In the reflection of fake

***

Боль в теле казалась слишком незначительной по сравнению с огромным потоком мыслей в голове, которые путались между собой, словно попали в сильный шторм. Минхо казалось, что это просто сон, приснившийся ему из-за очередной усталости и лишнего груза, свалившегося на него в последнее время. Но всё это казалось таким чужим: касания к сухой бледной коже рук, шаги на дрожащих обессиленных ногах и ощущение пустоты и тревоги внутри. И добивало одно единственное — когда он смотрел на отражение в зеркале, которое выпросил у медсестер, то видел не себя, а Хан Джисона. Ли чувствовал, как с каждым взглядом на отражение сходил с ума. На Минхо смотрел холодный тяжёлый взгляд, который некогда глядел на него вчера вечером. Ли медленно поворачивал лицо вправо и влево, рассматривая чужой профиль. Он никогда не замечал, насколько у Хана выраженные скулы. Они явно появились у него из-за худобы. Минхо неуверенно поднял руку, словно боялся, что прикосновение разрушит временную иллюзию. Холодными кончиками пальцев коснулся лица, чётко ощущая мягкое прикосновение, что были так новы для него. Пальцы медленно спустились к сухим губам, очерчивая их форму и ощущая шершавость, что было так чуждо для Минхо. Он никогда не кусал свои губы, поэтому они у него были довольно мягкими. Касания спустились вниз по шее до самых ключиц, что чётко выделялись из-за худобы, создавая острые линии, которые очень бросались в глаза. Дверь резко открылась, громко встречаясь со стеной и заставляя Минхо чуть дёрнуться. Дыхание замерло, а сердце на мгновение тоже остановилось. Он не мог шелохнуться и просто отвести взгляд от зеркала в сторону, когда заметил знакомые черты лица, от чего его пальцы задрожали. Ком в горле не давал возможности проронить ни слова. Ли наблюдал за таким же растерянным лицом в отражении. Тишина окутала двоих парней, и лишь сбившееся дыхание ранее вошедшего в палату юноши разбило безмолвие. — Какого чёрта? — Минхо первым разрушил тягучее молчание, разворачиваясь лицом к своему телу. Ли глазами проходился по фигуре напротив, вглядываясь в одновременно и родные, и такие чужие глаза. В них ничего внешне не изменилось: всё те же кофейные зеницы, форма, разрез. Но взгляд совершенно другой. Он стал таким отстранённым, присущим Хану, а не ему самому. — Значит, я всё же не сошёл с ума… Минхо сглотнул, услышав свой голос со стороны. Он наблюдал за тем, как двигалась челюсть при разговоре, как на долю секунды прикрывались глаза, как грудь судорожно вздымалась при глубоком вдохе. Но он видел это со стороны, что вызвало короткий нервный смешок. – Эй, как собираешься исправлять это? Ли не знал, что ощущал. Все эмоции собирались в районе груди, накопились в виде огромного клубка, спутываясь между собой. Тело само не понимало, какие чувства сейчас испытывало, словно просто не привыкло к такой буре эмоций. Минхо перевёл свой взгляд с рук на лицо напротив. И, медленно встав с кровати, начал подходить к Джисону. Эмоции собирались в груди тугим комом, отдаваясь глухим давлением под рёбрами, словно всё, что он чувствовал, забаррикадировано где-то внутри. — Исправлять? — усмешка вырвалась из его уст. Кривая улыбка мигом сошла с лица, оставляя далеко знакомое ему холодное выражение лика. — Это ведь случилось из-за тебя. Какой нормальный, блять, человек будет устраивать суицид на территории школы? Собираешься заканчивать свою жизнь – выбирай другое место. – Не делай из меня виноватого, — шипит Хан, сжимая руки в кулаки. – Никто тебя не просил бежать на крышу и спасать меня. Это был мой выбор, – в грудь тычет себе, – а ты вмешался, решив сыграть роль спасителя, и теперь строишь из себя жертву. Где-то глубоко внутри Минхо прекрасно понимал, что его действительно никто не просил бежать за ним и спасать, однако в тот момент он не думал, что делал. В голове была лишь одна мысль: дать ему упасть равноценно концу. Понимая, что ответа он не дождётся, Джисон пошёл в сторону выхода. Проветриться ему явно не помешает. – Я пытался спасти тебя, да, – тихо сказал Минхо, глядя в свою спину. – но, кажется, зря. Ты даже не жалеешь, даже не… – Хотя, какая к черту разница. Ли позволил ему выйти с палаты, не договорив.

***

Тяжесть в ногах не отступала, из-за чего каждый шаг казался чем-то сложным и непростым, но тело продолжало идти и не зацикливалось на неприятных ощущениях, словно привыкло. Босые ноги ступали по полам больницы, и Минхо не контролировал их, давая телу самому решить, куда стоило направляться. Голоса других пациентов, разгуливающих по длинным коридорам, ощущались гораздо острее, нежели обычно. Кожа покрылась мурашками от холодного воздуха вокруг, делая Хо ещё более чувствительным. Ли не мог сконцентрироваться на чём-то одном, в голове царил хаос, а все незначительные вещи стали для него раздражающими. Раньше Минхо никогда не обращал внимания на то, как громко разговаривали люди, как ярко ощущался свет ламп над головой и как дискомфортно сидела больничная одежда — она казалась слишком плотной, как будто ткань нарочно царапала кожу. Шорох обуви по полу и чей-то кашель были гулкими, неестественно громкими, отдавались в ушах. Минхо пытался сильно не обращать внимания на столь яркие и острые ощущения и даже не заметил, как завернул за угол коридора. На повороте взгляд случайно упал на пожилую женщину, разговаривающую с одним из врачей. Лицо её было до боли знакомо. Хо замер, когда её взор пал прямо на него, но она даже на долю секунды не задержалась, продолжая разговаривать с высоким мужчиной в белом халате. Ли закусил нижнюю губу до лёгкой боли, ощущая металлический привкус на своём языке. Минхо хотел подойти к бабушке, заключить её в свои объятья, вновь одарить женщину своей яркой улыбкой, получая такую же в ответ. Но он не мог, потому что застрял в чужом теле. И всё, что ему оставалось — просто смотреть со стороны. Вся надежда была на Джисона. Ли надеялся, что он хотя бы с ней будет мягок и не скажет лишнего. — Хан Джисон? — раздался мягкий женский голос где-то сбоку, на который с непривычки Хо ответил не сразу, хотя его тело дёрнулось на имя. Перед ним стояла медсестра, держащая в руках толстую тетрадку. Минхо коротко кивнул головой, после чего девушка продолжила, не отрывая взгляд от своих записей. — Скоро начнётся ужин, поэтому проходите в столовую. А после вечерний обход врачей. Просьба после ужина остаться в палате, — медсестра подняла свой взгляд, дабы удостовериться, что пациент всё понял. Когда был замечен очередной кивок, та удалилась. Минхо направился в столовую. Точнее, за другими пациентами, которые и направляли его на нужный путь. Несколько человек в больничных пижамах шли в своём темпе. Люди моложе и с несерьёзными травмами бежали на аромат, а люди на костылях или же постарше шли в медленном темпе. Хо был одним из них. Сил на бег не было, как и чувства голода. Запах еды стал более насыщенным, и Минхо мог почувствовать что-то жаренное, с пряными специями, словно приглашение утолить голод. Но вместо аппетита на него накатило отвращение. Желудок тут же сжался, и к горлу поступила лёгкая тошнота. Ли сглотнул и остановился прямо у широких дверей, в которые заходили другие пациенты. Голова закружилась, и Хо облокотился о холодную стену, делая глубокий вдох, но это только усилило неприятное ощущение. Было понятно, что желудок пуст, но тяжесть и боль говорили об обратном. Никакого голода, лишь отвращение. Он чувствовал, как пальцы рук дрожали, а ладони стали влажными и холодными. Дыхание участилось, на секунду показалось, как пол перед его глазами потерял чёткость. — Да что с этим проклятым телом.., — прошипел Минхо, сжимая руку, которой он облокотился о стену, в кулак. — Вам нехорошо? — послышался уже знакомый голос. Подняв свой взгляд, Ли увидел ту медсестру, с которой недавно разговаривал. Ну, как разговаривал. Это она вела монолог и рассказывала, что да как, а Минхо лишь понимающе кивал. — Нет, всё в порядке, — Ли вновь выпрямился, пытаясь подавить дрожь в руках. Поклонившись, он направился обратно в палату, продолжая держаться за стену.

***

— Итак, Хан Джисон, я — Пак Джунхо, твой лечащий врач, — начал мужчина, закрывая за собой дверь, тем самым создавая тишину в маленькой комнатке. — Как твоё самочувствие? Медсестра рассказала, что застала тебя у столовой не в самом хорошем состоянии, — мужчина сел на стул напротив кровати, ожидающе глядя на юношу. — Она просто испугалась. Твоё бледное лицо, тёмные круги под глазами, дрожащие руки... Она настолько растерялась, что не знала, чем тебе помочь. Явно не ожидала, что во время стажировки встретится с подобным, — мужчина коротко засмеялся. — Прошу прощения, — тихо произнёс Минхо, всматриваясь в свои неродные руки. — Просто я сам до конца не понял, что со мной, — Хо решил быть честен с врачом, и это удалось ему не так сложно, как обычно бывало. Он не чувствовал совесть и вину, и это вызывало странные ощущения от понимания свободы в своих словах. Мужчина удовлетворённо промычал, покачав головой. — А бывало ли такое состояние у тебя раньше? — вопрос заставил Хо впасть в ступор. — Я… Я не знаю, — Минхо пожал плечами, а в чужих глазах тут же возникло непонимание. — В любом случае, думаю, это из-за того, что я пережил падение, — Ли не хотел нажить неприятностей для Хана, мало ли чем тот придурок страдал. Ещё в психушку увезут. — Насчёт твоего падения. Как нам известно, вы с Ли Минхо упали с крыши школы, но не получили серьёзных ранений, лишь пару ушибов. Это какое-то чудо… Вы, парни, и вправду везунчики, — тихий смех вновь вырвался из чужих уст. От доктора Пака веяло чем-то комфортным и успокаивающим. Наверное, всё дело в его лёгкости в общении со своими пациентами. «Настолько, что телами махнулись» — хотелось уже было сказать на слова врача, но Минхо промолчал, прикусывая нижнюю губу. — Доктор Пак, когда нас уже выпишут? — лишь после заданного вопроса Хо задумался: а куда он пойдёт с телом Хана? К нему домой? Но, а как же его дом? Неужто Джисон будет жить у него? Голова разрывалась от неизвестного и невыносимого гула мыслей, которые, словно раскалённые иглы, вонзались в сознание. И вообще, с чего это он начал так мыслить? Ему нужно придумать, как вернуть всё на круги своя. — В связи с вашим состоянием, думаю, держать тут вас нет смысла, — мужчина поднялся со стула и направился к выходу. — Завтра ваша выписка уже будет готова. Дверь тихо захлопнулась, и Минхо вновь остался в оглушающей тишине с тяжёлым грузом. Мысли вновь вернулись к Джисону и к его некогда сказанным словам. Хо даже думать об этом не хотел, стараясь переключить свой мозг на другую тему. Например, как ему вернуться в своё тело обратно? Как это вообще получилось? В груди снова всё спутывалось, вводя Минхо в тупик. Внутри него был целый лабиринт, в котором он блуждал, пытаясь найти ответы на всё это. Но с каждым поворотом не туда Хо путался в этом теле сильнее.

***

Минхо переодевался в уличные вещи, которые принесла ему приятной внешности женщина чуть меньше сорока. Она оставила его в палате одного, выйдя в коридор для разговора с врачом. Образ был простым, но изысканным. Серый свитшот с минималистичным дизайном выглядел дорого благодаря качественной ткани, которая мягко облегала плечи. Чёрные джинсы дополняли лук, придавая образу строгость. Матовый оттенок ткани добавлял стильный контраст к свитшоту. Дверь раскрылась, и на пороге показалась стройная женщина, имя и статус которой для Минхо до сих пор были неизвестны. Элегантное платье нежно-кремового оттенка, подчеркивающее её заметный тонкий вкус, сидело на ней восхитительно. Это Ли сразу подметил, как только та вошла с его сумкой вещей. — Как же я за тебя волновалась, — голос незнакомки звучал мягко, почти сладко. На лице играла улыбка, которая для Хо почему-то показалась странной и слишком наигранной. — Как ты себя чувствуешь? — она осторожно коснулась чужого плеча, будто боялась спросить. Ли чуть растерялся, ощущая дискомфорт от заданных вопросов, словно тело давало знаки не подпускать эту личность близко к себе. Краем глаза он заметил, как женщина мельком взглянула на врача у двери. Доктор Пак с улыбкой глядел на заботу близкого человека, и, дабы не мешать, ушёл, закрыв за собой дверь. Как только в палате остались только они вдвоём, выражение лица женщины тут же изменилось. Голос стал холодным, а улыбка словно растаяла, не оставляя от себя ни следа. — Собирайся быстрее. У меня нет времени возиться с тобой, — коротко бросила она, скрестив руки на груди. Минхо пытался понять, как со взгляда, полного заботы, эта особа сумела так быстро переключиться на взгляд, полный отвращения и холода. И самое главное, он не понимал, что делать и как реагировать. Обычно Ли всегда реагировал на подобное остро, ставя человека на место. Неважно, какого он возраста и статуса. Но его резкая реакция словно замерла где-то на границе осознания. Тело не откликалось на тщетные попытки показать этой лицемерке свой прилив эмоций. Минхо смотрел на женщину, ощущая странное, тягучее молчание внутри, как будто его собственные мысли и чувства натолкнулись на невидимую стену. — Ты на зло мне это делаешь? — прошипела женщина, выпучивая свои глаза. — Пора бы тебе уже смириться с тем, что я — твоя мать. И перестать вести себя, как избалованный ребёнок. Ты уже совсем скоро закончишь старшую школу, Хан, а ума, — та тыкнула указательным пальцем Минхо прямо в лоб, заставляя того сжать челюсть, — так и нет. Весь в свою мамашу, – хотела она ещё что-то сказать, как раздался телефонный звонок. — Даю тебе пять минут на всё остальное. Я на первом этаже, — после этих слов женщина удалилась. Минхо выдохнул, впервые за долгое время радуясь одиночеству.

***

Минхо медленно спускался по лестницам больницы, смотря вниз на свои белоснежные кроссовки. Тихое шарканье обуви звучало громче из-за тишины на этажах. Мысли были заняты той особой, которая произвела на него не самое лучшее впечатление. Но самое главное — по её словам, с ними она живёт совсем недавно, и Хану она не рада. Минхо бы продолжил размышлять и дальше, если бы знакомый и такой родной голос не отдался эхом по всему первому этажу. Ли даже не заметил, как уже оказался внизу. Он начал искать глазами себя самого, и нашёл сидящего на лавочке в ожидании. Джисон поднялся и пошёл к нему. Минхо не мог двинуться и вовсе не знал, что делать. Мозг его перебросил в воспоминания вчерашнего вечера, от чего стало не по себе. Тогда он правда погорячился из-за паники и непонимания. Конечно, сейчас он до сих пор чувствовал себя странно, смотря на своё тело со стороны… — Сейчас у нас мало времени, чтобы что-то обсудить, — сходу начал Хан, для чего-то обернувшись назад, — поэтому предлагаю обсудить всё уже в школе. Врачи настоятельно рекомендовали отправить нас уже завтра, так как нет никаких ранений и тому подобное. Тем более, — Джисон сделал небольшую паузу, — Мой отец уже, скорее всего, замял это дело, и мы не отправимся с тобой в психушку, и наблюдения тоже не потребуется. — Почему ты так уверен, что твой отец уже занялся этим делом, и к нам домой не припрутся с проверкой? — Минхо занервничал, ведь если в его настоящий дом придут люди из социальной службы… Хо не может позволить этому случиться. Не сейчас… — Мой отец не позволит разрушить репутацию своей семьи. Ему наплевать, было ли это падение попыткой суицида или случайностью, — Джисон говорил так легко, показывая, как он привык к такому. Минхо не знал, что сказать. С какой-то стороны он расслабился, а с другой попросту не знал, как описать то, что чувствовал. Не знал, как описать мысли в голове, которые наталкивали его на жалость к своему однокласснику. — Жалость оставь при себе, Ли. Она ни к чему. — Я не… Цоканье каблуков раздавалось лёгким эхом по пустому коридору, привлекая к себе внимание. Минхо уже хотел было сказать, что уже идёт и упрекать его необязательно, но его перебили: — Я тебя обыскалась, где ты ходишь? – взгляд на секунду метнулся на юношу, стоящего рядом с Минхо, не зацикливая своё внимание на незнакомом ей ребёнке. Она и слова вставить не дала, продолжая, – Твоя выписка задерживается, мы тут еще застрянем, как минимум, на десять минут, – мачеха вздохнула. – От тебя одни проблемы. – Но ведь это не его вина, Мин… – Хан остановил себя на полуслове, чуть не назвав имя своей мачехи, – Джисон здесь не причем. – А ты кто такой ещё? – в глазах женщины определенно читалось удивление. Она явно не ожидала, что левый ребенок вмешается просто так. Взглянув на наручные часы, мачеха закатила глаза, цокнув языком, – У меня нет времени спорить с детьми. – женщина оставила двоих парней одних, направляясь в кабинет поблизости. Минхо не слушал, что говорила мачеха Джисона дальше, куда она ушла и продолжала ли она спор. Хо смотрел на кафельный пол, сжимая руки в кулаки, ощущая какое-то беспокойство в животе. Он не знал, как с этим быть. Не знал, как ответить на эти чувства и слова его одноклассника. – По твоему, у меня нет языка или как? – даже не смотря в глаза напротив, говорил Минхо, – Ты думаешь, что мне не под силу ответить на слова этой женщины? Гнев закипал внутри, врастаясь глубже, не позволяя себе выйти наружу, что только добивало и путало Минхо в своих же чувствах ещё больше. Он не мог позволить себе зависеть от помощи других, особенно от человека, который был и есть ему чужой. Хо не знал, что сейчас делать. Он просто хотел обратно в своё тело, где помощь была слабостью, а сила – одиночеством. Вскоре гнев сменился на пустоту, и теперь он мог взглянуть в родные глаза, но встретить чуждый взгляд, в котором по-прежнему читалась отстраненность. – Я просто не хотел, чтобы теперь и ты подвергался её манипуляциям и агрессии. Я прекрасно понимаю и… – Хан не договорил, его нагло перебили. – Мне не нужно твоё понимание, Хан. Я в силах ответить сам, заступиться за себя и показать, чего стою, даже будучи в твоём теле, – Минхо отвергал не только помощь, но и саму идею того, что ему нужно поддерживать связь с этим человеком. Хо сделал шаг назад, а затем ещё и ещё, пока расстояния между ними не стало ещё больше.