Ибо Мимоходом Мы Обретаем Бессмертие

      Прошло две недели с тех пор, как Агравейн прилюдно обрушил свою разоблачительную новость о происхождении Жона и его предполагаемых целях в Камелоте. За это время суматоха вокруг замка не утихла ни на йоту.              Или, по крайней мере, так казалось Жону.              Признаться, это мало о чем говорило: он почти не покидал своих покоев с тех пор, как Агравейн обвинил его в заговоре с целью причинить вред Камелоту (и вдобавок совершенно испортил церемонию посвящения Гарет, но это было уже второстепенно). У него не было ни малейшего желания обременять свою наставницу и подругу сильнее, чем это было необходимо, и уж тем более — сталкиваться со взглядами и шепотками, которые неизменно преследовали его, стоило ему показаться на людях.              Конечно, хотя он и старался не лезть в неприятности, ничто не мешало неприятностям находить его. К счастью, никто не пытался взять правосудие в свои руки (вердикт Короля был абсолютным), но Агравейн заглядывал к нему трижды с тех пор, как Жон заперся в комнате. И только благодаря верности сэр Мордред приказам Артура, а также её упрямству (и немалому количеству угроз расправой), Агравейн каждый раз отступал. В последний раз он, похоже, оставил попытки убедить свою тайную сестру и пообещал обсудить этот вопрос с Королем лично.              Учитывая, что тот третий и последний (на данный момент) раз был около десяти дней назад, Жон чувствовал одновременно и безмерную благодарность к Артуру, и чудовищную вину. Оставалось надеяться, что Артур всё же нашел время поговорить с Гвиневрой и Ланселотом, как и планировал, несмотря на все дополнительные проблемы, свалившиеся на его голову…              С губ Жона сорвался вздох — мысли о Ланселоте напомнили о том, как тот, по сути, встал на сторону Агравейна во время церемонии. Даже сейчас Жон не мог понять, почему старший рыцарь так поступил. Даже зная о тайных делах Ланселота, Жон считал, что тот не поддержал бы Агравейна, если бы искренне не верил, что ситуация действительно серьезная.              (Сэр Мордред, разумеется, была с этим не согласна и с большой охотой придумывала всё новые и новые оскорбительные причины его поступка. Это заставляло Жона радоваться тому, что она не знала об интрижке Ланселота с женой своего отца. Она и так была в ярости из-за «предательства» друга, и Жон не хотел даже воображать, что бы она сделала с Ланселотом, узнай она об остальном…)              Что он знал точно, так это то, что его дружба с Гарет стала крайне неловкой. За последние две недели она заглянула всего дважды: первый раз — чтобы спросить, что, во имя Господа, произошло и сколько правды в обвинениях Агравейна (сэр Мордред была от этого в ярости), а второй — чтобы сказать, что пока будет доверять ему и суду Короля, а также пожелать удачи, когда Мерлин явится для вынесения вердикта.              Он не винил её. То, что они были друзьями, не было секретом; его привез в Камелот её наставник, а её брат пытался его арестовать при поддержке других братьев и того самого наставника, основываясь на показаниях её матери.              Конечно, всё могло быть гораздо, гораздо хуже. Даже если не брать в расчет то, что официально он считался невиновным и технически сохранял свободу, Жон недооценил, какую услугу оказал ему Артур, назначив сэр Мордред его стражем. Помимо обеспечения безопасности, его подруга была столь же внимательным эскортом, сколь и наставником: она приносила ему еду, следила за тем, чтобы он продолжал тренировки как будущий рыцарь (хотя по понятным причинам интенсивность снизилась), а также засыпала его вопросами о его мире. Ей, похоже, особенно нравилось слушать истории, на которых вырос Жон, и он, в свою очередь, с радостью пересказывал ей предания о своем прапрадедушке во времена Великой войны и подвигах прадеда-Охотника. Теперь было гораздо проще объяснять такие понятия, как Прах, моторизованный транспорт и полеты, просто списывая всё на «вещи из другого мира». В целом, она просто не давала ему слишком много думать о сложившейся ситуации.              И раз уж речь зашла о сэр Мордред…              Знакомый звук тяжелых шагов привлек его внимание, и он отвел взгляд от мирного утреннего неба, на которое любовался. Конечно, всегда оставался шанс, что идущий к нему — не его подруга, но, учитывая его нынешнюю репутацию, то, что в коридоре слышался лишь один человек, и время суток, Жон был уверен: это сэр Мордред идет исполнять свой утренний долг, как и все последние две недели.              (Поначалу сэр Мордред предлагала оставаться с ним всё время, даже ночевать, но, хотя у Жона не было проблем с тем, чтобы делить комнату с наставницей — они ведь целый месяц жили в одной палатке во время путешествия, — он твердо отверг эту идею, не желая причинять подруге ещё больше хлопот).              Дверь распахнулась, явив на пороге фигуру в полном доспехе.              Жон просто помахал подруге: — Доброе утро, сэр Мордред.              — Доброе утро, Жон, — Мордред поспешно ответила на приветствие и сразу перешла к делу, не тратя времени на любезности. — Давай, зашевеливайся!              — Что-то случилось, Мордред? — осторожно спросил Жон, вскакивая со стула. Поскольку наставница не выглядела обеспокоенной, вряд ли у него были большие неприятности, но он не мог придумать ничего другого, что вызвало бы такую реакцию, не позволяя себе заранее надеяться на лучшее.              — Один из стражей только что заметил возвращение Бедивера! — сообщила она, почти не делая пауз между словами в своей спешке.              Глаза Жона расширились. Подруга крепко схватила его за руку и возбужденно продолжила: — Нужно скорее идти к Отцу и очистить твое имя!              Он не смог сдержаться — по его лицу расплылась улыбка, а ощутимое чувство облегчения нахлынуло на него (хотя, возможно, это был просто ветер, обдувавший лицо, когда подруга потянула его за собой).              Как бы Артур и сэр Мордред ни старались сделать ситуацию терпимой, это не отменяло того факта, что Жон, говоря прямо, смертельно от неё устал. Он был не против их компании, но он сыт был по горло сидением в четырех стенах, сыт по горло невозможностью хоть что-то сделать и, больше всего, сыт по горло чувством того, какой он обузой является для этих двоих.              Он убежал из дома, чтобы стать героем, чтобы помогать людям, но пока ситуация не разрешится, его друзья будут сталкиваться с проблемами просто из-за связи с ним.              К счастью, сегодня всё должно было измениться.              Они с Мордред завернули за угол, и хорошее настроение Жона испарилось, когда они столкнулись с группой рыцарей, идущих по коридору. В отличие от прежних времен, Жон теперь остро ощущал их подозрительные взгляды и приглушенные шепотки. Даже когда они расступились, позволяя Мордред тащить его дальше, у Жона не было иллюзий относительно того, о чем они говорят у него за спиной.              Его подозрения подтвердились. Суматоха не утихла ни на каплю.              Жон стиснул зубы и изо всех сил старался игнорировать всё это, сосредоточившись на шагах наставницы. Однако спустя несколько минут пути по замку (который этим утром казался Жону огромным как никогда) они внезапно услышали громовой голос Гавейна, доносившийся из-за угла: — …это не подлежит обсуждению, Гарет.              — И в последний раз, Гавейн, я совершеннолетняя и полноправный Рыцарь Круглого Стола! — огрызнулся в ответ голос Гарет. Жон и Мордред завернули за угол и увидели троицу светловолосых братьев и сестру, поглощенных жарким спором. — Ты вряд ли можешь запретить мне разговаривать с моим другом.              — Гарет, я думаю, тебе стоит прислушаться к словам нашего старшего брата, — посоветовал Гахерис, стараясь выступить посредником. — Ты же знаешь, что он желает только добра…              — Да, но это не значит, что он прав, — парировала Гарет.              — Неужели ты думаешь, что Мать и Агравейн стали бы действовать, не будь они уверены? — риторически спросил Гавейн. — Даже Ланселот встал на сто…              — Я прекрасно об этом знаю, — резко оборвала его Гарет, хотя Жон услышал усталость в её голосе. — Но Король также провозгласил, что его следует считать невиновным.              — Предположительно невиновным до расследования Мерлина, и… — подчеркнул Гавейн. Гахерис издал долгий, страдальческий вздох, прежде чем троица наконец заметила приближение Мордред и Жона и замолчала. — …Сэр Мордред. Жон.              — Гавейн, — прорычала Мордред. Жон постарался скрыть неловкость и кивнул всем троим. На жест ответила только Гарет.              Наступило неуютное молчание. Мордред пыталась прожечь взглядом дыру в Гавейне, пока тот наконец не заговорил: — Прошу прощения, сэр Мордред, нам пора идти. Мне нужно готовиться к путешествию. Гахерис, Гарет, уходим.              Мордред промолчала, лишь сделав шаг в сторону. Её взгляд продолжал сверлить Гавейна, пока тот проходил мимо. За ним последовал Гахерис, который чопорно кивнул паре, и Гарет, бросившая на Жона извиняющийся взгляд перед уходом.              — Тц, — раздраженно цокнула языком Мордред, когда троица скрылась из виду. — Глупый Гавейн…              Жон ничего не сказал. Он не был настолько глуп, чтобы не понять: они спорили из-за дружбы Гарет с ним. Мордред заметила его молчание и неуклюже сжала его руку, привлекая внимание. — Пошли, оруженосец. Просто пойдем к Отцу.              Жон выдавил улыбку и молча кивнул в знак согласия. Остаток пути прошел без приключений, пока они наконец не добрались до тронного зала, где Король проводила аудиенции. Спустя несколько мгновений им позволили войти.              Жон не видел Артура со дня посвящения Гарет. Когда они с Мордред приблизились к трону и преклонили колени (остальных из зала вывели, чтобы обеспечить приватность), он не мог избавиться от чувства, что Артур выглядит ещё более изнуренным, чем в их прошлую встречу.              «…Это ведь не просто воображение?»              Прежде чем он успел развить эту мысль, Артурия заговорила: — Можете подняться, Мордред, Жон. Прошло немало времени с нашей последней встречи. Надеюсь, у вас обоих всё было хорошо?              — Всё было хорошо, Отец, — ответила Мордред, вставая.              — Да, Ваше Величество, — последовал примеру Жон.              — Рад слышать, — Артурия кивнула с усталой улыбкой, осматривая их. — Итак, что привело вас двоих сюда этим утром?              — Мы слышали, что Бедивер вернулся, Отец, — быстро ответила Мордред, улыбаясь. — Поэтому мы решили, что лучше поскорее привести Жона сюда, чтобы Мерлин мог очистить его имя.              — … — Артурия невольно приподняла бровь, глядя, как Мордред начала оглядывать зал, будто Мерлин мог внезапно материализоваться из воздуха. — …Разве ты ещё не слышала, Мордред?              — Слышала что, Отец? — Мордред озадаченно склонила голову.              — Поиски сэра Бедивера не увенчались успехом, — мягко пояснила Артурия. — Следов Мерлина найти не удалось, как не удалось и получить ответа. Даже по каналам, созданным специально для экстренных случаев. Насколько мы смогли установить — он будто полностью исчез из этого мира.              Мордред удалось скрыть шок только благодаря шлему. У Жона же, стоявшего за её спиной, не было ничего, что могло бы спрятать его лицо.              — Я уверен, что с Мерлином всё в порядке. Хотя бы потому, что это Мерлин, — поспешно заверила их Артурия. — Кроме того, я уже поручил сэру Гавейну продолжить поиски. Я не сомневаюсь, что он приложит все усилия.              — … — Мордред снова подавила желание раздраженно цокнуть языком. Упоминание Гавейна напомнило ей о недавней стычке. Мысль о том, что они зависят от него, была ей неприятна, но ради своего оруженосца она старалась держаться.              Жон, в свою очередь, был настроен куда менее оптимистично, чем Артур. С немалой тревогой он подал голос: — … Ваше Величество, могу я задать вопрос?              — Разумеется, — позволила Артурия.              — А что, если Гавейн не справится? — прямо спросил Жон. — Что, если он не найдет Мерлина?              Артурия мгновение смотрела Жону в глаза, прежде чем ответить: — Я понимаю твои опасения, оруженосец Жон, но не волнуйся. Если случится худшее и Мерлин так и не объявится, я сниму все ограничения в конце этого сезона. В конце концов, было бы несправедливо продлевать твое наказание до бесконечности, особенно когда твоя вина так и не была доказана.              Мордред согласно кивнула, но Жон не мог не проявить скепсис: — Вы уверены, что этого хватит, чтобы убедить людей?              — Именно поэтому я указал срок — конец сезона. К тому времени большая часть подозрений или возмущения, направленных на тебя, скорее всего, забудется за месяцы без происшествий, а может, и сменится сочувствием к твоему положению, — Артурия изо всех сил старалась унять его страхи, хотя и признала: — Конечно, найдутся и те, кто останется недоволен таким исходом, поэтому было бы лучше, чтобы вердикт вынес Придворный Волшебник. Но даже если случится худшее, можешь быть уверен: я не позволю беспочвенным обвинениям перечеркнуть ту справедливость, что была мерилом моего правления.              Жон нахмурился — при упоминании недовольных в его голове сразу возник образ Агравейна. Но в то же время он понимал, что сделать больше ничего не может. Он не мог отправиться на поиски Мерлина сам, и вряд ли существовал другой способ убедительно очистить его имя. Если бы он был, Артур наверняка бы о нем сказал.              Хотя мысль о том, чтобы сидеть и ждать ещё дольше, претила ему, он знал, что человек перед ним в этом не виноват. Ему оставалось только принять это: — Тогда… я ловлю вас на слове, Ваше Величество.              — Рад видеть, что я всё еще пользуюсь твоим доверием, — Артурия кивнула ему и повернулась к Мордред: — Мордред, у тебя нет возражений против продолжения службы в качестве эскорта для своего оруженосца?              — Никаких, Отец! — ответила Мордред без малейших колебаний.              — Благодарю за твою самоотверженную службу, Мордред, — Артурия одарила свое единственное дитя улыбкой, после чего снова посмотрела на Жона. — И тебя благодарю за понимание, Жон. Я уверен, это тяжелые времена для тебя.              Жон просто кивнул, хотя невольно вспомнил недавнюю встречу с Гавейном, Гахерисом и Гарет. Не говоря уже о том, что сделали для него Артур и Мордред. Учитывая, сколько проблем он создавал и как мало он сделал за эти две недели, как он должен был реагировать на слова о том, что «тяжело» именно ему?              Артурия не пропустила его реакцию, но знала, что у неё нет времени обсуждать это сейчас. Быстро взвесив риски, она решила закончить аудиенцию: — Прошу прощения, боюсь, нам придется завершить разговор. Я ожидаю других посетителей в ближайшее время. У вас есть ещё что-то, о чем вы хотели бы поговорить?              — Нет, ничего, — быстро ответил Жон, качая головой. — Спасибо, Ваше Величество.              — Спасибо за твое время, Отец, — кивнула Мордред, глядя на Жона из-под шлема.              — В таком случае желаю вам обоим приятного дня, — Артурия отпустила их жестом, надеясь, что инстинкты её подводят.              После финального поклона они вдвоем тихо вышли из тронного зала, прикрыв за собой массивные двери. Когда Жон уже начал мысленно готовиться к обратному пути в свою комнату, Мордред заговорила: — …Жон, ты правда в порядке?              — Конечно, с чего бы мне быть не в порядке? — ответил Жон, пожалуй, слишком быстро.              — … — Мордред прикусила губу за шлемом, гадая, стоит ли ей положить руку на плечо друга, чтобы утешить его, как он всегда делал для неё.              Но прежде чем она успела решиться, их внимание привлекли шаги. Они подняли взгляд и увидели приближающегося Агравейна. Заметив их, тот тоже остановился.              Наступило напряженное молчание. Мордред уставилась на Агравейна самым свирепым взглядом, на который была способна. Губы Агравейна скривились в брезгливой гримасе при виде подозреваемого предателя в компании Короля (Жон, в свою очередь, изо всех сил старался не замечать этот взгляд).              Наконец Агравейн нарушил тишину первым, сухо поприветствовав младшую сестру: — Доброе утро, сэр Мордред.              Мордред не ответила на приветствие. Вместо этого она лишь фыркнула и сделала шаг назад, ближе к Жону, ни на секунду не ослабляя взгляд. Агравейн сумел скрыть гримасу боли (он всё же вырос при дворе короля Лота и королевы Морганы и провел немало времени при дворе Артура), но столь явное неприятие всё же задело его. После секундного колебания он осторожно попробовал снова: — Сэр Мордред, послушай…              — Мне не интересно ничего из того, что ты хочешь сказать, — предупреждающе прорычала Мордред, после чего коротко отрезала: — Прощай, Агравейн.              — Проклятье, Мордред! — воскликнул Агравейн. Когда она попыталась пройти мимо, он схватил её за руку и нетерпеливо спросил: — Неужели ты правда так злишься на меня просто за то, что я исполняю свой долг перед Королем?              Мордред мгновенно развернулась от этого внезапного контакта, так что они оказались лицом к лицу (в данном случае — лицом к забралу). — Каким, черт возьми, образом попытка растоптать имя и честь Жона в Камелоте была частью твоего долга перед Королем, Агравейн?!              — Его действия были подозрительны, происхождение сомнительно и намеренно скрыто. То, что я сделал, я сделал ради Короля, и моя совесть чиста, — твердо защищался Агравейн, после чего риторически спросил: — А что бы ты хотела, чтобы я сделал, Мордред? Должен ли я был проигнорировать тот факт, что в истории этого незнакомца дыр больше, чем в заборе, пока он встречается с Королем наедине? Дальше ты скажешь, что исчезновение Мерлина — это просто не связанное с ним совпадение!              Жон, стоявший за спиной Мордред, невольно моргнул. Агравейн думал, что он стоит за исчезновением Мерлина? В этом вообще был хоть какой-то смысл?              Мордред, судя по всему, разделяла его мысли, потому что насмешливо бросила: — Зачем Жону мешать самому себе доказать свою невиновность?              — Или, быть может, он знает, что его вина будет доказана, — предположил Агравейн, качая головой над наивностью сестры.              — Он невиновен, — твердо отрезала Мордред. — Король уже вынесла это решение.              — Предположительно невиновен, — поправил её Агравейн. — И это зависело от вердикта Мерлина. Учитывая исчезновение Мерлина, потребуется новое решение.              — Мы уже говорили об этом с Королем, — сообщила ему Мордред. — Он уже принял решение: если Мерлин не вернется до конца сезона, все обвинения с Жона будут попросту сняты.              — Что? — Агравейн моргнул, но быстро вернул самообладание. — Тогда я должен немедленно поговорить с ним, обжаловать это решение…              — Ты скорее усомнишься в суде Короля, чем просто допустишь мысль, что Жон может быть невиновен? — недоверчиво спросила Мордред, совершенно не понимая позицию брата.              — Никогда не смей сомневаться в моей верности, Мордред! — рявкнул Агравейн, не в силах больше терпеть её слова. — Я знаю свои клятвы и знаю врагов, с которыми сталкивается Король. Я не допущу оплошности в его защите. Возможно, это тебе нужно напоминание о долге перед Королем.              — О чем ты говоришь? — потребовала ответа Мордред.              — Ты считаешь, что это — служба Королю, Мордред? — риторически спросил Агравейн. — Охранять подозреваемого предателя целыми днями на протяжении двух недель? Что ты сделала для страны за это время? Ты считаешь это поведением настоящего рыцаря? Неужели ты уже забыла, ради чего пришла в Камелот?              Жон почувствовал, как у него отвисла челюсть от этого удара ниже пояса. Он старался не лезть в то, что явно было семейной ссорой (он слишком хорошо знал, что в такое лучше не вмешиваться), но он также знал, как сильно наставницу задевали подобные темы. Было известно, что в рыцарстве были аспекты, которые давались сэр Мордред с трудом.              Тем временем послышался скрежет металла — кулак Мордред сжался с такой силой, что мог бы смять доспех. Но, к счастью для Агравейна, прежде чем она успела среагировать, заговорил Жон, не в силах больше сдерживаться: — Эй, это уже…              — Ты не лезь в это, лжец, — выплюнул Агравейн, прерывая его. — Это тебя не касается.              На миг глаза мужчин встретились. А в следующий миг Агравейн почувствовал, как его дернули вперед — левая рука Мордред вцепилась в его ворот.              — Сэр Мордред?! — вскрикнул от шока Жон, видя, как наставница замахивается правым кулаком.              Мордред не слышала ни слов друга, ни протестов сводного брата. Её гнев, кипевший в течение всего разговора, наконец взорвался. Как он посмел! Мало того, что он намекнул, будто она подвела своего сюзерена и отца — и это при исполнении приказов, которые отец был вынужден дать из-за него же! Мало того, что он создал все эти проблемы, потому что заподозрил её оруженосца! Так он ещё и посмел оскорбить его! Неужели он не понимает всего, что Жон сделал для неё и для их Короля?!              Но прежде чем она успела нанести удар, она почувствовала, как её держат за руку, а знакомый голос поспешно прошептал: — Сэр Мордред, не надо! Оно того не стоит!              Голос Жона подействовал как ушат холодной воды, помогая пробиться сквозь пелену ярости и передумать. Жон был прав — Агравейн того не стоил, — с коротким выдохом она позволила своей руке опуститься, неохотно отпуская воротник Агравейна. Пока тот настороженно поправлял одежду, она просто повернулась к оруженосцу и сказала: — Пойдем, Жон. Просто вернемся.              — Я поговорю с Королем, — поклялся Агравейн, тоже отворачиваясь. — И о его решении, и о твоем нерыцарском поведении.              Когда Агравейн ушел, Жон не мог не думать о случившемся и о словах Агравейна. Конечно, Агравейн явно перешел черту, ударив по больным местам Мордред… но что, если он прав? Он и так знал, что создает сэр Мордред проблемы — только посмотрите, сколько времени она тратит на него. Не лишал ли он её мечты просто своим присутствием здесь? И что будет с её отношениями со сводным братом — единственным, кто знал их общую тайну? И всё потому, что он…              Прежде чем он успел погрузиться в эти мысли, он почувствовал, как чья-то рука мягко коснулась его предплечья. Он поднял взгляд и увидел, что подруга смотрит на него. — Всё в порядке? — в её голосе слышалось неподдельное беспокойство.              — …Конечно, — кивнул Жон.              — Просто забудь, что сказал Агравейн, ясно? — твердо приказала Мордред. — Он сам не знает, о чем несет чепуху.              — … Хорошо, сэр Мордред, — ответил Жон после паузы.              Мордред посмотрела на него, гадая, стоит ли сказать что-то ещё. Почему-то ей казалось, что в его ответе было что-то… не то. Но в итоге она решила промолчать — доверие к другу снова победило сомнения.              «В конце концов, он бы наверняка сказал ей, будь что-то не так. А раз он сказал, что всё в порядке… ведь он никогда не нарушает своего слова».       __________________       Примечания автора: Ну, как я и говорил в прошлой главе, не стоило ждать эту главу в ближайшее время; это был долгий и напряжённый месяц, мягко говоря, да и Муза всё время пытается заставить меня продолжить писать ещё 30 тысяч слов...              Я также говорил, что эта глава будет довольно короткой; по иронии судьбы, изначально она была намного, намного, намного длиннее, но я решил разделить её ещё раз.              (Кроме того, что-то там про ненависть к диалогам, что-то там про отвращение к диалогам, что-то там.)              В любом случае, вернёмся к главе... да, это ещё один скачок во времени, и да, я в очередной раз отказался подробно описывать бездну отчаяния, в которую погрузился Жон, не только из-за подозрений, направленных на него, но и из-за всех неприятностей, обрушившихся на его друзей. Послушайте, как бы я ни был аллергичен на написание, по-видимому, счастливых главок из повседневной жизни, я также действительно не хочу вдаваться в такие подробности, в такие эмоции, особенно учитывая, что лучший способ для меня сделать это — подробно описать, как все страдают, и в этот момент мне кажется, что я просто пинаю коробку с щенками.              Кроме того, как это, по-видимому, принято на данном этапе, я расскажу, сколько переписок потребовалось и насколько эта глава изменилась по сравнению с первоначальным черновиком:              Во-первых, трио Гарет-Гахерис-Гавейн — эта часть потребовала всего одной переработки, и в основном я переделал их встречу с Мордредом и Жоном, чтобы все выглядело менее неловко (удивительно, я знаю), и об этом действительно нечего особо сказать. Гарет по-прежнему разрывается между своей семьей и наставником, с одной стороны, и дружбой с Жоном, своим пониманием клятв и рыцарства, а также словами своего короля — с другой.              Далее, встреча Артории, Мордреда и Жона — две переделки. Изначально Мордред и Артурия были немного более конфликтны друг с другом, отчасти из-за напряженности в их отношениях. Но это было почти месяц назад в рамках вселенной, и Артурия частично восстановила свой авторитет в глазах Мордреда благодаря своей защите Жона (и помогло то, что в прошлой главе она действительно объяснила Мордреду, что она сделала и как это помогло Жону), хотя, конечно, это, вероятно, никогда не вернет того слепого восхищения, которым когда-то было окрашено отношение Мордреда к Артурии.              Наконец, конфронтация Мордреда и Агравейна — ДА переписано. Боже мой, черт возьми. Изначально Мордред и Агравейн были НАМНОГО более враждебны и конфликтны по отношению друг к другу, но пока я писал, я не мог не чувствовать, что что-то не так, и только перечитав, как я описал их предыдущие взаимодействия, я решил больше сыграть на братьевско-сестринской ноте, смягчить холодные, язвительные саркастические замечания Агравейна (или, по крайней мере, переместить их ближе к концу разговора), и попытаться показать, что на каком-то уровне, несмотря на его паранойю и рьяный фанатизм по отношению к Артории, он все же заботится о Мордред (ведь он знал, что Мордред тоже была отправлена в Камелот как агент Морганы, и тем не менее даже в каноне он никогда ничего с этим не делал), даже если он всегда ставит свой долг на первое место.              После этого я затем смягчил реакции Мордред, поскольку, ну... людей, которые действительно знают Мордред, можно буквально пересчитать по пальцам одной руки, а остальные три — это Жон, Морган и Артурия; как бы Мордред ни злилась на Агравейна за то, что тот сделал (и я надеюсь, что мне удалось изобразить это скорее как детский каприз, чем как эмоциональную реакцию, ведь Мордред все еще ребенок), он все равно остается одним из немногих, к кому она прислушивалась... пока этот не был выброшен из окна после того, как он нажал на её слабое место, и после всего этого я добавила реакцию Жона и его попытки защитить своего наставника (потому что сначала он казался слишком пассивным, и хотя я отмахнулась от этого фразой «не вмешиваться в ссору между братьями и сестрами», у этого есть свои пределы), что затем потребовало от меня переработать некоторые другие взаимодействия, чтобы все сложилось правильно...              В любом случае, я почти уверен, что эта глава не будет хорошо принята, и на это я могу сказать только одно: держите вилы заточенными и факелы зажженными, потому что следующая будет еще более спорной (что, кстати, и стало причиной, по которой я отделил ее от этой)...