Проклятие наших дней

Слово «дежурство» едва ли способно звучать приятно, по крайней мере, в большинстве случаев. Оно сквозило долгом, ответственностью и желанием, чтобы время ускорило свой ход, но только до момента окончания смены, ведь затем захочется как можно дольше не заступать на следующую. Экзорцисты в этом плане мало отличались от остальных. Как бы ответственно они ни подходили к делу, как бы хорошо ни осознавали важность своей работы, как бы сильны ни были чувство долга, убеждения, верность выбранному пути… Желания спускаться в Нижний город от этого не прибавлялось. Сию обязанность принимали с чисто воинским смирением, с коим принято принимать приказы. Сказано — сделано, собственное «я» со всеми его мыслями и желаниями оставляй внутри. Реальность, впрочем, не подписывалась соответствовать идеальным картинам. И в просторных шатрах-палатках, из которых в основном состоял полевой штаб и где сидели дежурные группы, призванные первыми принять бой в случае очередного налёта, наружу просачивалась лишённая благородного блеска правда. Заурядная и эгоистичная. В одной из палаток в этот день полагались на милость судьбы Вальесш, Шеансьен, Энтьхье, Эсельеш и Неисьян, уже определённо привыкшие работать в таком составе. Там же находился и Каисьян — Хранитель-полукровка, чьи тёмно-бирюзовые волосы напоминали о родной стихии его отца. Пока последний перепроверял запас зелий и работоспособность осви, Неисьян, завалившись на стол, лениво катал по тому пальцем одинокую стеклянную пробку от какой-то давно разбившейся склянки. — Хочу наверх, — страдальчески простонал он. Остальные разделяли чувства младшего, хотя и находили в себе силы не проявлять их настолько же открыто. — Тут скучно. И тошно. И душно. И скучно. — Ты повторяешься, — отметил Эсельеш. — Да. — Неис повернул к нему голову, лежащую на вытянутой руке. — Как и эти дни. Всё повторяются, повторяются, повторяются… Ты или сидишь здесь, или ждёшь, когда снова придётся сидеть здесь, или дерёшься с тварями, которые никак не потеряют интерес к городу, где уже давно нечего есть, кроме кучки потравленных нас. Вальесш, помогавший Энтьхье распутать зацепившиеся за крепления маски волосы, посмотрел на него с лёгким недоумением. — Не припоминаю, чтобы во время рейдов ты так быстро проваливался в уныние. — Потому что в рейдах не так уныло. — От щелчка пальцем пробка покатилась к Шеансьену, тихо читающему книженцию в потёртой обложке, найденную среди вещей, когда-то и кем-то принесённых в палатку из покинутого дома, но так и не поднятых уровнем выше. — Даже когда мы днями топаем по однообразным тоннелям, у этого топанья хотя бы есть конец. А здесь… — Неис поймал отправленную обратно пробку. — Даже если конец есть, его вообще не видно. Чего от него ждать — тоже неизвестно. Может, конец там такой, что лучше уж вечно в текущем кошмаре крутиться? — Боюсь, упаднические настроения нам ничем не помогут. — Какие есть. Покажи мне сумасшедшего, способного сейчас радоваться по-настоящему. Вальесш промолчал, признавая поражение. Он и сам с каждым днём всё больше забывал, что такое радость. Серьга на цепочке, спрятанная под одеждой, являлась одновременно сияющим напоминанием об этом чудесном явлении и раскалённой иглой, пронзающей сердце разъедающим чувством вины. «Их судьба зависела не от меня, — напомнил себе Вальесш. — Кто бы их ни нашёл, исход бы не изменился». — Иве́се, — тихо произнёс Каисьян, глядя на раскрытый осви в руке. Все обернулись в его сторону, уловив злополучную причину. — Возможно, скоро начнётся, — сказал он уже громче, демонстрируя неровное свечение карманного детектора. Не за каждым сильным колебанием магического фона следовал налёт, однако каждому налёту — по крайней мере, пока что — предшествовало сильное колебание. Оттого вилесси напряглись и приподнялись с мест ещё до того, как по лагерю разнёсся резкий звук сигнала тревоги, а за ним — приказ собраться у выхода из безопасной зоны. В обозначенном месте дежурные группы уже ждал Ахьян. Как старший своей команды, Вальесш сразу подошёл к нему. Сообщив, что зафиксировано пять разрывов в завесе, Ахьян распределял направления между группами в зависимости от масштаба бедствия в каждом месте. — На вас малый разрыв на четыре часа, — указал он Вальесшу. Они побежали в указанном направлении. Неисьян сразу забрался наверх для разведки, остальные передвигались по земле. Отдавать команды не было необходимости: все и так знали, что от них требуется. От Неиса — следить за обстановкой и помогать из тени. От Эсельеша и Энтьхье — поднять линию магических щитов и не дать тварям пройти дальше. А от Шеансьена и Вальесша — кромсать и взрывать врагов в первом ряду. Дрянной кровью и горелой плотью запахло ещё на подходе: вдоль окраин тянулись магические ловушки, куда и угодили первые си’еонес. Из-за особенностей местности ловушки не всегда работали исправно, но и такая мера предосторожности лучше никакой. Шеансьен снял с пояса самовозвращающийся нож и метнул в ближайшую тварь, снося вытянутую голову с тонкого и узловатого, как ссохшееся дерево, тела. Голова раскололась от удара о землю, а тело конвульсивно задёргалось, выгибаясь неестественно с жутким хрустом — не только суставов, но и разрушающейся оболочки. Из разрастающихся трещин полезли полчища насекомых. Быстро сформировавшийся рой окружил клинков гудящим и плотным облаком. Вальесш успел сжечь его заклинанием до того, как ядовитые жала впились в открытые участки кожи и попытались пробить ткань, но этого времени хватило, чтобы из разрыва появились новые отродья и подобрались ближе. В сторону отлетело несколько тварей, сбитых хвостом Энтьхье. Другие, судя по звуку, познакомились с мечом Эсельеша. Вальесш и Шеансьен отпрыгнули в разные стороны, уворачиваясь от прыгнувшего на них существа с драными перепончатыми крыльями, негодными для полёта, но способными разодрать куртку вместе с кожей когтями на концах пальцев. Оно напоминало огромную летучую мышь, изуродованную тёмной магией. Меч со звоном отразил коготь. Вальесш поднырнул под крыло и попытался подобраться к покрытому жёсткой коричневой шерстью телу, но едва успел сохранить равновесие: мелкая юркая тварина бросилась в ноги. Остроты её зубов не хватило, чтобы прогрызть толстую кожу сапог, а времени убежать не осталось: удар ногой, и тварина отлетела прямиком в летучую мышь. Та взвизгнула и яростно замахала крыльями, целясь Вальесшу в лицо. Пришлось отступить, отбиваясь мечом. В это же время Шеансьен подобрался к си’еонес с другой стороны и атаковал заклинанием. Энергетический разряд прошиб тело, парализуя на мгновения, которых оказалось достаточно для удара. Два меча, окутанных магией, попали в грудь и в шею. Не было времени наблюдать за предсмертной агонией: другие противники, пока что гоняемые скрывающимся Неисьяном, жаждали внимания. Меняясь ролями отвлекающего и атакующего, Вальесш и Шеансьен успешно расправлялись с тварями, хотя и физически не успели бы перебить всех, кто выбирался из разрыва. Лица, одежда, волосы: всё успело покрыться кровью, и со стороны не сказать — чьей именно. Чёрно-бордовая липкая масса покрывала тела, как вторая кожа. Когда прибыло подкрепление, забравшее на себя основную волну тварей, Вальесш и Шеансьен нырнули в лабиринт разрушенных улиц — догонять тех немногих, кто побежал в другую сторону, и потому Щиты не смогли дотянуться до них. Выбрать верное направление помогал следующий по верху Неисьян. В один момент он остановился и подал знак. Клинки замедлились: враг рядом, время вспомнить о скрытности и заметить его первыми. Обогнув дом с разных сторон, разрушенные стены которого позволяли видеть друг друга, они затаились и выглянули из-за обломков. Нечто, копающееся в груде камней, походило на переливающуюся оттенками грязи и нечистот аморфную массу с хаотично исчезающими и появляющимися конечностями и шипами. Вальесш напряжённо рассматривал тварь, сжимая в кулаке испещрённый символами камешек. Проблемный противник: с таким сложно понять, куда именно бить, и либо за счёт удачи удастся попасть в критическую точку, либо нужен удар по площади, разрушающий всё. Тварь оказалась настолько увлечена поисками, что ни разу не отвлеклась, не оглянулась… Хотя вставал вопрос, есть ли у неё глаза и одно ли у них место. В любом случае, внимание на высунувшихся вилесси она не обращала. Вальесш коротко свистнул и бросил камешек. Тот в полёте столкнулся с ножом Шеансьена. Брызнувшие в стороны искры подхватил вихрь, пущенный Неисьяном. Миг, и магическая сеть окутала тварь. Вот только та издала булькающий звук, в котором слышалась насмешка, сжалась в тугой комок и взорвалась. Сеть опала и растворилась. Во все стороны полетели тяжёлые смердящие капли, среди которых спрятались тонкие иглы. Вальесш создал щит, одновременно отскакивая за остаток стены. Шеансьену повезло меньше: ему в бок успела попасть тройка игл. Разлетевшиеся вокруг капли тускло засветились и заполнили воздух низким гудением. Мощные вибрации прошибали тело, способные, кажется, сбить сердечный ритм. Верхней губой Вальесш почувствовал тепло: кровь пошла носом. Наверху раздался скрежет. Удалось заметить крыло и отпрянувшего от края крыши Неисьяна. Похоже, теперь он занят объявившейся летающей тварью. Гул всё усиливался, заставляя дрожать землю и здания. Стена начала осыпаться, и Клинкам пришлось отбежать от дома, служившего им укрытием, теперь, впрочем, бесполезным. Но стоило им оказаться возле места, где ранее копошилась тварь, и светящиеся капли сорвались с места, слетаясь в одну точку. Стоя спина к спине, Вальесш и Шеансьен удерживали щиты, спасаясь от частиц, с лёгкостью оставляющих борозды в камнях. Пребывая в обороне, Вальесш следил за тем, как собирается обратно тварь. Свет, излучаемый каплями, сгущался внутри, вновь прикрываемый бесформенной мутью. Скорее всего, этот сгусток и есть энергетическое сердце, которое нужно поразить для уничтожения твари. Тварь почти не двигалась, пока собиралась обратно, и когда летящих частиц стало заметно меньше, можно было попробовать рискнуть и атаковать… Но только Валь подумал об этом, как Шеансьен толкнул его, заставляя пригнуться. Над ними пролетело рысеподобное существо. Ловко приземлившись на лапы, оно тут же развернулось и снова бросилось в атаку. Вальесш, снова уворачиваясь, упал на колено и упёрся ладонью в землю. Пущенная через руку магия устремилась к испещрённому знаками камешку. В это же время Шенсьен поймал рысь щитом и отбросил в сторону. Она прыгнула снова и получила заклинанием в морду. Заискрившаяся шерсть поглотила большую часть удара, однако рысь всё равно замедлилась. — Бей, — указал Валь, пуская магию от камня к твари. Капли били по рукам и ногам, тонкая струйка крови стекала со лба, но Вальесш не обращал на это внимания. Выпущенная им энергия впилась в тварь, не давая окончательно залатать сердце. Тварь сопротивлялась, и это чувствовалось в отдаче, прилетающей по магическим каналам в обратном направлении. Добравшись до твари, Шенсьен ударил её в сердце и взорвал внутри заклинание. Ответный импульс оказался настолько сильным, что руку Вальесша свело судорогой, а в глазах потемнело, и вместе с тем раздался громкий хлопок. По ощущениям — прямо в голове. Он чуть не завалился на бок, дезориентированный. На считанные секунды в поле зрения попали тёмно-зелёные волосы и скрытое маской лицо. В следующий момент Вальесш заметил, как в ту же сторону убежал Неисьян, и был отвлечён набросившейся на него рысью. Её когти полоснули по предплечью, разрывая ткань куртки и оставляя длинные порезы. Шеансьена отдачей задело сильнее, он всё ещё не мог восстановить равновесие. Кажется, рысь тоже это понимала, и сорвалась в его сторону. Вальесшу удалось сбить её траекторию брошенным камнем. Следом с руки сорвалось заклинание. И ещё одно. Они не попадали в шуструю цель, зато постепенно загоняли её в угол, откуда уже не удалось быстро вырваться, и меч, наконец, настиг цель. Шум привлёк ещё несколько беглых тварей. Бой затянулся, наполненный вспышками магии, хрустом камней и костей, воем и чавканьем разрезаемой плоти. Воздух вонял кровью, гарью и гнилью, поразившей органы тварей. И тяжёлыми вздохами, пришедшими на смену хаосу борьбы. Пришлось опереться на развалины — после серии взрывов, сопроводивших кончину последних противников, голова совсем кругом шла. — Ты… тоже его видел? — неуверенно спросил Вальесш, переводя дыхание. «Дёсна, что ли, закровоточили?» — подумал между делом, почувствовав характерный вкус, и, сдвинув маску, сплюнул покрасневшую слюну. На лбу ощущалась стянутость из-за засохшей крови. Боли пока ещё почти не было, но несложно догадаться, что в дополнение к порезам на предплечье бока усыпаны синяками, а по возвращении в лагерь потребуется принять анестетик. — Да, — Шеансьен свёл брови, напряжённо глядя туда, где уже давно никого нет. — Думал, померещилось из-за отдачи, но раз ты тоже заметил… — Нам нужно возвращаться к остальным, — отметил с сожалением, потому что хотелось рвануть следом, но сейчас важнее отразить налёт. Да и шанс угадать направление смехотворно низок. — Посмотрим, что потом скажет Неис… Хотя не верится, что догонит. Вальесш нехотя кивнул, признавая, что тоже не верит в успех. Неисьян хорош, однако и сам противник, и условия в целом создавали невыгодную для него картину. Тоже ведь придётся вернуться к изначальной задаче. В подтверждение безрадостных догадок троица воссоединилась на обратном пути к разрыву. Неисьян, как и подобает Глазу, незаметно возник рядом и одним своим видом дал понять: упустил, после чего снова скрылся наверху.

***

Сегодняшний налёт не отличался силой или продолжительностью. Очередная выматывающая стычка, не прореживающая ряды вилесси, но не дающая полноценно восстановить силы. Иного объяснения подобным боям не находилось — они не шли ни в какое сравнение с побоищем во время Неси-си’эсхи, а ведь в природе тварей хаос и разрушения. Дикие и неудержимые, сносящие всё, как стихийное бедствие. Впрочем, нетипичному поведению никто уже искренне не удивлялся. Когда граница тьмы только начала зарастать обратно, Вальесшу — как и остальным, находящимся поблизости, — послышался некий звук. Громкий и протяжный, но отчасти сливающийся с рёвом некоторых существ, тонущий в нём. Это напоминало… Сигнал. В это же время вилесси тоже получили приказ отступать: рядом с границей особенно опасно находиться, когда она активна, а налёт уже закончился. Пока что они все заканчивались именно так. Ничьей, которая не давала не только восстановиться, но и вернуть контроль над городом, ведь вторжение всякий раз подкидывало проблем с не зачищенными территориями, будь то новые магические западни или притаившиеся твари. К тому же экзорцисты оцепили тот периметр, за которым могли уследить, даже отправив подавляющее большинство к завесе. И это тоже причина, по которой безопасная территория расширялась медленно. Налёт закончился, но смена — ещё нет, так что все боеспособные дежурные вернулись обратно в лагерь. Досиживать оставшееся время с мечтами о возможности помыться. Шеансьен — самый пострадавший из их группы — тоже остался, только попросил у Каисьяна мазь и всё остальное, чтобы обработать рану в боку, больше зудящую, чем болящую — иглы по традиции оказались с ядом. Хранитель к возвращению группы уже подготовил сменную одежду, аптечку, влажные полотенца и фляги с водой. Всё, что могло помочь почувствовать себя чуть менее отвратительно после кровавого душа и валяния в грязи. — Вероятно, нам стоит зайти к Ахьяну, — предположил Вальесш, глянув на Неиса. Тот, закончив вытирать лицо влажным полотенцем, согласно кивнул, тогда как расстёгивающая куртку Энтьхье вопросительно приподняла брови и уточнила: — Что-то случилось? — Отчасти… — уклончиво ответил Вальесш, всё же не до конца уверенный в увиденном. — Думаю, с вами может поделиться всем Шеань. Ты ведь расскажешь? — Про него? — спросил Шеансьен, не отвлекаясь от протирания ран. — Да. Он кивнул вместо ответа и тихонько зашипел, когда Каисьян приложил смоченную в обеззараживающем отваре ткань к ране на спине. Выражение его лица было очень красноречивым даже со скрывающей половину лица маской. Перед выходом Валь и Неис наспех переоделись и по очереди отхлебнули из фляги: после боя пить хотелось неимоверно. Перчатки натягивали уже на ходу, направляясь к сердцу лагеря, который сейчас казался покинутым: все уже успели разойтись по палаткам или подняться наверх, и теперь приводили себя в порядок и надеялись, что на сегодня с активностями покончено. — Можно? — уточнил Вальесш, заглядывая в командирскую палатку, где сейчас находится только Ахьян. На столе перед ним лежала расстеленная карта Нижнего города. Светлая нить очерчивала на ней безопасную зону, тёмная обозначала завесу, на местах сегодняшних разрывов стояли флажки, а ещё Вальесш успел заметить несколько на самой территории города, прежде чем вновь обратил всё своё внимание на командира. Ахьян отложил в сторону флягу, натянул обратно маску и кивнул. Они подошли к командиру и переглянулись. Гонец, приносящий дурные вести, — роль не из приятных, становящаяся хуже, если весть, возможно, домысел и зря подкинет дров в костёр подозрений и скверных теорий. — Какое у вас дело? — В городе во время налёта мы увидели кое-что… Кое-кого, — поправил себя Вальесш. — Возможно, из наших. По крайней мере, так показалось… И мне, и Шеансьену, который был рядом. Неисьяну тоже. — Я уверен, это Малехья, — нетерпеливо заявил Неис. — Я следовал за ним, пока не упустил из виду. Не было времени искать снова, но… Это точно он. Я видел его глаза. Лицо Ахьяна с каждым словом становилось всё мрачнее, пока лоб не рассекли глубокие морщины, тянущиеся вверх от сведённых бровей. Совершенно понятная реакция: Малехья ушёл вместе с группой, которая не вернулась с последней разведки, и его появление в городе с последующим побегом не значило ничего хорошего. — В каком он был состоянии? — Возможности поразглядывать не выдалось, а так… — Неис пожал плечами. — По впечатлениям — жив, здоров и не одержим. Никаких аномалий в анатомии и вполне осознанное поведение. То, что в других обстоятельствах звучало бы обнадёживающе, сейчас только сгущало краски. С тяжёлым вздохом запустив пальцы в волосы, Ахьян покачал головой. Затем подозвал Неисьяна к себе, вручил пару деревянных конусов и попросил отметить, где примерно они встретились, а где — разошлись. — Сильно об этом не распространяйтесь, — попросил он и хмыкнул, заметив, как Васльесш и Неисьян тут же обменялись взглядами. Неловко вышло: они ведь уже предложили Шеаню рассказать. — Просто передайте тем, кто уже узнал, не разносить пока новость дальше. Уж Нижний город она вряд ли успела покинуть. Позже, скорее всего, сообщим всем вилесси, что по другую сторону могут оказаться бывшие товарищи. — Поняли, — ответили одновременно и, дождавшись разрешения, ушли. Остаток дежурства прошёл в благостной скуке и напряжённом молчании. После рассказа о Малехье разговоры в конкретной палатке упорно не клеились. Обычно, когда у неопределённости начинают появляться конкретные черты, становится немного легче, какой бы ужасный ни формировался облик. Больно и неприятно, если угадываешь в сих чертах братьев по крови, но к такому повороту нагам не привыкать… Однако не было такого, чтобы от этого народа отвернулись его защитники. Не потому, что обезумели, стали жертвами одержимости, а… А почему? Как вообще экзорцист оказался на стороне тварей? Кого ещё придётся встретить по ту сторону сизанес? И все ли враги по ту сторону? Никто сейчас не мог дать ответы на вопросы, которые действительно хотелось задать, а остальные ощущались вымученными попытками заполнить тишину, отвлечься, при полном понимании, что сделать это невозможно. Иногда звучали фразы вроде «Он же казался нормальным…», «А ведь с ним был и…», «Что, если и здесь…», но и они быстро затухали, словно обсуждение темы способно воплотить в жизнь самые жуткие сценарии. Объявление об окончании смены не принесло обычного облегчения. Вальесшу уж точно. Он, в отличие от Неиса, не успел встретиться с Малехьей взглядом, однако теперь перед мысленным взором висели его глаза. Такие запоминающиеся и вместе с тем самые обыкновенные. В этом чувствовался пропитанный злой иронией посыл: надвигающаяся трагедия не трубит о себе заранее, не выставляет предупредительные знаки и не прячется в тех, на ком висит табличка «я опасен». Она сливается с обыденностью и наблюдает через друга, брата, товарища… Она чем страшнее, тем тише подкрадывается, медленно и верно отравляет то, что долгое время считалось нормой, а затем заставляет сомневаться во всём, во всех, душит столь важную способность верить.

***

Хотя дежурство закончилось утром, прийти в себя и перестать напоминать дохлую рыбу удалось только ближе к вечеру. Комната в общежитии, тишину которой в основном нарушало кряхтение Шеансьена, так и не сумевшего даже вздремнуть из-за отравленной раны, постепенно оживала, но её обитатели с кроватей слезать не торопились. Первым вскочил Эсельеш, который заметил, что раненному товарищу пора повторно обрабатывать бок, и погнал того в ванную, игнорируя возмущения и неубедительные доказательства необязательности сей процедуры. В семье Шеансьена на протяжении нескольких поколений все становились вилесси и умирали на службе. Временами он шутил, что мог бы положить конец мнимому семейному проклятию, умерев бездетным, а временами начинал столь беспечно относиться к своему здоровью, что возникали сомнения, точно ли он шутит. Поэтому Эсельеш не успокоился, пока не проследил за всем сам. Обычно Неисьян с интересом наблюдал за такими перепалками, однако сейчас он задумчиво смотрел в никуда и болтал ногами, сидя на своём втором ярусе. Обратив на это внимание, Вальесш позвал Неиса — с первого раза тот не откликнулся — и поинтересовался, не успело ли ещё что случиться. Кисло улыбнувшись, тот мотнул головой и одновременно пожал плечами. Выглядело ещё неубедительнее, чем протесты уже вернувшегося из ванны Шеаня, который снова растянулся на кровати. — Когда мы отходили от спуска, я заметил, как туда мимо нас прошмыгнул вестник. — Неис шкрябнул по простыне ногтем. — Какой? — Не чёрный. Все нахмурились. В служебных целях экзорцисты использовали именно чёрных вестников, а в настоящее время и в личных тоже, поэтому вестник явно был не их. И как-то слабо верилось в вариант, будто кто-то из горожан решил отправить послание находящемуся на службе близкому. Даже с самыми важными новостями предпочитали повременить, а не слать их дежурным. — Дело же не только в цвете? — предположил Шеань. Неис кивнул и снова шкрябнул по простыне. — В общем, я попытался применить к нему заклинание… Ну, то самое. Но прочитать успел только «лас неси». Остальные сразу поняли, какое именно заклинание имел в виду Неисьян. Его изучали только наги с особыми полномочиями — обычно вилесси и сотрудники Шелишань, — и оно позволяло читать послания, отданные вестникам, не доставая их. «Сегодня ночью», — мысленно повторил Вальесш, стуча пальцами по колену. — Раз послание доставляли вниз, логично предположить, что ночью у кого-то назначена встреча… Либо там, либо с кем-то оттуда. Насколько дураками мы будем, если сначала полезем проверять подозрения сами? — спросил Неис с таким выражением, словно наконец произнёс именно те слова, которые хотел озвучить всё это время. — Натуральными, — без раздумий заявил Эсельеш. — Но сделаем это? — уточнил с надеждой. Все трое выжидающе посмотрели на Вальесша. Даже Шеань, которому пришлось для этого свеситься с кровати. — Сейчас для вас я старший только на дежурстве, — напомнил он. Понятно же, что искали крайнего ответственного. Вне смены свобода перемещения у вилесси не ограничена, при условии, что они смогут своевременно отреагировать на сигнал тревоги. Ночная прогулка тоже не станет нарушением. И всё же, если в итоге они во что-то ввяжутся, кому-то придётся отчитываться. Влетит в крайнем случае всем, но ответственному — больше всего. Валь вздохнул, садясь: лежать, когда все пялятся, стало совсем неуютно. После суточного дежурства в Нижнем городе устроить себе ещё одно, но уже добровольное, и провести ночь у спуска. Возможно, впустую. Звучало действительно глупо. С другой стороны, едва ли они теперь смогут уснуть, оставшись, зато совесть потом загрызёт, если ночью правда что-то произойдёт. Снова вздохнув, теперь уже смиренно, Вальесш подвинулся, освобождая место для Шеансьена: тот устал свисать и решил присесть рядом. — Сделаем. Но Шеань останется здесь. — Прежде чем тот успел возразить, Валь заткнул ему рот рукой. — Если нас троих не хватит, то подбитый четвёртый ничего не изменит. Обязательно потом всё тебе расскажем. — Ладно, — уныло протянул Шеансьен, отпрянув. Неис тут же оживился и, перебравшись к Эсельешу, начал обсуждать план на ближайшие часы. Валь решил оставить всё на них, а сам с тоской покосился на подушку. Мечте отоспаться на эту ночь так и суждено остаться только мечтой. — Кстати, как твоя рука? — поинтересовался Шеань. Он уже перестал наигранно дуться и переключился в режим заботливого товарища. — Да нормально. Считай, царапина. — Царапина… — повторил недоверчиво. — А как бы назвала это Ханхье, если бы узнала? — Чтобы она узнала, кто-то из вас должен снова меня подставить. — И всё же. — Тоже царапиной. Но только после личного осмотра. На слово она до сих пор плохо верит в таких делах. — И правильно делает. Вальесш закатил глаза, игнорируя хитрую улыбку Шеансьена. Этого пренебрегающего собой обалдуя и предателя, в прошлом на пару с Неисом стабильно рассказывавшего Хань о ранах, которые он пытался сохранить в секрете, просто чтобы не беспокоить. — Вот от тебя я бы предпочёл это в последнюю очередь слушать. — Не выслушаешь ты, выслушает она. Ай! — Шеань поморщился от тычка в бок. — За что? — За всё хорошее. Хотя бы сейчас не болтайте лишнего. И так времена нервные. — Да я и не собирался… — Он поспешил слезть с кровати, пока не наболтал на второй тычок, и, переменившись в лице, строго посмотрел на Валя. — Но времена временами, а ты со своим желанием не беспокоить не перегибай. Твоя невеста достаточно догадлива, чтобы молчанием ты только углубил свою яму. — Я знаю… «Но когда расскажу действительно всё, проблемой станут отнюдь не раны», — добавил Вальесш про себя.