Проклятие наших дней

Снятие усиленной защиты ознаменовало новый спуск вилесси в Нижний город. Теперь речь шла не о маленьких дежурных группках, а об основном составе. Его, впрочем, тоже разделили на группы, размер которых зависел от выделенной зоны — их распределили заранее. Чем ближе к проходам наверх, тем безопаснее, ведь и защита в этих местах была гораздо сильнее, но после её снятия твари могут снова ломануться вглубь города. Перед экзорцистами стояли две основные задачи. Первая: убить оставшихся тварей или хотя бы проредить их ряды и не дать прорваться к центру. По данным дежурных, стайки си’еонес то и дело появлялись у окраин, преодолев тёмную границу. Лишь единицы бросались в город, остальные же, казалось, выжидали. Но чего? Возможно, подходящего момента, чтобы рвануть в город. Вторая задача — поиск горожан, особенно выживших. Да, последнее крайне маловероятно, но нельзя полностью исключать возможность, что кто-то остался в Нижнем городе и дотянул до этого момента, при этом не попавшись на глаза дежурным — тех было слишком мало, чтобы прочёсывать город, их главная задача состояла в охране проходов наверх. Тела тоже удалось собрать не все. Единичных погибших в основном находили только по оставленным меткам. Первыми спускались те, кому предстояло зайти как можно дальше и не давать си’еонес сместить границу. Последними — кто будет прочёсывать город, искать нагов и разбираться со встреченными единичными тварями. И Хранители — они останутся у подъёмов, готовые позаботиться о выживших. Учитывая обстоятельства, командир определил Вальесша в сектор ближе к центральной части. Вместе с Неисьяном и Энтьхье, у которой тоже основное место службы — Лессо-альсе. В Этзехим-альсе она прибыла за несколько дней до Не́си-си’э́схи, как успели окрестить случившееся, для совместных тренировок с местными Щитами, а вернуться уже, очевидно, не смогла. Пальцы Вальесша ненадолго коснулись груди в том месте, где под формой пряталась повешенная на цепочку серьга, днём ранее превращённая Ахьяном в блокиратор для брачных чар. Благодаря этому безмерная апатия, мёртвой хваткой державшая его в тугих тисках, начала отступать, а рана на ладони почти затянулась, хотя общее состояние значительно не улучшилось — к такому не располагала сама жизнь. Стоило оказаться внизу, как в глазах на несколько мгновений потемнело, а желудок скрутило в рвотном позыве. Смрад стоял такой, что любого неподготовленного вывернуло бы после первого же вдоха. Даже экзорцистам, привыкшим к зловонным тоннелям, приходилось нелегко. Тёмная магия препятствовала природному гниению и замещала его собственными разрушительными процессами. Их запах был таким сильным, что слюна становилась горькой и приобретала мерзотнейший привкус, вызывающий желание вырвать себе не язык, а сразу глотку, желудок и лёгкие. За дополнительную циркуляцию и очистку воздуха в подземных городах отвечали магические системы, которые внизу в настоящее время пришлось выключить по ряду причин. В том числе с целью не дать загрязнённому воздуху отправить и верхние уровни. Из-за этого экзорцистам приходилось применять маски, обработанные очищающими зельями и расшитые магическими печатями. При текущих концентрациях существенно ситуацию они не спасали. Нескольких Неофитов всё-таки вырвало, а опытным вилесси потребовалось время, чтобы привыкнуть и начать дышать ровно. Освещение удалось частично восстановить, и теперь в Нижнем городе царили сумерки, а не ночь. Они позволяли гораздо лучше разглядеть царящую вокруг разруху, особенно с высоты прохода. Подавляющую картину в чёрных, коричневых и серых тонах. Стоило отвести взгляд от центра, как уцелевшие дома и участки дорог превращались в единичные исключения, а ещё чуть дальше и вовсе исчезали. Ближе к окраинам и вовсе не верилось, что когда-то здесь жили наги. Каменные завалы на мёртвой земле — вот чем обратился там город. Далее же пролегал непроглядный барьер. Складывалось ощущение, что нагам, блокирующим проходы на верхние уровни, самим заблокировали путь — в подземелье. Пока это лишь предположение — никто ещё не пытался оказаться по ту сторону, однако едва ли кто-то сомневался в его верности. Тёмная граница не могла держаться просто так. Тьма ненасытна и, если не спит, готова расползаться до тех пор, пока не столкнётся с равной или превышающей по силе преградой. Сама по себе она не способна застыть концентрированной стеной. И не имелось ни единого предположения, что же происходило за той. В самом Нижнем городе продолжали бесноваться более сильные твари, не убитые защитой. Они пожирали трупы и не спешили уходить. И это тоже вызывало вопросы. Твари тупы. Они должны были потерять интерес к опустевшему городу и вернуться в подземелья. Хотя бы основная часть. Кто-то мог выбрать это место своим новым гнездом, и вот с ними пришлось бы повозиться. Однако казалось, что эти существа планировали пройти дальше — в Средний город. Существа, которым нечем планировать. — С чем мы имеем дело на самом деле? — вновь задался вопросом Вальесш, направляясь к выделенному группе сектору. Его бормотание, приглушённое маской, услышала идущая рядом Энтьхье. Она перебросила за спину фиолетовую с тёмно-красными прядями косу, которую намеревалась в ближайшие дни обрезать, и шумно вздохнула. — Хотим ли мы знать ответ? — Наши попытки сбежать от правды ещё ни разу не закончились не то что хорошо, а хотя бы нейтрально. Хотим или нет, но чем раньше мы с ней столкнёмся, тем лучше. — Не знаю, о чём вы, — встрял спрыгнувший с дома Неисьян, — но раньше мы столкнёмся с тварью. Бродит тут одна неподалёку. Поскольку рыскать здесь сейчас могло только достаточно сильное существо, неудивительно, что Неисьян не стал нападать на тварь в одиночку, воспользовавшись её неведением. У Заэслесси в целом не принято первыми начинать бой. — Веди, — скомандовал Вальсеш, прослушав описание твари. Неисьян кивнул и вновь забрался наверх, прежде чем показать направление. Из-за разрушений улицы потеряли привычные очертания, и пришлось попетлять, потратив на путь до твари чуть больше времени. Когда до цели остался один поворот, Неисьян подал знак, а Вальесш и Энтьхье остановились. Полуразрушенная стена стала их укрытием, позволившим самим взглянуть на тварь, не привлекая внимания. Рогатое создание сидело на корточках, взобравшись на груду камней. Лениво шкрябало когтями и поблёскивало точечками глаз при поворотах головы. Из вытянутой клыкастой пасти вырывались хриплые выдохи — искривлённое отверстие на месте носа, почти скрытое наростом, явно не годилось для дыхания. Верхние конечности отдалённо напоминали руки, а нижние казались непропорционально короткими, словно отнятыми у другого существа — низкого и коренастого. Несмотря на скромные размеры, сопоставимые с человеческими, не стоило недооценивать тварь. Иначе бы она тут не сидела. Далеко не всегда по облику твари можно предугадать её способности. Вальесш нахмурился, силясь понять, где же подвох. Наверняка в магии. Но какой? Судя по сведённым бровям Энтьхье, у неё догадок тоже не имелось. Придётся узнавать обо всём по ходу драки. Вальесш выскочил из-за укрытия первым. Захваченная врасплох не успела полностью уйти с линии атаки и лишилась одного рога. В следующий момент в неё попало заклинание Энтьхье, сбивая с камней и отвлекая от Вальесша, поспешившего зайти за спину. Он приготовился атаковать снова, как вдруг потерял равновесие и едва сумел удержаться на ногах. А вот и подвох. Воздух задрожал и раскалился, обжигая горло и туманя голову. Тварь искажала окружающие её магические потоки, что влияло не только на заклинания, но и на восприимчивых к магии нагов. Стиснув зубы, Вальесш вернулся в стойку. Как раз вовремя, чтобы заблокировать мечом лапу твари, грозящую разодрать лицо. Тварь отскочила назад. Глаза блеснули разъярёнными огоньками, и лицо обдало жаром, как если бы его сунули в растопленную печь. Вальесш невольно зажмурился и хрипло выдохнул через рот. К этому времени Энтьхье успела оправиться от разряда, настигшего её по следу от брошенного заклинания. Она взбежала на каменную кучу, где ранее сидела тварь, и попыталась атаковать в прыжке. Тварь успела отскочить в сторону, но оказалась не готова к удару ногой. Тяжёлый каблук попал по челюсти. Раздался хруст. На землю посыпались выбитые зубы, а тёмное отродье взвыло. Болезненному рёву вторил гул в ушах. Энтьхье поспешила увеличить дистанцию. Через мгновение на месте, где она стояла, от взорвались остатки плитки. Магические искажения сказались и на щитах: они, поднятые наспех, оказались недостаточно прочными. Осколки камней ударили по рукам. Один попал Вальесшу по щеке. Не поцарапал только благодаря маске. Другой влетел в скулу. Прилетевший сверху камень заехал твари по спине, отвлекая. Она посмотрела наверх, однако Неисьян успел скрыться. Вальесш обменялся взглядами с Энтьхье. Та показала пальцем вниз и кивнула. Они вместе бросились на тварь. Её меч метил в ноги, его — в голову. Стоило оказаться рядом с существом, и гул в ушах перекрыл все внешние звуки, а перед глазами остались лишь смазанные цвета, дрожащие завихрения и вспышки, остающиеся тёмными пятнами на сетчатке. Одна ошибка в синхронизации, и вилесси ранят друг друга, а не врага. Им оставалось полагаться только на чутьё и опыт. Удар. Меч точно по кому-то попал. Вальесш отскочил назад. Потребовалось несколько секунд, чтобы восприятие вернулось к норме. Перед ним была тварь с отрубленной головой и раненными ногами. По другую сторону Энтьхье. Рукав её куртки повредили когти, но не похоже, чтобы задел меч. Обезглавленное тело слепо металось из стороны в сторону, и от каждого беспорядочного движения рук воздух вспыхивал, искрил. Камни разлетались в стороны, осыпались сверху, иногда пролетая в опасной близости. Грудная клетка раскалялась, подобно металлу, и меж рёбер начали проступать оранжевые полосы, всё сильнее разгорающиеся с каждым вдохом. Если они не успеют добить тварь, та взорвётся. Вальесш снова глянул не Энтьхьте. У неё большой боевой опыт, и всё же в первую очередь она Щит, поэтому… Да, пусть лучше на пару с Неисьяном готовит защитное заклинание на случай, если он не справится. И даже если справится. Взрыва не миновать, вопрос только в масштабе. «Второй попытки не будет». Магия окутала меч. Как только очередной брошенный камень заставил тварь застыть, Вальесш атаковал её. Он снова ничего не видел, но понял, что лезвие попало в сердце, когда ладони обожгло, а от разряда, прошедшего по рукам, каждая мышца болезненно сократилась. Что-то мерзкое и липкое ударило по лбу и щекам. Не сразу удалось не то что руки опустить, а даже вдохнуть. Грудная клетка словно побывала в горячих тисках, чудом не хрустнувших рёбрами. Вальесш уже сталкивался с тварями-искажателями и знал, что добивать их сложно. Потому что этого не сделать без магии, а за каждое заклинание приходилось платить. Только цена обычно ниже. И без взрывов. Стена, за которой он в самом начале прятался с Энтьхье, осыпалась ещё наполовину, и без того побитая дорога пошла волнами, откуда-то сверху продолжали осыпаться камешки. Напарники уже стояли рядом и, кажется, тоже находили ситуацию… нетипичной. Пока Вальесш и Энтьхье смахивали с себя ошмётки плоти и переводили дух после пребывания в искажённом энергетическом поле, Неисьян опустился на корточки рядом с останками твари, которую и саму разворотило от взрыва. Он достал нож и осторожно срезал со спины небольшой лоскут кожи, а после расправил тот на ладони и выпустил немного магии. В обычной ситуации чернота покрылась бы хаотичными слабо светящимися узорами, обусловленными неравномерностью толщины кожи. В действительности же перед вилесси предстали символы. Они не складывались в знакомую формулу, и всё же точно являлись известными знаками, а не случайными узорами. — Похоже, стоит прихватить это с собой, — заключил Неисьян, складывая лоскут и убирая его в специальный мешочек. — Согласна, — откликнулась Энтьхье. — Сейчас материалов собрано мало, так что любая находка лишней не будет. Вальесш обошёлся кивком — горло всё ещё сдавливало, что доставляло неудобства даже при дыхании. Меч пришлось убрать в ножны: руки подрагивали после перенапряжения и плохо слушались, а ладони раздражало даже от контакта с перчатками, которые он позволил себе ненадолго снять. «Сама по себе тварь была не сильнее подобных ей, — подумал Вальесш, пока Неисьян проверял, не притаились поблизости ещё враги. — Но эти знаки… И взрыв… Здесь налицо не просто вмешательство кого-то постороннего, а…» — он не стал заканчивать мысль, хотя подсознание всё равно сделало это за него. В теории магии Вальесш разбирался не так хорошо, как учёные. Знал, что магические знаки не универсальны: одни и те же вещи в зависимости от мира, народа могли записать по-разному. Он же умел читать только те символы, которые использовали наги, и сейчас этого оказалось достаточно. «Как будто в глубокое подземелье мог сунуться кто-то ещё. Мы тут одни». По возвращении Неисьян доложил, что тварей рядом нет — можно приступать к осмотру домов, и сразу повёл к привлёкшему его внимание месту. Единственному выстоявшему среди разваленных соседей, скалящихся кривыми зубами разбитых стен, слепо щурящихся выбитыми окнами, беззвучно стонущими через пустые дверные проёмы. Отличительно целые здания — лучшие кандидаты для поисков. Именно в таких могли бы спрятаться выжившие… Или остаться тела тех, кто не смог выбраться и вместо убежища нашёл для себя могилу. О последних позаботятся при новом заходе сборщики, для которых вилесси требовалось оставить метки-печати. Стоило отдать должное мастеру, обложившему этот дом защитными заклинаниями. К окнам, заваленным обломками стен соседних зданий, не подобраться, поэтому сложно сказать, в каком они состоянии, а вот дверь точно выстояла, несмотря на обилие глубоких царапин, указывающих на упорные попытки прорваться внутрь. По сторонам наблюдались засохшие пятна того, что раньше являлось чьими-то внутренностями. «Как бы эта защита не стала препятствием и для нас», — подумал Вальесш, медленно обводя дверь окутанной магией рукой, чтобы подсветить плетения наложенных чар. По правилам в ряде защит, в том числе в наложенных на здания, обязательно нужно оставлять бреши, которыми могли бы воспользоваться вилесси или сотрудники Шелишань. «Места для взлома» специально подбирались такие, чтобы подход к ним знали только специально обученные наги, благодаря чему уязвимости не мешали защите выполнять свои основные функции. К сожалению, встречались случаи, когда мастера так увлекались, что забывали о бреши, либо оставляли их с нарушениями, что усложняло вскрытие, а то и приводило к травмам у вскрывающего из-за взрывного взаимодействия магий. — Похоже, всё чисто, — сказал Неисьян, он проверял правую половину дома. Энтьхье кивнула, подтверждая: с её стороны тоже порядок. Раз нарушений не выявлено, можно приступать к вскрытию. Для этого Неисьян вытащил особый зачарованный нож, и пока Вальесш продолжал подсвечивать плетение, а Энтьхье зачитывала заклинание, провёл лезвием вдоль особенно ярких линий. Как только рука соединяла начальную и конечную точки, линия гасла, а на двери появлялась глубокая трещина. Стоило сделать последний надрез — возле замка, — как дверь развалилась. Дом встретил экзорцистов тишиной. Они разделились и отправились на поиски, уверенные: здесь кто-то есть, но либо мёртвый, либо без сознания. Просто так дверь бы не заперли, а останься здесь хоть кто-то в сознании, на вторжение последовала бы реакция. Ни темнота, ни беспорядок не лишили полностью уюта это место, оформленное в столь любимых нагами тёплых тонах, отчего возникал диссонанс. Вальесш чувствовал себя неуютно, топча чистый пол изгвазданными сапогами, забивая не выветрившийся до конца запах специй вонью поганой крови. Словно он сам — вломившееся в дом чудище из подземелья. Длинное чёрное нечто с прилипшими ко лбу волосами и расцветающим на скуле синяком, замазанным грязью. Вальесш старался ничего лишний раз не трогать, хотя понимал: вряд ли хоть кого-то волновали оставленные им пятна. Всё равно на душе становилось мерзко, стоило испортить то, что чудом сохранило прежний вид среди воцарившегося вокруг хаоса. Снаружи иногда доносились рыки, визги, грохот — не так часто, как во время Неси-си’эсхи, не так близко, внутри же… Просто дом. Где темно, потому что ночи Нижнего города особенно мрачны, а не из-за заваленных окон. А тишина — потому что все спят… В это так хотелось верить, что напомнившая о себе реальность вызвала ещё больше отвращения. Проживавший в доме наг обнаружился в комнате на втором этаже, и чудо, что всё ещё дышал: его соседу в другой комнате повезло меньше, и рядом с холодным телом теперь темнела метка-печать. Ведь спрятаться от тварей — полбеды. Местная атмосфера — испытание даже для физически и магически выносливого организма. Несколько дней в Нижнем городе свалят кого угодно. Неисьян достал из поясной сумки небольшой бутылёк с красноватой жидкостью и осторожно влил её в рот нагу, приподнятому Энтьхье. Укрепляющее зелье, содержащее кровь Шасса, — оно увеличивало шанс, что теперь пострадавший дотянет до больницы. Пока товарищи возились с нагом, Вальесш ещё раз обошёл дом, убеждаясь, что больше никого живого здесь нет. Судя по вещам и количеству спальных мест, хотя в Нижнем городе это ненадёжный показатель, так как некоторые предпочитали спать в кольцах собственного хвоста, жильцов здесь было больше. Видимо, остальные во время нашествия находились не дома. — Удостоверение личности положить не забыли? — уточнил Вальесш, вернувшись в комнату. — Да, — подтвердил Неисьян, помогая Энтьхье поудобнее перехватить нага. Может, она и единственная женщина в их маленькой группе, но по крепости уступала уступала только Вальесшу, а с него падать высоко. Неисьяну же предстояло искать самый безопасный путь, чего не сделаешь с грузом на спине. Они недалеко отошли от дома, как Вальесш напрягся, почувствовав веяние посторонней магии — не нажьей и не тёмной. Дурное предчувствие овладело им и заставило рвануть в сторону, бросив напарникам, чтобы сами найденного нага доставили к Хранителям без него. Забыв об осторожности, Вальесш петлял по улицам, гонимый усиливающейся тревогой. Он не понимал её природы, но не мог игнорировать, как она нарастала с каждым преодолённым метром. Билось о рёбра вместо сердца, предвещая ужасную находку. Присутствие инородной магии усилилось, заставляя замедлиться. Цель где-то рядом, но на улице никого не видать. Вальесш начал заглядывать в остатки домов, напоминающие открытые раздавленные коробки. Какие-то были пусты, в других валялись сломанные и заваленные вещи, среди которых иногда угадывались наспех покинутые кровати, оставленные распахнутыми шкафы. Небрежно валялись одежда и детские игрушки, тела… Сложно сказать, чьи именно. Сложно сказать, напоминало это больше свалку или покинутое поле боя. В одном из таких домов Вальесш нашёл одержимого, удостоившего появившегося экзорциста только лишь взглядом жёлтых глаз. Необычайно спокойное поведение, настолько, что рука забыла потянуться к мечу. Любой другой одержимый, находясь на той же стадии обращения, уже напал бы, а этот только смотрел. Так, словно всё понимал, словно, несмотря на отравленное тьмой тело, сознание его оставалось ясным. Кольца изуродованного хвоста поддерживали хрупкое тело женщины, которая точно не являлась нагой. Её золотистые волосы потемнели и слиплись от крови, одежда была порвана и настолько изгваздана, что изначальный цвет не узнать. Ослабевшие пальцы вцепились в покрытую тёмными язвами руку одержимого. При этом, на удивление, на первый взгляд у неё не наблюдалось никаких серьёзных ран. Вдох застрял у Вальесша в горле, стоило понять, на кого именно он наткнулся. Беззвучный нервный смех сотряс плечи. Хотел встретиться, чтобы успокоиться, значит? Что же, вот тебе встреча! А исполнения остальной части желания никто не обещал, знаешь ли. В этой изуродованной тьмой реальности всякий благой порыв способен обратиться наказанием. Вальесш не общался с ними лично, только видел со стороны, и всё же смог узнать родителей Ханхье. Особенно Маиру, чьи черты не исказило обращение. Она же являлась источником привлёкшей внимание магии. Скорее всего, так проявлялся её дар ведуньи, успокаивающий Хивенью. Маира с трудом открыла глаза и приподняла голову, рассеянно уставилась на застывшего в растерянности Вальесша. Долг призывал его немедленно избавиться от одержимого, но меч, уже познавший тяжесть разрушения семьи, казался неподъёмно тяжёлым. Мысли метались, бились о черепную коробку, пытаясь найти несуществующий способ спасти. Их поглотило беспощадное пламя, вспыхнувшее от выражения усталого смирения на чужом лице. Маира тем более не смогла бы узнать Вальесша. Для неё он — всего лишь экзорцист, очищающий город. Тот, кто может и должен принести им смерть. Её пальцы едва заметно дрогнули, будто бы в попытке ободряюще сжать руку Хивеньи, пообещать, что сейчас всё закончится. — Никому из нас не помочь, — чуть слышно произнесла Маира и попыталась сесть. Немного выпрямиться удалось только благодаря сместившимся кольцам хвоста. — Я тоже уже не жилец. Безумно хотелось возразить, но, к сожалению, Вальесш прекрасно понимал, что она права. Предотвращать обращение Хивеньи поздно, а в Маире жизнь до сих пор теплилась не иначе как при помощи чуда. Чуда, которое с каждой минутой всё больше напоминало пытку. — Простите, — сдавленно ответил Вальесш, сжимая рукоять похолодевшими пальцами. Маира вымученно улыбнулась и закрыла глаза, поманила Хивенью и крепко — из последних сил — прижала его к себе. Новая магическая вспышка стала её последним подарком супругу — даром мирной и быстрой смерти. Без боя, от одного удара, не растягивающего агонию. Но в момент перед концом показалось, будто это не она держит мужа, а он попытался закрыть её собой, всё ещё веря в возможность спасти. Меч, поднятый, чтобы защищать, вновь был занесён для убийства, за которое не удастся себя простить. Лезвие с отвратительным влажным чвоком пронзило два тела, а объятая магией рука добила одержимого. От пролитой крови стало дурнее, чем от пропитавшего воздух смрада. Неважно, что Вальесш не успел познакомиться с четой Аасеши. Они — родители Ханхье. Те, кем она безмерно дорожила. Она могла сколько угодно играть в сильную, но их смерть станет для неё ударом. Одного этого достаточно, чтобы сердце болезненно сжалось, а в горле встал ком, и серьга ощущалась раскалённым металлом, прожигающим одежду с целью оставить на коже клеймо. О гибели Хивеньи Ханхье узнает сама, о Маире он ей напишет, но реально ли найти в себе силы сказать, что причина их смерти — он? Не станет ли признание концом? Даже если выбор объективно отсутствовал, сложно понять и простить убийцу родителей. Ноги отказывались гнуться, и всё же Вальесш заставил себя опуститься на корточки. Обмакнул пальцы в кровь и вывел метку-печать для сборщиков. Выводил он не глядя, не в силах отвести глаз от супругов. Они не могли жить вместе, но вместе встретили смерть. Многие тёмные создания не покушаются на чужую добычу, особенно когда её вокруг в достатке. Сильным неинтересна еда слабых, слабые не лезут к сильным, равному проще добыть своё. То, что Хивенья оставался рядом, стало для Маиры щитом от тварей, а её магия не позволила ему полностью обогатиться чудовищем. Пусть даже только разумом. — Нальхе о́свье цальс ме, — прошептал Вальесш прощальное благословение телам тех, кто привёл в этот мир главное чудо в его жизни. Кажется, во время драки с тварью в голове не гудело так, как сейчас. Совесть прогнала все мысли и с осуждающим видом била в гонг, наигрывая выдуманную похоронную мелодию. Кого она провожала? Убитых? Или собственное право на счастье? Вальесш вернулся туда, где расстался с напарниками и сел — почти упал — на кучу камней. Во время вторжения смерть родителей он перенёс легче, потому что царящий вокруг кошмар не позволял отвлечься на личные переживания. А сейчас спокойнее. Особенно в центре. Наверное, он чем-то прогневал судьбу и поймал в качестве наказания проклятие. Иначе как объяснить, что из всех одержимых он встретил именно родителей? Своих и Ханхье. И обе встречи произошли тогда, когда спасать уже поздно. Захотелось сорвать маску, дабы не задохнуться, но у подсознания оставалось достаточно здравомыслия, которое и не позволило сделать это. Рука бессмысленно скользнула по лицу, задевая синяк, прежде чем бессильно опасть. — Что случилось, пока нас не было? Вальесш поднял голову и увидел вернувшихся напарников. Насколько же потрясённым он выглядел, раз даже маска не смогла это скрыть, а Энтьхье забеспокоилась? Неисьян, судя по взгляду, тоже. Не спроси она, точно поинтересовался бы он. Вальесш попытался расслабить лицо, надеясь, что попытка не возымеет обратный эффект. Не хотелось посвящать товарищей в правду. Не сейчас. — Ничего такого. Просто найденный одержимый оказался… знакомым. Энтьхье понимающе кивнула. Многие с этим столкнулись, и многим же некоторые убийства давались тяжелее прочих. — Нальхе освье хи́сас ме, — произнесла она одновременно с Неисьяном. Вальесш сделал над собой усилие и затолкал размышления о случившемся в дальний ящик сознания, вместе с тем вставая с камней. Встречу с удушающей реальностью он снова отложил на потом, сейчас на первом месте стоит долг. Удивительно, как легко ради него придушить собственное «я», стоит только захотеть. — Да… Давайте возвращаться к заданию: наше время не бесконечно. — Пускай теперь их не подгоняла необходимость активировать защиту, задерживаться в Нижнем городе не стоило, поэтому группа, закончившая со своей частью, имела право покинуть город раньше, чем поступит единый приказ. Продолжая прочёсывать выделенную зону, проверяя запертые или хотя бы относительно целые дома, вилесси также столкнулись с несколькими тварями и одержимыми. На одежде прибавлялось дырок и грязи, на теле — ран. Не серьёзных, а мелких и досаждающих. Оставлять метки-печати доводилось чаще, чем доставлять к Хранителям выживших, впрочем, нагов в целом нашлось немного. Учитывая близость к центру, остальные, скорее всего, успели спастись. По крайней мере, именно в это хотелось верить. Осталось проверить последний дом. Защитные чары на дверь наложили с нарушениями, ещё и дополнив незнакомыми формулами, из-за чего со вскрытием пришлось повозиться и вообще в итоге проникать внутрь через окно. Руководствуясь прежней логикой, вилесси верили, что и тут кто-то остался, неважно, живой или мёртвый. Логика подвела: каждая посещённая комната оказалась пустой. «Настолько хотели сохранить имущество, что при эвакуации потратили время на запирание дома?» — задался вопросом Вальесш, заходя в спальню и осматривая ту. Желание спасти нажитое понятно, и если нельзя забрать всё с собой, то в самом деле можно положиться на магию. Однако жизнь дороже, и когда твари могут в любой момент добраться до твоего дома, о ней думаешь больше, чем о вещах. В спальне определённо никого не было, а уходить Вальесш всё равно не торопился. Продолжал присматриваться, хотя понятия не имел, что именно искал. Комната как комната. Светлые стены, пол без ковра. Не застеленная кровать, приоткрытый шкаф, тумба, стол… и спрятанный под ним предмет. Захотелось подойти поближе и подтолкнуть ногой находку. В задвинутой под стол корзине лежали чёрные жеоды и симистель. В подземелье Вальесшу часто попадались эти цветы. Иногда он подумывал прихватить с собой один или пару, желая показать Ханхье, однако понимал, что не донесёт в приемлемом виде. Камни же, а точнее порошок из них, доводилось видеть среди отцовских запасов — их использовали для приготовления некоторых лекарств. «Видимо, здесь жил кто-то больной», — заключил Вальесш и вернул корзинку обратно. Едва ли её содержимое всё ещё можно применять по назначению после нескольких дней в местной ядовитой атмосфере. Больше его ничего не привлекло. Стоило спуститься к напарникам, пока они не заждались. Вернуться вместе в Средний город, в общежитие. Сорвать, наконец, маски и вдохнуть полной грудью, смыть с себя грязь… А на следующий день прийти на площадь, чтобы в обновлённом списке погибших увидеть неоспоримое доказательство смерти Хивеньи’Аасеши.