Невеста Полоза: Сердце Змеиного Царя.

Когда Марена перешла границу Нави, её на миг охватило чувство облегчения. Воздух мира людей был свежим, как весенний ветер, он был пропитан запахами земли, дыма и хлеба. Её сердце радостно забилось, когда она увидела вдали пёстрые палатки ярмарки, услышала звонкий смех детей и гомон торговцев. Но не успела она сделать и пары шагов, как медный браслет на её руке затеплился теплом и вдруг рассыпался мелкими искрами. Перед ней появилась маленькая девочка лет восьми — тонкая, хрупкая, с длинными медными волосами, сверкающими, как закатное солнце. Её глаза были странно мудрыми, и в них блестело что-то змеиное. — Медянка? — удивилась Марена, глядя на девочку. — Да, хозяйка, — спокойно ответила та, словно это было самым обычным делом. — В мире людей я не буду оставаться змеёй. И я буду с тобой, пока ты здесь. Марена вздохнула, но быстро взяла себя в руки. Девочка пошла рядом с ней, крепко держа её за руку, и они направились на ярмарку. Ярмарка была шумной, яркой и полной жизни. Марена купила несколько пирогов, кусок тёплого хлеба и кружку горячего меда, который согрел её изнутри. Она рассматривала тканые пояса, горшки и серебряные серьги, слушала напевы слепых гусляров. Весь мир людей показался ей таким простым и радостным, что её сердце защемило от тоски. — А ты что хочешь в подарок? — спросила она медянку, которая внимательно смотрела на прилавки. — Мне? — девочка улыбнулась. — Мне ничего не нужно. Я хочу увидеть, что ты выберешь для царя. Он скучает по тебе, знаешь ли. Марена на миг замерла. Она не думала, что он может скучать. Казалось, его величие не оставляет места для простых чувств. — Он сказал это? — спросила она, продолжая рассматривать товары. — Нет, но змеи это знают, — ответила девочка. — Он смотрел на тебя так, будто не хотел бы отпускать, да уже пообещал. Слова медянки вызвали в Марене странное ощущение. Она вспомнила его взгляд, его тон, когда он сказал ей вернуться до полуночи. Она могла бы не вернуться. Могла бы остаться здесь, в мире людей. Но почему-то внутри неё зрела твёрдая решимость вернуться. Она долго думала, что подарить ему. Золото и драгоценности его не удивят, ведь дворец полон их. Тогда она выбрала простую, но изысканную вещь: старинную глиняную чашу с узором, выведенным синим глазурованным цветом. В мире людей такая вещь символизировала дом и тепло, и ей захотелось привнести это в его холодный янтарный мир. В Навь Марена вернулась задолго до полуночи. Луна только начинала подниматься, когда она переступила порог дворца. Змеи встретили её шипением, но не угрожающим, а скорее радостным. Медянка снова обернулась браслетом и вернулась на её руку. В главном зале Змеиный царь стоял у своего трона. Он обернулся, когда она вошла, и его янтарные глаза на мгновение вспыхнули удивлением. — Ты вернулась, — сказал он, и его голос был тихим, но в нём звучало что-то большее, чем просто удовлетворение. — Я обещала, что вернусь, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Ты, должно быть, думал, что я останусь там. — Думал, — честно признался он. — Мало кто бы вернулся из мира людей, если получает шанс остаться. Она подошла ближе и протянула ему свёрток. — Это для тебя. Он удивлённо посмотрел на неё, а затем развернул подарок. В его руках оказалась простая глиняная чаша. Он долго разглядывал её, и в его глазах мелькнуло то, что Марена никак не могла расшифровать. — Это не золото, — сказал он наконец. — И не драгоценности. Зачем ты выбрала именно это? — Это то, что напоминает о доме, — ответила она тихо. — Даже если этот дом — твой дворец. Он молчал, долго глядя на чашу, а затем сказал: — Ты удивляешь меня, Марена. Ты не такая, как остальные. Она улыбнулась, глядя на него. — О, поверь, змей. Ты тоже.

***

Дни бежали своим чередом. Марена сидела в своей комнате, прислушиваясь к шёпоту змей, которые, как всегда, сновали вокруг неё, будто защищая от невидимых угроз. В углу, на деревянном столе, стояла глиняная чаша — подарок, который она тогда принесла из мира людей. Змеи, казалось, тоже полюбили её. Однажды Марена заметила, как одна из них осторожно свивалась вокруг чаши, будто оберегая её. Она отложила книгу, которую принесла из библиотеки Нави, и посмотрела в окно, за которым серебрилась земля и клубился туман. Мысль, которая давно зрела в её голове, стала нестерпимой. Она слишком многое не знала о своём таинственном женихе. Даже его имени. Позже вечером, во время ужина, она решилась. Они сидели за длинным янтарным столом. Змеиный царь был сосредоточен, словно думал о чём-то своём, но его взгляд иногда задерживался на ней, будто он тоже пытался разгадать её мысли. Марена положила ложку и, не убирая рук со стола, посмотрела на него. — Скажи мне, — начала она твёрдо, — как тебя зовут? Он поднял голову, и его янтарные глаза замерли на её лице. Некоторое время он молчал, будто обдумывал её вопрос. — Почему ты спрашиваешь? — произнёс он наконец, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая осторожность. — Потому что я твоя невеста, — ответила она, не отводя взгляда. — А я не знаю даже твоего имени. Разве это нормально? Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Ты так уверена, что знание моего имени что-то изменит? — спросил он, его голос был похож на шелест листвы в ночи. Марена чуть подалась вперёд, её зелёные, болотного цвета глаза горели настойчивостью. — Имя — это не просто слово. Оно — часть того, кто ты есть. Без него ты — только образ, только легенда. Но я хочу знать, кто ты. Не только как владыка Нави, но как… кто-то живой. Его взгляд стал холоднее, но в нём сверкнуло что-то, чего Марена не могла сразу понять. Это было не гнев и не презрение, а что-то похожее на грусть или сожаление. — Моё имя забыто, — сказал он наконец. — Забыто людьми, забыто даже мной. Я стал тем, что видишь перед собой, — царём, тенью, духом. Имя — это то, что связывает с миром людей. Но я давно утратил эту связь. Марена молча смотрела на него. Она чувствовала, что за его словами скрывается больше, чем он говорит. — Но у тебя было имя, — настаивала она. — Когда-то давно. Скажи его мне. Он отвернулся, будто не хотел встречаться с её взглядом. Его золотые волосы упали на лицо, скрывая его выражение. — Оно больше ничего не значит, — сказал он тихо. — Имя не вернёт мне моего сердца . — Но оно вернёт тебе часть того, кем ты был, — сказала Марена, её голос был тихим, но настойчивым. — Ты думаешь, что Навь сделала тебя бессмертным, но, может быть, она просто лишила тебя того, что делает тебя живым. Он резко повернулся к ней, его глаза горели, как два огненных камня. — Ты думаешь, что знаешь меня, смертная? — его голос был холоден, но в нём не было угрозы, только боль. — Моё имя — это то, что я похоронил вместе с моим сердцем. Я забыл его. И если ты найдёшь его, ты найдёшь и меня и я стану уязвим. После этого разговора Марена долго не могла заснуть. Его слова звучали в её голове, словно эхо: «Моё имя похоронено вместе с моим сердцем.» Она поняла, что его тайна глубже, чем она могла представить. Его сердце и его имя были связаны, и, возможно, одно не могло быть найдено без другого. На следующее утро она отправилась в библиотеку дворца. Это было странное место: вместо книг здесь хранились таблички из янтаря, покрытые древними рунами. Каждая из них рассказывала историю, каждое слово было связано с Навью. Она долго искала, читая о старых богах, о границах миров, пока, наконец, не наткнулась на упоминание Змеиного царя. «Владыка Нави, страж мёртвых и живых, тот, чьё имя было даровано древними силами, но отнято у него в час разделения.» Она нахмурилась. Значит, его имя было не просто утеряно — его забрали. Но кто мог это сделать? Люди, древние духи или сама Навь? Туман Нави медленно стелился по земле, скрывая все, кроме верхушек далёких деревьев. Она чувствовала, как время ускользает от неё, как с каждым днём силы покидают её тело. Здесь, в Нави, для смертной девушки каждая минута была как капля воды, утекающая сквозь пальцы. Она знала, что должна что-то предпринять, прежде чем её жизнь угаснет. Но для этого ей нужно было лучше понять того, кто держал её здесь. Она вспоминала их разговор о его имени. «Моё имя забыто, похоронено вместе с моим сердцем.» Марена не могла смириться с этой пустотой. Вечером, когда они снова сидели за ужином, она решилась. — Раз ты не можешь сказать мне своего имени, — начала она, отложив ложку, — я дам тебе новое. Змеиный царь поднял на неё взгляд, в его янтарных глазах блеснуло недоумение. Ему, похоже, было трудно понять, зачем смертной вообще нужно что-то менять. — Зачем? — спросил он, слегка прищурившись. — Моё имя не имеет значения. — Оно имеет значение для меня, — твёрдо ответила Марена, скрестив руки на груди. — Ты не просто Змеиный Царь, ты… кто-то больше. Пусть ты сам забыл своё имя, но я дам тебе другое. Он откинулся на спинку трона, его волосы мягко сверкали в свете янтарных стен. — И как ты собираешься меня назвать? — спросил он, его голос звучал одновременно с интересом и лёгкой насмешкой. Марена немного помедлила, но затем сказала: — Рай. Он замер. На мгновение выражение его лица стало непроницаемым, будто он пытался понять смысл её слов. — Рай? — переспросил он, и в его голосе было что-то новое, что-то тёплое, но осторожное. — Почему? Она улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Потому что змей был в раю. И я думаю, что когда-то давно ты был ближе к свету, чем сам хочешь признать. Рай — это место, где всё начинается. Может, твоё сердце тоже началось оттуда. Он долго смотрел на неё, и в его янтарных глазах появился блеск, которого она раньше не видела. — Рай, — повторил он тихо, словно пробуя это имя на вкус. — Странный выбор. Но я приму его. Если ты так решила. Она улыбнулась, чувствуя, что хотя бы в чём-то смогла сделать шаг к нему.