Проклятие наших дней

С походом на рынок решили не затягивать. Так как у всех пока ещё имелось свободное время, туда направились на следующий же день — сразу после совместного завтрака, готовить который вызвалась Эстье, оказавшаяся самой ранней пташкой в собравшейся компании. На эту тему тут же отпустил комментарий Лесьеш, отметив, что малиновки в самом деле песни свои заводят рано. Эстье на это без особых эмоций пожала плечами: в птицах поверхности она разбиралась слабо, зато не против узнать новый факт. Посуду в этот раз мыла Силеа, а затем все собрались и вышли в город. Рынок, как всегда, просыпался рано и пока не жаловался на дефицит товаров: да, если беда затянется, скажутся потеря Нижнего города и выхода во внешний мир, но более скудный выбор — всего лишь неудобство. Из-за обособленного существования наги давно приспособились покрывать основные нужды самостоятельно, так что скучать по диковинкам с поверхности можно сытым и одетым. Между торговыми рядами уже активно лавировали наги. Одни искали продукты посвежее на завтрак, другие решили закупиться перед работой или другими запланированными на день делами, иные, кажется, и вовсе выбрались на прогулку или собрать новеньких слухов… Воздух гудел от разговоров и пах так любимыми нагами специями и пряностями, а мягкий, постепенно разгорающийся и холодеющий свет создавал ощущение утра. Ханхье интересовало только пополнение припасов, поэтому большую часть времени она лишь наблюдала за новыми соседями, изредка поглядывая и на прилавки. В первую очередь она пришла сюда с целью отвлечься, а иначе полностью доверила бы покупки друзьям. — Эй, Малиновка, как тебе этот шарф? — спросил Лесьеш, указывая на шаль малинового цвета. — Это не шарф, — поправила Эстье. — Ой, да какая разница, — отмахнулся он, отчего-то выглядя разочарованным. — Это вообще не главное, ты посмотри, какой цвет! — добавил и бросил многозначительный взгляд сначала на ткань, а после — на волосы Эстье. — Насыщенный. Интересно, сильно ли линяет… — Проверить не хочешь? — Мне и так тепло, — и Эстье не преминула посмотреть на шерстяную кофту Леся. Тот поправил одежду, хотя в этом не было нужды, коротко нахмурился и пошёл дальше, враз потеряв интерес к шали. Эстье пожала плечами и тоже продолжила путь, как ни в чём не бывало изучая предложения торговцев. Ханхье за происходящим наблюдала, стоя в это время рядом с Силеей, которая выбирала себе и брату гребни — все эти дни они одалживали чужие, из-за чего расчёсывались слишком медленно, боясь сломать зубчики. Попутно она присмотрела несколько лент, шнурков и заколок — простых и крепких, не для красоты, а чтобы волосы хорошо держали, иначе при работе в оранжерее с ними замучаешься. Не успели они далеко продвинуться, как снова раздался подозрительно заинтересованный голос Лесьеша, притормозившего у прилавка с посудой: — Малиновка, смотри, какие тарелки! «Тарелки как тарелки, — подумала Хань, приглядываясь. — Чем они привлекли его внимание и при чём тут Эстье?» Впрочем, кажется, вынужденная собеседница Леся ход его мыслей улавливала лучше. Скрестив руки на груди, она слегка наклонилась и кивнула. — Интересный узор. Веточки какие-то?.. — Это же птичьи следы! — Да? Тебе виднее. — И вновь ни одной лишней эмоции ни на лице, ни в голосе. — Что он делает? — шёпотом уточнила Ханхье у Силеи. — Выводит её на эмоции. С протяжным «м-м-м» Ханхье ещё раз посмотрела на Лесьеша, который на протяжении всего пути дёргал Эстье, как только замечал что-то малиновое или связанное с птицами, но всякий раз сталкивался со скупой и серьёзной реакцией. Судя по разочарованному выражению лица, он ждал более экспрессивных ответов, но… Хань оставалось тихо хихикнуть: Эстье — крайне неудачная цель для удовлетворения подобных ожиданий. — Ему настолько нравится тратить время впустую? — Может быть, — Силеа пожала плечами. — Он так развлекается. — Не мне судить, но больно уж он недовольный для развлекающегося. — Главное, что бодрый… — и так это печально прозвучало, что верную мысль Ханхье уловила без лишних вопросов. Заболев, Лесьеш стал чаще проваливаться в меланхолию. Вялый, тоскующий и раздражительный из-за болей. Тень прошлого себя. А ведь Хань видела его не в худшие моменты, но с чем довелось столкнуться Силее? Наверное, после такого… И правда, чем бы брат ни тешился, лишь бы живчиком оставался. Следуя за соседями, Ханхье не забывала и по сторонам посматривать. Продуктовые ряды начнутся позже, но вдруг что-то всё-таки привлечёт внимание? Или кто-то… Например, молодой мужчина в бледно-коричневом леетси и с собранными в короткий хвостик светлыми волосами, цвет которых в зависимости от освещения казался то блондинистым, то рыжим, тем самым усложняя опознание владельца по описанию. Его взгляд задерживался на товарах ровно настолько, чтобы не казалось, будто те ему неинтересны, но в остальном… Зная о профессии, можно предположить: искал мужчина что-то другое. Фельсьен работал нейсхе́ме в Тенях Разума. Такие, конечно, тоже на рынок за покупками ходили, однако сейчас у Ханхье возникло впечатление, что он тут не за этим. «К чему сейчас могли привлечь Шелишань? Особенно в Среднем городе». — Ханхье почесала тыльную сторону правой кисти, словно это могло унять зуд любопытства. Пожалуй, у неё нет причин не попытаться то удовлетворить. — Отойду переговорить со знакомым. Идите дальше, я вас нагоню. — Да, конечно. Хотя… — Силеа покосилась на брата. — Не думаю, что мы сильно продвинемся. — Если всё-таки потеряемся, встретимся у обелиска, — предложила Ханхье и, получив в ответ кивок, нырнула в поток нагов, чуть не скрывших от неё Фельсьена. К счастью, прохаживался тот неспешно, а потому исчезнуть никуда не успел, и Ханхье с лёгкостью добралась до цели. После обмена приветствиями она сразу перешла к теме: — Кажется, ты занят чем-то интересным. — Можно и так сказать. — Просветишь? Фельсьен, ничего не ответив, отошёл в сторону — туда, где сделай ещё пару шагов, и вместо рынка окажешься на пустой улице. Ханхье проследовала за ним. В отличие от экзорцистов, кои ходили в форме и не скрывали метки, хотя и не светили ими специально, некоторые сотрудники Шелишань, особенно нейсхеме, предпочитали сливаться с толпой и держать свою деятельность в тайне. Осведомлённость о работе Фельсьена — тот редкий случай, когда Ханхье знала больше не благодаря своей социальности, а потому что имела официальное разрешение. В комплекте с которым шли и определённые обязанности. Фель сложил руки, спрятав их в рукава леетси, и сначала обратил взгляд наверх, затем — на дорогу. Хань проделала то же самое, однако окружающие её камни не спешили складываться в буквы или другие интересные знаки. — Атмосфера неспокойная, и столько в неё всего занесли… Куда это только приведёт? Впрочем, есть и другие вещи… — Фельсьен повёл плечом. — Вызывающие интерес. «Нужно изучить магические следы, изменившиеся из-за нашествия тварей, но что-то помимо них вызывает подозрения и требует проверки», — мысленно перевела — или, вернее, предположила — Ханхье. — Нужна ли с этим помощь? — Пока сложно сказать, но, если у тебя есть время, мы могли бы встретиться завтра утром в институте и обсудить всё как следует. — Я как раз возвращаюсь завтра к работе. Давай. С девяти уже точно буду на месте. — Понял. Тогда до встречи, — попрощался Фель, и они вернулись к своим наблюдениям: он — за всем вокруг, она — за друзьями, которые и правда не успели далеко уйти, хотя уже подобрались к торговым рядам. Лесьеш вновь нашёл, с чем пристать к Эстье, хотя на этот раз делал это немного продуктивнее… В прямом смысле: они выбирали, что взять из еды. Хань сразу предложила гостям сначала набрать то, что им по вкусу, а потом уже она докупит остальное на своё усмотрение. Так проще найти баланс между предпочтениями, чем пытаться учесть всё самой. Силеа же отстала от остальных. Стояла чуть в стороне, дабы проходу не мешать, и что-то с задумчивым видом рассматривала, бессознательно поигрывая пальцами с кончиком светлой косы. — Что такое? Нашла что-то интересное? — полюбопытствовала Ханхье. — Почти. — Она указала косой в сторону. — Видишь того торговца травами? — Ага. Судя по всему, основа его ассортимента — подземные растения. Впрочем, как ни крути, но даже с учётом выращиваемого в Верхнем городе сейчас к этому у многих прийти должно. — Не согласна: выбор в целом станет хуже. С растениями поверхности поладить проще. То, что растёт в этой местности, не так уж хлопотно и в Верхнем городе вырастить. А вот с растениями из подземелий дело обстоит сложнее. Мы как раз занимались тем, что пытались научиться выращивать их в Нижнем городе, но особого успеха пока не добились. И даже то, с чем смогли сладить, в Среднем городе не посадишь. — Об этом я не подумала, — признала пробел в знаниях Ханхье. — А что тебя так заинтересовало? — У него продаётся симисте́ль. Цветок, растущий только на глубине. В настоящее время его приносят из подземелий, так как без нужной концентрации тьмы он даже не прорастает. А мы такую поддерживать не умеем. — Вот оно как… Он вам нужен? Хочешь закупиться? — Нет. Просто рассматривала. Видишь, насколько чёрные у него лепестки? Ханхье пригляделась и кивнула. Цветок, отдалённо напоминающий только-только начавший расцветать небольшой пион, казался бархатным, словно сотканным из тьмы, готовой поглотить весь окружающий свет. — Значит, добыли его недавно. У симистеля достаточно специфичное применение, как и вкусовые качества, а его свойства не зависят от свежести, поэтому в её признаках обычно не особо разбираются. — А сколько он остаётся свежим? — Примерно до семи дней. Зависит от условий. — Видимо, эти собрали прямо перед нашествием. На этом бы и закончить, однако из головы не шли слова Фельсьена о «вызывающих интерес» вещах. Ханхье и не надеялась одним махом решить то, над чем ломал голову нейсхеме, хотя не даром мисхеме называли отражением следователей, — и те и другие занимались поисками, с той лишь разницей, что первые имели дело с тайнами, а вторые скорее с загадками. Просто… Дурная голова рукам покоя не давала. — Хм… А я бы, наверное, всё-таки взяла парочку. — Тебе-то они зачем? — Да так. Интересно стало. С ними же никаких особых предосторожностей не нужно? — Нет. Можешь в воду поставить, тогда немного пахнуть будут. Не какой-то очень интересный запах, но вполне необычный. — Необычное — это по мне, — воодушевлённо согласилась Хань. — А ты всё же подумай, может, тоже здесь возьмёшь что? Не себе, так Лесю. Заранее. Травок-то у нас небольшой выбор. Силея явно собиралась снова отказаться, но притормозила себя, оглянулась на Лесьеша и всё-таки приняла предложение Ханхье. Иной раз лучше набрать лишнего, чем в критичный момент не обнаружить под рукой нужного.

***

Так уж вышло, что в лабораторию Ханхье пришла в половину девятого. Слишком рано, чтобы знать, чем заняться: в рабочих делах ясность появится в лучшем случае после десяти. Поэтому она отрыла в ящике со всяким барахлом неказистый глиняный стакан, в который налила воду и поставила купленные вчера симистели, оставила тот на столе, да и сама за него уселась. «Интересно, раньше Фель появится или цветы соблаговолят запахнуть? Будет ли это правда что-то необычное, или я уже сталкивалась в экспедициях с похожим?» — задалась вопросом Ханхье, любуясь бархатной чернотой. Она осторожно провела костяшкой пальца по лепестку. Казалось, на ней от этого должен остаться чёрный след, как если бы Хань потёрла толчёный уголь, однако ничего подобного: нежная и прохладная поверхность совсем не отдавала цвет. Взгляд опустился ниже — к тыльной стороне правой кисти. Рука как рука — бледная, узкая, с огрубевшей кожей и едва заметными шрамами, но знающие имели возможность увидеть на ней нечто большее. Метку, проявить которую могли только сотрудники Теней Разума при помощи заклинаний или артефактов, коими владели лишь они. В ожидании Фельсьена Ханхье предалась воспоминаниям об их первой встрече. И о дне, когда её отметили, тем самым дав право и обязанность принимать участие в делах департамента. Это случилось уже после окончания университета, когда Ханхье успела несколько лет отработать мисхеме и хорошо показать себя в настоящих, а не учебных, экспедициях. В том числе в сложных. Впрочем, одного этого недостаточно для посвящения в тайну. Можно быть сколько угодно надёжным, ответственным и мастером своего дела, но в итоге так никогда к ней не прикоснуться. В научных кругах знали: у Шелишань имеется свой список доверенных исследователей — тех, к кому можно обратиться за помощью, а значит, и посвящать в дела. Однако критерии, по которым их отбирали, не разглашались, как и периодичность отборов. Логично предположить, что новых исследователей набирали, когда по какой-либо причине переставало хватать старых, да отследишь ли подобное, не зная ни количество доверенных, ни количество сотрудников департамента? Поэтому едва ли кто-то ставил себе целью получить метку. Даже если её можно считать своеобразным признанием способностей, сим достижением всё равно ни с кем не поделишься. Ханхье не знала, чем в итоге привлекла внимание, однако в один день её и ещё несколько молодых исследователей пригласили сначала пройти тестирование, а после — посетить одно из отделений департамента ментальных расследований. То, куда обращались горожане при подозрении на использование магии контроля разума или других предоставляющих угрозу чар. Могли ли они отказаться? Конечно. Никому не нужны доверенные, взвалившие на себя ответственность против воли, по причине «так приказали», а не после оценки своих возможностей, готовности следовать установленным правилам. Обо всём этом рассказывали за неделю до тестирования. С какими придётся столкнуться ограничениями, что будет за разглашение секретной информации, в каких условиях иногда придётся работать… Ханхье выбрала согласиться. В полученном предложении не наблюдалось ничего страшного или сложного, тогда как интерес толкал ответить «да», не тратя неделю на раздумья. А почему нет? Секреты она хранила очень хорошо, настолько, что один важный и действительно любопытный факт о ней знали только родители — даже самые близкие друзья оставались в неведении… Потому как козырь, выпавший из рукава, уже сложно называть таковым. Когда умеешь держать язык за зубами, о наказании не беспокоишься, ведь веришь в свою способность никогда с ним не столкнуться. Что же касалось работы, то там не предполагалось регулярной занятости. В случае с мисхеме речь шла о готовности в любой момент помочь с поиском артефактов, определением или исследованием их свойств. Да, объект изучения мог представлять опасность и требовать особенно осторожного обращения. Да, это нетривиальные задачи со сжатыми сроками, из-за которых могут выдернуть как на выходных, так и среди ночи. Но идут ли в мисхеме те, кого может напугать подобное? Самые авантюрные исследователи встречали трудности как родных. И Ханхье здесь не исключение. В здании департамента исследователей отвели в комнату, похожую на переговорную, и попросили подождать. Попутно объяснили, что есть такая практика — молодых сводить с молодыми, позволяя им вместе набираться опыта. Так что иногда доверенных набирали просто из-за пополнения рядов Шелишань. Наги, вскоре появившиеся в комнате, ничем не отличались от простых горожан. Некоторые сотрудники департамента — те, кто взаимодействовал с населением открыто, — носили форму или знаки отличия, но не нейсхеме. Они заняли места напротив исследователей, и наг, организовавший встречу, начал знакомить присутствующих друг с другом и особенностями совместной работы. Рассказал, как ставятся и проверяются метки, что делать, если сомневаешься в личности собеседника. Конечно, эти инструкции по большей части проговаривались для исследователей, ведь другая сторона и так всё перечисленное знала. Во время общения с новыми нейсхеме Ханхье обратила внимание на того, кто представился Фельсьеном. На потухшие серо-голубые глаза и блёклые волосы. Судя же по расположению морщинок, хмурился он куда чаще, чем улыбался. «Взгляд у него, что пыльные звёзды… Да тускловат он для звезды», — подумала тогда Ханхье. Пускай внешность Фельсьена не соответствовала имени, зато хорошо подходила деятельности. Для нейсхеме лучше всего быть тем, кого сложно приметить или описать. Ханхье же поняла, что из всех присутствующих больше всего хочет познакомиться именно с ним, потому что… Так посоветовала чуйка на интересных личностей. Если же Ханхье кем-то заинтересовалась, то не станет ждать эха, не подав голоса. Она поймала Фельсьена сразу после окончания собрания и предложила сотрудничать по возможности. С тех пор их пути регулярно пересекались и не только по работе, а отношения, хоть и не тянули на дружбу, но позволяли не ограничиваться деловыми беседами. «А иначе бы вряд ли он согласился сегодня удовлетворить моё любопытство и заявился бы только когда нашлось бы дело». Фельсьен оповестил о своём прибытии стуком, зашёл в лабораторию и закрыл за собой дверь оставленным в замочной скважине ключом. Ханхье перестала пялиться на цветы и похлопала по спинке стоящего рядом стула, приглашая сесть. — Высмотрел вчера что-нибудь? — поинтересовалась она, пытаясь предугадать ответ по выражению лица. Увы и ах, дело это столь же неблагодарное, как выводить на эмоции Эстье: Фельсьен хоть и реагировал в среднем живее, хорошо умел скрывать истинные чувства и настолько к этому привык, что не расслаблялся даже наедине с доверенным. Вот и сейчас лицо оставалось спокойным, а выражающий скуку взгляд безучастно скользил по столу. На том, впрочем, и не имелось ничего любопытнее симистелей. — Ничего действительно стоящего. Вообще-то, пока наша основная задача — проверка магических следов. Количества тьмы, занесённого в Средний город во время эвакуации и пересменок экзорцистов, хватило для того, чтобы и здесь исказить магический фон. Надо следить, чтобы эти изменения не стали опасными для населения, не повлияли на работу различных городских систем и далее по списку… — Фельсьен поставил локоть на стол и подпёр рукой голову. — Да ты, впрочем, догадалась уже: дело не только в этом, иначе зачем привлекать нейсхеме? За искажениями куда легче… что-нибудь спрятать. «Пронести» магию, которую бы обычно быстро засекли. — По-вашему, есть что засекать? — Мы не верим, что можно вот так просто внезапно напасть на город. В этой истории… явно есть белые пятна, скрывающие нечто важное. Да, мы упустили возможность предотвратить беду, но нужно постараться не дать ей усугубиться. Слушая Фельсьена, Хань достала из стакана цветок и ткнулась в него носом, пытаясь хоть так уловить запах. К сожалению, в силу образа жизни у нагов наблюдалась одна удручающая тенденция: у них крайне редко портились отношения с другими видами, многие даже не знали, что общаются именно с нагами, — это неудивительно в мире, где обитает много различных существ, а иногда появляются чудны́е гости из других миров. Поэтому… — Обычно наши враги — мы сами, — озвучила Ханхье очевидную мысль. — Если кому и сдалось подстраивать всё это, то кому-то из наших. Едва ли кто-то извне сейчас держит на нас зло. — Да. Поэтому мы и ищем крыс для поимки. Правда, есть шанс, что их не найдётся, и сложно сказать, какой вариант хуже… — Вытравить крыс легче, чем иметь дело с эволюционировавшими тварями. Кто знает, насколько они разовьются в будущем, если такое всё же возможно. Хотя это не отменяет серьёзности проблемы, если виной всему — свои. Перепутье меж двух зол. — Именно. Можно сказать, в данном случае мы хотим верить, что дело в соплеменниках, но обязаны рассматривать и другие варианты. При этом ни один не можем честно назвать лучшим. — Я так понимаю, посодействовать пока не в чем? Фельсьен кивнул и взял из стакана второй симистель. Покрутил тот в руках, особенно пристально разглядывая лепестки. Глубоко вдохнул, поднеся цветок к носу. Тот уже начал потихоньку отдавать аромат, и сравнить тот с чем-то оказалось в самом деле непросто. Ханхье вот улавливала лёгкую пыльную дымность, смешанную с зелёными нотками. Первая ассоциация — руки курящего книгочея, протёршего меж пальцев траву. — Мы ещё не нашли артефактов, которые требовалось бы изучить, либо найти о них информацию. Однако ты можешь сообщить, если заметишь какие-то странности, будь то магия, чужое поведение или то, что привлечёт твоё внимание своей неуместностью. Кстати, эти цветы с рынка? — Да. Подруга рассказала о них немного. Сама не знаю, зачем купила. Я на симистели раньше внимания как-то не обращала, а тут… Не знаю. Зацепило, что их добыли прямо перед нашествием? — Смелый с тем торговцем собиратель работает, — отметил Фельсьен, разглаживая лепесток. — Спустился в тоннели, откуда ещё не вернулись экзорцисты. «И уже не вернутся», — закончила Ханхье, а после замерла, не донеся симистель до стакана. Обычно, когда на разведку отправлялись вилесси, посещение подземелий приостанавливалось, пока те не вернутся. То скорее негласное правило, нежели указ, требующий строгого соблюдения. Просто спокойнее продолжать работать, получив подтверждение, что спуск безопасен. — И правда смелый. Ему несказанно повезло не столкнуться с тварями. Фель промолчал, и они вместе вернули цветы в воду. Похоже, прошлая тема себя исчерпала, и настал момент спросить о другой интересующей вещи. Ведь если кто и знает уже ответ, то это сотрудник Шелишань. — Ничего не говорят о том, когда связь между городами восстановят? — Информационный обмен наладят уже скоро, а вот с гражданскими перемещениями дела обстоят сложнее. На одних телепортах повредились чары, другие требуется донастроить. В общем, точных прогнозов нет. Наверное, стоило порадоваться и скорой возможности хотя бы письмо отправить, однако Ханхье не сдержала печального вздоха. Это не то. Брачные чары на бумаге ни прервать, ни завершить, а по-настоящему унять беспокойство способна лишь личная встреча. «Телепорты рано или поздно восстановят, — напомнила себе Хань. — Города снова соединятся. Другое дело — выход на поверхность. Как быстро открою его? Каково будет маме задержаться под землёй? В крайнем случае она сможет поселиться в Верхнем городе, но всё же её мир снаружи». Похоже, Фельсьен заметил, что Ханхье начали затягивать мрачные мысли. Он осторожно потянул её за рукав и попытался ободряюще улыбнуться. Ободрило то, насколько смешно выглядела эта попытка. Вот не создано лицо Феля для улыбки! Всё равно получалась недовольная гримаса. — Я свяжусь с тобой, когда ситуация с перемещениями прояснится. — Спасибо, — Хань улыбнулась в ответ. — Да всё не так плохо! Просто мне, похоже, больше некуда тратить нервы. — Лучше побереги их на будущее. Ладно, пожалуй, мне уже пора. Емите’анихе. — Яне́им ханхи́’хе́ше. Фельсьен ушёл, а Ханхье осталась ждать, чем её нагрузят сегодня. Скорее всего, отправят заниматься перестановкой в хранилище, ведь прежде чем туда отправят артефакты из Нижнего города, для них нужно выделить место. А учитывая тонкости хранения магических предметов, просто взять и переставить их недостаточно. «Посмотрим. Всё лучше, чем сидеть без дела», — решила Хань и начала с небольшой ревизии в книжном шкафу. В тот день из-за встречи с Фельсьеном Ханхье не ходила утром на площадь и не проверяла списки, а потому решила сделать это вечером. Искренне веря, что для неё там снова ничего не изменится.