Не один

Если у Ацуши и были какие планы на этот новый год, то явно не валяться на земле, растерзанным в кашу, пока рядом, сжимая его ладонь, лежит переломанный и истекающий кровью Акутагава. Но обо всем по порядку. Новая белая рубашка – пусть не сильно дорогая, но приличной по меркам его зарплаты цены висела на вешалке в комнатке общежития, и Ацуши каждый раз проходя мимо, цеплялся за неё взглядом и улыбался. Думать и выбирать, где и с кем он хочет провести эту ночь, он даже не собирался. Все из ВДА разъехались кто куда: Дазай и Куникидой были на задании в Хоккайдо, Наоми и Танидзаки всегда были сами по себе, Кёку забрала Йосано, Рампо с По укатили расследовать загадочное убийство, а на приглашение Кенжди он, краснея, сразу ответил отказом, вспоминая позапрошлый новый год, когда они с Акутагавой чуть не убили его любимца петуха Момо. Оставался Акутагава. По странно заведенной традиции последние три новогодних ночи они проводили вместе. И эту Ацуши тоже не планировал делать исключением. Поэтому новая белая рубашка висела на плечиках, ожидая своего часа, брюки выглажены, а пояс вычищен. Оставалось принять душ и придумать для Акутагавы правдоподобную причину его очередного нахождения в акутагавиной квартире. Звонок Куникиды застал его прямиком из душа. Ужасно торопясь, глотая слова, Куникида срочно велел ему собираться и спешить загород на точку встречи с Акутагавой. Старенький мобильник отзывался треском, и Ацуши не совсем понял, что произошло, да ему это и не нужно было. Достаточно было совместить в одном предложении слова Акутагава и помощь. Буквально на секунду Ацуши притормозил, решая, сейчас надеть новую рубашку или он успеет вернуться? Потом муркнув себе под нос что-то неразборчивое, быстро оделся в обычную одежду и пулей вылетел из общежития. Акутагава не только не дождался встречи, но и принимал активнейшее участие в битве. Тут и там мелькали щупальца Расёмона Паучья нить и Папоротник бутонизации, а его обладатель матерился на всю округу, управляя чёрно-бордовыми лентами. Чтобы разобраться в ситуации, ушло буквально пара секунд. Ацуши зарычал, трансформировал когти и кинулся прямо в гущу битвы. Для того, чтобы добраться до Акутагавы, пришлось распихивать распалённых дракой неприятелей, среди которых были и эсперы, и хорошо обученные бойцы. Тут и там мелькали ножи, кастеты и чужие способности. Вырвать Акутагаву из лап противников не удавалось. Ацуши решил, что это и не нужно, достаточно было просто дотянуться, чтобы забрать себе Расёмона и быстро покончить со всей этой свалкой. Двойной чёрный переглянулись. Акутагава, конечно, сразу догадался о его желании – они удивительно синхронизировались в бою – и, кривя губы, он шевельнул бровью, соглашаясь отдать плащ. Стоило только им соприкоснуться, как Ацуши тут же вызвал Расёмон: Высший Коготь Чёрного Тигра и понёсся вперёд, задвигая недовольно ворчащего Акутагаву за спину. Замелькали удлинённые когти. Кто не полёг под действием их общей способности, тот стал отступать, и Ацуши в пылу битвы под невероятным адреналином и нереальным возбуждением, которое он всегда испытывал, надевая акутагавин плащ, просмотрел, что совершенно незащищенный Акутагава подвергся атаке вновь прибывших сил противника. Драться голыми руками против хорошо обученных вооруженных людей было сродни самоубийству, и Ацуши, раскидывая всех, кто попадался на пути, бросился к Акутагаве, чтобы отдать Расёмона. – Уходи, у них мощная бомба совсем рядом! – крикнул ему Акутагава, хватаясь за полу собственного плаща, – сейчас активирую Разрыв Космоса!! Справа всё залило невыносимо ярким светом, и по лицу Акутагавы Ацуши всё понял. Разрыв Космоса появиться не успеет.. Расёмон успел только мигнуть красным на плечах Акутагавы, когда Ацуши встал в полный рост между Акутагавой и ударной волной, закрывая собой мафиози, и раздался мощнейший взрыв... Акутагава очнулся, когда на город опустилась ночь, пыль после взрыва осела, а тело замерзло. Только он подумал, сколько же он провалялся тут без сознания, как в наушнике что-то зашуршало, и сквозь помехи, словно со дна колодца, еле пробился голос Чуи. Из всего потока слов Акутагава успел разобрать что-то про помощь и что их заберут ближе к полуночи, совсем скоро. Значит, почти полночь на дворе.. Когда недалеко раздался кашель, Акутагава, если бы не переломанное тело, наверное, подпрыгнул бы от удивления. Потом в мозгах стало проясняться и он, застонав, повернул голову. Недалеко от него рядом с выкорчеванными от взрыва стволами деревьев и комками земли лежал Джинко. Рукава рубахи и брючины были разорваны, всё его тело было в крови. Акутагава прикрыл веки и, собрав последние силы, не обращая внимания на дикую боль в груди, захрипел: – Эй..Дж-джинко.. Оборотень не пошевелился. С каким-то поганым холодком в груди Акутагава снова разлепил пересохшие губы: – Эй, идиот, ты живой? Оборотень резко втянул воздух и закашлялся. Изо рта фонтаном полилась кровь. Акутагава похолодел. Плохо дело.. Оборотень аккуратно повернул голову в сторону ожидающего ответа Акутагавы, еле открыл мутные глаза. – Джинко? Живой? Оборотень только медленно моргнул, Акутагава почувствовал облегчение, а в груди его поднялось раздражение: – Идиот, – заорал он, – сказал же уходить! Ему казалось, что он кричит, но на деле выходил лишь едва различимый хрип. Оборотень задвигал тигриными ушами, видимо, вслушиваясь в его слова, а потом разлепил окровавленные губы: – Тебе.. Он закашлялся, изо рта опять заструилась ярко-алая кровь. Джинко медленно сплюнул слюни смешанные с кровью и закончил: – .. нужна была помощь.. Акутагава презрительно поджал губы: – Я не слабый, я сказал тебе уходить.. я бы Космосом.. – Ты не успевал.. Оборотень прикрыл глаза. – Убью тебя, – разозлился Акутагава, – прям сейчас и насмерть, понял, придурок! Джинко засмеялся, изо рта снова потекло красное: – Ага, обязательно.. только.. доползи сначала.. Акутагава закряхтел и перевернулся на бок. Правую руку – всё-таки сломана – прострелила адская боль, и он застонал. Джинко тут же открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на нём: – Сильно ранен? Акутагава сердито нахмурился, послал идиота матом и сделал попытку поползти. Кроме сломанной руки, пострелило в колене, ног ниже колен он не чувствовал вообще. – Убью.. доползу и убью нахрен голыми руками, – зашептал он, не сводя глаз со стремительно бледнеющего оборотня. Который только легко улыбался окровавленными губами. – Почему ты не излечиваешься? – Акутагава, сжав зубы, полз, очень стараясь не задействовать травмированную руку и как-то абстрагироваться от боли. Получалось откровенно хреново. Джинко едва заметно дёрнул плечом. Акутагава, превозмогая боль, помогая себе Расёмоном, по миллиметру двигался к оборотню. В руку стреляло невыносимо, рёбра сдавливало, ноги волочились за ним, но он терпел изо всех своих стремительно тающих сил. Раздражение на идиота поутихло, постепенно сменяясь беспокойством. То, что Тигр не излечивается, плохо. Очень плохо. Скорее всего, перед взрывом попал под действие чужой способности. Едва добравшись до оборотня, Акутагава рухнул на спину. Болью прошило всё тело, и он, зажмурившись, уже не сдерживаясь, застонал. Краем уплывающего сознания он почувствовал, что взгляд Джинко впился в его висок. Акутагава повернул голову и уткнулся в фиолетово-золотые глаза. – Х..холодно.. – зашептал, слизывая кровь с губ, недонапарник. – Крови много потерял, – моргнул Акутагава, – сейчас, подожди.. Он размотал Расёмон, и тот накрыл их куполом. Пока оборотень не сказал, Акутагава и не заметил, каким ледяным был декабрьский ветер Йокогамы. Способность, мигая бордовым, закрыла их в кокон, защищая от холода. Оборотень довольно застонал. – Сильно прилетело? – едва шевеля губами, спросил он. – Рука сломана, – сознался уныло Акутагава, – рёбра сильно болят, думаю, пара-тройка точно сломаны, – он перевел дыхание и продолжил, скатившись на полушепот-полухрип: – ноги перебиты. С каждым его словом глаза оборотня всё больше увеличивались, пока не стали похожи на фиолетовые блюдца: – Ч-чёрт.. это из-за мен.. не успел.. – кровь продолжала течь у него изо рта. Он отвернулся от Акутагавы и уставился на импровизированный пульсирующий потолок. Акутагава, снова кое-как перевернувшись на бок, с трудом приподнялся и навис над оборотнем. – Ты не виноват.. спа.. –он отвёл глаза, – спасибо.. Акутагава с трудом приподнял руку и положил на мелко подрагивающую грудь Джинко, пачкая пальцы в джинковой крови. Недонапарник поймал его взгляд, и они замерли, уставившись друг на друга. – Я приготовил для тебя Кабамоко, – брякнул не к месту Акутагава. Джинко засмеялся, разбрызгивая чертову кровь, которая никак не останавливалась: – В этом году даже без письма? Акутагаве показалось, что он покраснел не только щеками, но и оба уха заполыхали: – Какого ещё письма? – буркнул он, пряча глаза от пытливого взгляда Джинко. – Я знаю, что оно было от тебя.. – замурчал низко недонапарник, – газеты видел на подоконнике.. Акутагава покраснел не только щекам и ушами, но и всей шеей: – Не понимаю, о чём ты.. – проворчал он. В глазах уже темнело от боли и усталости, а когда их заберут, он не расслышал. – Я рубашку новую купил.. – захрипел Джинко, прикрывая глаза. Акутагава удивленно посмотрел на то, во что превратилась одежда оборотня. Если это новая рубашка, то жалко. Потому что это больше походило на тряпку какую-то.. – Думал, после миссии переоденусь и приду к тебе.. Глаза Акутагавы расширились, а сердце бедное сделало кувырок. Джинко собирался прийти к нему.. сам.. без подозрительных писем, без приглашений прийти помочь убить кого-нибудь. Где-то в грудине потеплело, затрепетало, и он посмотрел на оборотня.. Джинко, не сводя с него глаз, медленно поднял руку, положил ладонь на пальцы Акутагавы, до сих пор лежащие на его груди, переплёл их и несильно сжал, окончательно теряя сознание. Акутагаве хватило сил только сжать холодные пальцы недонапарника в ответ и уткнуться лбом в джинков висок, пачкая лицо чужой кровью. Сознание ускользнуло от него в тот момент, когда за куполом Расёмона раздались взрывы фейерверков, знаменующих приход 2025 года. Он был без сознания, весь в крови, переломанный, но снова не один.