Crazy racing

– Атсуму, ты в курсе, что ты и твой финт на первых строках новостей? И, между прочим, многие уже начинают думать, что ты сам специально сделал так, чтобы казалось будто тебя подрезали, - откладывая телефон и пристально смотря на вышедшего из душа юношу, произнёс он.  – Оми-кун, только не говори мне, что ты решил поверить в эту чушь? Может ты ещё скажешь, что я реально всё спланировал за ранее? И именно по этой причине учился этому трюку? Может я за год договорился со всеми, что такое будет? Даже с тем же Ромеро, с которым не общаюсь и который не планировал выступать сегодня?  Сакуса не ожидал, что его слова, сказанные лишь с попыткой разрядить обстановку, выльются в такое русло. Мия всё ещё был на эмоциях и воспринял всё в штыки, словно боялся, что Киёми так и подумает. Сейчас он был искренне благодарен, что за проведённое время вместе с Атсуму он научился понимать его, смог понять, что нужно юноше в такие моменты. Именно по этой причине юноша молча подошёл к своему парню, прижимая того к себе. Мия с детства был очень эмоциональным, поэтому сейчас, когда различные эмоции захлынули его с головой, перемешались в один большой ком, он не смог держать их в себе. Всё, что ему осталось – это уткнуться в шею своего парня, когда плечи начали содрогаться в молчаливых слезах, которые были как способ выпустить весь скопившийся груз страхов, переживаний и прочих эмоций. Способ, который Атсуму позволял видеть только по-настоящему близким людям. 

***

— На самом деле, я испугался, - тихо начал Мия, тревожа тишину комнаты и шмыгая носом. — Когда я пересек финишную черту, только тогда я до конца осознал, что произошло. Все эти действия, выполненные мной во время гонки, были как будто сделаны на каком-то автомате. Я правда не осознавал, что делал, понял лишь покинув машину или же когда слушал тренера, сам не знаю. Мне так стало страшно в тот момент. Одновременно, я был зол на Суну за то, что он сделал и на самого себя. Я же прекрасно знал, что он может сделать что-то подобное, но до последнего надеялся, что ничего не случится. Вот почему я был так зол на себя. Зол, что упорно продолжал давить на газ, а мог спокойно пропустить его вперёд. Да и я всё равно не приехал первым, а так, по крайней мере, было бы безопаснее. Подумаешь, был бы вторым после Суны.  Всего пару минут назад плечи юноши содрогались в немом плаче, а его руки крепко сжимали футболку Сакусы на спине. Сейчас, делясь своими мыслями, Мия не хотел отпускать Киёми, продолжая также крепко обнимать. Словно, если он отпустит юношу, то мир сузится до его собственных переживаний и эмоций.   — И твои слова, когда я вышел из душа. По пути в номер, я уже тогда переживал, что ты будешь недоволен мной. А потом ты повторяешь эти сумасшедшие версии, которые прочитал. Мне стало так тошно, что ты и правда можешь подумать о самом худшем.  Сакусе всегда нравилось это умение юноши - так легко рассказывать свои мысли и эмоции именно близким людям. Сейчас с ним делились не только личными страхами, но и более глубоким переживанием на уровне подсознания. Какими-то мыслями о том, что, сделай он что-то не так, он может потерять что-то по-настоящему дорогое. И Киёми понял, что в этот момент Атсуму нужна поддержка. Вот только Сакуса не знал, что говорить. Он не был в этом мастером, да и вообще не умел особо поддерживать. Однако, так или иначе, но решение был найдено.   — Знаешь, Атсуму, я не знаю, что ты хочешь услышать. Вернее, какие слова поддержки, но я могу кое-что рассказать, поделиться с тобой своими мыслями.  И он рассказал. Рассказал, что ещё до начала гонки у него было какое-то противное ощущение внутри, словно что-то должно было случиться. Киёми не знал что, но что-то подсказывало ему, что это связано с Суной. Юноша хотел предупредить, но лишь посоветовал быть аккуратнее и внимательнее. Зная, что эти качества Атсуму, как всегда, оставит в дальнем уголку сознания, как только рука его коснется руля, а тело ощутит приятную вибрацию от мотора. Сакуса был в таком напряжении, находясь в пит-лейне рядом с тренером и командой техников, как будто он сам был сейчас на трассе, словно это он сидел за рулём чёрно-золотого болида. И, ведь, переживания его не оказались напрасны. Он чувствовал, знал, что это случится. Но никто не ожидал, что Мия окажется очень близко к концу, что он будет на грани ужасной катастрофы. В тот самый момент все внимание Сакусы было приковано к экрану монитора, на котором шла трансляция гонки. Он слышал ругань тренера фоном, мельком видел, как тот бросил наушники и вышел на пару секунд на воздух, отходя от мониторов. А Киёми стоял как вкопанный, ноги по ощущениям стали тяжелее, приросли к полу. Кожа, казалось, покрылась липким слоем пота, что вполне было возможно, ведь от волнения пульс участился. Страх и тревога оставались до конца гонки, они исчезли лишь когда Атсуму финишировал. В тот момент, вернее, за секунды до финиша, Сакуса уже направлялся к нему. Ему словно жизненно необходимо было прикоснуться к юноше и ощутить, что с ним всё в порядке. Такая излишняя эмоциональность не похожа на него. Что же делает с ним этот парень. Впрочем, этого не произошло: Мия развязал драку, и начал бросаться оскорблениями в адрес Ринтаро. И черт бы побрал, но Киёми сам был готов врезать по этой самодовольной роже, но Атсуму сейчас был важнее. Юноша, которого он забрал из рук Ромеро и увел прочь, подальше от Суны.  За время рассказа Сакусы, пока тот делился частью своего внутренного мира, они успели улечься на кровать. Атсуму всё также не хотел его отпускать, уткнулся лицом в основание шеи, крепко обнимая. Словно они встретились после долгой разлуки. Хотя, если так подумать, то Мия сегодня был на грани жизни и смерти. Одно неверное движение, не такая быстрая реакция, и, в лучшем случае, они бы сейчас находились в больничной палате.  — Я никогда не задумывался, что могу испытывать столько страха за кого-то. Ощущать, как сжимается сердце и потеют ладони, когда осознаешь, что в секунду ты мог потерять дорогого тебе человека. Это страшно - стоять там, в безопасности, и видеть, как ты пытаешься исправить ситуацию, но не имея ни малейшей возможности как-то помочь.  Голос Сакусы был тихим, но таким серьезным, что позволяло прочувствовать все эти эмоции. Он не клялся в своих ощущениях, не сообщал, что это правда, всё было понятно лишь по одному голосу, такому размеренному и спокойному, от которого мурашки появлялись на теле.  — Спасибо.  Одно слово, которое произнёс Атсуму, стоило юноше закончить говорить, сообщало больше, чем подразумевало. Так мало букв, но оно передавало не только благодарность за рассказ, ставший поддержкой, но и собственные чувства. Оно звучало как благодарность просто за то, что человек есть, и говорило больше, чем клятвы в огромной любви.  Мия так и уснул с ощущением любимой руки на своей талии, нежных пальцев в волосах. Уснул, оставляя поцелуи на основании шеи, которая была в зоне доступа. Киёми аккуратно выбрался из объятий юноши, когда тот мирно и тихо сопел. Он укрыл его пледом, прежде чем отправиться в душ. Перед этим сообщив родителям Атсуму, что с ним всё в порядке, что он спит и утром они обязательно поговорят.