Подопечная

Выходные у профессора Захарова были редкостью, так как каждыми днями он пропадал на работе и отдыхать даже не собирался, считал это тратой времени. Ведь можно работать гораздо больше и достигать невообразимых высот. Но все же сейчас он находится дома, сидя на диване, попивая кофе перечитывая свою любимую книгу, пока Муся лежала у него на коленях и громко мурчала от медленных почесываний по макушке. Приспуская немного очки с переносицы, Харитон лениво перелистнул страницу, прикладывая большой палец к губам, слегка прикусил подушечку передними зубами, увлеченно вчитываясь в уже давно пройденные абзацы. Дотянувшись до белоснежной чашки, мужчина прижал край к нижней губе, после отпивая кофе. — Вот как, интересно. — вздрогнув от оповещения «Груши», он поднял взгляд в ту сторону, одним нажатием открыл сообщение от Сеченова. — Ну и что тебе нужно? У меня выходной… «Мне некогда писать, так что запишу щебетарем» Хриплый и глубокий голос разнесся по небольшой комнате. Дима, как и всегда разговаривал спокойно и без всяких излишеств. Лаконично и по делу. — Тоша, мне срочно нужна твоя помощь. Понимаю, что у тебя выходной день и все равно ты ничем не занят, я уверен. Дело очень важное и не терпит отлагательств. Объясню вкратце в «Челомее». Жду тебя. Бровь Захарова вопросительно приподнялась, и он лишь тяжело вздохнул. И почему он каждый раз должен бежать по одному его зову? У него что его помощницы нет для такого? Осторожно приподняв Мусю на руки, мужчина ласково погладил кошку и чмокнул в макушку, от чего та недовольно мурлыкнула, что её убрали с пригретого места. — Понимаю, Муся. Мне это тоже не нравится, но Диме нужна помощь, а без меня, как я уже понял он не справится. — ласково разговаривал он с кошкой, попутно переодеваясь в свой повседневный образ. — К сожалению, мне ненадолго придется тебя покинуть, подождешь меня, хорошо? Не переживай Дима тебе принесет взамен очень много корма и всяких радостей. Комплекс «Челомей», кабинет Сеченова — Надеюсь, что у тебя очень веская причина вытаскивать меня с выходного дня. — пробурчал Захаров, принимая из рук Димы граненый стакан, он внимательно посмотрел на эту желтовато белесую жидкость и переведя взгляд на друга приподнимая правую бровь в вопросительном жесте. — Отравить меня хочешь, Сеченов? Попытка хорошая, но мог бы и замаскировать свое творение. Что это? Академик крутил в руке обычную пластиковую бутылочку с такой же жидкостью, рассматривая содержимое, изредка поглядывая на какой-то листок с записями. «Опять придумал какую-то авантюру и меня еще впутать хочет. По запаху отдает алкоголем.» — промелькнуло в голове профессора, но пить он пока не рисковал. Неужели Дима решил выпить на работе днем? Хотя на него вообще это не похоже, ведь является ярым противником такого, но и в праздничный день не отказывается немного выпить. — О, нет, Тоша. Если бы я захотел это сделать, то получилось бы гораздо элегантнее. — в шутку ответил Сеченов, переводя свое внимание на друга, он улыбнулся слегка уголками губ. — Это медовуха, я попытался воссоздать то, что делал Иван Петрович и хочу, чтобы ты попробовал. Лицо Захарова можно было только видеть. Скривив гримасу непонимания и брезгливости, он снял с переносицы очки, прикладывая ладонь к глазам, после тяжело вздыхая проговорил: — Ты выдернул меня из дома для этого? Что для эксперимента твоя помощница не подходит, ведь она послушно сделает то, что ты хочешь, Дима. — недовольно пробурчал профессор, поглядывая на граненный стакан. ­– У товарища Светловой сегодня выходной, а она и так занята моими делами и в общем целом… Понимаешь еще какими. — Сеченов облокотился о край стола, сжимая крепкую дубовую поверхность ладонями. — Так что выбор пал на моего друга и такого прекрасного ученого, как ты, Тоша. — широко улыбнулся мужчина. — Понял, то есть меня можно с моего единственного выходного дергать, а её нет? Как всегда, гениально, Дима. Ладно, что там ты намутил. — Захаров сделал первый глоток и от противного едкого вкуса этилового спирта, выплюнул фонтаном эту жидкость из рта, прижимая руку к своим губам. — Твою мать, это что за дрянь ты сделал? — На столько плохо? Хм, значит я что-то упустил. — Сеченов задумался, развернувшись лицом к своему столу, уткнулся в записи, проверяя правильность формулы медовухи. — Вот только где я просчитался? Соотношение процентов спирта, меда мала? Харитон поставил стакан на столик, вставая с дивана, он подошел к другу дав ему смачный подзатыльник, от чего тот поежился. Взяв в руки записи академика, просмотрел быстрым взглядом по тексту. «Серьезно? Захотел повторить то, что делал Павлов без нужных рецептов, наобум.» — подумал про себя Захаров, смотря на Диму, который недовольно тер затылок, что-то при этом бурча под нос. О медовухе Павлова только и ходят «легенды», на сколько вкусной эта жижа у него получается. Легкая терпкость алкоголя, распространяющийся от глотки по пищеводу, согревала весь организм, а приятное послевкусие мёда будто играла в этой прекрасной симфонии вкусов. Естественно рецептура данного напитка была известна только Ивану и ни с кем делиться особо он не хотел, считал это его семейным творением. В Сеченове взыграл дух авантюризма и соперничества тогда, когда Павлов отказался ему отдавать рецепт медовухи, ещё подкрепив тем, что без этого он даже по вкусу и составу не сможет создать приблизительный вкус. Эго академика было задето напрочь и поэтому он решился на такую авантюру, но без помощи своего друга не справится. — У меня есть план, мы одолжим рецепт у Павлова. Ты пойдешь вместе со мной, и я покажу ему то, что я смог добиться результата. — подытожил Сеченов, скрещивая руки на груди. — Попробовал свое творение и уже академические мозги в кашу превратились. Дима, Павлов тебе никогда не отдаст рецептуру, он даже с механиками не делится, а они ценители такого «зелья». — Харитон взял в руки бутылку «медовухи» и его плечи сразу же передернулись, вспоминая этот ужасный вкус. Переводя взгляд на друга, он увидел эту ухмылку и ничего хорошего не предвещало. — Нет, нет. Только не говори, что мы с тобой пойдем к Павлову и возьмем без разрешения этот рецепт? Если он узнает, то нам несдобровать. — Не волнуйся, у меня есть четкий план. Мы заходим, берем рецепт, уходим и потом я вызову к себе Павлова по каким-нибудь важным делам. И пока он добирается до «Челомея», лаборант Вова занесет рецепт обратно. Никто ни о чем не узнает. Захаров внимательно смотрел на академика и покачал головой. Вроде бы взрослый и вполне созревший мужчина, а ведет себя как подросток, которого взяли на слабо. «Гормональная моча бьет в голову, Дима?» — пронеслось в голове профессора. Тяжело вздохнув Харитон согласился с ним, по-другому не мог, ведь не отделается от него же. Спускаясь вниз к выходу из комплекса, где на парковке их уже ожидал Нечаев, Захаров уже мысленно перематерился и в пух и прах разнес этот говняный план. Солдат сел за руль, дожидаясь пока пассажиры усядутся на свои места и уже после тронулся по дороге. Всю дорогу профессор сидел молча, рассматривая виды за окном, обдумывая во что он вляпался. Если Иван их поймает, то они получат по шеям причем знатно. Главу комплекса побаивался даже Сеченов, потому что тот был для них всех не только как товарищ и замечательный ученый, но еще и «отцом». Ни раз, когда в головах этих двух возгорались споры и рядом оказывался Павлов, то он быстро их приструнивал и даже отчитывал, грозив тростью. — Давай, очень легко и просто решим это как взрослые ученые. — начал Сеченов. — Ты хочешь, чтобы эта лаборантка работала у тебя, я её так просто не отдам, а значит… — Ой, признай, Дима. Твое чувство собственника тебя погубит. Пари. Если мой лаборант Вовчик придет гораздо раньше с результатами исследований, то я победил. Если твой придет первым, то ты победил. Все легко и просто. — заговорческий прошептал Захаров, потирая ладони друг о друга. Забег начался после того, как ученые пожали друг другу руки и роботы, принимая указания отправились работать. Коридор жил своей жизнью, работники продолжали работать даже не предполагая, что задумали эти двое. Вовчики мешали некоторым ученым, от чего те возмущенно ругались на них, выходя из своих кабинетов. Суматоха дошла и до самого Павлова, когда один из лаборантов чуть не снес его пробегая по узкому пространству помещения. Стукнув своей тростью, старик пошел в сторону кабинета Захарова, чтобы узнать в чем проблема и почему возмущаются работники. Увидев этих двоих, которые яро спорили и поговаривали о своих роботах лаборантках, Иван тяжело вздохнул. — Сеченов, Захаров! — громко проговорил академик и подойдя ближе к ним, скрестил руки на груди. — Вы что тут вытворяете в моем комплексе? — Мы решили решить наш спор небольшим соревнованием, Иван Петрович, ничего сверхъестественного. — ответил Захаров. — Сеченов не захотел мне отдавать мою лаборантку, вот мы… Ай! — профессор поежился от подзатыльника, как и академик, получив свою порцию «наказания». — Иван Петрович, Вы чего? — потер затылок Дима. Но Павлов был не приклонен, схватил этих двух за уши, придерживая подмышкой свою трость, завел мужчин в кабинет, чтобы отчитать их без свидетелей. —Взрослые люди, светила науки, а ведёте себя как дети, — сокрушался Павлов, отпуская мочки ушей, двух горе спорщиков. —Неужели на товарища Крылову спорите? — ехидно улыбнувшись, спросил профессор. —Это не имеет значение, товарищ Павлов, — быстро бросил сквозь зубы Захаров, потирая травмированное ухо. — Ко мне это имеет самое прямое отношение. Всё происходит в моём комплексе меня касается, Харитон Родионович, — твёрдо ответил Павлов. — А ты чего молчишь, Дима? Неужели лучшему ученику Бехтерева стыдно за свой поступок? — обратился к академику профессор. — Напротив, Иван Петрович. Не вижу смысла в данном разговоре, поэтому экономлю силы, — ответил Сеченов, скрестив руки на груди. Он изо всех сил старался игнорировать красную, зудящую мочку уха. «И крепкая же хватка у него, так и не скажешь, что ему почти 90», — поражался академик. —Ах так. Значит поступим так, Господа. Татьяну Ивановну, я забираю себе. Мне как раз нужен в команду толковый микробиолог. Считаю своим долго защитить бедную девушку, от вас горе-спорщиков. И предотвращая все ваши возражения на сей счёт, использую своё право вето, и запрещаю вам возражать по этому поводу. Стыдно должно быть, товарищи. «Он же понимает, что этим идиотским правом вето пользуется только он», — размышлял Захаров. От воспоминаний плечи Харитона передернулись и взглянув на Сеченова, он качнул головой. — Ты все еще уверен в этом? Может нахрен эту медовуху, Дима. Если Павлов узнает, то нам двоим не поздоровится. Ты то будешь на «Челомее», а мне еще с ним работать в комплексе. — начал мужчина, поглаживая пальцами щетину. — Или он на столько задел твое эго, что ты не готов это отпустить? — Нет, эго тут не причем. Просто для нас, как ученых нет никаких преград и невозможного, а Павлов утверждал при нашем разговоре совершенно другое. Что я не смогу повторить…медовуху. — серьезно ответил академик, скрещивая руки на груди. Он тяжело вздохнул, проведя ладонью по волосам, поправляя непослушные пряди назад. — Со стороны виднее. Ты бесишься от того, что Павлов в лоб тебе сказал то, что ты не способен создать эту медовуху. Так что не отрицай очевидного. Как всегда, не исправим, в порыве доказать что-то другим, допускаешь в свои умные нейронные сети подростковые авантюры. Дима, напомни-ка мне, сколько тебе лет? Сергей мельком глянул в зеркало заднего вида и дотянувшись до небольшого колесика радио, прибавил немного громкости, чтобы не слушать эти научные дебаты. И для чего его позвали вместе с ними? Да и Катя распылялась вопросами «Зачем тебе это надо, Сережа?». Младший лейтенант глубоко вздохнул, поворачивая баранку. Всю дорогу он то и дело хмурился и поглядывал на этих двух спорщиков, думая про себя: «И как они вместе работают, если ссорятся словно старая супружеская пара. Даже мы с Васькой так не спорим… Ну как, иногда. Но Сеченов и Захаров — другое дело» — от своих размышлений, мужчина слегка усмехнулся, останавливаясь на парковке около больницы. Главный вход как всегда был забит людьми, которые гуляли около здания и работниками, что не обращали внимания на простых граждан, продолжая заниматься своими делами. Погода просто пела о своей теплоте, распространяя эти веселые нотки по всей местности, заражая всех своим хорошим настроением. Птицы громко щебетали, купаясь в небольшом фонтане, некоторые роботы останавливались около этого зрелища, позволяя себе немного засмотреться, анализируя то, как ведут себя животные. — Это чисто научный интерес, Харитон. Не вижу смысла в твоем умозаключении. — проговорил Сеченов, покидая салон. Подойдя к водительской двери, он слегка нагнулся к окну. — Сергей, если хотите можете пойти снами или же остаться тут. — Пускай младший лейтенант останется здесь, ему не нужно знать такую «секретную» информацию. — профессор закатил глаза и коротко глянул на Нечаева. Не привык он контактировать с чужими людьми. Дима слегка толкнул друга в плечо и качнул головой. — Что? Я же правду говорю. — Не бойтесь, Дим Сергеевич, я подожду Вас тут. Тем более больницы не люблю особо, так что мне здесь будет спокойнее. А Вам Харитон Родионович беспокоиться не нужно, ту информацию, которую мне положено знать, я приберегаю для себя, с Вами тоже делиться ею не собираюсь. — по детский ответил ему Сергей и широко улыбнулся в ответ этому серьезному дядьке ученому. Харитон цыкнул, засунув руки в карманы брюк, направился в сторону больницы, академик пошел за ним следом, стараясь не отставать от быстрого темпа, что задал его друг. Спускаясь в самое сердце комплекса «Павлов», ученые встречались взглядами с работниками, которые уж никак не ожидали увидеть руководителя отдела «Нейробиологии» и самого Сеченова. Но те направлялись строго к кабинету Ивана Петровича, не обращая на лаборантов никакого внимания. Остановившись около курилки, Захаров вытащил из пачки сигарету, придерживая ту губами, следом закурил. Дым направился в сторону, пока профессор размышлял о замысле Димы. Идея была провальная, как и все его аферы, в которые втягивал академик Харитона. «Ну и влетит нам по первое число, если Павлов нас поймает. Одним… «строгим наказанием» уж точно не отделаемся.» — подумал про себя мужчина, наблюдая за Сеченовым, который непреклонно стоял, опираясь о стену, но тут же выражение его лица поменялось, когда он увидел товарища Терехову неподалеку. Хлопнув довольно увесисто своего друга по грудной клетке, Дима указал на появившуюся «проблему». — Ты совсем ошалел так бить? Я тебе что груша? — возмущенно прошипел профессор, ухватившись за руку директора предприятия. — Чего? Ой… Да уж, Кристина Викторовна, молодец работает не покладая рук, в отличии от главного директора предприятия, который херней страдает. — с улыбкой ответил Харитон. — Не до твоих колкостей сейчас. Она находится неподалеку от кабинета Ивана Петровича, нужно её спровадить… Тоша, давай. — Дима слегка подтолкнул друга в спину и кивнул головой. — Что? Ну представь, что я к ней подойду и попрошу её уйти отсюда. Весь план насмарку, потому что Кристина будет задаваться вопросами… Скажи, что…я проверял отчеты с вашего отдела и некоторые документы пришли с большой ошибкой. Захаров посмотрел на Сеченова и если бы он был в мультике, то его челюсть отвисла от таких просьб. Нахмурившись, профессор отрицательно покачал головой, затянувшись сигаретой, выдыхая дым в сторону, от запаха академик поморщился, отмахиваясь ладонью. — Классно придумал, Сеченов. — немного промолчав, он издал измученный гортанный выдох с долей рыка. — Ладно. Я тебе это припомню, будешь мне должен…в три дорога! «Убив» окурок о жестяную пепельницу, Харитон поправил свой пиджак и водолазку, направился в сторону девушки, которая о чем-то разговаривала с каким-то мужчиной средних лет. Жвала профессора напряглись, сжимаясь и разжимаясь от негодования, но отпустив всю эту нелепицу на тормоза, он осторожно коснулся плеча Тереховой. Лаборантка вздрогнула от прикосновения и повернувшись в сторону «незнакомца», удивленно вскинула брови. — Харитон Родионович, что Вы тут делаете? Разве у Вас не выходной день? Или опять решили схитрить и выйти на работу, как ни в чем не бывало? — слегка улыбнулась Кристина, после переводя свое внимание на другого собеседника. — Гриша, я потом с тобой поговорю о нужных деталях для исследования, иди. — ученый кивнул и удалился по своим рабочим делам, оставляя пару одну. Харитон проводил своим недовольным взглядом мужчину и после посмотрел на лаборантку. — Ну раз Вы здесь, то Вам что-то нужно. Мне как раз надо зайти к Ивану Петровичу, для того, чтобы посоветоваться на счет кандидатской. — Если я нахожусь здесь, то на это есть причины. Не вижу потребности для детального отчета моего выходного дня и моих действий Вам, Кристина Викторовна. — коротко глянув на Сеченова, профессор слегка дотронулся до плеча Тереховой, поворачивая тело девушки в ту сторону, чтобы та не заметила этого горе экспериментатора. Она с удивлением посмотрела на руководителя, чувствуя, как его ладонь сжимает не сильно мышцы плеча. — Тем более, раз я здесь, то могу помочь вам с тем, что вызывает вопросы. И помощь Павлова здесь ник чему. Кристина слегка прищурилась и немного улыбнулась уголками губ, вручая бумаги профессору, направляясь с ним в сторону их отдела. Наблюдая за тем, как девушка воодушевленно рассказывает о своей проделанной работе, изредка поднимая свой взгляд на него, он испытывал вновь это теплое чувство у себя в груди. Когда они дошли до кабинета, Харитон открыл для лаборантки дверь, запуская её вперед. Девушка осторожно сняла халат, повесив его на спинку стула и заодно вытащив из кармана блокнот с записями, нависла над столом, чтобы дотянуться до пустого листка, который лежал по иронии судьбы слишком далеко. К сожалению Захаров, был быстрее её и перехватив листок, выпрямился, останавливаясь около Кристины вторгаясь в личное пространство. Она смело обернулась, встречаясь с мужчиной взглядами. — Спасибо за…листок. Я бы очень хотела, чтобы Вы помогли мне в одном вопросе по кандидатской. — тихо прошептала лаборантка, чувствуя, как от такого пронзительного хищного взгляда у нее зардели щеки. Харитон накрыл своей ладонью её руку и нахмурившись, немного сделал шаг назад. — Пожалуйста. Извините, это было фривольно с моей стороны… К черту. Он не сдержался. Стержень внутри него хрустнул и разбился на несколько мелких частичек. Все его попытки отдалиться и не давать волю своим эмоциями и чувствам упали в глубокую черную дыру. Сделав шаг к ней на встречу, Харитон приблизился к губам Кристины, соединяясь в жарком поцелуе. Девушка была ошеломлена таким поступком профессора, стараясь как-то остановить, оттолкнуть его от себя, но с каждой секундой этого поцелуя, она сдавалась. Приоткрыв губы, лаборантка позволила языку мужчины проникнуть в её рот, разрешая ему действовать так, как хочет он. Ладони Захарова опустились на бедро Кристины, поступающими движениями подушечками пальцев поднимаясь вверх к подолу платья, слегка задирая ткань. Её тело вздрогнуло от прикосновений, а с губ слетел едва слышимый вздох. — Харитон Родионович? Харитон Родионович! — Кристина щелкнула пальцами, более громче позвав его. — Может Вам стоит домой пойти и отдыхать? Вид у Вас какой-то задумчивый. — Да-а, итак… Зайдите в мою лабораторию, там в столе лежит папка. — мужчина провел ладонью по своей голове, собирая капельки пота. «И надо же было так задуматься! Хватит витать в облаках, Захаров!» — мысленно дав себе оплеуху, он продолжил. — В ней Вы найдете мои заметки по поводу Вашей кандидатской и возможно там будут ответы на интересующие вопросы. А пока, оторвитесь от этого, так как у меня более серьезное поручение. — налив себе в стакан воды из граненного кувшина, Харитон выпил все залпом. Терехова с удивлением смотрела на изменившееся настроение профессора и лишь только могла думать и гадать в чем проблема. — Сеченов мне прислал сообщение о том, что в наших отчетах не хватает документов по одному исследованию, найдите его и пришлите ему. Вроде бы все. Мне нужно идти, а Вы не стойте просто так идите работайте. Покинув кабинет, Захаров вытащил платок из переднего кармана пиджака, протирая свою шею и лоб от выступившего пота. Встретившись с Димой, он поторопил его к кабинету Павлова, так как не хотел встречаться вновь лицом к лицу с Кристиной. Поведение друга не скрылось от внимания академика и лишь только улыбнувшись уголками губ, он остановился вместе с ним около двери. — Интересно, чем же ты таким занимался с Кристиной Викторовной, что вышел в таком состоянии. — спросил Дима, опираясь плечом о косяк. — Лицо аж покраснело. — Не твоего ума дело, Дима. Загружал работой, потому что главе предприятия пришла в голову идиотская идея поиграть в разведчиков. Небось от своей Светловой по нахватался. — серьезным тоном ответил профессор, скрещивая руки на груди. С какой это радости у него взыграл интерес к тому что было там в кабинете. Вспоминая недавнюю игру своего разума, Харитон посуровел, а взгляд стал немного растерянным. — Я просто беспокоюсь о тебе и твоих чувствах. Сам подумай от ненависти до любви один шаг. Тем более я вижу, как она на тебя смотрит и как на нее смотришь ты, пока никто не видит. — Сеченов недоумевал, почему Захаров так открыто противится тому, что видно фактический на ладони. Разве он сам не замечает, что между ними двумя происходит? — Эх, Дима. За собой смотри, тебе самому бы разобраться, что и как, а ко мне не лезь. Сам её, на меня повесил. Теперь вот отдуваюсь. Поэтому знай, во всём будешь виноват ты. — Не переводи тему на меня, сейчас мы о тебе говорим. — улыбнулся Дима, смотря на друга. — А потом ты мне скажешь спасибо. И тем более тебе ли сейчас брыкаться и причитать. Девчушка-то умная. Я прямо вижу, как ты отдуваешься, вон какой взволнованный вышел из кабинета. Академик лениво смотрел на работников, которые проходили мимо них и здоровались, получая ответный молчаливый кивок в знак приветствия. «Ну же, Тоша, я же прав и ты это прекрасно знаешь, но почему-то агрессивно отстаиваешь свою точку зрения» — думал про себя он. — Сеченов! Ты меня с выходного зачем дёрнул? Допрос с пристрастием устраивать? Дуй в кабинет, иначе я сейчас сам Павлова позову и всё ему расскажу. Иж ты советчик мне тут нашёлся. — вскипел Захаров, указывая кивком на закрытую дверь. Профессор и так был на взводе из-за своих игр разума, так еще и Дима пристал со своими расспросами о его чувствах. Проникнув в кабинет, академик присел около шкафа. — Верно, у нас же работенка. Но все же, ответь мне только честно и без твоих язв. Тебе она нравится, верно? Постой пока на шухере, я открою сейф. Пока стоишь думай над ответом. А ведь у меня есть одно приглашение в ресторан, может возьмешь для себя и Кристины. Давно пора. Дима выпустил из рукава маленького паучка, который с легкостью открыл дверь сейфа. Забрав то, что было нужно, академик посмотрел на Захарова. В памяти мужчины всплывали сцены его воображения. Кристина невольно поддавалась жаркому порыву Харитона, сплетаясь своим языком с его, изредка в поцелуе покусывая нижнюю губу профессора, засасывая ту в рот. От такой резкой смены настроения, мужчина издал тихий стон, смешанный с рыком. Крепкая ладонь сжимала бедро лаборантки, притягивая её ближе к себе… — Шухер? Дима ты, что от Нечаева этих словечек понахватался? Даже твоя Светлова такой жаргон не использует. Дурное влияние, Дима. А приглашение ты мне конечно отдашь, я что за бесплатно тут с тобой нянчусь что ли. Должна быть и мне моральная компенсация. — с тихим выдохом ответил Захаров, отодвигая пальцем края водолазки на шее. Ему стало очень душно. «Прекрати впускать в свои мысли её! Потопишь сам себя». — Темный ты человек, Харитон. Хорошо, если тебя так успокоит, то в следующий раз я буду говорить на стороже. С условием, что ты позовешь Кристину с собой на ужин, а то тогда будет все в пустую. — Дима нахмурился, вставая с колен, он осторожно сложил бумагу и положил к себе во внутренний карман пиджака. — Кхм, по поводу Василисы Андреевны не говори так, она же не вещь, чтобы быть моей. Опять переводишь тему разговора. — Дима, я слишком давно тебя знаю. И если тебе кто-то приглянулся, то ты вцепишься и не отпустишь, проверено на себе. Так что не строй из себя невинную овечку, хотя бы передо мной. Профессор встал в позу и внимательно наблюдал за академиком. С одной стороны, он был прав… Нет, такое между ним и Кристиной не может продолжаться, тем более они не смогут быть вместе по некоторым причинам. Харитон привык быть один, но она разрушает это одиночество, ту комфортную среду, в которой он находился все это время. — С чего это вдруг я невинная овечка? Или ты говоришь про кого-то, но имеешь ввиду себя? — улыбнулся академик, ткнув в плечо Захарова. — А ты тогда хватит строить из себя недотрогу. Я же не дурак и вижу прекрасно как о тебе говорит Кристина, то как ее голос меняется, когда упоминает тебя, даже тогда, когда ты ей нервы знатно мотаешь. — И когда уже успел с ней посплетничать? Или это опять твоя очередная манипуляция? — Ой, ты же знаешь, что я не разношу всякие сплетни и не слушаю их тем более. Даже глупый сможет понять, когда она говорит о тебе и что у нее творится в мыслях. — пожал плечами Сеченов, продолжая улыбаться. — Тем более, Павлов мне рассказал, как ты решительно защищал «свою лаборантку» и не хотел, чтобы она просто посмотрела его отдел и что там делают. Выводы на лицо. «Опять эта самодовольная улыбка, ей Богу врезать тебе Дима, чтобы ты перестал ею блистать хотя бы раз!» — подумал про себя Харитон. — А ну раз ты у нас такой умный, и всё уже за меня решил, тогда у меня к тебе вопрос? Что ты будешь делать со своим странным влечением к товарищу Светловой? Сам окучиваешь девушку, от части мешая ей работать. А ещё, что ты ей скажешь, когда вся эта «игра в шпионах», в действительности окажется проверкой, о которой ты знал. Не думаю, что она обрадуется. Ведь она за тебя переживает, и прикипела уже. Как там говорится… В чужом глазу соринку видит, в своём бревно не замечает. — Харитон, сбавь тон и не голоси, не хватало еще чтобы кто-то услышал то, что мы обсуждаем. И никого я не окучиваю, что за вздор! Я проявляю к Василисе Андреевне искренне теплые рабочие, как и дружеские отношения, помогая ей с так называемой «проверкой», о которой я знал. Тем более я ни за что не играюсь с чувствами Василисы Андреевны и никак её не стремлюсь привязать к себе. Она переживает за всех нас, как и за людей, кто работает здесь, потому что это её работа. И я прекрасно вижу, как Василиса переживает за меня, так и за тебя, между прочим. — закипал Дима, хмурясь от слов Харитона. — Чья бы корова мычала про соринку и бревно. Напряжение в кабинете росло с каждой секундой и былой разговор, который начинался с малого, готов был вылиться в «бой не на жизнь, а на смерть». Сеченов прикрыл дверь, чтобы посторонние не слышали их разговора, так как он нес смысл «интимного» характера. — Ооо, неужели я тебя задел за живое. Удивительно. Теперь то я точно знаю, что ты к ней неровно дышишь, поэтому, чья бы корова мычала, Димуля. — Знаешь, Тоша, я скажу тебе одно. Если даже я неровно дышу, как ты выразился, то я имею возможность хотя бы признать это, в отличии от тебя. Ты Кристину то и дело до ручки доводишь, знаешь каково мне сидеть и читать жалобы от лаборантов и так же выслушивать то… Ладно. Хватит. Ты упрямый как баран. — отмахнулся Сеченов от Захарова, переводя дыхание. — Кристина вот спрашивала, как я с тобой работаю? Горький опыт, да, Тоша? Захаров хотел уже сказать ему что-то в ответ, как вдруг их перепалку прервал вошедший в кабинет глава комплекса. Придерживая свою трость правой рукой, он внимательно оглядел мужчин, которые уже готовы были вцепиться в друг друга, выясняя правоту. — Вы что тут вдвоем разорались на всю Ивановскую?! Лаборанты аж шарахаются от моего кабинета, в чем опять спор у Вас. Ей Богу, никак не угомонитесь…вновь делите кого-то? — устало проворчал старик, прихрамывая пройдя к своему столу, он облокачивался на трость. — Слышал краем уха о девушках, не уж то влюбились мальчики? Наконец-то повзрослели и поумнели, да? «Рад, Дима? Из-за твоих допыток, мы свой шанс просрали.» — Вас ждали, Иван Петрович. Дима вызвал меня с выходного и привёл сюда, хотел нам обоим что-то рассказать, верно? «Мне из-за тебя всё равно прилетит, Сеченов. Так хоть посмотрю, как ты будешь, словно уж на сковородке выкручиваться. Признать он может, посмотрите на него.» — Да что Вы говорите.Ждали значит. Ну, давай, Дима говори, что ты хотел мне рассказать. Что-то серьезное случилось? Но отступаясь от расспросов, слышал о Вашем диалоге. Какие Вы еще маленькие мальчики. Вот как сейчас помню, когда за своей женой ухаживал, естественно до нашего брака. По началу, она меня отвергала, ох и долго же я за ней бегал и даже умудрился отбить её от одного мужика, который на нее позарился. Вот так я влюбился. А Вы тут трындите о сокрытии чувств. Что-то я отвлекся. Давай, Дима, говори. «Да уж, дамский угодник как ни крути…» — подумал про себя Сеченов, добродушно смотря на старика. — Иван Петрович, мы с Харитоном Родионовичем обдумывали новый способ улучшение качества экспериментов над животными. Харитон любезно предложил мне эту идею, вот и я решил с Вами поделиться, верно, профессор Захаров? — с улыбкой посмотрел на него Дима, обнимая друга за плечо. — Он так грезил этой идеей, что я его пригласил с выходного дня. Захаров медленно повернул голову в сторону академика и приподнял брови вверх, натянуто улыбнувшись, покачал головой. — Дима, а ты то зачем в этом? Опять свои Бехтеревские корни решил пустить к моим трудам? Вот же пройдоха! Не нужны мне идеи от яблока той самой яблони, занимайся своими делами. А тебя Харитон я с радостью выслушаю. Ох, надо бы чайку выпить…так.Ну-ка ребятки, давайте-ка, доставайте чашки. — Иван Петрович, к сожалению, нам чайовничать нет времени. Дел много, мы пойдем. — начал Сеченов, подталкивая друга в сторону выхода из кабинета, но тот встал как вкопанный, смотря на академика с той же самой натянутой улыбкой, мол «Ну теперь ты не выкрутишься, Дима». — Так же только пришли, нет уж. Садитесь и рассказывайте, что там за дамы захватили ваши ум и сердца. Я же знаю, что наука в этой беседе, лишь повод, но не истинная причина. — ответил Павлов, поглаживая свою бороду. — Я тоже был удивлён, что Дима изъявил желание в этом поучаствовать. Зря только выдернул меня, Иван Петрович. Поэтому давайте я на неделе, сам к вам зайду, расскажу. — Иван Петрович, какие там дамы. Наука — это наши дамы сердца, да Харитон Родионович? Так ты говорил мне недавно? — Сеченов повернулся в сторону Захарова и приподнял свои брови. — Харитона же ничего не гложет, только противится, верно? И да, он зайдет к Вам потом… Пошли, Тоша. От последних слов академика, Захарова передернуло, и он лишь зло выхватил свою руку, оставаясь на месте. Дима посмотрел на него с недоумением и показал на выход, напоминая, что им лучше бы уйти и продолжить беседу в другом месте. — Знаете, Иван Петрович, я скажу. Этот, как вы любите говорить, Бехтеровский недоносок, лезет не в своё дело. Всё интересуется, моими отношениями с сотрудниками в отделе. Не его это дело. Проходу не даёт. За собой бы посмотрел. — начал профессор с серьезным тоном, даже не смотря в сторону друга. Глава комплекса лишь приподнял брови и откинулся на спинку стула, ожидая дальнейшего развития этого бесполезного диалога. Сеченов приоткрыл рот и посмотрел на Захарова «Что ты творишь? И я еще Бехтеревский… Ну жук.». Павлов же сидел спокойно на своем стуле и подперев ладонью щеку, наблюдал за этим недоразумением. — Бехтеровский недоносок? Харитон, изволь так не выражаться в мою сторону, что за нонсенс! Во-первых, я забочусь о тебе и с каких пор это все стало тебе как заноза в седалищном нерве, объясни? Во-вторых, за собой я смотрю, а ты даже не хочешь выслушать меня, все упираешься в новые ворота и долбишься в одну точку. — вскипел Дима, поворачиваясь в сторону Харитона, сделал шаг к нему на встречу. — Ребята… — начал Иван, но те его не слушали, продолжая спорить. — Что тебя еще не устраивает, Харитон? Нет, давай. Сказал: «А», говори и «Б». Сам-то не далеко упал от меня. Воздух раскалился от исходящего напряжение двух светил науки, которые вот-вот могли вцепиться друг в друга и к счастью такого не произошло, а иначе позора, как и глупых слухов не миновать. — Твоя навязчивость. Ты постоянно, словно уж лезешь ко мне в душу. Еще Кристину приставил, сам знаешь, на кого она внешне похожа. Ты просачиваешься во все сферы моей жизни и влияешь на них. Даже сейчас выдернул меня с выходного непонятно зачем, так ещё и теперь мы вдвоём перед Павловым позоримся. Хотя самому есть чем заняться. Бегаешь за Светловой, как павлин хвост распустил. Вон на праздник по тихой к ней в Аргентум убежал. А мне тут лекции читает. Даже не спросил, как я там намучился за тебя отдуваться. Дима повел правой бровью и лишь стиснул свои зубы, ладони медленно сжались в кулаки, сдерживая эмоции. — То есть это я во всем виноват? Откуда я мог знать, что она похожа на нее, я тебе об этом уже говорил много раз. И сейчас ты делаешь из меня виноватого! Не приплетай сюда Василису, она не виновата, меня пригласили на тот праздник, и я пошел. Ну извини меня за то, что тебе пришлось так пострадать и поздравить девушек коллектива с 8 марта. — А ну заткнулись оба! — рявкнул Иван, уже знатно устав от их спора. — Значит так. Быстро пожали друг-другу руки и помирились. Ей богу, мои дети даже дружнее Вас двоих. — Захаров хотел перебить старика, но тот стукнул тростью по полу. — Харитон, не перебивай. После того как помиритесь сейчас прямо передо мной, пойдете каждый по своим делам. Захаров домой, а ты Сеченов к себе в «Челомей», развели мне тут детский сад с соплями. Кто кого любит, а кто кому под дверь срет. — Павлов, прижал свою ладонь под сердце и чуть выдохнул. — Так что, не гневите меня здесь… Глава комплекса потянул свободной рукой свой ворот рубашки, который так плотно сжимал его шею, словно удавка и развалился на стуле. Губы у него были приоткрыты, и старик еле как хватал воздух, которого ему не хватало, изредка облизывая пересохшие губы. Двое мужчин остановили свой жаркий спор, обращая внимания на ухудшающее самочувствие Павлова. — Иван Петрович, с вами все в порядке? — с беспокойством спросил Захаров, хоть Дима ему с сердцем то подсобил, но мало ли. — Иван Петрович, вот же… Где лежат Ваши таблетки? — Дима подошел к профессору и прижал пальцы к артерии, отчитывая пульс. Иван лишь слабо поднял руку в сторону шкафа. — Харитон, быстрее достань таблетки. Так, сейчас, дышите медленно, не спеша. — Сеченов осторожно расстегнул ему первые пуговицы рубашки и расслабил галстук, чтобы было легче дышать. Профессор быстро ринулся к шкафу, на который указал Иван, распахивая створки, он судорожно искал нужные таблетки. Многие баночки попадали на пол из-за неаккуратного поиска лекарств, но мужчину это мало интересовало. — Ох, ребятки, не думал, что Ваш вздор так пошатнет меня. Вот сколько работал многое повидал, но до такого… — тихо говорил Павлов, смотря на ребят, которые работали кооперативно, позабыв о разногласиях до. — Если что, Харитон займет мое место, главного руководителя. — Иван Петрович, хватит так говорить, Вы еще переживете нас, так что отставьте эти мысли. Верно Тоша? — Да. Разумеется, как иначе, — ответил Захаров и поднёс таблетки профессору. Сейчас воды принесу. — налив в стакан жидкость, дал в руку Павлову. — И ваше место я не займу. Мне отдела хватает. Кому нужно, чтобы из комплекса люди бежали, потому что с руководством сработаться не могут. Одного такого отдела достаточно. Павлов взял таблетки и запив их, выдохнул смотря на ребят. Дима выпрямился и приметил в углу небольшой вентилятор, подключив его, поставил на стол. — Вот так, сейчас должно быть по лучше. — академик посмотрел на Харитона и слегка улыбнулся. — А мне потом жалобы от людей собирать, так что нет, с Вами будет все хорошо, и Вы будете продолжать руководить комплексом. Харитон, ты извини меня за то, что я сказал и…то что лезу со своими непрошенными советами. Если ты думаешь, что я не искренне переживаю за тебя, то ты ошибаешься. — он поднял свою руку в сторону Захарова и кивнул головой. — Мир? — Мир, Димуля. — с улыбкой ответил профессор, едва сдерживая свой смех. Он крепко пожал руку друга. — Ты меня тоже извини. Ты павлин, но не как не недоносок, с горяча сказал. Павлов улыбнулся уголками губ, наблюдая за ними. «Какие же они балбесы, но все же как дети… Да уж, своих не хватает так за другими смотрю» — думал про себя глава комплекса, усаживаясь немного удобнее на стуле. — Кстати, Дима, ты просил у меня рецепт медовухи. Ладно, так уж и быть, я тебе его дам. Возьми его из шкафа, там сейф будет код 3826. Не удивляйся, что это название предприятия, просто у меня нет времени придумывать новые цифры. — пожал плечами Иван, отпивая еще немного воды из стакана. — И раз все решилось, то впредь запомните, никогда не выясняйте свои отношения в стенах Предприятия, Вы меня поняли? Все это должно быть за пределами. А теперь идите, я тут посижу и все пройдет. Сеченов как ни в чем не бывало подошел к шкафу и опустившись на колени, незаметно вытащил рецепт из своего пиджака, вводя код. Сделав имитацию того, что он вытащил из сейфа рецепт, который так добровольно решил отдать ему Павлов, поблагодарил его. Покинув комплекс, они вдвоем шли по улице к машине, где уже скучающий Сергей слушал радио и читал одновременно газету. Захаров ненадолго задумался и после лишь усмехнулся, глянув на академика. — Дима, ты ведь понимаешь, что Павлов нас обдурачил? — начал он, снимая с себя пиджак, потому что стало немного жарко под солнцем. — Притворился, что ему плохо, чтобы нас помирить. — Вот как. Да уж, нам учиться и учиться у него. Вроде бы человек в возрасте, а до сих пор проделывает такие шутки с нами. Глубокий смех ученых разнесся по небольшой парковке, привлекая к себе внимание Нечаева. Он как любопытный ребенок высунул голову из окна, наблюдая за тем, как мужчины садятся в машину. — Я все веселье пропустил, да? Черт, так и знал, что нужно было пойти вместе с Вами, а то я тут от скуки помер. — Вижу, что кроссворд идет у Вас плохо, младший лейтенант. Попробуйте в следующий раз игру «Волк и яйца». — ответил ему Харитон.