее врывается шокированный Чимин и пытается оторвать Чонгука от Тэвиана, что выходит не очень удачно: ведь Чон гораздо больше по массе по сравнению с миниатюрным телосложением Пака. Несколько минут мучений блондина — и наконец-то татуированный отшатывается назад, отпуская избитого парня, который вновь валится на пол и стонет от боли. В это время Чон успевает прийти в себя и протереть лоб, поворачиваясь к Чимину, смотря на него спокойно, с легкой улыбкой, блондин держит татуированного за руку в недоумении, смотря на него. — Как ты так быстро успокаиваешься? — качает головой и переводит взгляд на одногруппника. — А с ним что делать? — Все накопившиеся эмоции выплескиваю — и становится легче, — одаривает Чимина дружелюбной улыбкой, показывая, что все нормально. Взгляд резко меняется, когда мужчина вновь смотрит на Тэвиана: он темнеет и становится холодным, как куски льда, брошенные в колу.   — Это не наша забота, пойдем, — отрезает Чонгук и берет свои вещи у Чимина из рук, разворачиваясь на пятках и уходит из переулка, доставая телефон, чтобы вызвать такси. — Я правильно понимаю, что вы с Тэхеном знакомы? — подходит к Чону и тихо проговаривает ровным голосом с легкими нотами вопросительной интонации. — Нет, просто, пересеклись один раз, — перед глазами вновь появляется та картина из примерочной, вспоминая удовлетворенное лицо парнишки, его утонченные черты лица и его потрясающее тело. Чонгука будто разрядом прошибает током, и он стряхивает головой, отводя взгляд в сторону. — Скоро такси приедет. — Мало кто так побежит бить морду своему одногруппнику, который лез к парню, с которым ты один раз пересекся. Чую, здесь вранье, — кинув серьезный взгляд на татуированного, после чего перевел его на подъехавшее такси и сел в него. Доставая телефон из кармана джинсов, он стал писать Тэхену: как он? И добрался ли до дома? Чон промолчал после последних слов Чимина и сел на заднее сидение. Вся поездка прошла в тишине; этим двоим нужно было время переварить все, что произошло за этот вечер, особенно третьему человеку — Тэхену, который получил большую дозу стресса.

***

Сев в такси, парнишка стал судорожно стирать слезы с глаз, глубоко дыша, пытаясь успокоить внутреннюю бурю эмоций, которая кружилась в нем бешеным ураганом. На улице шел мелкий снег, который застилал аккуратные улицы Сеула тонким белоснежным пледом; в машине была приятная атмосфера, играла тихая новогодняя музыка. Таксист иногда бросал на Тэхена беспокойные взгляды, но все же продолжал путь до точки назначения. В салоне пахло нотками кофейных зерен, которые сливались с запахом мяты мелиссы и свежести. Ким быстро успокоился и привел свой внешний вид в порядок в такой более спокойной и комфортной атмосфере. Через пару минут Тэхен был дома. Он скинул с себя пальто и обувь, прошел на кухню и, достав из своей заначки виски, поставил их на стол, также добавив на поверхность бутылку холодной кока-колы со стакан. Внутри парня было пусто; он даже не заметил, как его мир рушился с каждым словом Чонгука, с каждой стрелой, которую он пускал в этот еле державший равновесие островок. Тэхена никогда не оскорбляли и не унижали, как это случилось сегодня. Он не может понять: за что? За что с ним так поступает предначертанная судьба? И за что она дает ему такого человека? По покрасневшим щекам текут горячие слезы; рука зарыта в волосы, он сжимает их у корней, а другой парнишка пьет горький напиток, который разогревает его горло. Опустошенный взгляд устремлен куда-то в одну точку. Тишину в квартире разбавляют тихие всхлипы парня; голова забита, казалось, она вот-вот лопнет от всех сегодняшних ситуаций и слов. Кареглазый отключил телефон, и сейчас его не заботило совсем, кто ему пишет и зачем. Если Чимину он будет нужен, то этот блондин придет к нему и будет выжидать под дверью. Вечер заканчивается осознанием того, что теперь Тэхен окончательно разбит и выбился из своего пути; тропа, по которой он так долго шел, расплывается, и теперь ему нужно воссоздать новую, по которой он найдет путь к родному очагу счастья. Со слезами на глазах парнишка плетется к мягкой кровати и просто рушится на нее, словно многоэтажный дом при землетрясении. И так же засыпает с той же влагой в глазах.

***

Чонгук с Чимином приехали к брюнету домой и решили поговорить в квартире — вдали от лишних глаз и ушей, где им никто не помешает обсудить все темы, что тревожили душу друг друга. Они сидят друг напротив друга, смотрят глаза в глаза; взгляд одного был заинтересованным, а у другого — нечитаемым, полным внутреннего холода, скрывающего что-то. Руки Чонгука были сжаты в кулаки; было заметно, как напрягались его мышцы с каждым вдохом и выдохом. А в это время Чимин не мог разобраться, почему Чон настолько скован — такая холодная оболочка; его злость показывалась отчетливо в каждом движении и быстром взгляде. — Ну, я тебя слушаю, Гук. Что произошло между вами с Тэхеном? — складывая руки на груди и откидываясь на спинку удобного стула, взглядом сканируя мужчину. — Я расскажу, только есть один минус: ты меня после этой истории задушишь, — ухмыляется темноволосый и отводит взгляд, собираясь с мыслями, и выдыхает. Он начинает свой небольшой рассказ. Мужчина рассказывал все детально, не упуская ни единого маленького момента и взаимодействия с Тэхеном. Он говорил все максимально спокойно и тихо. Чимин же в это время был в шоке от того, как весь пазл в его голове начинает складываться, и он понимает, что тот, с кем трахался его друг, оказывается, был Чонгук. И то, что между ними произошло сегодня в клубе, еще больше возмутило парня, который был уже готов накинуться на сидящего напротив Чона, который рассказывал все слишком спокойно, будто он принял какое-то сильное успокоительное и так контролирует себя. — Так... ну во-первых, Чонгук, ты долбаёб, во-вторых, ты жестко влип. Я очень зол на тебя и готов прямо сейчас задушить тебя за такое отношение к моему близкому человеку, но я вижу по тебе и твоему состоянию, что ты сожалеешь о проделанном, — неспешно проговаривает Чимин и берет в руку бокал с красным вином, мигом опустошая его. — Тэхен ранимый, я не знаю, как ты будешь заглаживать вину перед ним. — Я понимаю все, моментами я совсем не слежу, о чем говорю, даже не вдумываюсь. После сегодняшнего мне еще противнее стало от себя, — тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. — Я просто в шоке, каким ты бываешь гандоном, Чон, — бурчит парень и качает головой. — Есть идеи, как будешь извиняться? — Пара идей есть, думаю, он меня пошлет, но все же стоит попробовать, — хрипит Чонгук и слегка улыбается. — Но думаю, ему потом понравится все. — Что же ты задумал? — вопросительно смотрит на немного повеселевшего мужчину и стал ожидать ответа. — Сейчас все расскажу, и ты поможешь мне в одном небольшом плане, так что слушай внимательно, — сложив руки в замок, посмотрел блондину в глаза. Эта ночь была долгой. Для кого-то она была жуткой, невыносимой и болезненной, как тень, нависшая над душой. Каждый звук казался оглушающим, а тишина — удушающей. Для других же эта ночь была полна размышлений, стратегий и планов извинений для Тэхена, словно бесконечный поток идей стремился вырваться на свободу. Мозг не переставал думать, как будто в нем разгорелся пожар вдохновения, и о сне совсем позабыл. Время текло медленно, и каждая минута казалась вечностью, наполненной неясными страхами и надеждами. Ночь окутала мир своим мрачным покрывалом, но в глубине этого мрака искры мыслей ярко сверкали, создавая контраст между хаосом и порядком, между тревогой и решимостью.