Операция "Новый год"

В этом году снега в Петербурге, на удивление, было мало. Лишь изредка изморозь покрывала мраморные набережные, но она быстро таяла под колесами карет, копытами лошадей, и просто под ногами людей. Зимний дворец словно погрузился в сон. Сейчас, в темных тучах, казалось, что дворец сам потемнел от натиска погоды, хотя уже через пару часов он озарится тысячами огней, которыми он уже был украшен в предверии нового года. Вот только обитателям дворца было не до праздника. Сейчас их сердца заняло горе войны, которая кончилась лишь год назад. Да, кончилась она успешно, однако сердце триумфатора было опечалено страшной трагедией. Три года назад в огне сгорел его любимый с детства город. Сгорела Москва. Да, сейчас ее активно восстанавливали, и Мария Юрьевна уже пришла в себя и могла даже немного разговаривать с ним, но она до сих пор была прикована к кровати, не в силах встать с нее. Она иногда, через сильную боль принимала положение сидя, чтобы хоть немного разогнать кровь по организму. Страшные ожоги ещё не успели сойти с прекрасного женского лица. А раньше прекрасные локоны теперь были лишь короткими прядями, что жалко свисали на лоб. Он винил себя, каждый раз прося у нее прощения, а она лишь убеждала его, что это не его вина. Каждый раз она успокаивала его, просто проводя рукой по его щеке, заставляя впасть в ступор, и сильнее прильнуть к ней. И вот он снова стоит перед дверьми ее покоев. Он словно примёрз к порогу, не решаясь постучать в дверь. Однако, желание увидеть её, пересилило внутренний страх, он постучал и вошёл. - Мария Юрьевна... В комнате было тихо. Даже часы, словно не желая нарушить покая израненной души девушки, не издавали не звука. Лишь одна маленькая свечка горела у изголовья кровати, оставляя лишь маленький лучик света в зашторенной комнаты. Мария лежала в кровати, и видимо спала. Глаза были прикрыты, но ресницы дрожали, а грудь мерно поднималась. Саша, желая в это мгновение лишь остановки времени, чтобы подольше посмотреть на нее такую, особенную, расслабленную. Однако, его желанию не суждено было сбыться. Мария открыла глаза и сразу же посмотрела на него. - Сашенька... Саша тяжело вздохнул. Каждый раз, когда она его так называла, у него сжималось сердце. - Что-то случилось, Саша? Ты выглядишь куда более мрачным чем обычно. - Мария Юрьевна, я... Она прерывает его, прислоняясь пальцем к губам, словно прося замолчать. - Тщщщщ, не надо, Сашенька... Господи, Саша готов был отдать что угодно, лишь бы она всегда смотрела на него вот так. - С наступающим новым годом тебя... - Спасибо, и вас тоже, Мария. - Его высочество по своему обыкновению организовывает бал? - Да... Сегодня в десять вечера... - Тогда, что тебя так тревожит? - Я не хочу туда идти. Мария встретила это заявление с удивлением в глазах и резко вскинутыми бровями. Да, она знала, что paradise Петра обладал таким характером, что мама не горюй, весь в своего папашу, однако, такое решение с его стороны не могло не удивить. - От чего же? Совершенно искренне поинтересовалась она. А Саша замялся с ответом. Ведь понимал, что если скажет правду - она начнет его переубеждать, а если соврёт - заметит, и тогда уже точно будет не отвертеться. - Просто нет желания. Мария удивилась ещё больше, но расспрашивать не стала. - А приезжает кто-то из наших? - А, да, много кого стоит ждать. Думаю, завтра они все заглянут к вам. Мария на это заявление выдавила из себя подобие усмешки. А Сашу не могла это не радовать, ведь он был счастлив видеть, что пожар сломил ее лишь физически, хотя и это, зная ее сильный характер, ненадолго. - Я бы с удовольствием встретилась со всеми сегодня, если бы не мое состояние. Саша, а... - Нет, Мария Юрьевна, доктор просил вас не напрягаться. - Да господи, если бы все медикусов слушали, все бы давно померли. Что ж мне теперь, на веки вечные в кровати лежать? - По крайней мере до того момента пока вам не станет лучше. - Честное слово, ты - единственный кто так сильно волнуется за меня. Саше повезло, что в этот момент Мария отвернулась, ведь если бы она этого не сделала, то точно бы стала свидетелем его покрасневших щёк. Однако, он быстро переборол смущение. - Ожоги вас не беспокоили? Мария болезненно сморщилась. - Пару часов назад один стал кровоточить. Поэтому я и заснула. Саша обеспокоенно посмотрел на нее, а после попытался найти взглядом свежую перевязку, однако у него это не получилось. - Вы не обращались за помощью медикуса? - Нет. Со мной и так все как с фарфоровой куклой носятся, чуть ли не пыль уже сдувают. Раздражает, если честно. Я ведь не калека, в конце концов! Саша мысленно хмыкнул. И ведь это сказал ему человек, который ещё два месяца назад толком не мог нормально говорить с ним. - Мария, но ведь это ради вашего же блага, и скорейшего выздоровления. - В гробу я такое благо видела, Саш. И ты не подумай, я безумно тебе благодарна за мое спасение и реставрацию города, но не губи ты меня ещё сильнее. Ты же меня знаешь, ну не могу я на одном месте долго сидеть. И с этим он не мог не согласиться. Порой, его, горячо любимая наставница, очень хорошо демонстрировала неукротимый нрав, который раздражал многих, но его лишь восхищал. Вдруг, его взгляд упал на руки Марии. При виде не рук, а месива из бинтов и крови становилось дурно. Но дурно не от вида, нет. Чувство вины удавкой стягивало шею, не позволяя вздохнуть. Саша, попрощался с Марией, и быстро ретировавшись, покинул комнату. * * * Весь зал сиял и блестел, тысячи и тысячи раз отражая свет свечей в зеркалах и окнах. Дамские юбки шуршали, а каблуки мужских сапог деловито цокали о паркет зимнего дворца. Сам Саша стоял в стороне с бокалом шампанского в руке, и наблюдал за этим торжеством. Однако, ему казалось, что он был не здесь... Нет, он ещё не сошел с ума, он понимал, что стоит сейчас в большом бальном зале, однако, его душа словно осталась либо в покоях Марии, либо на московском пепелище три года назад. Где точно, он не знал. Знал только одно. Стены давили, неимоверно давили на него, грозясь раздавить окончательно. А ворот парадного мундира словно душил его, заставляя постоянно оттягивать его пальцем. - Сашенька, с наступающим тебя! Словно из неоткуда в него врезается ураган красок и аромата восточных пряностей. Камалия сегодня была в довольно пёстром платье, и больше напоминала Саше индийских красавиц, о которых ему в детстве рассказывала Василиса, а после уже и Мария. - С наступающим вас, Александр Петрович, рад видеть. Рядом неизменный спутник Камалии - Святослав, появляется рядом. - Взаимно, вас тоже с праздником. - Ну как она там? Саша со вздохом прикрыл глаза. - С ней все хорошо. Вот только... - Саша, а тебя ищу везде! Как там Маша? Из толпы вываливается Алексей Рюрикович - дядя Марии, который в войне тоже едва не погиб, защищая названную дочь от французов до последнего, в буквальном смысле, вздоха, ведь тот едва не повторил судьбу старой Рязани, вместе с Марией, и чудом оклемался, не так давно встав на ноги. - Сегодня ожоги снова дали о себе знать. Немного кровоточили, но сейчас повода для беспокойств нет. Она у себя, наверняка уже давно спит. - Ну тогда до завтра подожду, не буду ее будить. Алексей откланялся, и пошел дальше. - Саш, ты как будто сам не свой. Точно все хорошо? А то ты вон, бледный весь. - Да... Просто здесь душно. И Саша снова оттянул воротник мундира. Камалия осмотрела его недоверчивым взглядом, но допрашивать не стала, а просто увела Святослава в вихрь вальса. А Сашу словно прошибло током от осознания. А почему он вообще здесь... Почему он позволяет себе веселиться на празднике, когда в этом же дворце, но только в другой комнате человек, который так полюбился его сердцу, сейчас совершенно один в такую ночь? Саша, не замечая никого и ничего пулей вылетает из зала, и бежит по пустым коридорам к дверям родных покоев. Забывая все правила этикета и морали, распахивает двери с оглушительным стуком, заставляя Марию испуганно вздрогнуть и обернуться. - Саша? Что-то случил... Она не успевает договорить. Стремительно Саша заключает ее в объятия, шепча не переставая: - Простите, простите, простите... Простите, что оставил вас в такую ночь одну. - Боже мой, Сашенька. - Она поднимает на себя его взгляд и нежно гладит его по голове. - За что же ты извиняешься, хороший мой? Она улыбается ,и смотрит на него как на дурачка, а Саша от этой улыбки млеет, течет словно воск расплавленный от жара свечи. Она переводит взгляд на окно и говорит совсем тихо: - Снег пошел... Саша тоже посмотрел, и действительно. Довольно крупные хлопья снега медленно спускались на землю. - Скоро запустят фейерверки. - Прекрасно, думаю отсюда мы их хорошо увидим. Саша не ответил. Он хотел чтобы она увидела залпы салюта не из кровати, а чтобы совсем близко, как и все. - Мария Юрьевна, позволите? Он одевает на ее плечи свой парадный плащ с меховым воротом, и подхватывает ее на руки, уверенно зашагав к балкону. Она с удивлением смотрит на него, зацепившись руками за его шею, однако позволяет ему вынести её на балкон. - Мария... - Саша. - Перебивает она его. - После всего того, что произошло, ты имеешь полное право обращаться ко мне просто Маша. Он смутился, но в душе возликовал от счастья. - Как скажешь, Мари...Маша. Я не задел ожоги? - Нет, все хорошо. С минуту они молчали. Мария наблюдала за снегом, а на лице медленно выступала улыбка, и лёгкий румянец от мороза. А Саша любовался Марией, и молился всем известным ему богам чтобы это мгновение длилось дольше. Подул ветер, отгоняя снежные хлопья прочь. Маша, словно рассчитывая поймать их, вытягивает руку вверх, и в это же мгновение небо озаряется десятками залпов фейерверка. Внизу ликуют и радуются люди, совсем не замечая их, стоящих на балконе. - С новым годом тебя, Маша. Тихо шепчет он ей. - Спасибо тебе, Сашенька. С новым годом. Так же тихо отвечает она ему.