Операция "Новый год"

Зима в Москве в этом году по настоящему морозная. Постоянные метели и снежные вихри сбивали с ног, а наледи и замёрзшие лужи становились опасной ловушкой для пешеходов. Так случилось и в новогодний день. Погода совсем не задалась, поэтому все совещания в кремле отменили, и всех отпустили по домам готовиться к предстоящему празднику. Вот только Маша сегодня спешила домой не потому, что нужно было нарезать овощи для оливье, а потому, что дома ее ждал горячо любимый Сашенька, который после войны был в ужасном состоянии. Блокада кончилась два года назад, война и без того меньше года как. Ещё сложно было поверить в то, что жизнь снова могла стать спокойной. Она словно стала постоянно ждать подвоха. В памяти ещё слишком хорошо виднелись моменты их встречи после прорыва блокады в 1944. Тогда, совсем ослабевший Саша был на грани жизни и смерти, да и сейчас было не лучше. Бледность, жуткая худоба, которая не смела ее пугать и слабый организм никуда не делись. Да и сама она была так себе. За эти страшные четыре года она похудела, взгляд стал ещё более недоверчивым. Из-за бомбёжек она тогда, в 41 с трудом волочила ноги, сейчас осталась лишь хромота. Но за Сашу было страшнее. Он ведь чуть не погиб защищая страну. * * * В квартиру она заходит тихо, стараясь не разбудить Сашу. Его измученный организм нуждался в восстановлении. Она тихонько проходит вглубь квартиры и сразу взгляд падает на кровать, где спал Саша. Маша опускается на колени перед ним и проводит рукой по его щеке, и смахивает со лба кудрявые прядки. Он чувствует ее прикосновения и приоткрывает глаза. - Прости родной, не хотела будить. Поспи ещё. До нового года ещё долго. - Не хочу больше. Что в кремле говорят? - Реставрация идёт полным ходом. Минск медленно приходит в норму. Скоро и тебя на ноги поставим, родной, подождать ещё надо, чуть-чуть совсем. Саша согласно кивает, откидываясь на подушки. А у Маши сердце замирало при виде на него. Хотелось всю боль у него забрать, лишь бы не мучался так сильно. * * * Ближе к ночи Саше стало хуже. Его накрыло очередным приступом. Маша не отходила от него. Сидела на полу рядом с ним с холодным компресом, и промакивала Сашино лицо. Какой уж теперь праздник, когда ее Сашеньке плохо? Но она не жалела. Она никогда бы не оставило его одного, тем более сейчас. Когда ночью температура хоть немного спала, а Саша смог нормально говорить, она спокойно выдохнула. - Прости... Я испортил тебе праздник... - Тщщщщ... Ничего не говори... Она гладит его по голове, и прижимается к его тонкой ладони. - Я бы не оставила тебя. Особенно сейчас. Ты дороже мне всяких там праздников. Ведь это же был не последний наш новый год. Никогда не вини себя за то, в чем ты не виноват. Ведь это я... Я не послушала тебя, доверилась Берхарду, а по итогу ввела вас всех в войну, и вы едва не погибли по моей вине. Это мне у тебя надо просить прощения. Я тяжело вздохнула и закрыла глаза - Я никогда не прощу Берхарду того, что он с тобой сделал, а если бы ты ещё и погиб... Я бы не смогла дальше жить... Вдруг, почти невесомо ее касаются худые пальцы. Саша протянул к ней руку, в попытке остановить поток слов. - Сейчас нет смысла об этом говорить, ведь все хорошо. Она, с улыбкой на лице, согласно кивает и сжимает его ладонь в своей. Им уже плевать на праздник. Им главное, что сейчас они могут видеть друг друга. Сейчас, лёжа на кровати, и грея Сашу в своих объятиях, Маша понимала, что все становится неважным, когда с ней рядом ее любимый Сашенька. - С новым годом, любимый... Она шепчет это, не желая нарушить его сон, и невесомо целует его в лоб.