Спрятался.

— Сим, ну и пошел ты, в таком случае, на хуй, — обиженно проговорил Глеб, смешно и по-детски надувая губы. — Ладно, я тебя услышал, — бросил Серафим, а после развернулся и вышел из комнаты. Опешивший Глеб даже забыл, на что обижался — он не ожидал, что Серафим уйдет. Думал — ну, сейчас пообижается, повыебывается немного, и, как обычно и случалось, Сидорин успокоит его, обняв, а после разберется в причинах этой придуманной обиды. Но он никак не ожидал, что Серафим воспримет его слова всерьез, а уж тем более решит уйти куда-то. Послышался хлопок входной двери. Да, Сима ушел. Правда ушел. Задумавшись, Глеб даже не сразу догнал, из-за чего, собственно, возникло данное недопонимание. Потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить причину, которая, будем честны, оказалась максимально тупой — после работы Сидорин забыл заехать в магазин и не привез младшему сигареты. Вот и все. А он устроил тут настоящий скандал. Глеб все еще стоял посреди комнаты, смотря на дверь, через которую ушел Серафим. И ему вдруг стало так грустно… Серафим ведь с работы спешил, пораньше чтобы вернуться, любимого порадовать. А теперь, наверное, расстроился, а, может, и обиделся… И Глеб, явно, палку перегнул… Нижняя губа задрожала, уголки рта поползли вниз, на глаза навернулись слезы. Глеб забрался на диван, притянув к себе ноги. По щекам катились слезы. Викторов даже не особо понимал, почему его так развезло-то — вряд-ли Сидорин ушел прямо-таки навсегда. Об этом свидетельствовал как минимум забытый на тумбочке телефон. Скорее всего, он скоро вернется. Обидится, наверное… А Глеб рыдал так, словно кто-то умер. Сильно давило чувство вины. Сима ведь хотел сделать, как лучше, а он… Послышался щелчок замка, потом хлопок входной двери. Наверное, Серафим пришел. Очень хотелось куда-нибудь от него спрятаться, но квартира не настолько большая, чтобы в прятки играть. Да и шаги в коридоре слышны уже… Не придумав ничего лучше, Глеб просто притянул к себе плед, оставленный кем-то из них висящим на подлокотнике дивана и накрылся им с головой, застыв на месте. Спрятался. Войдя в комнату, Серафиму, будем честны, потребовалось немало усилий, чтобы сдержать смех. Глеб, спрятавшийся под пледом, вероятно, думал, что Серафим его тут не заметит и просто мимо пройдет… Не просто смешно, но и очень мило. В духе кудряшки, однозначно. Серафим медленно и достаточно тихо подошел ближе, сел рядом. Потом молча потянул за край пледа, и тот сполз на пол. Глеб, потерявший укрытие, отвернулся от Сидорина, уставившись в стену. Распушившиеся еще сильнее наэлектрилизовавшиеся кудряшки придавали Викторову еще более милый вид. — Глеб, ты чего? — все еще с огромным трудом сдерживая смех спросил Сидорин. — Ничего, — буркнул Глеб. Он не видел лица Серафима, но по голосу понял, что тот улыбается. Явно привык давно к этим причудам Викторова, поэтому знал, что делать. Сидорин, аккуратно взяв Глеба за подбородок, развернул лицом к себе. Тот не стал сопротивляться, послушно повернувшись. — Коть, ну ты чего? — сразу же заговорил Сидорин, увидев блестящие дорожки слез на щеках. Стерев их пальцами, продолжил: — Ну почему ты плачешь? Все же нормально. — Сим, — всхлипнул Глеб. — Ты… Ты же как лучше хотел… — снова всхлип. — А я… И ты… Не обижайся… — Коть, хорошо все, правда, — он улыбается, продолжая вытирать катящиеся из карих глаз слезы. — Но ты же ушел… — Ушел, — Серафим взял руку Глеба в свою и вложил в ладонь картонную коробочку. Он ходил за сигаретами младшему… — Сима… — протянул Глеб, обнимая его. — Сим, прости… — Малыш, все хорошо, — Сидорин продолжает улыбаться, прижимая к груди кудрявую голову. — Я же люблю тебя. Тем более, я понимаю, что бывают и плохие дни. И когда хочется просто поругаться с кем-то. И тебя знаю, причем очень хорошо. — Сим. Такой ты у меня хороший… — пробормотал Глеб, уже успокоившись и теперь тоже улыбаясь, вдыхая запах знакомого мужского парфюма. — И я тебя люблю, малыш.