Scarlet set

После разговора с Чимином Чонгук пропал на пару дней. Было неизвестно, где его носило, куда он так резко исчез — и зачем? Но эти мысли быстро отошли на второй план, ведь главное для Чимина сейчас — это состояние его близкого друга. Как по традиции, Пак достал бутылку сухого красного вина Château Margaux. Дорогое и качественное французское винодельческое хозяйство, это вино сложно достать, но благодаря связям отца Чимина, ему не составляет труда побаловать себя и друга качественным вином. Это уже стало ритуалом: когда кому-то из них плохо, парни приходят друг к другу с бутылкой любимого вина — Château Margaux или Catena Zapata. Они упиваются вкусом с нотками фруктов и долгим послевкусием, и с каждым бокалом их языки развязываются, а души становятся открытыми. Одна душа открывается, чтобы вылить накопившуюся тяжесть, угнетающую изнутри, а вторая — принимает всё, словно вычищает, лечит и оберегает, чтобы тот снова мог улыбаться и радоваться жизни. И так — по очереди. Блондин не рассказал Тэхену о том, что накануне виделся с Чонгуком — слишком откровенным получился у них разговор, слишком многое было сказано о брюнете. Чимин провёл с Тэхеном несколько дней, стараясь отвлечь его от мыслей, которые не давали покоя. Он начал бояться, что у друга начнётся выгорание, депрессия или апатия — да что угодно. Ведь морально Тэхен был сейчас очень уязвим, и Пак изо всех сил старался заполнить его голову чем-то другим. Скоро начиналась сессия, а значит, Тэхену нужно было готовиться. Хотя он и так знал почти всё, был одним из лучших студентов на потоке, несмотря на то, что учился заочно. Но спорить с Чимином не стал — что-то черкал в тетради, пока тот внимательно наблюдал за ним. Блондин словно пытался подобрать нужные слова, перебирая в голове вопросы, чтобы разговорить друга. — Может, на новогодних каникулах съездим куда-нибудь отдохнуть? — Чимин сел рядом, заглядывая Тэхену в глаза. — Можем поехать в Швейцарию, в горы. Мои родители как раз собирались туда на праздники. Думаю, они будут рады, если ты поедешь с нами. Тэхен внимательно смотрел на лицо друга, затем пожал плечами и отвёл взгляд. Предложение Пака было более чем заманчивым. Может, и правда стоит уехать, наконец по-настоящему отдохнуть — там, где никто не будет тревожить и терзать и без того натянутые нервы. Он зачесал тёмные волосы назад и снова посмотрел на Чимина, продолжая представлять себе горы: горнолыжный курорт, уютный дом с видом на заснеженные склоны, горячий шоколад, потрескивающий камин, свежий воздух и аромат альпийских трав. Слишком соблазнительно, чтобы отказаться. Тем более, если об этом узнают родители Чимина — особенно его мать, которая обожает Тэхена, — уехать без него она просто не позволит. — Хорошо. Думаю, там я действительно смогу отдохнуть от всего. Тем более — горы… это моё любимое место, — Тэхен впервые за долгое время улыбнулся и посмотрел на блондина. — Я так рад, родной! Тогда первого января мы заедем за тобой и вместе покорим Швейцарию, — Чимин подмигнул и, смеясь, привычно растрепал ему волосы. — Ох, это уже совсем скоро… Надо прикупить себе пару вещей. Сходишь со мной по магазинам? — от слов Чимина и его улыбки Тэхен тоже стал оживлённым, как будто растворился в моменте. — Договорились. На выходных идём по магазинам, встречаем Новый год в Сеуле, а утром первого января вылетаем в Швейцарию. — По рукам.

***

Казалось, что природа становится волшебной зимой — будто весь мир замирает в ожидании чуда. Белоснежные сугробы укрывают землю мягким покрывалом, тяжёлый снег ложится на макушки деревьев, сгибая кроны, словно заставляя их склониться в почтительном поклоне зиме. Мороз рисует на окнах тончайшие узоры, как будто сам воздух наполнен сказкой. В загородном доме царила особая уютность — тепло, покой и ощущение, что здесь можно спрятаться от всего мира. За широкими панорамными окнами открывался завораживающий вид на заснеженные ели, пихты и другие хвойные деревья — их густые ветви были усыпаны инеем, словно посеребрены вручную. Время от времени среди ветвей мелькали снегири с ярко-алыми грудками — словно живые ягодки на белом фоне. Их присутствие добавляло пейзажу теплоты и живости. В доме пахло лесной свежестью, древесиной и лёгкими нотками хвои. Он был построен в изысканном альпийском стиле: натуральное дерево, массивные балки под потолком, огромные окна и каменный камин в центре гостиной. Интерьер — в духе скандинавского минимализма, продуманный до мелочей: светлые тона, мягкие пледы, тёплый свет ламп и лаконичная, но уютная мебель. Всё выглядело безупречно — с любовью к деталям и отменным вкусом. Над домом трудились настоящие мастера, и это чувствовалось во всём — от текстуры деревянных стен до идеально подобранного декора. Этот дом словно дарил покой, умиротворение и тишину. Здесь никто не тревожил. Только Чонгук и потрескивание камина. Он уехал за город, чтобы разобраться в себе и в своих чувствах. Что он на самом деле чувствует к Тэхену? Почему ведёт себя так странно рядом с ним? Зачем тогда пошёл за ним в примерочную… и не удержался? Эта отговорка — «поддался эмоциям» — не прокатит на этот раз, — твёрдо говорит себе Чонгук и делает глоток горячего кофе. Не мигая, он смотрит в огонь. Языки пламени играют с дровами, пожирая их. И пока дрова сгорают, он будто испепеляет сам себя — за ту ночь в клубе. Что-то есть в этом парне… — думает он. Что-то притягательное. Он ведь сразу заметил Тэхена в тот день — как только тот вошёл в магазин и направился к отделу нижнего белья. Незаметно наблюдал за ним, изучал. Его тянуло — необъяснимо, почти болезненно. Эмоции взяли верх, он не смог сопротивляться. Чонгук откидывает голову на мягкую спинку дивана и нервно вздыхает. Мысли путаются, не складываются в чёткую картину. Он пытается всё разложить по полочкам, но не получается. Это ведь неправильно… — он снова и снова возвращается к этой мысли. — Я недавно расстался, а уже хочу быть с кем-то другим. Хотя… то расставание — было ли оно правильным? Девушка изменяла ему. Он это прекрасно знал. В тот день, когда они были в магазине, — тогда всё и закончилось.

***

Чонгук работает удалённо, но не проводит дни напролёт, уткнувшись в ноутбук. Он не выносит замкнутого пространства — особенно когда дома находится и его девушка. Изабелла была слишком шумной. Даже обычный разговор с подругами из Испании превращался в нечто утомительное — она не умела контролировать эмоции и громкость голоса. Но она была красива. Элегантна. Знала толк в моде. Миниатюрная, с выразительными формами, глубокими карими глазами и губами бантиком. Под нижней губой — едва заметная родинка. Вздернутый носик, аккуратные брови с мягким изгибом. Волосы — густые, тёмно-каштановые, гладкие и рассыпчатые, падали до самой поясницы. Ею восхищались многие мужчины — и это ей нравилось. Изабеллу хотели и другие мужчины — и она не противилась их вниманию. Это выходило далеко за рамки безобидных взглядов или флирта. Чонгук догадывался об изменах. Друзья даже присылали ему фотографии — то в клубе, то в ресторане, где её касались совсем не как «занятую девушку». Но он решил — пока не увидит собственными глазами, не станет ничего предпринимать. Глупо? Да. И сейчас Чонгук с этим согласен. Скоро должен был быть год, как они вместе. По этому поводу он решил сделать ей «подарок»: расставание. Он долго всё обдумывал, планировал. Хотел отвезти её во Францию — она давно мечтала туда попасть — и в ресторане показать ей все компрометирующие фото. Но ничего не вышло: она отказалась лететь, сославшись на завал на работе. Хотя сама тоже работает удалённо. Это произошло в тот самый день, когда Чонгук впервые увидел Тэхена. Тогда старший гулял по торговому центру с Изабеллой и купил младшей немного нижнего белья, но настроение на большего у него не было, Чон придумал очевидную отмазку: сказав что у него появились важные дела, и отпустил девушку гулять дальше, а сам направился к Ким Тэхену, тем самым загасить эмоции, если этот парень согласится. И после этого домой он не вернулся — пропал на несколько дней, затаившись у своего друга, прочищая мозги и выветривая чувства. В день годовщины Чонгук возвращается домой с букетом белоснежных пионов — поздравить Изабеллу с тем, что она теперь свободна. Зайдя в квартиру, брюнет замечает чужую обувь. На вешалке висит незнакомая куртка. Удивлённо вскинув брови, он проходит по коридору к спальне, откуда доносились громкие, беззастенчивые стоны. Усмехнувшись, Чонгук без стеснения заходит в комнату и окидывает взглядом уже бывшую и нависающего над ней неизвестного корейца. Склонив голову набок, он бросает цветы на кровать и холодно проговаривает: — Выметайтесь оба, — хрипло произносит Чонгук, отступая от двери, освобождая проход. Девушка подскакивает, что-то невнятно пищит, но старшего это уже не волнует. — Я не желаю тебя видеть в своей квартире. Уходи и прихвати своего дружка. Вещи заберёшь потом, — спокойно, но жёстко говорит он, пряча руки в карманы и с лёгкой усмешкой наблюдая за любовниками. Он не чувствовал ни боли, ни обиды. Всё выгорело ещё тогда, с первыми фотографиями. А эта сцена лишь поставила жирную точку. — Ключи отдай. Не нужно водить в мою квартиру эту мерзость, — татуированный морщится, бросая недобрый взгляд на незнакомца, и вытягивает руку. Изабелла смотрит на него с отвращением, но, несмотря на показные слёзы на глазах, протягивает ключи. Спустя мгновение она уходит — вместе со своим любовником. На душе стало легче. Будто тяжелый груз свалился с плеч. Он избавился от бремени, и в его сердце не осталось ни капли сожаления, ни боли, ни этого неприятного укола в груди, который часто сопровождает расставания. У Чона этого не было. Когда он остался один, тишина окутала квартиру, и он медленно оглядел знакомые стены. Здесь хранились и радости, и ссоры, и тысячи моментов, которые теперь следовало выжечь из памяти, стереть до основания. Сделать пространство живым, своим. Встав посреди зала телефон Чона завибрировал, вырывая его из мыслей. На экране — сообщения от Чимина. Приглашение в клуб. Словно луч света в сером океане мыслей. Он воспринял это как шанс — вырваться, отвлечься, сбросить весь хаос хотя бы на одну ночь. С лёгкой улыбкой Чонгук начал собираться, готовый оставить всё позади и окунуться в мир музыки, света и глупых флиртов. Но, несмотря на ожидание красивых девушек, в голове всё равно вертелся тот парень из магазина.

***

Чонгук не видел никаких серьёзных преград для того, чтобы начать сближение с Тэхёном. Всё, что нужно было сделать — просто попробовать. Для начала — извиниться. Признать свою вину. Положить первый камень в основу их общения. А там будет видно, что он на самом деле чувствует к этому странному, непредсказуемому парню. Он был уверен: если проявит настойчивость и терпение, то сможет построить прочный фундамент. Тот самый, на котором сначала встанет он сам, а потом, возможно, поможет подняться и Тэхёну. В голове татуированного вырисовывался простой, но чёткий план: сначала привлечь внимание Кима, а потом — завоевать его сердце.

***

До конца сессии оставалось совсем немного, и Тэхен трудился изо всех сил, чтобы закрыть зачёты по всем предметам. Он понимал, как важно достойно завершить учебный год. Сегодня — экзамен по философии. Материал выучен наизусть, волнение почти отсутствует: предмет всегда давался легко. К тому же у него сложились почти дружеские отношения с профессором, что добавляло уверенности. Брюнет знал: философия — это уже не вызов, а дело техники.  Тэхен уже начал отходить от неприятной истории, случившейся в клубе с Чонгуком. Он больше не чувствовал себя таким подавленным, как раньше — в его голове теперь царили мысли о билетах, терминах и аргументах философов. Кроме того, он с нетерпением ждал скорого отдыха в Швейцарии с родителями Чимина. Эта перспектива маячила на горизонте, придавая сил. Нельзя не отметить и самого Чимина, который всеми силами старался помочь другу прийти в себя. Почти каждый день он был рядом с Тэхеном: подбадривал его, устраивал прогулки, водил в любимые кофейни, парки, торговые центры — куда угодно, лишь бы брюнет не замыкался в себе. Он старался отвлечь Тэхена от тяжёлых мыслей, не давая ему утонуть в унынии и тоске. Благодаря поддержке друга, учёбе и светлым ожиданиям будущего, Тэхен постепенно возвращался к своему обычному, живому и жизнерадостному состоянию. Сегодня на улице было уж слишком холодно, и Тэхену пришлось отложить своё любимое шоколадное пальто и надеть тёплую пуховую куртку чёрного цвета, которая доходила до бёдер. Под ней были классические тёмно-серые брюки из плотной ткани, а заправленная в них чёрная водолазка подчёркивала линию плеч. В шлёвки брюк был продет чёрный кожаный ремень от Bottega Veneta — выполненный из натуральной кожи с зернистой текстурой. Особый акцент образу придавала массивная прямоугольная пряжка серебристого цвета с интересной изогнутой деталью внутри. Завершали образ простые чёрные ботинки челси от неизвестного бренда. Тэхен уже стоял у аудитории, ожидая своей очереди, и одновременно переписывался с Чимином, который, каким-то образом умудрился заболеть, он сообщил, что не сможет прийти на сессию. Это немного расстроило Тэхена, и в его планах тут же появился новый пункт: после экзамена навестить Чимина с пакетом сладостей и его любимой едой. Пока Ким обдумывал предстоящий визит, наступила его очередь. Он глубоко вдохнул, выдохнул — и шагнул в аудиторию, мысленно желая себе удачи. В это же время Чонгук тоже находился в университете — у него была сессия по психологии. Он сдал экзамен первым и сразу же отправился на поиски Тэхена, оставаясь на связи с Чимином, который помогал ему в этом. Оказавшись возле нужной аудитории, Чонгук застыл, уставившись в одну точку, полностью погружённый в мысли: Как отреагирует Тэхен? Что он скажет? Что сделает? Старший прислонился к стене и, сам не замечая, начал грызть большой палец — привычка, выдающая его волнение.  Дверь аудитории мерзко скрипит. Из неё выходит Тэхен — с лёгкой улыбкой на губах. Но, заметив Чонгука, стоящего напротив, замирает. Улыбка мгновенно гаснет, будто стёрта ластиком. Его бросает в жар, колени предательски подгибаются. Всё тело сковывает — как от ледяного ветра, налетевшего внезапно. Тонкая дрожь тревоги пробегает по коже, когда он встречается взглядом с мужчиной, чьи глаза, холодные и изучающие, словно прожигают насквозь. Мысли в голове вспыхивают одна за другой, как короткие замыкания: Зачем он здесь? Снова будет издеваться? Или… теперь пойдёт дальше? Поднимет руку? Пальцы судорожно сжимаются на ручке двери. Острый, почти физический страх пронзает тело, будто удар током. Всё обостряется до предела. Он не думает — действует. Резко разворачивается и быстрым, почти бегом, шагом уходит прочь. Ему нужно выбраться из этого душного здания, из этого взгляда, из этого момента. Чонгук тяжело выдыхает, внимательно изучая вышедшего парня, и закусывает губу изнутри. Его взгляд тут же цепляется за мелкие детали — напряжённые плечи, дрожащие пальцы. И в эту секунду страх Тэхена бьёт по нему сильнее любой пощёчины. Он чувствует, как тот проникает внутрь, оставляя за собой жгучую, колющую боль. Ты напугал его… снова. Взгляд Чонгука темнеет, наполняется виной и злостью — на самого себя. На свою несдержанность. На то, что тогда не смог остановиться. Он вдыхает глубже, пытаясь собраться с мыслями. Но прежде чем успевает открыть рот, Тэхен срывается с места, словно от огня, и бросается прочь. — Чёрт! — процедил Чонгук и рванул за ним. Он догоняет его уже за воротами университета. Резко хватает за запястье — и замирает: кожа под его пальцами дрожит. Младший буквально сотрясается от напряжения. — Постой же! — голос дрожит, но он старается говорить ровно, вглядываясь в глаза Тэхена, полные страха и волнения. — Тэхен… пожалуйста… успокойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я… я пришёл поговорить. Только поговорить. Дай мне шанс.