Проклятие наших дней

Не вскочить спозаранку в день выпускного оказалось для Ханхье задачей ожидаемо невыполнимой. Она пыталась — честно пыталась! — не вскочить до первых огней, и в каком-то смысле у неё это даже получилось… Потому что до них она пролежала, смотря в потолок, но как только начало светать, запас терпения испарился быстрее капли воды, попавшей на раскалённую сковороду. В их университете сложилась своя традиция относительно нарядов на выпускной: уходить во взрослую жизнь в той одежде, что ближе всего к рабочей. Поэтому мисхеме на празднике обычно походили на путешественников, оставивших сумки на постоялом дворе, прежде чем убежать на праздник. С вечера подготовленные вещи лежали на стуле, только того и ожидая, как Хань закончит утреннюю рутину и облачится в них. У штанов свободного кроя из грубой плотной ткани имелись ремни на бёдрах, которым сегодня суждено остаться пустыми аксессуарами. Рубаху разрешили надеть посветлее, с традиционной вышивкой у ворота и вдоль рукавов, а наручи выбрать из более мягкой кожи — защиты от таких чуть ли не меньше, чем от обычных широких браслетов. Затянув ремень поверх таши́со, Ханхье повертелась перед зеркалом, обычно спрятанном на внутренней стороне дверцы, и сбежала вниз. Возле лестницы, спрятав руки в широкие рукава, стоял Хивенья. Ох уж эти виды-долгожители: за прошедшие одиннадцать лет он совсем не изменился. Хань, впрочем, тоже — да, чуть-чуть заострились черты, но всё же после совершеннолетия старение у нагов сильно замедлялось. — Ящерка солнечная, пошли на кухню, — произнёс с улыбкой папа. На кухне на столе лежали гребень, ленты и несколько шпилек, украшенных бисером. Изысканно и неброско, чтобы не выбиваться из образа, не располагающего к украшательствам, особенно к таким. Одно дело — вышивка, способная в пути разве что повредиться или испачкаться, другое — шпильки, которые можно потерять либо ранить ими голову при ударе. Ханхье и сама бы прекрасно справилась с причёской, но не смогла отказать папе, желавшему хотя бы таким образом приложить руку к выпускному образу дочери, раз уж не имел возможности сшить праздничный наряд. С тихим шелестом с волос сползла лента, удерживавшая их в низком хвосте. Хивенья положил её на стол и взял гребень. Хань поёрзала на стуле. — Казалось, только вчера ты делилась первыми впечатлениями от учёбы в университете, а вот уже выпускаешься. — Да я у тебя и родилась вчера, — пошутила она, с лёгким волнением покручивая магический браслет для трансформаций. — Родилась ты поза-позавчера, а позавчера пошла в школу, — поправил Хивенья. — Это ж какой я в твоих глазах ребёнок… — Вечный. Для родителей мы навсегда остаёмся детьми. — И как же ты такое дитя в экспедиции отпустишь? — Так же, как и в учебные отпускал, — вздохнул, отделяя гребнем очередную прядь. — С большим беспокойством. — Вернусь так однажды, а ты уже с сединой тут. — Я подкрашусь, чтобы тебя почём зря не беспокоить. Ты главное возвращайся, — хотя Хивенья старался звучать легко, в голосе промелькнула тоска. Повисла пауза. Не тот день, чтобы о грустном говорить. — Зато буду теперь не только спуск Маиры праздновать, но и твой. — Да было бы чего праздновать… — смущённо буркнула Хань. — Мама хоть приносит с собой всякое, чтобы к ужину добавить, а я что принести смогу? Цивилизованные места мы посещаем редко и ненадолго, а из остальных… Камни и ржавые железяки? — Себя приноси, а об остальном я позабочусь. И камням твоим место найдём, если захочешь какие-то на память взять. Что тут ещё оставалось, кроме как улыбнуться? Одна из больших ценностей путешествий — дом, где тебя всегда ждут. И неважно, с праздничным ужином или обычным, с дорогими шпильками или бесценными объятиями.

***

Когда Ханхье подходила к университету, часовая стрелка на альсессе ещё не добралась до десяти. Официальная часть начнётся в одиннадцать, основная масса студентов начнёт подтягиваться с десяти, не считая тех, кому предстоит выступать с речью. От каждого факультета выбирали несколько представителей из числа лучших студентов. Хань, впрочем, к ним не относилась: она блистала, проявляя практические навыки, но не теоретические, о чём ничуть не жалела. Социальная активность — пожалуйста, публичные выступления — спасибо, но давайте по возможности обойдёмся без этого. Среди мисхеме есть более достойные ораторы и прилежные ученики, пускай они и отдуваются. Невхье вот — ожидаемо — повезло меньше: он оказался достаточно хорош и безотказен, чтобы стать выступающим от ишеттео. По закону подлости сию честь он разделял с Эльхьей. Хань на эту тему уже излилась ворчанием вперемешку с руганью, Нев принял свою участь с привычным смирением: годы обучения дали понять — ещё не наступило время пойти разными путями с вечным соперником. Оставалось верить, что осознание важности мероприятия — его официальной части — не позволит Элю что-нибудь выкинуть. «Но ведь всегда можно попытаться испортить неофициальную, — отметила Ханхье, отказываясь становится верующей. — Либо сделать так, что Нев в целом не выйдет на сцену. В универе уже натренировались избегать неловкости в таких ситуациях, но прогульщику пятна на репутации всё равно не избежать». В моменты, когда раздражительность уступала место рассудительности, Ханхье искренне недоумевала, в чём смысл действий Эльхьи. Пускай и со скрипом, но приходилось признавать: он действительно способный и во многом не уступал Неву, а в чём-то, наоборот, был лучше, а потому имел все шансы добиться успеха, не прибегая к подлым приёмам. Но, видимо, некоторые натуры попросту не способны жить честно. Ханхье заглянула в малый зал, где собрались выступающие. Общая репетиция уже закончилась, и теперь, распределившись по помещению, они занимались кто чем. Одни повторяли речь, другие нервно поправляли одежду, смахивая невидимые пылинки и поправляя несуществующие заломы, другие отдыхали, беседовали, гипнотизировали взглядом лепнину на потолке. Взгляд, наконец, нашёл знакомого пылоза, меряющего шагами свой квадратный метр зала и пытающегося перечитываниями проделать дыру в листе. Иначе Ханхье не могла объяснить, почему Невхья продолжал пялиться в бумажку: точно же заучил всё так, что посреди ночи разбуди — расскажет. Чуть в стороне сидел Эльхья. Он мог показаться спокойнее, только вот характерно дёргающаяся нога выдавала не меньшее волнение. Стараясь игнорировать существование последнего, Хань прошмыгнула к другу и поймала за полу мантии. У ишеттео они были с рукавами на запонках и защитными формулами на подложке — для защиты от пагубного воздействия аномалий. — Притормози, пока не запнулся и нос не разбил. Невхья дёрнулся, отпрянул и чуть не влетел в постамент с бюстом какого-то известного нага: то ли одного из прошлых директоров университета, то ли успешного выпускника. Бумага хрустнула под пальцами, а губы сжались в смущённой улыбке. — Ты рано. Не облезешь со скуки в ожидании начала? — Развлекусь, наблюдая за тобой, — усмехнулась Хань и плюхнулась в кресло — последнее на ближайшем ряду. — Дома тем более заняться нечем. И так встала чуть свет и что могла переделала. — Откуда в тебе столько энергии? — Могу задать тот же вопрос. Ноги ещё не устали? Невхья посмотрел вниз, пожал плечами, и занял впередистоящее кресло. Устроился там полубоком, руку перекинув через спинку. Осмотрел Хань, особенно задержавшись взглядом на волосах. — Красивое плетение. Папа причёсывал? — спросил, кивком указав на косу, будто и так не знал ответа. — Конечно. Самой такое на себе делать неудобно. Да и жертвы для тренировок всё никак не попадаются… Даже ты не даёшься! — У меня не тот стиль, чтобы так украшаться. Сама же пылозом называешь — нужно соответствовать! — Ой, нашёл отмазку, — Хань картинно всплеснула руками и закатила глаза, а между делом отметила: хватка на листе стала слабее, и в целом Нев выглядел немного спокойнее — удалось перетянуть внимание с переживаний на разговор. Продолжая разговаривать о чём угодно, только не о предстоящем выступлении, чтобы друг не начал снова себя накручивать, Ханхье также то и дело посматривала по сторонам. Когда натыкалась на незнакомое лицо, пыталась по одежде угадать, какого факультета представитель. С обитателями лабораторий сложнее всего — они сплошь в халатах да мантиях, нужно для опознания выискивать характерные черты. Через некоторое время к ним присоединилась Вилеа — она тоже пришла пораньше и решила поддержать Нева. У Хань появилась возможность больше времени уделить окружению, и это позволило ей обратить внимание на открытую дверь, через которую кое-кто, не так давно сидевший левее и раздражавший стучащей ногой, выскользнул из зала. «Куда это он пополз?» — нахмурилась она. Так-то выйти можно по самой банальной и естественной причине, но… Сложно сказать, что двигало Хань: предчувствие или же стойкое недоверие к Эльхье, в силу которого любое его действие казалось ей подозрительным. В любом случае, она решила последовать за ним. — Надоело сидеть, — заявила, вставая. — Пойду пройдусь, пока время есть. Вилеа, оставляю пылоза на тебя. — Не опоздай к открытию, — бросил на прощание Нев, и Хань, ответив кивком, поспешила к выходу. В пустых университетских коридорах сложно преследовать, не привлекая внимания, — звук шагов предательски усиливался, отражался от стен и настигал цель раньше, чем получалось вернуть её в зону видимости. Вот только мисхеме обучали передвигаться тихо: никогда не знаешь, кого разбудишь стуком своих каблуков, даже если входящие в их форму сапоги и так ступали тише обычной обуви. Однако звук мог выдать не только Ханхье. Эльхья, даже если старался, не сумел в достаточной мере скрыть своё присутствие. Она смогла нагнать его, ориентируясь на звук, и, опознав направление, поняла, что причина выхода из зала отнюдь не естественная: в той стороне нет мужских уборных, зато есть лаборатории. «Что это он там забыть успел? Все вещи из лабораторий мы уже месяц как позабирать должны были. Да и какие вещи в выпускной?» Чем меньше становилось расстояние между ними, тем более животрепещущим становился другой вопрос: как не попасться на глаза. Пока что Хань пряталась за поворотами, но скоро их не останется. Конечно, можно просто спугнуть Эльхью своим появлением — робеть и оправдываться в случае обнаружения она не собиралась, но тогда не получится узнать, до какой гадости он опустился в этот раз. И кто знает, может, Эль сбежит снова, но уже убедившись, что Ханхье точно его не заметит. Впрочем, не попасться стало бы проблемой для любого другого преследователя, но не для неё. Помимо низкорослости и бесплодия, смешанная кровь всё-таки дала Хань кое-что полезное. У каждого зоальца есть дар — особая способность. Кто-то умел понимать языки стихий, кто-то — считывать прошлое любого места, другой открывал в себе особый талант к защитным заговорам… Ханхье тоже достался дар, который она держала в тайне ото всех — даже лучший друг не знал её секрет, только родители естественным образом оказались в курсе. Невидимость — вот её способность. И эффективнее всего та применяется тогда, когда никто не ведает о такой возможности. Ханхье несколько раз осмотрелась, убеждаясь: рядом никого. Значит, можно исчезать. Всего миг, и вот уже нет в коридоре никакой наги в наряде путешественника — действие дара, конечно, распространялось не только на тело, но и на то, что на нём, будь то одежда или стопка коробок в руках. В лабораторию она проскользнула прямо вслед за Эльхьей, пока дверь не успела закрыться. В день выпуска многие помещения оставили открытыми, давая возможность совершить последнюю прогулку по альма-матер, проститься с запавшими в сердце и память местами. Только вот Эль зашёл сюда явно не за этим. Хань не имела возможности подойти слишком близко — её всё ещё могли выдать тепло, дыхание, одежда. Поэтому она со стороны наблюдала, как Эльхья доделывает какое-то зелье. Снизу у лабораторных столов находились шкафчики, где в учебное время студенты могли хранить тетради, халаты, незаконченные зелья. Из одного такого Эльхья достал заткнутый стеклянной пробкой прозрачный стеклянный на две трети заполненный бутылёк, а также набор реактивов. Отвесив нужное количество двух порошков и одного раствора, он добавил всё это в бутылёк, предварительно поставленный на листок бумаги с нарисованным магическим кругом. Какие в последний вписаны чары, с расстояния определить не удалось. Провозился Эльхья недолго, а в процессе постоянно посматривал на часы. До начала официальной части времени было ещё достаточно, но, возможно, он не хотел слишком долго отсутствовать или пообещал куда-то подойти ко времени — это Ханхье волновало мало. Она, стоя в стороне, ожидала развития событий. «Ещё… Сколько?» — Хань нахмурилась, не сумев по губам прочитать, что именно сказал Эль. Точно озвучил время, но какое — загадка, ответ на которую перестал её волновать, стоило ему уйти из лаборатории, оставив зелье в шкафчике. Никак, для готовности требовалось ещё подержать на магическом круге. Ханхье достала из-под стола чужое творение и присмотрелась к нему, поболтала бутылёк. Прозрачная бледно-розовая жидкость выглядела немного более вязкой, чем вода. Она вынула пробку и, не пренебрегая правилами, понюхала неизвестное вещество: не прямо из горлышка, а держа на расстоянии, сделав несколько движений ладонью от отверстия сосуда к лицу. Запах оказался очень слабым и, скорее всего, при растворении вещества в воде и вовсе пропал бы. Магический круг не содержал в себе ничего особо интересного, всего лишь формула, улучшающая смешивание компонентов, а также немного стабилизации. Похоже, без качественного анализа не обойтись. Временем играть в полноценного аналитика Ханхье не обладала, оставалось лишь уповать на быстрые методы. Раздобыв пипетку, грифель и листок бумаги, она разделила последний на шесть частей, на каждой начертила печать. В центр добавила по капле зелья. Круги на трёх листочках никак не отреагировали — скорее всего, для жизни вещество неопасно. На другом бумага потемнела, на оставшихся капля расползлась в стороны несколькими кругами, аки годовые кольца у дерева. «Так это же… — Хань хмыкнула, вертя в руке потемневший листок. — Бытовое мини-проклятие, получается?» Материал по заинтересовавшей теме она помнила хорошо, в голове оставалось ещё достаточно знаний, чтобы по сумме признаков определить стоящее перед ней зелье. После его применения на теле появлялись зудящие пятна. Ненадолго, но, если правильно подобрать время, можно почти гарантированно не допустить появление жертвы на публике в нужный момент. «И всё-таки засте», — подытожила Ханхье, хорошенько заткнула бутылёк пробкой и закинула зелье во внутренний карман ташисо. Сделать второе у Эльхьи не хватит времени, а у Хань его не хватало ни чтобы осмотреть лабораторию на наличие других, ни на утилизацию обнаруженного. Она прибрала следы своего присутствия и уже собиралась уходить, как услышала чьё-то приближение. Вскоре в лабораторию зашёл Эльхья и тут же направился к столу, за которым работал. Стоя у стены, Ханхье наблюдала за ним. Пришлось зажать рот рукой, чтобы сдержать внутри ехидный комментарий. Как же приятно видеть досаду на лице недруга! Не обнаружив зелье на месте, Эльхья выплюнул ругательство и нервно глянул на часы. — Придётся выступать вместе, — процедил он сквозь зубы, резко распахивая дверь. В каждом движении читалось раздражение, но от него точно не останется и следа, когда Эль дойдёт до зала. Этот гад хорошо играл. «Значит, зелье точно для Нева. Хотел не допустить его до выступления?» Рука сжалась в кулак. Так и хотелось приложить его к чужой морде, но тут и без чужого вмешательства Хань слишком хорошо осознавала: так нельзя. Удовлетворение душевного порыва только разочарует и подставит друга, который точно не рассматривал вариант одиночного выступления. Хань глубоко вдохнула, успокаивая внутренний огонь, подошла к двери и прижала к ней ухо. Шагов не доносилось даже далёких — можно выходить. Прежде чем развеять невидимость, она отошла подальше от лабораторий и ещё раз убедилась в отсутствии свидетелей. Ей тоже надо поспешить к залу. Уже не к малому, а к большому, где и пройдёт официальная часть. По идее, туда скоро начнут запускать гостей, а студентам пора собираться у другого входа. После вступительной речи для родителей и преподавателями, их начнут группами вызывать внутрь. За счёт лучших познаний о коротких путях в университете и тренированных ног Ханхье имела все шансы добраться до зала раньше Эльхьи — так у него при всём желании не получится заподозрить в пропаже её. Путь претворению плана в жизнь преградила, однако, чёрная колонна… То есть Вальесш. Ему даже ловить её не пришлось, Хань сама затормозила, удивлённая встречей. — А вы тут откуда? — ляпнула первую возникшую в голове мысль. — На выпускной пришёл. Проводить вас на правах преподавателя, — ответил он с добродушной улыбкой. Они одновременно окинули друг друга взглядами. Хань отметила, что Вальесш пришёл хоть и в форме, но в праздничном её варианте — с декоративной вышивкой на куртке. О чём же подумал он, она не догадывалась, только во взгляде уловила что-то такое, похоже на… восхищение? «Какое мне вообще дело, какого он о моём сегодняшнем облике мнения?» — Я не о том! Для проводов вам нужно в зале сидеть уже, а не идти в противоположную от него сторону. — А, вы об этом, — протянул Вальесш, продолжая улыбаться. Никак сразу смысл вопроса понял! — Невхья попросил вас поискать. Сказал, как-то затянулась прогулка, ещё и совпала с отсутствием Эльхьи. «Плохой из тебя влюблённый дурак, если в присутствии своей девушки успеваешь замечать такое», — мысленно проворчала Хань. Она собиралась придумать какое-нибудь оправдание, на ходу придумать историю, объясняющую отсутствие… Но не смогла. Не захотела. Желание скрывать правду исчезло, стоило чуть дольше посмотреть Вальесшу в глаза. Зачем обманывать того, кто поймёт? Собравшись с духом, Ханхье рассказала всё как есть, скрыв только часть о даре. — Поэтому вам не о чем волноваться. Я только не дала совершить очередное гадство и как раз собиралась успеть дойти до зала. — Хорошо, что вы не драку устраивать спешили. — Не соблазняйте меня на вариант, от которого я с таким трудом отказалась! Но если уж что и предпринимать, то бить гада его же оружием. Даже если я помешала его настаиванию. — Вы правда хотите воспользоваться тем зельем? — осторожно уточнил Вальесш. — Изначально не хотела, но теперь нахожу эту мысль привлекательной. — Не стоит подобными поступками пятнать память о чудесном дне. Вы же выше этого. — Я-то? Выше? — Ханхье специально максимально закинула голову, напоминая, насколько на всех смотрит снизу вверх. — Да. И благоразумнее. Отдайте лучше зелье мне. Хань вопросительно подняла брови. Зачем Вальесшу чужое вредительское варево? — Нехорошо выйдет, если у вас его обнаружат. — А если у вас? — спросила раньше, чем обдумала слова. — Заметил и конфисковал, — пожал плечами Вальесш. — Мне никто лишних вопросов задавать не станет. Справедливо. В случае Хань кому угодно не стоило попадаться, а не только Эльхье. Преподаватели поймут неправильно, если заметят у неё во время выпускного бутылочку с проклятием, и правдивые объяснения вряд ли примут. У Эльхьи репутация лучше, вряд ли кто-то поверит, что это его творение. Надо отдать, да. Но так просто подчиняться не хотелось. — Хорошо. Но только если угадаете, где оно. Вальесш кивнул в ответ на заявление. Его взгляд неспешно заскользил по её фигуре. Ханхье старалась держаться так, чтобы не давать подсказок позой, да только, похоже, они и не требовались. Ответ прозвучал довольно скоро: — Левый внутренний карман ташисо. — Быстро вы. — Хань с удивлённым видом покачала головой и отдала зелье. Пальцы ненадолго коснулись ладони, не скрытой перчаткой. Кожи, огрубевшей после множества тренировок и зачисток. — Чем я себя выдала? — Привычками. — Вальесш закинул бутылёк в один из многочисленных карманов куртки. — Когда карман наружный, вы обычно кладёте в правый, когда внутренний — в левый. А дальше уже, можно сказать, решил испытать удачу. — Надо что-то делать с привычками… Ладно, вы лучше в зал идите уже. И мне туда пора. — Удачного вам праздника, — пожелал на прощание Вальесш и ушёл. «Я и сама не замечала, что обычно в левый кладу», — подумала Ханхье, проводя ладонью по боку.

***

Отзвучала вступительная речь ведущего, и группы начали запускать в большой зал. Они заходили под аплодисменты гостей и занимали выделенные им места в нижней половине рядов. Когда все расселись, на сцену вышел ректор, облачённый в парадную мантию. Заняв место за трибуной, он поприветствовал всех присутствующих и начал рассказ о традициях университета, о том, какие пути открываются перед выпускниками, сколько впереди свершений, открытий, что в зале точно есть будущие великие деятели, чьи портреты украсят стены альма-матер. Ханхье находила речь не столько вдохновляющей, сколько усыпляющей: что-то похожее им и на посвящении рассказывали. Она прикрыла рот ладонью, скрывая неприлично широкий зевок. Получила тычок локтем в бок от сидящей рядом Кельсехьи. — За что? — шёпотом возмутилась Хань. — Чтобы не засыпала, — так же тихо ответила Кеса. — Я умею спать с открытыми глазами. — И открытым ртом, ага. — Врёшь. — Может быть. Но ты лучше просыпайся — скоро дипломы выдавать начнут. Ханхье посмотрела в сторону, куда указала Кеса. Там уже скрылись за кулисами выступающие от первого факультета, а помощники заносили туда же стопками дипломы. После выступления ректора слово снова возьмёт ведущий, а уже за ним — выступающие и декан. Пока на сцену будут подниматься остальные студенты, выступающим предстояло представить свой факультет, рассказать о том, как проходило обучение на нём, а затем — по одному вызывать уже почти бывших одногруппников на вручение и представлять их. Получив диплом от декана, каждый имел право высказаться: рассказать о впечатлениях, выразить благодарности, выразить пожелания. Ишеттео шли третьими по списку. Только присутствие рядом Кесы, оперативно схватившей за руку и предостерегающе шикнувшей, удержало Хань от того, чтобы вскочить с места и радостно свистнуть при выходе Нева. Пришлось ограничиться скучными аплодисментами. — Держи себя в руках. — Сама меня держи, если тебя что-то смущает. — Вот и удержу, — упрямо ответила Кельсехье и покрепче обхватила руку. По тому, как слаженно выступали в паре Невхья и Эльхья, как плавно сменяли друг друга, хорошо сочетались по темпу и манере речи, и не догадаешься, какие на самом деле между ними отношения. Неудивительно, что этих двоих любили ставить вместе. Замечательные синхронизация и равенство, когда точно никто никого не затмит. — Честно говоря, если бы не разный цвет волос, с расстояния их можно было бы принять за одного нага, — поделилась впечатлением Кеса. Хань хмыкнула, нехотя соглашаясь. Такую правду признавать не хотелось, но и поспорить сложно. А ведь Кеса-то наслушалась от неё ворчаний об Эле! Так что тоже понимала: на сцене отнюдь не дуэт мечты. — Только им так не говори. Мне потом Нев все уши прострадает. — Неужели он так делает? — Не обманывайся внешностью. Мы не просто так всю жизнь вместе. Тут нет бедной несчастной тихой жертвы. Кельсехье кивнула с протяжным «м-м-м» и вновь обратила всё внимание на сцену. Через один факультет настало время выхода мисхеме. Исследователи-путешественники выделялись среди остальных за счёт одежды, которая позволяла легко взбежать по ступенькам, приставленным к сцене спереди, не опасаясь наступить на подол мантии. Видеть зал со сцены не впервой, ощущать на себе множество взглядов — тоже. Доводилось ведь и на конференции выступать, и диплом защищать. По сравнению с комиссией, готовой накинуться с каверзными вопросами, внимание гостей совсем не вызывало волнения. Здесь единственный возможный противник — собственная нервная система. Хотелось закинуть руки за спину и начать раскачиваться на пятках, а приходилось усмирять в себе егозу и изучать присутствующих. Искать среди них родителей. Ханхье знала, что папа обязательно придёт, но вопрос, успеет ли мама, до последнего оставался открытым. Она с волнением пробегала взглядом по верхним рядам. «Не они… Снова не они… О!» Ханхье улыбнулась шире, заметив, наконец, папу, а рядом с ним — маму. Привставшую, чтобы лучше видеть. Стоило встретиться взглядами, и, не сдержавшись, Хань помахала рукой, сильно ту не задирая. Другие тоже так делали, замечая знакомых. «Надеюсь, она и домой зайдёт», — подумала, продолжая осмотр. В зале не оказалось того, кого там и не ждали: отца Невхьи. В знаковый день особенно веришь в чудо, но некоторые чудеса слишком невероятны даже для магического мира. Тот, чьё участие в жизни сына ограничилось процессом зачатия, скорее всего, даже не знает про год выпуска у этого самого сына. Печально, что другу достался такой папаня, но главное, что Аслеа смогла прийти. — А следующей для вручения диплома приглашается Ханхье’Аасеши, — объявил выступающий. — Самая энергичная представительница нашего факультета, на чьём счету лучшие результаты по практическим дисциплинам… Хань не сильно вслушивалась в свою характеристику, большая часть которой сводилась к тому, что кое в ком содержалось больше энергии, чем должно помещаться в кого угодно. Хотя, чего греха таить, для неё и такое звучало комплиментом, так что диплом из рук декана она принимала с широкой, не лишённой самодовольства улыбкой. Подходя к выступающему, Ханхье прочистила на ходу горло и взяла слово: — Как и другие мои почти бывшие сокурсники и будущие коллеги, я бы хотела поблагодарить этот чудесный университет и всех его преподавателей за эти одиннадцать лет. За то, что помогли пройти путь до желаемой профессии. Спасибо за поддержку друзьям и родителям. Без вас мой послужной список оказался бы короче. И́нвье цальс со́и захи́н яне́им. И раз уж мы все делимся тем, что больше всего запомнилось во время обучения, я не стану исключением. Для меня это — и вряд ли кто-то удивится выбору — наши практические занятия с вилесси. А за то, что они прошли так хорошо и полезно, запав в душу и память, хочу отдельно поблагодарить Вальесша’Саанссеша. Нам очень повезло учиться именно у вас, — на последних словах Ханхье с гордо поднятой головой смотрела на Вальесша. Он сидел совсем высоко, выражение лица разобрать сложно, и всё же, кажется, Хань заметила смущение. Догадку косвенно подтвердил и сосед Вальесша: тот оживлённо похлопал его по плечу и что-то сказал, от чего Вальесш резко отвернулся и прикрылся рукой. «Нечего смущаться, заслуженно же!» — мысленно возразила Ханхье, додумав чужое отрицание. Хотя мысли мыслями, а вообще-то, если выдастся возможность, она намеревалась и в лицо признаться. Нужно только умудриться пересечься после окончания официальной части, когда выпускников отпустят гулять по университету и продолжать праздновать в более расслабленной обстановке.

***

На неофициальной части мероприятия родители выпускников уже, конечно, отсутствовали, а вот пожелавшие того преподаватели вполне могли прийти. Правда, с соблюдением одного важного правила: все «вы» остались в зале. Большом. Ведь для следующей части подготавливали малый: совершали перестановку, чтобы освободить место для танцев, перенастроить освещение — огни приглушили и сделали разноцветными, занести еду и напитки. А пока это делали, у студентов как раз появилось время — часов так до пяти-шести — побродить по университету. Ханхье первым делом поймала Нева. Выхватила из окружения одногруппниц, впечатлённых характеристиками, которые он для них подобрал, и оттащила подальше. Провести время в большой компании она успеет вечером, а вот пройтись хотелось именно с Невом. Вместе исследовали университет в первый раз, вместе обойдут и в последний. — Молодца, хорошо выступил! После таких описаний неудивительно, что прохода не давали. На месте Вилеи я бы тебя через запасной выход из зала выводила. Предварительно накрыв мешком. Нев со смущённой улыбкой потёр переносицу и погладил карман — там лежал несчастный измятый листок с речью. — Мы попозже договорились встретиться: ей что-то с деканом обсудить нужно, а описания… Один Шасс знает, как я намучился, пока составлял их, — он устало вздохнул. Пришлось побегать по преподавателям, собирая отзывы. Я ж не настолько обо всех вокруг в курсе, как ты. Потом ещё ночами пытался из чужих мнений что-то связное сложить. — Трудяжечка ты мой. Я б, может, и предложила помощь, но тебе действительно нужно подтягивать социальные навыки. Жизнь учёного, увы и ах, не только из закапываний в исследования состоит. — Увы и ах, — тихо и с искренним сожалением повторил Нев. Они позаглядывали в лаборатории, где особенно много времени провёл Нев, а Хань так часто заглядывала его подождать, что преподаватели удивлялись, когда этого не случалось. Некоторые в шутку «принимали» у неё ту или иную лабораторную, а она беззастенчиво пересказывала ответы тех, кого успела подслушать. В этот же раз она сама села за стол и начала спрашивать у Нева первое пришедшее в голову. — Хорошо-хорошо, Шелхсге́, тут вы справились, — кивнула она, — а теперь скажите, какое блюдо в нашей столовой лучшее? Неожиданный подлый вопрос заставил Нева подавиться воздухом. «Ага-ага, выбирать лучшее среди худшего — это тебе не аномалии разгадывать. Вот здесь настоящая загадка». — А вода считается за блюдо? — уточнил с надеждой. Хань отрицательно мотнула головой. Нет уж — слишком просто получится. — Принесённое с собой — тоже, — добила она. — Тогда… Тогда… Так нет, это было ужасно… И это тоже… Да как тут можно найти лучшее? — вопросил он отчаянно. — Можно. Подсказка: это единственное, что я брала там в последние годы. — Салат «Походный»?.. — осторожно предположил Нев. — Именно. Не знаю, как они умудрялись делать хуже даже его, но это реально самое сносное… Хотя всё равно не уверена в применимости этого слова. — Теперь я жалею, что так и не попробовал его. — Приходи ко мне — сделаю такой же, но лучше. — Да тебя теперь когда дома застанешь… — Пока застанешь — не сразу же в экспедиции ломанусь. Ладно, засиделись мы тут, — Хань вскочила с места. — Пошли дальше. Нас ждут лекционки. В аудиториях Ханхье пародировала лекторов и закатывала глаза, когда вопросы начинал задавать Нев. Под конец учёбы у них почти не осталось общих лекций, однако оставшиеся позволяли убедиться: друг совсем не изменился и всё так же, как и в начале пути, пытал преподавателей. Хань продолжила бы подкалывать его на эту тему, если бы не оказалось, что в практической части она ничуть не лучше. Проходя от аудитории к аудитории, они вспоминали любимые уголки. Где сидели во время окон в расписании, дописывали домашки, повторяли материал. Нервно ходили кругами перед началом экзамена. Ели, устроившись на сумках, дремали с вещами в обнимку. За одиннадцать лет учебное заведение действительно успевает превратиться во второй дом, в котором обзаводишься условным своим углом и не стесняешься дремать на подоконнике с конспектом на коленях и привалившись плечом к стене. — О! — воскликнула Хань, осознав, куда их привела дорога ностальгии. — Мы почти дошли до места, где я в первый раз встретила… — Кого именно она там встретила, помешал появившийся в поле зрения наг. — Его встретила? — с улыбкой уточнил Нев. — Ага… — кивнула она и поспешила сократить расстояние до цели. — А вы тут… — Ты, — поправил её Вальесш. — Таково ведь правило неофициальной части? — Оно уже действует? — Полагаю, да. Ханхье сглотнула. Обычно для неё не проблема перестать выкать, но как-то… Сейчас вот так сразу перестроиться не получалось. Не было в образе Вальесша ничего, заставляющего и дальше держать дистанцию, общаться уважительно. Наоборот, Хань хорошо знала, насколько он на самом деле простой и открытый, да и разница в возрасте у них не настолько большая. Просто… Она никогда не представляла тот вариант будущего, где они перестают общаться, как преподаватель и студентка. — Ты в учебное управление заходил? — уточнил Нев, заполняя возникшую паузу. — Да. Потребовалось кое-что подписать. — А дальше какие планы? — Дождаться вечера и заглянуть к вам. Интересно посмотреть, как у вас тут выпускные проходят. — Неужто в прошлые годы не смотрел? — удивилась Хань, победив наконец ступор. — Как-то не выходило. Вечно дела на этот день выпадали. — Дела… — повторил Нев и с виноватым видом хлопнул в ладоши. — Должен вас оставить. Кажется, мне пора к Вилее. — Гуляй давай, — махнула ему Хань. Запоздало в её голову пришло понимание: именно сейчас Нев ушёл, чтобы оставить её один на один с Вальесшем, ведь всё это время он следил за временем и не проявлял признаков спешки, пока они просто шли в административную часть университета. Ханхье повела плечом. Сбегать поздно и не в её стиле. «С чего я вообще переживаю? — одёрнула себя. — Мы столько раз оставались наедине! Просто этот — последний». — Ты уже была в зале? — Нет ещё. — Тогда сходим туда? Ты столько времени там провела, несправедливо будет не попрощаться с ним. — Не думала, что и зал сегодня открыт. Вальесш достал из кармана ключ и подмигнул: — Нет, но я могу это устроить. Хань издала удивлённое «хах» и кивнула. Подвернувшуюся возможность она упускать не станет, несмотря на неспособность взять себя в руки. В конце концов, неудобно волноваться одной — выбей из равновесия другого! Это Ханхье и сделала, по пути к тренировочному залу пересказав благодарственную часть. Вальесш, подавившись воздухом, отвернул голову в сторону, вновь не давая как следует рассмотреть лицо. — Не знаю, чем заслужил такую похвалу. Я просто делал свою работу. — Всем заслужил! — радостно заявила Хань. Ей в самом деле стало легче за счёт чужого смущения. — Если для тебя это — просто делать работу, то ты замечательный работник. Однако не для всех оно так. Я верю в ответственность вилесси, поэтому уверена — никто бы из вас не стал работать спустя рукава. И всё же кто-то другой мог выучить нас хорошо, но без души. Раз уж на то пошло, не просто так я старалась приходить в зал именно к ва… к тебе. — А ведь есть такое. Насколько я знаю, в чужие дежурства ты тренировалась реже. — Именно. С другими не то получалось. Другие только следили, чтобы шею не свернула, а ты всегда находил, чем помочь. Так тренировка становилась чем-то настоящим, а не банальным сохранением физической формы. Ах, думаю, я буду очень скучать по этому месту! — вздохнула Ханхье, входя в зал. Да, тренировочная полоса не подарит тех же ощущений, что и реальная экспедиция, но времяпровождение здесь стало своего рода полезным развлечением. Игрой, позволяющей в процессе стать лучше, испытать себя, установить новый личный рекорд. Она бы, может, уговорила Вальесша сделать простенькую прощальную полосу, но жалко портить причёску, заботливо сделанную папой. Поэтому Ханхье прошла к скамейке, на которой сидела во время вводного занятия, и похлопала по сидению, предлагая Вальесшу сесть рядом. А ведь по нему она… Тоже будет скучать. Пускай и держала в голове всё время мысль, что их общение — только на время учёбы. Ему предстояло закончиться вместе с практическим курсом, но волею чуда они продолжали пересекаться. В основном — в университете. Вероятность встретиться не так уж низка, покуда вы в одном здании. Столкнуться в городе сложнее, особенно если один пропадает в рейдах, а другая — в экспедициях, и личного друг о друге они знают немного. Даже куда письма слать. «Почему я вообще желаю продолжить общение? Нас почти ничего не связывает. Мы с натяжкой можем зваться приятелями. С друзьями вот тоже собираться сложнее станет. Вот о чём лучше бы переживала». — С трудом верится, что скоро жизнь сильно изменится, — призналась Хань, поднимая голову к потолку. Сколько она провисела на этих балках? — Всё-таки учебные экспедиции — другое. Настоящие дольше. В иные на год уходят, а то и дольше. Представлять такую жизнь и проживать — вещи разные. А как поддерживать отношения? Да, есть наги, с кем долгие разлуки не страшны, есть те, кто прождёт столько, сколько потребуется, но… В целом — это кажется сложным. Вальесш внимательно слушал её, сложив руки на коленях, а в конце понимающе покачал головой. На годы вилесси не уходили, но рейды тоже не помогают поддерживать отношения. — Жизнь во всём наведёт порядок. Не все отношения из прошлого сохранят надобность в будущем. С кем потеряешь связь, те, скорее всего, и не нужны на новом пути. — А если связь терять не хочется? Вот, например, с тобой. Что нас вообще может свести дальше? Графики у обоих сомнительные, пути… Мне — наверх, тебе — вниз. Где тут место для связи? — спросила она и уставилась на Вальесша. Он молчал. И хотя Хань не отводила взгляд, по внешним признакам угадать ход мыслей не удавалось. Хорошо знакомая улыбка не сообщала ничего нового, а добрые-добрые глаза, как и раньше, казались далёкими лунами. Ногти едва слышно царапнули по дереву скамейки. До луны дотянуться нельзя. Лучше и не пытаться. — Не стоит недооценивать силу случайных встреч, — ответил Вальесш и достал из кармана маленькую записную книжку. Он записал на листе адрес и отдал его Хань. — К тому же, Клыков отправляют сопровождать в особо опасных экспедициях. Наши пути могут пересечься и так. — А тебя уже посылали? — поинтересовалась, аккуратно складывая листок и убирая. В левый внутренний карман, конечно. — Немного, но бывало. Поэтому у меня и есть реальные представления о вашей работе. — Вот как… Ну, ожидаемо. Наверное. В любом случае… Возвращаясь к будущему в целом… Да, конечно, я всего этого ждала, но вот как-то… Совсем не нервничать, похоже, не вариант. Шаг во взрослую жизнь всё-таки резковат. После тридцати девяти лет учёбы-то. — Да уж, у нас с этим определённо попроще. — Странно слышать, что у экзорцистов что-то проще. — Потому что наш путь определённее. Ступил на него и идёшь по проложенной колее. Реальные задачи приваливают постепенно, возрастают количество и сложность. В конце после посвящения — оно у нас, наверное, ближе всего к выпускному, — по ощущениям мало что меняется. Тренируешься и сражаешься, сражаешься и тренируешься, но между этим учишь ты, а не тебя. И ещё метка на руке сменяется постоянной. У Неофитов она тоже есть, однако её свести легче, — пояснил Вальесш. — Колея колеёй, а ведёт она… — Ханхье осеклась. Не стоит продолжать. — Пускай она приведёт тебя ко мне. Я действительно не хочу ставить точку в общении сегодня. — Как и я, — согласился Вальесш и протянул руку. — Давай обязательно встретимся снова. Неважно, намеренно или чудом. Они закрепили договор рукопожатием и вместе покинули тренировочный зал.