Проклятие наших дней

Прошло несколько дней после ночного вторжения тварей. Хотя уровень активности защитных систем ещё не понизили, несколько раз Ханье замечала, как небольшие группы вилесси спускаются в Нижний город, однако хороших новостей не поступало. Настрой был такой, что нужно адаптироваться к новым условиям и привыкать жить в них, потому как быстро проблема не разрешится. Помимо беды с отчасти занятым тварями Нижним городом, оказалось, что выходы наружу заблокированы магическими барьерами. Ни откуда те взялись, ни как их убрать, идей пока не имелось. С этой проблемой разбираться предстояло исследователям-магам, а в особенности — ишеттео, ибо пока ничем иным, кроме как аномалией, назвать барьеры не получалось. Впрочем, в научных кругах поговаривали: после ослабления защиты дел прибавится у многих, найдутся объекты и для изучения, и для улучшения. Среди руководства уже велись активные обсуждения, а рядовые учёные ждали дальнейших указаний. Ждали и, как и прочие мирные жители, перестраивали быт в соответствии с введённым особым положением. Оно было связано не только с тем, что стали недоступны внешний мир и Нижние города. Образовались три приоритетных направления, в которые по возможности перераспределяли доступные силы. Первое — боевое. Кроме активной доподготовки молодых экзорцистов, вёлся учёт самых боеспособных граждан, которым тоже предстояло пройти обучение. Да, к тварям их всё равно не пустишь, но нужна последняя линия обороны. Нужны те, кого можно призвать при самом плохом развитии ситуации, когда и такая подмога лучше, чем её отсутствие. Второе — медицинское. Из-за количества раненых — как экзорцистов, так и пострадавших при вторжении горожан — рук там стало не хватать. К тому же изменения в магическом фоне привели к обострению ряда заболеваний. Очень кстати стала бы даже банальная помощь в уходе за больными, поэтому и здесь организовали ускоренное обучение для желающих. Третье направление — научное. Сюда уже никого не набирали, только решали, где и как применить имеющихся учёных. Какие группы займутся изучением барьера, какие — доработкой магической защиты, в каких ещё областях можно применить веками накопленные знания… Ханхье пребывала в сомнениях: где она принесёт больше пользы? С одной стороны, для мага-учёного обязательно найдётся работа, с другой стороны, её специализация — поиск и классификация, так что толку от неё выйдет меньше, чем от кого-то более погружённого в исследования, вроде Невхьи. В первое время определённо отправят разбираться с артефактами, эвакуированными из Нижнего города, — опасно оставлять их в месте с нестабильным магическим фоном, так что, несмотря на риски, точно постараются вынести наверх, — но что потом? Помимо науки, она могла пойти в медицину. У мисхеме в этой области была хорошая подготовка. Во время экспедиции за врачом не сбегаешь. И с болезнями, и с травмами нужно разбираться своими силами. Хоть и не полноценный медик, но после относительно недолгого обучения можно получить кого-то более полезного, чем сменщик уток и перестилатель коек. Особенно по части экстренной помощи. И всё же Ханхье казалось, что если она уйдёт в медицину, то к артефактам больше не вернётся. Проклятье осевших мисхеме… Она упорно отрицала его, потому что боялась, ведь если оно окажется правдой, то на мечте придётся поставить крест. А чем сильнее сворачиваешь с пути, тем меньше шанс на него вернуться. Поэтому пока что Ханхье медлила с решением. У неё есть время на размышления, пока не разберётся с первоочерёдными делами в музее. Имелось и ещё одно дело, разобраться с которым стоило сейчас. Ханхье повезло жить в Среднем городе: её дом не разрушен, и его не пришлось покидать в спешке, а вот кто-то за ночь лишился всего. Эвакуированных из Нижнего города требовалось где-то разместить. Сейчас для них выделили служебные общежития и свободные дома из городской собственности, но места на всех едва хватало, так что годилось это только в качестве временной меры. От жителей Среднего и Верхнего городов требовалось передать информацию, сколько нагов они могут разместить у себя, и либо самостоятельно пригласить к себе кого-то, например, если среди эвакуированных оказались знакомые, либо дождаться распределения. У Ханхье как раз имелось свободное место дома. Не так уж много, ведь жить большой семьёй они не планировали — родители хорошо обустроились сами по себе, потомки невозможны, — но его хватало и для них, и на случай, если пара гостей решит остаться на ночь. Настало время использовать имеющееся пространство другим во благо. Но, кроме того, сейчас одной дома ей было слишком тоскливо и беспокойно. Ханхье знала, что Валя отправили в другой город, — ей пришло соответствующее оповещение, однако даже останься он в Лессо-альсе, в основном точно жил бы в штабе. В такое время, когда и настоящее, и будущее сплелись в единую туманную неопределённость, оставаться в одиночестве — верный путь расшатать нервы. По крайней мере, для неё. В чьей-то компании легче держать себя в руках и сохранять привычную бодрость духа, чтобы не заражать других своей угнетённостью. В этот день Ханхье пришла отметиться в альсессе, оживление на площади перед которым успело поулечься: кто хотел, тот со списками погибших уже ознакомился, пополнения в них возможны, если кто-то умрёт в больнице, но за таким толпой следить не станут. Теперь из тех, у кого обычно в альсессе дел нет, сюда в основном приходили по вопросам переобучения и проживания. Остановившись у края площади, Ханхье посмотрела наверх. Последних этажей отсюда не видать. В столь высоком здании, кажется, можно разместить целый город, вот только, как она знала, в целом использовалась хорошо если половина. Альсессе настолько огромное, потому как вырезано в колонне — не обрубать же её, однако устанавливать подъёмные механизмы прямо в зданиях ещё не умели, а пройти столько по лестнице — сложная задача даже для тренированного нага. Пальцы сжали запястье, на котором уже начали проступать чешуйки. Даже без вторжения ей предстоял визит в альсессе — чтобы узаконить брак после завершения ритуала. С каким же нетерпением Ханхье ждала, когда же усвоится кровь, и как теперь тяжелело на сердце от каждой новой чешуйки… Ведь даже когда браслет проявится полностью, без Вальеcша произнести ответную клятву она не сможет, а ему придётся жить с побочными эффектами от незавершённого ритуала. «Если бы его оставили здесь, мы бы смогли выкроить время на встречу, а теперь… Когда наши пути снова пересекутся?» Проходя мимо списков, Ханхье невольно задержалась, чтобы снова их просмотреть. К счастью, для неё здесь пока ничего не изменилось. Хотелось бы, чтобы так и оставалось, однако и у мечтаний должен быть предел. Ханхье зашла в альсессе и повернула направо — к столу, за которым сидел наг, способный подсказать, куда идти дальше. Он сразу выдал ей бланк из лежащей под рукой стопки и направил на третий этаж, подробно объяснив, где именно располагается искомый кабинет. Если снаружи альсессе ещё могло напугать величием и определённо походило на главное здание в городе, то внутреннее убранство отнюдь не навевало мыслей о грозной обители закона. Светлое, просторное, со спокойным, изящным и лишённым вычурности оформлением. На поверхности Ханхье доводилось бывать в храмах, и если предназначение одних — заставить прихожанина почувствовать себя ничтожеством, коему должно склонить голову пред величием божества и всегда помнить о месте своём, то другие способствовали поиску душевного покоя. В роли храма альсессе определённо относилось бы ко второму типу. Благодаря любви к простору, нагам не привыкать много ходить, и всё же подняться на третий этаж в главном здании — задача заметно более сложная, чем в любом другом. Благо Ханхье ещё не потеряла форму настолько, чтобы выдохнуться, зато успела заскучать, пока поднималась. Настолько, что прямо на ходу заполнила бланк, где многого и не спрашивали. Кто ты, где проживаешь, сколько можешь выделить койко-мест и какие, при наличии важно учесть дополнительные обстоятельства, а также получено ли согласие остальных домочадцев. «Валь, конечно, согласия не давал, но скорее Шасс побелеет, чем он откажется разделить кров с нуждающимися. В крайнем случае — я готова к последствиям за самовольно принятое решение». После преодоления лестницы следовало недолгое плутание по коридорам. Планировка альсессе продумывалась с учётом природных особенностей колонны, в которой его высекали, поэтому, во-первых, в каждом городе отличалась, во-вторых, иногда обладала некоторыми… интересными моментами, если не сказать неудобствами. Вроде сильно петляющих коридоров, поворотов, которые легко пропустить, и неожиданных смен уровня пола. И хотя эти моменты пытались вписать гармонично, сильно удобнее они не становились. «Впрочем, планировка университета всё ещё вне конкуренции. Даже исследованные задницы мира не пошатнули мою уверенность, что её придумал какой-то злой гений». Мысль манила развить её дальше, однако Ханхье потеряла к той интерес. Не дойдя до нужного кабинета, она остановилась и развернулась, готовая сменить направление. Бланк подождёт, нашлась цель поинтереснее. Возле соседней двери сидели сразу трое знакомых: Эстье́, Лесьеш и Силеа. Всех их Хань знала ещё со студенческой поры и поддерживала связь. С переменной активностью. Сложно регулярно напоминать о себе всем друзьям и знакомым, когда между экспедициями не так уж много свободного времени. Силеа — сестра-близнец Лесьеша. Два ребёнка в семье — уже редкость, а близнецы у нагов — и вовсе чудо. Особенно когда оба пережили детство. Силеа училась в другом университете, но так как Ханхье достаточно тесно общалась с Лесем, их знакомство было неизбежно. Работала она эслехе́ме, в эту же профессию утянула и брата, когда он ушёл из мисхеме. Малиновка Эстье, получившая своё прозвище из-за соответствующего цвета волос, училась в том же университете, но на курс младше Ханхье, на факультете магических защитных систем. Познакомились они, когда та писала курсовую по созданию защитного контура и никак не могла найти подходящий образец, чтобы этот контур испробовать. Ханхье же вызвалась помочь, заодно решив оправдать будущую профессию. Кто как не мисхеме должен суметь найти магический предмет, от которого нужно защитить окружающих? Что же, защищать действительно пришлось… Зато Эстье получила высший балл. Насколько Ханхье знала, одной компанией эти трое не являлись, и всё же имелось у них кое-что общее: они проживали в Нижнем городе. И вот вопрос: успели ли они уже куда-то заселиться? Взгляд переместился к бланку в руке. Жить с теми, кого давно знаешь, всё-таки лучше, чем с чужаками. Из последнего разговора с Лесьешем Ханхье помнила, что родители близнецов сейчас на поверхности. Когда они смогут вернуться под землю — неизвестно, но вряд ли скоро, и задумываться о них стоит тогда, когда это случится. Семья Эстье жила в другом городе — Е́ньма-альсе, получившем своё название благодаря богатым рудой недрам. В Лессо-альсе она прибыла на учёбу, да так тут и осталась. Со сроками восстановления гражданского перемещения между городами тоже вопрос, а к тому времени Эстье наверняка загрузят работой здесь, раз уж она специализируется на защитной магии. Получалось, кандидатов на подселение всего-то трое. Места должно хватить. Ханхье подошла к сидящим, специально стуча каблуками немного громче, чтобы привлечь их внимание. Близнецов увлекла беседа друг с другом, так что первой в её сторону посмотрела Эстье. На её скупом на эмоции лице не промелькнуло ни радости, ни удивления, и всё же во взгляде светло-карих глаз прослеживался интерес. — Емине, друзья мои. А вы здесь какими судьбами? — Емине. Рабочими, полагаю? — пожала плечами Эстье. — Сказали, что нас уже перераспределили, поэтому пришли узнать, куда именно. — Прям сразу вместе пришли? — Пересеклись на выходе из общежития, оказалось, что нам по пути. — Ага, получается, вы ещё не расселились? — Я — нет. — Мы тоже, — добавила Силеа. — В таком случае у меня есть для вас замечательное предложение! — воскликнула Ханхье, с улыбкой хлопнув в ладоши и тем самым чуть не помяв бланк. — Давайте ко мне. Спальных мест у нас, конечно, немного, но уж на четверых найдётся. Лесь, Силеа, вам вместе спать как? Нормально? Раньше-то близнецы точно спокойно делили кровать, об этом тоже довелось узнать при общении, однако, как обстоят дела сейчас, Ханхье не уточняла. Ничего странного, если с возрастом пропало желание лишний раз спать с кем-то противоположного пола, не состоя в соответствующих отношениях. Брат и сестра переглянулись. Если смотреть сбоку и сверху, они выглядели особенно похожими, тем более когда, как и сегодня, заплетали волосы на один манер. — Да, — снова ответила за двоих Силеа. — Значит, вам выделю гостевую комнату. Там просто кровать двуспальная. То есть диван, но вы его можете разложить и не убирать. Эстье, тебе тогда на выбор со мной или в гостиной. — Давай лучше в гостиной. Вдруг Вальесш домой вернётся, а я его место занимаю. — Вот когда вернётся, тогда и можно об этом думать… — беспечно махнула она рукой. — Ладно, я не настаиваю. Но сразу говори, если неудобно окажется. Так что, всех устраивает предложение? Друзья ответили согласием, и Ханхье удовлетворённо улыбнулась. Глянула на бланк, немного помявшийся в процессе жестикуляции. Нужен ли он до сих пор? Вот пускай работники за светлой дверью и рассказывают. — Тогда я прямо сейчас и уточню, что делать, раз уже определилась с соседями. Я тогда позову вас, если будет нужно, — сказав это, Ханхье, наконец, зашла в кабинет, куда изначально держала путь.

***

Домой Ханхье возвращалась уже не одна, а в компании друзей. Выйдя из кабинета, она сообщила им, что можно сразу переселяться, и предложила не терять времени и сходить за вещами. А пока они будут заняты, сама Хань довозится с бумажками — оформлением заселения занимались в другом кабинете. Вновь встретиться договорились у входа в альсессе. — Да, негусто… — присвистнула Ханхье, оценив размеры сумок. — И это ещё самое необходимое выдали, — усмехнулся Лесьеш, поправляя ремень на плече. — Сходим на днях за покупками. Самое необходимое — это, конечно, хорошо, но для сносной жизни нужно побольше. — Собираешься пойти с нами? — Если пересечёмся по времени. Сейчас у меня уже дел особо нет: в зехель-яниош с чем могла — помогла, а в институте сказали ждать, когда из Нижнего города артефакты вынесут. Просто сидеть дома, тем более одной, ужасно скучно. — Как же ты не скучаешь, когда Вальесш уходит в подземелья? — поинтересовалась Силея, выглянув из-за брата. — Так дело же не в нём, — пожала плечами Ханхье. — Обычно, когда у меня случается слишком много свободного времени, я вылезаю наружу либо хватаю какого-нибудь другого бездельника, чтобы провести время с ним, но пока… — Она оглянулась. Серые от тревоги лица прохожих создавали впечатление, что одно лишь упоминание отдыха, того самого, во время которого не трясёшься о завтрашнем дне, воспримут как оскорбление в условиях настигшей народ беды. — Пока не до того. — А ты звучишь так, будто уже адаптировалась. Со стороны Эстье, которая шла по другую руку от Хань, послышалось согласное «угу». «Вот кто бы угукал! У тебя самой вид, будто всё в порядке». — Лесь не даст соврать: работа мисхеме приучает быстро привыкать ко всему. Это совсем не значит, что мне сейчас легко и спокойно. Просто у меня цель — как можно скорее снова начать жить, а не бояться. Тогда я смогу сделать хоть что-то и для себя, и для других. «Хоть и не знаю пока, что именно». — Лучше бы всё поскорее закончилось, и ничего не пришлось делать! На это Ханхье снова пожала плечами. Желание Силеи понятно, но едва ли осуществимо: делать всё равно придётся, так как ущерб уже нанесён. Пострадавшие наги, разрушенные здания и испорченный магический фон, а вслед за ним наверняка досталось и бедной подземной природе, никуда не денутся. Для тех же эслехеме занятия точно найдутся. Дома Ханхье проводила близнецов до гостевой комнаты, расположенной на втором этаже, а Эстье — к себе. Не только же в спальном месте дело, нужно и вещи куда-то складывать. И тут выбирать не приходилось: часть места Хань могла выделить в хозяйском шкафу, а позже ещё часть или в гостевом, то есть придётся потеснить близнецов, или в кладовой, куда закидывались мало используемые вещи вроде походной экипировки, формы, сезонной одежды для выхода на поверхность. — Знала бы, что встречу вас, подготовилась бы, — между делом сказала Ханхье, перекладывая вещи из своей половины шкафа на сторону Валя. Приходилось притащить стул и постоянно скакать то на него, то на пол, поскольку меньше всего она пользовалась верхними полками, которые так и оставались полупустыми. Эстье же заметно выше, ей до одних вообще тянуться не придётся, до других же достанет без каких-либо подставок. Гостья же в это время стояла в стороне и с неловким видом осматривалась, не зная, чем ещё себя занять. Хотя дольше в этом доме жил Валь, своих следов в нём больше оставила Ханхье. Иногда во время экспедиций она прихватывала с собой «сувениры» — что-то достаточно примечательное, характерное, но безопасное и не требующее особых, особенно в магическом плане, условий хранения, а после расставляла памятные вещицы на полках. Встречалось всякое: части растений и животных, минералы, украшения, обломки посуды, артефактов… зданий. Всё зависело от того, куда заносила работа. Останки сгинувшей цивилизации, сердце дикой природы, пустошь, превращённая в зону для проведения экспериментов, пещера глубоко в горах, где проводили обряды последователи некоего культа, — мисхеме доводилось посещать самые разные места. На самом деле дома имелись и потенциально опасные вещи… При неправильном обращении. Одно из симпатичных блюдец, например, способно отравить еду, но ведь достаточно просто не есть из него! Или не пытаться колдовать, обмазав руки очаровательно мерцающей пыльцой, искажающей заклинания. Невхья как-то сказал Ханхье, мол, может, не стоит тащить сомнительные предметы в дом? Особенно в чужой. Она на это беспечно махнула рукой. Во-первых, потенциально опасны даже широко распространённые бытовые вещи, причём с ними ситуация хуже, так как, привыкнув к их присутствию в жизни, забываешь об осторожности, а тут о ней всё-таки помнишь куда чаще. Во-вторых, уж кто-кто, а экзорцист и осторожным быть умеет, и о себе позаботиться. И вообще, практику по магической защите у неё вёл именно Вальесш! Неву на это оставалось лишь вздохнуть и оставить этих двоих самих разбираться, какие ядогенераторы украшают их дом. — Сейчас можешь разложиться здесь. — Хань отодвинула стул и указала на освобождённые полки. — Когда вещей станет больше, найду ещё место. — Вряд ли их станет настолько больше, — с сомнением возразила Эстье. — Хоть и неизвестно, на какой срок мы тут задержимся… И всё же я могла разделить шкаф с Вильсешами — у них тоже вещей мало. — Пока что мало, а шкаф там небольшой. И ладно б только это — я сомневаюсь, что тебе будет спокойнее врываться в комнату к ним, с кем ты едва знакома, нежели ко мне. Особенно в первое время. — Мне ни к кому врываться некомфортно. — Ну, тут уж ничего не поделать. — С этим согласна. Вздохнув, Эстье подобрала с полу сумку, подошла к шкафу и начала перекладывать вещи. Она жила достаточно далеко от окраин, и это позволило спасти больше, чем ничего, но всё равно только первое под руку попавшее из лёгкого и особенно нужного. То, что можно закинуть в спешке и с этим убежать. Ханхье спустилась вниз. Уже время обеда, и пока новые сожители заняты, она не против побыть хорошей хозяюшкой и накрыть на всех стол. Готовила Хань хорошо, но в отсутствии веского повода без изысков. Её сердце больше лежало к походной кулинарии, когда нужно сварганить что-то сносное, а желательно ещё и вкусное, из припасов и даров природы. Изобретательность и понимание свойств ингредиентов ценились там больше заучивания рецептов. Когда новые соседи разложились, Ханхье провела им небольшую экскурсию по дому и рассказала, где что находится, не преминув напомнить: раз они теперь тоже тут живут, то могут спокойно пользоваться имеющимся, не спрашивая разрешения. Также после еды они договорились обсудить, на ком какие домашние дела, когда у всех станет яснее с рабочим режимом. Лесьеш вызвался помочь убрать со стола, и Ханхье не стала отказываться от предложения. Она мыла тарелки, он же сначала приносил их, а после вытирал и убирал наверх в шкафчик. Из-за того, что тёплую кофту Лесь по обыкновению накинул сверху, а не надел нормально, ему приходилось постоянно её придерживать. А вот круги под глазами казались выраженнее обычного. «Во время нашей последней встречи он выглядел лучше», — отметила Ханхье. Пускай Лесьеш для неё просто друг, а не особенно близкий, вроде Невхьи, Хань всё равно тревожило и печалило, как он изменился из-за болезни. Близнецы не всегда были парой из активной сестры и спокойного брата. Раньше Лесь и характером куда больше походил на Силею, а не только внешностью. Да что уж там, это же именно он выбрал стать часто путешествующим мисхеме, а не прописавшимся в оранжереях эслехеме. Однако теперь терялся на фоне сестры, ставшей более колючей, готовой кусаться не только за себя, но и за брата, если кто-то решит пристать в моменты, когда у него нет сил защищаться. «Вот что значит разделённая кровь…» Сложно утверждать за другие виды, и всё же Хань казалось, что у нагов близнецы — нечто большее, чем дети, разделившие чрево и время рождения. На нажьей крови действительно строилась связь, а здесь она получалась особенно сильной. Оставив в сторону последнюю тарелку, Ханхье вытерла руки. Развернувшись, она поясницей упёрлась в столешницу и обратилась к Лесьешу, тоже заканчивающему со своей частью: — Ты как себя чувствуешь? — Приемлемо. Просто дни суматошные выдались, вот и вымотался. Он вполне мог сказать правду: мало кто выглядел энергичным и бодрым духом после бегства из атакованного города. Вместе с тем Ханхье не могла отделаться от чувства: есть и другая причина. Она не хотела сейчас допытываться, выбрав сделать вид, что проверила, и просто понаблюдать за Лесем. Даже если им предстоит проводить вместе ограниченное время, того хватит, чтобы заметить указывающие на правду подсказки. — Понятно. Если что, где аптечка — я вам показала. Понадобится что-то — берите. Надо не забыть зайти к аптекарю, когда за покупками отправимся. «Папа Валя тоже работал аптекарем…» — отчего-то восполнила Хань. Благодаря Сельесшу их домашняя аптечка всегда была хорошо укомплектована, в нужный момент в ней находились и такие лекарства, о существовании которых простой обыватель с лёгкостью забывал — настолько редко они требовались. Так уж вышло, что за четыре года её совместной жизни с Валем они ни разу не пересеклись, даже во время визитов Сельесша к сыну, хотя намеренно Ханхье встреч не избегала. Как бы ни беспокоила перспектива знакомства с родителями, трусливо сбегать — не в её стиле. «А теперь сбегать не от кого. И о свадьбе с его стороны рассказывать… Только Саальхе. Стоит всё же рассказать ей, что на Вале теперь чары. Если обстоятельства новой встречи получше окажутся». — У меня словно вторая сестра появилась, — со слабым смешком отметил Лесьеш. Ханхье, отвлёкшаяся на невесёлые мысли, рассеянно кивнула. Она плохо разбиралась в особенностях братско-сестринских отношений, но допускала, что может проявлять нечто подобное. Тогда, наверное, и Нева можно назвать не другом, а названым братом. Или какое там определение правильно использовать на человеческом? «Если эста́хья — брат по крови, то не кровный, а по виду отношений — асса́хья. Насколько это похоже на названного?» — Ты так-то тоже выглядишь не лучшим образом, — заявил вдруг Лесьеш, прищурив серые глаза. В интонации Лесьеша считывалась попытка поддеть, однако Ханхье не стала уделять той должного внимания. Она пожала плечами и, скрестив руки, отошла к окну. Бессмысленно отбиваться от правды. — Пожалуй, так оно и есть. Как бы я ни храбрилась, а состояние на самом деле скверное. Сообщение между городами ещё не восстановили, поэтому Ханхье не могла получить вестей ни от родителей, ни от Валя. Знала только, что они живы, но оставаться живым можно в разных состояниях. В том числе и на границе со смертью. И пока не обменяться даже письмами, ей ничего не остаётся, кроме как по утрам вновь и вновь проверять списки погибших, в которых, если что, даже не окажется матери, ведь она не нага, и её смерть Нальхе не почувствует. Она в очередной раз посмотрела на запястье, где поблёскивали бледно-фиолетовые чешуйки. Если они начнут отваливаться, даже в списки смотреть необязательно. — Мои родители отправились в другой город за день до нашествия, и я не знаю, что с ними сейчас, а мой несостоявшийся жених должен сражаться на передовой и связан незавершёнными чарами. Привыкать к такому нас не учили. — Несостоявшийся? Вы начали ритуал? — уточнил с удивлением. — Ага. За несколько часов до этого всего. — Соболезную. Ханхье повела плечами. Ответ Лесьеша мог показаться излишне драматичным, но она тоже не знала, как лучше ответить в подобной ситуации. Неприятной и вместе с тем не худшей. — Ну, не мне одной тяжело. Вы вот и беженцы, и с родителями вашими тоже неизвестно что. На поверхности спокойнее, однако им придётся что-то придумывать из-за невозможности вернуться домой. А ты и вовсе разваливаешься! — Не настолько! — возмутился Лесьеш, и Хань не сдержала улыбки, заметив в отражении, как он картинно взмахнул руками. — Может, и не настолько. Я просто всё ещё сожалею, что тогда ничем не смогла помочь. — Брось это. Ты была занята своей частью. Отвлеклась бы на меня, могло бы стать только хуже. — И всё же… — И всё же давай не ворошить прошлое! — возмущённо перебил Лесь. — Ладно. Тогда пошли поможешь мне достать запасное постельное! — согласилась Ханхье и потянула его из кухни. Чужой рост она намеревалась эксплуатировать без всякого стеснения.