Ибо Мимоходом Мы Обретаем Бессмертие

      СЦЕНАРИЙ: M (ЗНАКОМСТВО С ПЕНДРАГОНАМИ)              ТОЧКА ОТКЛОНЕНИЯ: ГЛАВА 0              Заметки автора: Нет, ваши глаза вас не обманывают. Нет, это ничем не отличается от того, что я выложил на SpaceBattles в честь дня рождения этой истории. Нет, я честно собирался отложить выпуск этого омака на FFN и AO3 до конца истории, учитывая, как много людей жаловались на прошлую, но потом я вспомнил, что это моя история, и я делаю то, что мне нравится, и мне нравится то, что я делаю. И нет. Просто нет. У меня, блядь, реально нет слов, чтобы объяснить всё это. Просто знайте, что Сюжетная Фея делает то, что ей нравится (и ей нравится то, что она делает), и что Сюжетная Фея хотела бы особенно поблагодарить (а я бы особенно хотел проклясть) определенных пользователей форума SpaceBattles за то, что они чертовски изнывают от жажды по одной чертовой MILF... С прошедшим днем рождения эту историю.              Принцесса Моргана Пендрагон, старшая дочь Верховного Короля Утера Пендрагона и леди Игрейн, ученица многоуважаемого Придворного Волшебника и Мага Цветов Мерлина, прославленная на всё королевство юная дева с невинностью феи, тайная фея Великая Мать, порожденная самим островом Британия, наследница первобытной мощи Британии и предполагаемая наследница престола, переживала не лучший день.              На самом деле, можно было с уверенностью сказать, что это был худший день в её жизни на данный момент.              По иронии судьбы, он должен был стать одним из самых счастливых дней в её жизни — рождение младшей сестры и всё такое. Но когда она посмотрела на маленькую Артурию, в то время как одна часть её души, воспитанная как человек, мгновенно влюбилась в очаровательную младшую сестренку, другая её часть, настроенная на Волю Британии, инстинктивно отшатнулась от того, что восприняла как своего естественного врага.              И не успела она должным образом осмыслить и примирить свои внезапные противоречивые эмоции, как отец неожиданно заявил ей, что этот проклятый ребенок унаследует корону. Артурия, а не она, станет будущим Верховным Королем Британии.              «Почему?! Это было несправедливо! Что такого было в Артурии, чего не было у меня?!». Она еще могла бы как-то понять, если бы Артурия родилась мальчиком, как, она знала, того хотел отец. Но и она, и Артурия были девочками, и в обеих текла одна и та же кровь! Так почему же Мерлин (а она знала, что этот проклятый Маг как-то к этому причастен) и Утер выбрали Артурию, а не её?!              И как будто всего этого было мало, позже она подслушала, как Мерлин и её родители обсуждают планы относительно её замужества. Конечно, она всегда знала, что как особа королевских кровей она будет иметь мало права голоса в том, за кого в итоге выйдет замуж, и взросление под крылом Игрейн и Утера не оставило ей иллюзий насчет романтики... И, конечно, слухи о короле Лоте при дворе были в основном положительными, и она определенно могла бы оказаться в ситуации куда хуже... Но она даже никогда не видела этого человека раньше! «Неужели это слишком — просить о том, чтобы хотя бы знать своего будущего мужа или просто представлять, как он выглядит?»              В конце концов, это было просто чересчур, и когда бушующие эмоции грозили захлестнуть её с головой, она решила выскочить из замка. Она покинула его стены без сопровождения и отправилась на прогулку по окрестностям в одиночестве, чтобы попытаться проветрить голову. Возможно, это было не то, чего ожидали от ребенка Утера Пендрагона, который должен был переносить всё со стоицизмом, но, с другой стороны, она ведь больше не была наследницей Утера, не так ли?              Эта мысль вызвала у неё кривую усмешку и короткий смешок, которые тут же оборвались — сердце пронзила острая боль. «Просто... почему?» Почему они предпочли ей Артурию? В чем она была недостаточно хороша?              Но даже пока ноги несли её сквозь густую чащу, а мысли продолжали терзать разум, она ни на шаг не приблизилась к ответу, не говоря уже о каком-либо бальзаме, способном успокоить её растревоженное сердце. А затем она едва не споткнулась о тело, лежащее между толстыми корнями старого дуба.              Хотя Моргана не ожидала встретить кого-либо во время своей импровизированной вылазки, она всё равно подсознательно поддерживала минимальный уровень бдительности, гуляя по лесу. В конце концов, даже если саксы всё еще были в основном сосредоточены на укреплении своей власти над южным и восточным побережьями, всегда оставалась вероятность, что какой-нибудь рейдерский отряд попытается нанести удар по землям Верховного Короля, символа сопротивления бриттов иноземным захватчикам.              Но даже когда она почти инстинктивно сотворила два десятка заклинаний, секундного изучения оказалось достаточно, чтобы быстро проанализировать ситуацию. После этого она осторожно опустила руку, удовлетворившись тем, что мужчина не собирается вскакивать и атаковать её, и что всё это не было сигналом к какой-то скрытой засаде. Скорее, судя по всему, она просто наткнулась на место отдыха какого-то бродяги, вероятно, очередного странствующего рыцаря, судя по состоянию его доспехов (и тому факту, что у него вообще были металлические доспехи).              Впрочем, на место его последнего отдыха это не было похоже: несмотря на пятна крови, вмятины и пробоины, уродующие его нагрудник, и отсутствие меча в ножнах, на нем не было видно никаких явных ран или увечий, и он всё ещё дышал. Если бы ей пришлось строить гипотезы, он, вероятно, был ещё одним воином с континента, который прибыл на их земли в поисках нового покровителя и сюзерена после падения старой Империи и последовавших за этим потрясений на теперь уже бывших имперских территориях, и едва спасся или одержал победу в какой-то недавней битве. Другими словами, никто по-настоящему важный, по крайней мере, здесь и сейчас.              Она бы просто ушла от него, больше не уделив ему ни единой мысли, но тут пустые ножны снова привлекли её внимание. Хотя золотые полосы, украшавшие ножны, не были чем-то неслыханным (и, на её взгляд, выглядели немного кричаще; она была далека от звания искусной фехтовальщицы, но всё же набралась кое-какого опыта от Утера и Мерлина, и не могла отделаться от мысли, что лишний вес на бедре — это слишком большой недостаток), она никогда раньше не видела ножен, сделанных из белого металла. Если подумать, его нагрудник, казалось, был сделан из того же белого металла...              Это определенно было не серебро — слишком тусклое. Не свинец и не олово — для них металл был недостаточно тусклым. И уж точно это не мог быть ни один из других известных ей белых металлов, учитывая, что все они были слишком тяжелыми и/или хрупкими, чтобы их можно было практически использовать в качестве брони.              Её палец нетерпеливо постукивал по щеке, пока она пристально смотрела на два куска металла, словно пытаясь заставить их самовоспламениться за преступление — за то, что они посмели раздражать её фактом своего существования без удобного объяснения. Наконец, любопытство взяло над ней верх, и она потянулась к ним как рукой, так и своими иными чувствами, сотворив простое заклинание Структурного Анализа, чтобы определить их материал и происхождение...              И немедленно отдернула руку с испуганным шипением, почувствовав, что нечто обволакивает его тело. В её разуме вспыхнул десяток заклинаний, и она приготовилась обрушить их на то, что лежало перед ней, даже когда её резкое движение заставило это нечто начать шевелиться.              «Что за безумец носит свои Магические Цепи как броню?!»              -НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ-              У Жона Арка выдался не лучший день. Ладно, возможно, это было не самое точное утверждение. У Жона Арка выдалась не лучшая неделя.              Справедливости ради, когда твоя неделя включает в себя теракт во время международного турнира, какую-то огненную ведьму и буквального дракона Гримм, убивающих директора Бикона и атакующую часть академии, а также твою смерть от рук вышеупомянутой огненной ведьмы и дракона Гримм на вершине кабинета упомянутого бывшего директора — такую неделю, наверное, очень трудно назвать «хорошей».              И, как оказалось, проснуться после своей предполагаемой смерти и обнаружить какую-то девушку, стоящую над тобой, смотрящую на тебя так, будто ты лично оскорбил её мать, и использующую какое-то чертово Проявление, чтобы обрушить целую кучу чертовщины на твое изможденное тело — всё это ни на йоту не улучшило ситуацию.              Не помогло и то, что он, судя по всему, очнулся в совершенно другом мире (в этом он был почти уверен, учитывая, что Луна здесь не была расколота), что девушка использовала не какое-то чертово Проявление в попытке убить его снова, а настоящую мать-её-магию, и, о да, что девушка была не просто какой-то девчонкой, а старшим ребенком Верховного Короля этих земель!              Очевидно, где-то в своей жизни он свернул не туда и оказался в плохом мистральском комиксе. Если бы ему пришлось угадывать, это произошло где-то между побегом из дома с фамильным мечом и попыткой сразиться в одиночку с Охотницей, которая сама убила директора, и её ручным драконом Гримм.              ...Впрочем, он не мог сказать, что жалеет о чем-либо из этого. Когда он сбежал из дома, чтобы попытаться стать героем, он всегда знал, что всё не обязательно закончится хэппи-эндом. И он бы никогда не простил себе, если бы Пирра, Руби, Вайсс, Рен или Нора погибли на вершине той башни с часами вместо него — мошенника, обманом пробравшегося в Бикон.              И насколько он мог судить, этот мир был не так уж плох. Судя по тому, что он видел и слышал, он находился в Королевстве, очень похожем на Вейл, с густыми лесами, толстыми деревьями и пышной растительностью, хотя их общество, судя по всему, всё еще находилось на стадии развития до Праха (вероятно, потому, что в этом мире Праха или его эквивалента просто не было, или, по крайней мере, его еще не открыли), и Гримм здесь не существовали (хотя у них тоже хватало своих историй о монстрах и чудовищах в лесах).              А вот над компанией, с другой стороны, стоило бы немного поработать.              — Ты сейчас подумал обо мне что-то оскорбительное, не так ли, Арк? — обвиняющим тоном произнесла Моргана, сверля его ледяным взглядом.              — Конечно нет, Ваше Высочество, — невинно возразил Жон, встречая её пронзительные голубые глаза своим взглядом.              Моргана изучала его лицо несколько мгновений, но Жон вырос с семью старшими сестрами, и, хотя платиновая блондинка осталась при своем мнении, она не смогла найти ни следа обмана ни на лице, ни в голосе Чужеземца.              Однако вместо того, чтобы признать это, Моргана просто фыркнула и сменила тему: — Так или иначе, ты рассказывал мне о своей странной Тауматургии?              — Я же говорю вам, это не магия или что-то в этом роде, — вздохнул Жон, — это просто Аура, вот и всё. Она есть у каждого Охотника и Охотницы.              И тот факт, что он сам даже не знал о ней до Инициации в Биконе, он унесет с собой в могилу... что было довольно паршивым выражением, теперь, когда он об этом подумал.              — И тем не менее, ты не можешь рассказать мне о ней ни малейшей детали, кроме того, что это предполагаемое проявление твоей души, и что ты не только покрываешь ею себя, но и свое снаряжение, чтобы защитить и то, и другое? — подозрительно спросила Моргана.              — Я, э-эм... был не самым лучшим учеником... — признался Жон, виновато почесывая затылок (и мысленно благодаря судьбу за то, что Моргана перестала связывать его во время их бесед после второго дня). В свое оправдание он мог бы сказать, что его отец отказывался рассказывать ему что-либо о жизни Охотника, а сам он не закончил даже первый курс в Биконе и не учился в боевой школе, как большинство других!              — Я так и поняла, — сухо заметила Моргана. Жону оставалось лишь надуться в ответ, на что Моргана лишь приподняла одну бровь, словно бросая ему вызов попытаться защитить себя.              — В любом случае, — продолжила Моргана, когда Жон предпочел промолчать. — Ты никогда не пытался экспериментировать со своей Тауматургией? Посмотреть, что еще она может делать?              — Я был, э-эм, слишком занят попытками для начала освоить основы Ауры и боя... — пояснил Жон, но затем добавил: — Но у большинства моих знакомых людей также есть Проявления, которые позволяют им делать... всякие штуки...              — Штуки? — повторила Моргана, её бровь поползла еще выше.              — Ну, очевидно, это уникально для каждого человека, — объяснил Жон. — Например, моя напарница могла контролировать металл, и у меня была подруга, которая могла двигаться на суперскорости, оставляя за собой шлейф лепестков, и другая, которая могла поглощать молнии для усиления.              Моргана мысленно зафиксировала эту новую информацию, сравнивая её со своими знаниями о Лунном Мире. Хотя она знала, что сравнивать Параллельные Миры и делать предположения — это сизифов труд из-за возможных различий в фундаментальных законах реальности, управляющих каждой Мировой Линией, это всё равно было интересным мысленным упражнением — пытаться найти параллели между тем, как работала известная ей Тауматургия, и Магией другого Мира. По крайней мере, это помогало ей отвлечься.              Хотя, если каждое «Проявление» было поистине уникальным (а не наследственным), тогда как наставники вообще могли по-настоящему обучать учеников (коим, по его утверждению, был Арк) тому, как правильно использовать их Проявление? «Что, если у наставника и ученика были Проявления, которые казались несовместимыми, вроде поглощения молний и суперскорости? ...И как вообще можно было обнаружить, что ты можешь поглощать молнии?! Были ли Проявления просто инстинктивными?»              — А какое Проявление у тебя? — поинтересовалась Моргана.              — О, э-эм... Я... еще не знаю... — признался Жон после нескольких секунд паузы.              — ...Как это? — надавила Моргана.              — Они, хм, думают, что я могу быть из тех, у кого способности раскрываются поздно, — предложил Жон.              — ... А возможно ли для людей твоего типа вообще не иметь Проявлений? — спросила Моргана, проигнорировав его оправдание.              — ... Может быть? — слабо пожал плечами Жон. Конечно, Проявление было у всех в команде RWBY, как и у всех его товарищей по команде... но Кардин, насколько он знал, его не имел, как и никто другой в команде CRDL...              Моргана просто изучала светловолосого юношу перед собой, в то время как её природные инстинкты продолжали войну внутри нее. Часть её, связанная с Британией, испытывала определенное отвращение к Чужеземцу перед ней, чувствуя омерзение от существования Постороннего из другого Мира, оскверняющего остров. Но Маг, обученная самим Мерлином, не могла не признать, что всё его существование вызывает у нее жгучее любопытство, не говоря уже о том, как работает его Тауматургия.              К тому же, как бы маловероятно это ни было, помощь ему в понимании того, как работает его «Аура», могла бы дать ей идеи по улучшению её собственных способностей. И поскольку ей было почти нечем заняться в замке, теперь, когда всеобщее внимание было сосредоточено на другом...              — Я загляну в тексты моего наставника, посмотрю, может, он знает что-нибудь, — заявила Моргана, прежде чем нахмуриться и обиженно пробормотать: — Я бы спросила его самого, но всё, на что у него сейчас есть время — это Артурия...              Жон не пропустил это мимо ушей, как не пропустил и знакомое выражение на её лице. И хотя он понятия не имел, кто такая эта «Артурия», он знал Моргану. Или, по крайней мере, думал, что знает. Надменная, холодная, считающая, что ей все всё должны, и чуточку стервозная — она, честно говоря, немного напоминала ему Вайсс в её худшие моменты, ту самую Вайсс, на которую Руби иногда жаловалась ему в начале их первого семестра в Биконе, особенно из-за бледных волос и глаз.              Но глядя на неё сейчас, видя одиночество в её голубых глазах и скрытую горечь, звучавшую в её голосе, и особенно то, как её длинные платиновые волосы обрамляли её лицо... Жон невольно вспомнил о своих старших сестрах.              — На что ты уставился? — огрызнулась Моргана, поймав на себе его взгляд.              — Ничего, ничего, — примирительно поднял руки Жон, мысленно обдумывая свой следующий шаг.              ...Ну, ему ведь всё равно нечего терять...              — Так... у тебя есть наставник? — Жон небрежно сменил тему на ту, которая, казалось, её тяготила, решив изо всех сил дать ей возможность выговориться (не будучи при этом слишком навязчивым; он сомневался, что она это оценит). — Кто он? И какой он?              — Неисправимый извращенец и ублюдок, — фыркнула Моргана, невольно заглотив наживку, прежде чем неохотно признаться внимательно слушающему Жону: — ...но, как у мага, его навыки и знания, безусловно, не имеют себе равных...              -ПРИМЕРНО ЧЕТЫРЕ С ПОЛОВИНОЙ ГОДА СПУСТЯ-              Оглядев пещеру и обнаружив явный недостаток в светловолосых Чужеземцах, готовых прислуживать ей, Моргана начала нетерпеливо постукивать ногой по полу, в то время как на её лице бессознательно застыло недовольное выражение. «Где, во имя Господа, сейчас носит этого дурака?»              Она ничуть не беспокоилась за Арка, разумеется; каким бы дураком он ни был, в своем мире он являлся эквивалентом оруженосца. А что более важно, он обладал абсурдными запасами Од (что, к её великому раздражению, было куда больше похоже на Магическое Ядро Артурии, чем на Магические Цепи типичного мага). В сочетании с его странной магией души (или «Аурой», как он продолжал настаивать), это означало, что она была вполне уверена: если бы он действительно постарался (и перестал быть таким мягким и наивным), он, вероятно, смог бы в одиночку одолеть целую армию саксов и выйти сухим из воды.              (Однажды она высказала ему теорию, что он просто настолько невежественен, что его тело до сих пор не поняло, что у него вообще есть пределы, и поэтому просто решило продолжать работать. Выражение лица, с которым он после этого на неё надулся, стоило каждой сказанной буквы).              Просто, откровенно говоря, её нынешний визит носил не только светский характер. Она бы не сказала, что ей нужно было с ним поговорить, и уж тем более никогда бы не призналась в желании поговорить с ним; просто у неё на душе скребли кошки, и, к сожалению, он был единственным доступным человеком. Хотя, конечно, помогало то, что он был хорошим слушателем...              — О, Ваше Высочество? Это вы?              Моргана мгновенно развернулась, уперев руки в бока, и бросила свой самый свирепый взгляд на источник голоса, закипая от гнева: — Ну и долго же ты возился, Арк. Разве я не присылала фамильяра?              — Присылали, — признал Жон, после чего поднял руку, демонстрируя свой мирный дар: — Но я не ожидал, что вы прибудете так скоро, поэтому решил, что у меня есть время поохотиться и добыть немного дичи нам на ужин.              Моргана окинула мертвых кроликов нейтральным взглядом, хотя внутренне была куда менее сдержанна. С одной стороны, она была особой королевских кровей, и крольчатина — жалкая еда для будущего монарха. С другой стороны, она не могла всерьез винить Арка за отсутствие изысканного мяса, учитывая, что он годами жил в пещере посреди леса.              Однако чашу весов твердо склонило в пользу второго мнения то, что за эти годы она хорошо познакомилась с его кулинарными способностями. Поэтому, надменно фыркнув, она по-королевски уселась на один из стульев, которыми сама же и обставила эту пещеру. После чего она щелкнула пальцами, и пара её фамильяров внесла корзину, наполненную простыми ингредиентами и продуктами. Жон добродушно принял её — к этому времени он уже достаточно хорошо знал Моргану, чтобы просто радоваться тому, что она не отпускает ехидных комментариев по поводу кроличьего мяса (не то чтобы это когда-либо мешало ей уплетать его стряпню за обе щеки).              Поймите правильно: он считал Моргану близким другом (в основном потому, что больше никого в этом Мире толком не знал), и он узнал её достаточно хорошо, чтобы понимать: под этой суровой оболочкой глубоко внутри определенно скрывалось сердце. Но это не значило, что он закрывал глаза на тот факт, что она всё еще могла быть надменной стервой, если (когда) ей того хотелось.              Если сегодня её устраивало просто бездельничать — он точно не собирался жаловаться (на самом деле, было даже безопаснее, если бы она оставалась на месте, пока он готовит). Однако он сильно сомневался, что безделье — это всё, ради чего она пришла. Если бы повод был таким обыденным, она бы не стала так возмущаться его отсутствием в пещере и уж точно не послала бы фамильяра только для того, чтобы предупредить о своем скором прибытии.              Но он также знал её достаточно, чтобы понимать: лучше не лезть с расспросами (или, по крайней мере, не делать этого слишком очевидно). Поэтому он просто занялся готовкой, всё это время краем глаза наблюдая за принцессой и отмечая, как она едва заметно ерзает на месте.              В конце концов, когда она одолела уже половину второй порции, она наконец заговорила: — Итак, Мерлин и Утер наконец-то вспомнили о моем существовании.              — О? — Жон издал заинтересованный звук, оторвавшись от своей еды и ожидая продолжения.              — Точнее... — Моргане пришлось сделать небольшую паузу, чтобы взять себя в руки, после чего она продолжила с напускным безразличием, отказываясь позволить Арку увидеть её слабость: — Они решили, что пришло время заняться моим браком по расчету.              Жон невольно поморщился. Благодаря её бесчисленным тирадам на эту тему, он мог смело заявить, что стал экспертом в мириадах причин, почему Лот, Лотиан и Оркней — это полный отстой.              — Они прислушались к тебе и всё отменили? — с надеждой спросил Жон.              Моргана смогла лишь коротко усмехнуться над его безнадежным и необоснованным оптимизмом. Затем её лицо помрачнело, и она глухо произнесла, глядя в тарелку: — Как раз наоборот. Утер скоро отправится на битву с Вортигерном и оставил два указа перед тем, как совершить самоубийство через братоубийство.              — Первый: Мерлин должен забрать его драгоценную наследницу, Артурию, на воспитание к сэру Эктору, одному из его самых доверенных и прославленных рыцарей. Второй: я должна выйти замуж за короля Лота Оркнейского как можно скорее, — горько закончила Моргана. — Я должна отбыть на Север до конца недели.              После её заявления в пещере повисла оглушительная тишина. Моргана продолжала изучать особо интересное пятнышко на своих столовых приборах, а Жон смотрел на неё, пытаясь сообразить, что сказать.              Наконец, Жон осторожно спросил: — И... что ты теперь будешь делать, Моргана?              — А что ещё я могу сделать? — пусто рассмеялась Моргана, даже не отчитав его за то, что он осмелился назвать её по имени без разрешения. — Даже если я больше не наследница, я всё еще старшая дочь Верховного Короля Британии, и я всё еще обязана подчиниться воле Утера.              — ... — Жон услышал в её голосе бессилие и обреченность. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, прежде чем спросить: — Можно я расскажу тебе одну историю?              Моргана невольно приподняла бровь, не понимая, какое это имеет отношение к делу, но в итоге решила подыграть ему и властно разрешила: — Валяй.              — Так вот... жил-был один мальчик, — начал Жон. — Мальчик рос на ферме и хотел стать воином, героем, как его отец, и отец его отца, и отец отца его отца.              Моргана едва подавила смешок, прекрасно понимая, что Жон говорит о себе, но всё равно продолжила слушать, желая узнать, к чему он клонит.              — Но родители мальчика были против. Они запретили ему, не позволили получать никаких тренировок, сколько бы они об этом ни спорили, — продолжил свой рассказ Жон, его лицо поникло при воспоминании о бесчисленных ссорах с ними по этому поводу. И хотя он не мог сказать, что знал Утера Пендрагона, он знал, что о нем думает Моргана; по крайней мере, он точно знал, что его родители любили его.              — ... И что же сделал мальчик? — Моргана задумчиво посмотрела на него. Если родители были против, как же он стал оруженосцем (или Учеником Охотника, как он это называл)?              — Он взял фамильный меч с ножнами и сбежал из дома посреди ночи, полный решимости добраться до Академии и пройти обучение, — пересказал Жон.              Взгляд Морганы стал скучающим. И хотя она знала, что должна была ожидать чего-то подобного, она всё же заметила: — Звучит как поступок глупца.              — ... Возможно... — Жону пришлось согласиться с этим. Улыбка на его лице стала грустной, когда он взглянул туда, где висел его старый нагрудник.              И когда Моргана проследила за его взглядом и увидела пробитый металл, она услышала, как он тихо произнес: — Но позволь мне спросить тебя: как думаешь, мальчик жалел хоть о чем-то из этого?              Моргана просто смотрела на него, гадая, к чему он ведет. В конце концов, она знала Жона Арка; «конечно же, этот дурак ни о чем, черт возьми, не жалел! Всё, что его волновало — это то, что он кому-то помог, несмотря на то, что он бросил вызов родителям, сбежал из дома и даже погиб...»              «...Ох. Ох, так вот к чему он клонил».              Глаза Морганы сузились, когда до неё дошел смысл его слов. И хотя часть её неохотно хвалила его за то, как ловко и хитро он её провел, остальная её сущность яростно прорычала: — Это совершенно разные вещи! Моя ситуация и твоя не идут ни в какое сравнение!              — Конечно, конечно, — примирительно поднял руки Жон, кивая и время от времени издавая виноватые звуки, пока она продолжала долго и в мельчайших деталях объяснять ему, почему он дурак, раз вообще подумал, что его история похожа на её. В конце концов, он знал её достаточно хорошо, чтобы понимать: если бы она действительно оскорбилась, она бы просто ушла, бросив в него напоследок какую-нибудь колкость. Скорее, это звучало так, будто она пыталась убедить не его, а саму себя. О чем он, разумеется, благоразумно промолчал.              Моргана же не собиралась прерывать свою тираду. В конце концов, она была наследницей Британии по воле самого острова, Хранительницей его Таинств и истинной наследницей Утера Пендрагона, даже если он и Мерлин выбрали другую. Даже если бы она захотела, она не могла просто отказаться от своего долга перед своей землей!              ... А если бы она ослушалась Утера в этом вопросе, то что тогда? Сбежать из дома в погоне за мечтой, как этот дурак перед ней? Этот проклятый человек просто лишит её наследства!              ... Но ведь он и так относился к ней лишь как к запасной детали с тех самых пор, как родилась Артурия, не так ли...              Спустя десятки минут, когда она выдохлась и постепенно начала затихать, она наконец закончила, произнеся тихим голосом: — ...Британия значит для меня всё, Арк... она связана со мной, принадлежит мне так, как ты не можешь понять своими ограниченными чувствами.              Жон знал, что этим заявлением она не пыталась уколоть его интеллект (возможно, впервые); она уже демонстрировала ему свою магию и обостренные чувства, ещё тогда, когда они только познакомились.              — И если бы я ушла и меня бы лишили имени... если бы я отказалась от своих прав на неё... что бы у меня осталось? — неуверенно спросила Моргана, качая головой. — ...Кем бы я вообще стала, если бы перестала быть Пендрагоном?              Жон также понимал, что не может по-настоящему примерить её статус на себя, учитывая, что он был простым деревенским парнем из Королевства, в котором королей не было уже много поколений, а она — принцессой в мире с магией и драконами. Но он мог понять её как человека. И, немного подумав над ответом, он осторожно произнес: — Ну... ты бы всё равно осталась Морганой, верно?              Когда Моргана резко повернула к нему голову, Жон немедленно вскинул руки, упреждая любую реакцию, и быстро объяснил: — Я имею в виду, даже если ты больше не член королевской семьи... весь твой опыт, всё, чему ты научилась, всё, что делает тебя тобой... это всё равно останется с тобой, так? Ничто не изменит того факта, что ты всё еще Моргана, верно?              — И что бы ты ни выбрала, что бы ни случилось... у тебя всегда останусь я, Моргана, — продолжил Жон, ободренный тем, что она ещё не оторвала ему голову, и быстро добавил: — В конце концов, для этого и нужны друзья, верно? ... Мы ведь друзья, так?              Моргана усмехнулась от его внезапной неуверенности. По крайней мере, она знала, что может на него рассчитывать; даже не беря в расчет тот факт, что ему больше не на кого было опереться, Жон Арк был именно таким дураком. «Серьезно, что за человек в его возрасте ходит и с гордостью заявляет вещи вроде «незнакомцы — это просто друзья, с которыми ты еще не знаком»?!»              ... И всё же слышать это было приятно. Встретившись с ним взглядом, она невольно почувствовала странное чувство успокоения. «О Господи, его проклятая наивность заразительна!»              Но даже так, она всё равно почувствовала, как её заготовленный ответ умирает на кончике языка, и вместо этого с губ сорвалось нечто иное: — ...Тогда, как же Королевство? Король Лот обладает большим войском, необходимым для защиты его земель от скоттов и пиктов на севере, но это же расстояние ограждает его от угрозы саксов. Мой брак должен был стать политическим инструментом, призванным привязать его к бриттам на юге и гарантировать, что он будет заинтересован в помощи нам в борьбе с саксами.              На этот раз настала очередь Жона приподнять бровь, и он парировал: — Я уверен, Моргана, что ты можешь придумать гораздо больше способов помочь своему Королевству и своему народу.              И пока бледно-голубые глаза Морганы изучали глубокие синие глаза Жона, цинично выискивая малейший намек на ложь или признак обмана, их холодность начала медленно смягчаться — их обладательница ловила себя на мысли, что постепенно с ним соглашается. И дикий, немыслимый план начал формироваться в её голове.              Постскриптум: Что-то там ПОЧЕМУ что-то там ПОЧЕМУ что-то там ЭТО ЖЕ МАТЬ ЕЁ МОРГАНА ЛЕ ФЭЙ ИЗ ВСЕХ ЛЮДЕЙ.              Ладно, теперь, когда я вернулся из этого кратковременного погружения в безумие, давайте обсудим, как мы до этого дошли. Пристегните ремни, это займет какое-то время.              Итак, первоначальными «идеями», которыми обменивались эти обезвоженные обитатели пустыни (вы сами знаете, кто вы), были либо Атлас-Арк!Жон, либо Ржавый Рыцарь Жон, использующий свои силы MILF-магнита, чтобы, по сути, охмурить Моргану ле Фэй... И слушайте, хотя это могло бы быть забавно в качестве разовой шутки, это бы ни к чему не привело. Учитывая, что MILF Моргана — это определенно не тот человек, которого Жон может «исправить», и уж тем более Жон вряд ли смог бы смириться с её уморительно идиотскими планами по захвату трона.              Серьезно, часть лора, вроде того фиаско с Зеленым Рыцарем и попыток соблазнить Ланселота, читается почти как нечто, что могла бы придумать Синдер Фолл... и не канонная!RWBY Синдер Фолл, а Синдер из RWBY Chibi (да и статус ведьмы, которая постоянно строит козни против зеленоглазой девочки, раздавленной весом своей судьбы, вряд ли расположил бы её к Жону, который потерял Пирру из-за Синдер Фолл).              (Возможно, я мог бы представить, как это сработало бы с Вивиан, но опять же, мы почти ничего о ней не знаем, кроме того, что она — добрая личность Морганы (если только вы не Мерлин), она вырастила Ланселота и отдала Артурии Экскалибур и Авалон после того, как та потеряла Калибурн. И я правда не хочу забираться ещё глубже ни в какие кроличьи норы Артурианских Легенд...)              А потом кто-то предложил до-безумную Моргану. И, к сожалению, я задумался над этим.              В конце концов, судя по возрасту Гавейна по сравнению с Артурией (мы знаем, что он уже был Рыцарем Солнца и Владельцем Экскалибура Галатина к тому моменту, когда Артурия убила Вортигерна в 25 лет), можно предположить, что Моргане было где-то от 10 до 20 лет, когда родилась Артурия (я поделил разницу пополам и взял возраст около 15).              И мы знаем, что расщепление личности (и безумие) Морганы — это результат конфликтующих ролей, навязанных ей при рождении... Но мы не знаем, когда именно произошел раскол (однако мы знаем, что Кей помнил её как прекрасную леди с невинностью феи, и превращение сначала в деву-воительницу, а затем в жестокую ведьму было для него довольно внезапным и шокирующим). Так что в этой омаке рождение Артурии стало последним катализатором для раскола, когда любовь Морганы к младшей сестренке боролась с её ненавистью к ней за то, что та забрала трон... за исключением того, что Жон оказался здесь, пока она предавалась мрачным мыслям, и достаточно отвлек её, чтобы сохранить её рассудок целым.              И я использовал Жона из Главы 0 (Жона, который умирает во время Падения Бикона), потому что а) это удобный способ устроить ему исекай, и б) мне нужно было как-то связать это с этой историей.              И прежде чем кто-то начнет шуметь о том, что рыцари и рыцарство появились сразу после падения Западной Римской Империи... помните, что история мира FATE довольно анахронична нашей (известной) истории (полные латные доспехи, например, не должны были появиться вплоть до XIII века). Но что касается именно этой темы, многие из тех, кто сражался за Артурию между извлечением Калибурна и Убийством Вортигерна, были именно странствующими рыцарями, которых привлекли идеалы Короля Рыцарей. Учитывая всё это, можно сделать вывод, что большинство из них странствовали, потому что падение Западного Рима привело к тому, что они потеряли своих покровителей и сюзеренов (несмотря на то, что они не должны были существовать еще несколько столетий).              Также не обольщайтесь: в этом сценарии Моргана, возможно, чуть менее безумна, но она всё еще стерва, и Жон получил нечто вроде поблажки только потому, что у него огромный опыт общения со старшими сестрами-блондинками с голубыми глазами, так как он вырос с семью старшими сестрами.              Но погодите, я слышу ваши голоса! Этот омак назывался «ЗНАКОМСТВО С ПЕНДРАГОНАМИ», а мы встретили только Моргану! Ну, не волнуйтесь. В конце концов, есть ещё пара вещей, которые не охватил этот постскриптум. Кроме того, неужели вы действительно думаете, что Мерлин не смог бы годами замечать присутствие Чужеземца прямо под боком у владений Утера?              -ЗА НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ ДО «ПРИМЕРНО ЧЕТЫРЕХ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ СПУСТЯ»-              Жон Арк напевал себе под нос, медленно зажаривая пойманную рыбу над костром перед пещерой, когда он услышал это. Шаги, приближающиеся к его поляне.              Поначалу он не придал этому особого значения; в конце концов, Моргана имела привычку заявляться когда ей вздумается, почти без предупреждения. А затем он понял, что слышит две пары шагов, приближающихся к нему. И ни одни из них не были достаточно легкими, чтобы принадлежать Моргане.              Жон осторожно потянулся к ножнам, готовый превратить их в щит и защищаться, если кто-то собирался на него напасть. В этот момент мужской голос с явной насмешкой произнес: — Расслабься, дитя; если бы я действительно хотел причинить тебе вред, ты бы не смог оказать сопротивление ещё до того, как заметил бы меня.              Это заявление ничуть не помогло ему расслабиться. Не убирая руку с ножен, он обернулся на голос и увидел седоволосого мужчину в белой мантии, который наблюдал за ним. В его ярких фиолетовых глазах читалось явное любопытство. Мужчина продолжил: — Так значит, это тебя приютила моя ученица... Понимаю, почему она нашла тебя интригующим, Чужеземец из Иного Мира.              И пока Жон напрягался ещё сильнее, Мерлин снова рассмеялся и пренебрежительно отмахнулся: — Не знаю, что тебе наговорила Моргана, хотя могу догадаться, но у меня нет никакого желания делать тебе что-либо в данный момент. Если бы ты действительно желал этому Миру зла, Моргана бы уничтожила тебя давным-давно.              Это тоже была не самая обнадеживающая фраза из всех когда-либо сказанных, но это было немного лучше, чем слова о том, что его могли бы убить до того, как он бы это понял. Жон заставил свои плечи немного расслабиться и произнес: — Значит, вы, должно быть, Мерлин?              — Полагаю, Моргана рассказывала тебе обо мне? — небрежно поинтересовался Мерлин, и когда Жон кивнул, он тут же подался вперед, на губах заиграла озорная ухмылка: — Ну и что же она обо мне рассказывала?              — Ну... — Жон тщательно подбирал слова, не желая выставить свою подругу в дурном свете. — Она говорила, что как у мага, ваши знания и навыки непревзойденны...              — Ба, меня не интересует эта скукотища, — пренебрежительно отмахнулся Мерлин рукой. — Я знаю Моргану достаточно хорошо; не нужно приукрашивать для меня. Она всё еще называет меня бабником, или она уже придумала для меня более креативные эпитеты?              Жон едва подавил смешок и на мгновение задумался, стоит ли ему подтвердить подозрения Мерлина (последним эпитетом было «неженка ублюдок») или промолчать. В конце концов, каким бы приятным в общении ни казался Мерлин сейчас, по словам Морганы, он и её отец, по сути, пренебрегали ею с тех самых пор, как родилась её младшая сестра.              Мерлин уловил неловкую перемену в эмоциях юноши перед ним. Со вздохом покачав головой, он сменил тему: — Как бы то ни было, я здесь не из-за Морганы, Чужеземец. Будь обстоятельства иными, я бы с превеликим удовольствием просто наблюдал за её неуклюжими попытками. Но кое-кто еще хочет с тобой познакомиться, и поэтому я здесь — чтобы обеспечить безопасность его персоны.              — Кто вы... — начал было спрашивать Жон, но его голос оборвался, когда на поляну вышел мужчина-гора. Его осанка была благородной и царственной, несмотря на то, что его лицо и тело были по большей части скрыты простым неприметным плащом с капюшоном.              — Желаю тебе доброго дня, — прогудел глубокий голос, когда мужчина откинул плащ, обнажив суровое лицо с золотистыми волосами и голубыми глазами. — Могу ли я иметь удовольствие узнать твое имя?              — Меня зовут Жон Арк, — представился Жон, протягивая руку, которую другой мужчина обхватил и потряс железной хваткой. — Коротко, ясно, легко срывается с языка.              — Тогда можешь звать меня Утером, мальчик, — ответил любезностью на любезность Утер.              Жон замер. «Что, во имя Оума, здесь делал отец Морганы и Верховный Король Британии?! И что он должен был делать?»              — В любом случае, Жон, — продолжил Утер, не обращая внимания на замешательство Жона. — Во-первых, я бы хотел поблагодарить тебя за твои усилия в помощи моему народу.              Жон моргнул, удивленный тем, что о его действиях уже узнали; насколько он мог судить, даже Моргана не знала, что он время от времени выбирался из леса и помогал некоторым окрестным поселениям.              — И во-вторых, я бы хотел поблагодарить тебя за то, что ты поддерживал дух Морганы, пока мы с Мерлином были заняты её младшей сестрой.              Жон поморщился от этих слов, но быстро скрыл это и небрежно отмахнулся от слов старшего мужчины: — Э-эм, не стоит благодарности... Моргана — друг...              ... ведь она действительно им была, не так ли...              — Эм, сэр Утер? — неуверенно спросил Жон, приняв решение. Он знал, что Моргана точно не оценит его вмешательства, но как её друг... — Вы не возражаете, если я задам вам вопрос?              — Можешь говорить откровенно, — великодушно кивнул Утер.              — Тогда... — Жон глубоко вдохнул, чтобы собраться с духом. — Почему вы двое пренебрегаете Морганой ради Артурии, сэр?              Утер и Мерлин переглянулись. Мерлин просто вскинул руки с насмешливым фырканьем, заставив Утера устало вздохнуть, прежде чем он повернулся к Жону и ответил: — Полагаю, я должен быть благодарен, что Моргана нашла такого преданного друга. Очень хорошо; как много ты знаешь, Жон?              — Немного, — быстро признался Жон.              — Начнем с того, что существует пророчество, — объяснил Утер. — Двум драконам, красному и белому, суждено сойтись в битве за владение островом, где Красный Дракон представляет бриттов, а Белый Дракон — саксов.              Жон кивнул, не понимая, к чему всё это ведет.              — Мой брат, Вортигерн, является воплощением Белого Дракона, — мрачно продолжил Утер. — И если он победит, Британия вернется к своему изначальному облику, превратившись в рай тьмы, в который больше никогда не ступит нога человека.              Жон моргнул, переваривая услышанное. Конечно, насколько он знал, пророчества не имели особого значения... но это было на Ремнанте. В мире с магией и драконами, кто мог сказать, что пророчества нереальны? А если это было правдой, то ставки были действительно высоки...              — И, эм, а что случится с людьми, которые уже живут на острове? — медленно спросил Жон.              — Они умрут, — прямо ответил Утер. — Все они. Все мои подданные, всё мое Королевство — всё погибнет, если Вортигерн не встретит отпора.              Жон сглотнул и кивнул.              — Я посвятил всё свое правление тому, чтобы обеспечить создание Красного Дракона и предотвратить победу Белого Дракона. — Утер тяжело опустился на бревно напротив Жона, его плечи поникли от усталости и тяжести совершенных грехов. — Я стал причиной смерти одного из моих верных дворян, чтобы возжелать его жену, женщину, к которой у меня не было истинной любви — всё лишь для того, чтобы зачать наследника с той, в чьих жилах течет кровь дракона.              — И это Артурия? — быстро спросил Жон, стараясь не зацикливаться на той части, где Утер возжелал жену подчиненного и убил его.              — Именно, — подтвердил Утер, прежде чем глухо рассмеяться. — И предвосхищая твой вопрос: хотя в Моргане действительно течет та же кровь, что и в Артурии, по какой-то причине она пошла слишком сильно в меня. И пусть Британия может признать её качества правителя, в ней нет крови дракона, необходимой для того, чтобы квалифицировать её как Красного Дракона, чтобы позволить ей одержать победу над моим братом. Это то, что Мерлин подтверждал много раз.              Жон искренне не находил слов. Да, он не то чтобы считал Моргану объективным источником информации до этого момента, и он всё ещё не очень-то разбирался в магии, крови и пророчествах... ...но если это пророчество правдиво, и ставки действительно настолько высоки...              — ...Знает ли об этом Моргана? — наконец спросил Жон, решив пока сосредоточиться на своей подруге.              — О его существовании, возможно, но не всю картину целиком, — на этот раз заговорил Мерлин.              — И даже если бы знала, Моргана бы никогда этого не приняла, — согласился Утер, качая головой. Его старшая дочь действительно пошла слишком в него.              Жон нахмурился от их ответов и указал: — Вы же знаете, что Моргана верит, будто вы её ненавидите, верно?              Однако к его удивлению, Утер лишь кивнул: — Я могу догадаться об этом, мальчик. Но это уже не имеет большого значения; скоро я, вероятно, буду мертв. Если ей будет легче винить мою могилу — да будет так.              — Вы скоро умрете? — Жон быстро осмотрел Утера, но не увидел никаких признаков болезни или ранений.              — Артурия слишком долго не рождалась, а Вортигерн накопил слишком много силы, — покорно объяснил Утер. — Вортигерн скоро погрузит нас в новые Темные Века, если его не остановить, а Артурия сейчас определенно не может надеяться на победу над ним. И поэтому я отправлюсь в Лондиниум и сражусь с ним.              — Но... я думал, вы сказали, что Красный Дракон необходим для победы над Белым Драконом?              — Так и есть, — подтвердил Утер. — У меня нет ни единой надежды убить брата в бою. Но я всё еще могу ранить его, нанести увечья, отсрочить его восхождение и своей смертью навсегда запятнать его имя клеймом Братоубийцы, гарантируя, что бритты никогда не последуют за ним.              Жон снова посмотрел на Утера, поймав себя на том, что начинает немного лучше понимать этого человека (хотя он очевидно совершил весьма ужасные вещи). Но это не отвечало на одно из его опасений, и поэтому он спросил: — А что будет с Морганой?              — Она будет отправлена в Оркней и выдана замуж за короля Лота, — объяснил Утер, после чего уточнил: — Король Лот обладает политической силой, необходимой для противостояния Вортигерну, а расстояние убережет её от саксонских захватчиков, которые каждый день прибывают на наши Южные берега во всё большем количестве. Более того, в отличие от меня, король Лот — хороший человек, и я уверен, что он не будет обращаться с ней дурно. Независимо от её сомнений, это последнее, что я могу сделать как отец, чтобы сохранить жизнь своему старшему ребенку.              Морщины на лбу Жона стали глубже, когда он сравнил то, что рассказывала ему Моргана, с тем, что говорил Утер. Он чувствовал, как его мысли становятся всё более противоречивыми. Конечно, с одной стороны, он хотел, чтобы его подруга была счастлива, но с другой...              Он не то чтобы выдавал её замуж за незнакомца (да он и не мог), но он определенно мог сопереживать решению отослать кого-то подальше ради их же безопасности, даже если им это не нравится (он знал, что Пирра никогда бы на это не согласилась, поэтому ему и пришлось запихнуть её в тот шкафчик-ракету). И хотя он никогда бы не согласился и не оправдал поступков короля, услышав, что именно стоит на кону, он понял, что не может по-настоящему судить или ненавидеть этого человека — не тогда, когда тот явно готов умереть, чтобы выиграть время для своего народа.              Как когда-то давно говорила ему Руби Роуз, хороший лидер должен ставить свою команду выше себя и не имеет права на ошибку, как бы тяжело ни было, потому что дело больше не только в нем самом. А что насчет Короля, который ставит свое Королевство выше себя? «...Конечно, это всё еще не отменяло той части про «убил своего дворянина и возжелал его жену»».              Утер, тем временем, также изучал молодого блондина и заметил тот самый момент, когда выражение его лица изменилось.              — Ты ведь понимаешь... — с удивлением заметил Утер.              — ... Я... не уверен, что могу принять то, что вы сделали, и то, что вы делаете... — Жон покачал головой, прежде чем вздохнуть и признать: — ...но и судить я тоже не могу. Каким-то образом я вас понимаю...              За этим последовала комфортная тишина — двое переоценивали друг друга, пока Мерлин наблюдал за ними. В конце концов Жон нарушил молчание: — Для Морганы действительно нет другого выхода?              Утер не мог не восхититься абсолютной преданностью, которую демонстрировал Жон. После нескольких мгновений раздумий он сделал предложение: — ...Возможно... Если я обращусь к нескольким должникам, я мог бы устроить так, чтобы Моргана была принята королем Лотом в качестве подопечной, а не жены, предоставив ей толику той защиты, которую он может обеспечить. Хотя такое решение будет несостоятельным в долгосрочной перспективе. — Но если я сделаю это, я должен просить тебя помочь мне в ответ. Что скажешь, Жон Арк?              — ...Что вам нужно, Король Утер?              -НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ-              — Что значит Жон ушел с тобой, Мерлин?! — прогремела Моргана на фамильяра, оставленного в пещере... единственную вещь, оставленную в ней, когда она пришла проведать Жона после того, как несколько недель была занята.              — В точности то, что я сказал, Моргана, — ответил фамильяр. — Утер был настолько впечатлен духом этого Жона Арка, что попросил его помочь в обучении Артурии в деревне сэра Эктора...              Фамильяр Мерлина умолк, когда Моргана случайно раздавила его руками, сжавшимися в кулаки. Холодный гнев грозил захлестнуть её с головой.              «О, так вот как они хотели всё обставить? Настолько сильно они меня ненавидели? Им было мало того, что Артурия получила трон и всё внимание и привязанность Утера и Мерлина, нет! Теперь ей понадобилось пойти и забрать ещё и моего Чужеземца!»              — Артурия... — прорычала Моргана, когда её ярость наконец достигла предела, и она больше не могла себя сдерживать. Она не знала как, она не знала когда, но однажды она отплатит своей младшей сестре за всё, что та ей сделала. Этим она клялась.              Постскриптум: И вот так, во второй раз в жизни, Артурия переходит дорогу Моргане. Кроме того, как оказалось, вторым Пендрагоном, с которым мы познакомимся, стал Утер Пендрагон... черт бы меня побрал, почему. Серьезно, единственный человек, о котором, возможно, еще меньше лора, чем об Утере — это Игрейн. И тот лор, что у нас есть о нем... мягко говоря, не самый лестный.              Или, говоря прямо, Утер Пендрагон совершил много, много, много ужасных вещей (и прежде чем кто-то об этом заикнется: только то, что я изображаю и признаю то, что предположительно произошло, не значит, что я, черт возьми, это оправдываю).              В старых легендах, например, Утер, по сути, немедленно воспылал страстью к Игрейн, едва увидев её/влюбился в неё с первого взгляда (в зависимости от источника, а братан, источников там много) во время пира для своих дворян. Герцог Тинтагельский из Корнуолла (или Горлуа из Тинтагеля, герцог Корнуолла, в зависимости от источника), на тот момент муж Игрейн, по сути, немедленно забирает её и покидает пир по её просьбе после того, как она почувствовала взгляд Утера (и без разрешения Утера). Что Утер затем использует как казус белли для нападения на Тинтагель (я это не выдумываю).              А затем Утер просит Мерлина замаскировать его под Тинтагеля, после чего проникает в покои Игрейн и занимается с ней сексом, совершая изнасилование путем обмана (именно тогда предположительно и был зачат Артур). И в то же самое время его люди убивают Тинтагеля во время осады, после чего Утер женится на Игрейн (я это не выдумываю).              Утер во вселенной FATE, хоть и немного отличается (вместо любви дело было скорее в том, что Утер был одержим пророчеством Мерлина и возжелал Игрейн, потому что их ребенок обладал бы идеальным сочетанием его сущности и её драконьей крови), тоже попросил Мерлина замаскировать его под Тинтагеля, проник в покои Игрейн, занялся с ней сексом (изнасилование путем обмана) и женился на ней после смерти Тинтагеля (я это не выдумываю).              И конечно, я мог бы просто изобразить его психопатом, или безжалостным, нераскаявшимся королем и тираном... Но я хотел, чтобы в нем было хоть что-то от Артурии и Морганы, поэтому решил сделать больший упор на пророчество, ставки и внутреннюю борьбу, которая была и у самой Артурии — о разнице между тем, чтобы быть хорошим человеком и хорошим королем. Я хотел показать человека, отягощенного бременем собственных поступков, который, по сути, делает последнее признание и совершает то последнее, что в его силах, прежде чем отправиться туда, где, как он знает, его ждет смерть.              Что касается всей этой истории с Лотом Оркнейским... да, нет, я просто выдумал большую часть этого, глядя на карту и делая выводы. Я также напомню всем, что Британия VI века — это не XXI век. Ценности были иными, мораль была иной, и браки по расчету без любви между дворянами действительно имели место быть.              Но погодите, я слышу ваши голоса! С какой стати Утер доверил бы своего драгоценного ребенка из пророчества Чужеземцу из Иного Мира? Вы правы, скорее всего, этого тоже не было на самом деле...              -НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ (СНОВА)-              — Что значит Жон ушел с Утером, Мерлин?! — прогремела Моргана на фамильяра, оставленного в пещере... единственную вещь, оставленную в ней, когда она пришла проведать Жона после того, как несколько недель была занята.              — В точности то, что я сказал, Моргана, — ответил фамильяр. — Я уверен, ты в курсе, что Утер отправился на битву с Вортигерном в Лондиниум, верно? Жон Арк отправился с ним...              — Я не это имела в виду! — прошипела Моргана, тряся фамильяра в руках. — Откуда вы с Утером вообще узнали о Жоне?!              — ...Это неважно, — уклонился фамильяр. — В любом случае, Жон Арк отправился помочь ему в дуэли против Вортигерна...              — Но почему?! — не унималась Моргана. — Да, у Арка есть эта его странная Тауматургия, я признаю это, но Вортигерн — враг, далеко превосходящий его возможности! Зачем Утеру брать его с собой?!              — Как Чужеземец, Жон может просто-напросто проигнорировать ту судьбу, что окружает Вортигерна, — терпеливо объяснил Мерлин через фамильяра.              — А тот факт, что он расходный материал по сравнению с другими рыцарями и дворянами Утера, тоже сыграл свою роль, я уверена, — безжалостно отметила Моргана.              — Как бы то ни было, всё, что тебе сейчас остается — это верить, Моргана, — посоветовал Мерлин.              Моргана пренебрежительно фыркнула. Дело было не в вере; Вортигерн был просто слишком силен, и как бы она ни размышляла над этим, она не видела ни единого шанса на победу для Жона и Утера. ...Тем не менее, крошечная часть её души, вопреки всему, надеялась, что с ними всё будет хорошо.              -ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ-              Новости о Дуэли в Лондиниуме начинают распространяться. Ходят слухи, что Верховный Король Утер Пендрагон и король Вортигерн убили друг друга в поединке насмерть.              Подкрепления саксов в Британию замедляются, поскольку Вортигерн — их официальный наниматель и держатель их договора (официального договора, запрашивающего их помощь как наемников в борьбе с мятежными дворянами) — прекращает с ними всякую связь.              Несмотря на все усилия многих, ничего нельзя подтвердить ни об Утере, ни о Вортигерне. О третьем участнике битвы ничего не слышно, и несмотря на все усилия одного конкретного лица, о нем тоже ничего нельзя подтвердить.              Разъяренная Моргана в конечном итоге выслеживает Мерлина в Саттоне, требуя ответов.              Прежде упиравшийся Мерлин (которого Жон просил не упоминать, что он сделал это, чтобы обеспечить отмену брака по расчету Морганы), наконец вынужден прервать молчание.              Жона Арка называют дураком не менее двух десятков раз, хотя его нет рядом, чтобы это услышать.              После долгой дискуссии Мерлину наконец удается перенаправить гнев Морганы на саксонских захватчиков — последнее наследие попыток Братоубийцы Вортигерна уничтожить бриттов.              -КАМЕЛОТ (БЫВШИЙ ЛОНДИНИУМ), ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ-              Пока Артурия Пендрагон (официально Артур Пендрагон), Верховный Король бриттов, осматривала новый замок Камелот, она не могла не восхищаться чудесной архитектурой, которая станет её новым домом и новой резиденцией возрожденного Королевства Логрес (особенно когда сравнивала его с тем состоянием, в котором он был всего несколько дней назад).              Феи действительно превзошли сами себя, восстанавливая старые заброшенные руины бывшей римской крепости... Более того, с их недавней победой над саксами и отвоеванием Лондиниума, они наконец сделали это.              Пять лет прошло с тех пор, как она извлекла Калибурн, и они наконец сломали хребет саксонскому вторжению, заставив большинство из них отступить обратно за море. Лично она, однако, отчасти сочувствовала иноземным захватчикам и почти жалела их.              В конце концов, могла ли она действительно винить их за попытку сбежать от хаоса, царящего на нынешнем континенте, в поисках более зеленых пастбищ и лучшей жизни? Честно говоря, если бы они попытались поселиться где-нибудь в другом месте, кроме Британии, она, вероятно, решила бы просто закрыть на них глаза.              Но, к сожалению, они вторглись на земли, которые она поклялась защищать, и, что хуже всего, они вторглись на земли, где жила её старшая сестра. Ах, да, её старшая сестра... вторая причина, почему она жалела саксов.              Многие дворяне по всей стране слышали рассказы о многочисленных кампаниях Морганы против саксов, и многие дворяне видели в ней деву-воительницу, чем-то похожую на королеву кельтов Боудикку.              Кроме того, многие дворяне явно никогда не видели её на поле боя; романтизированный образ Морганы ле Фэй умирал почти так же быстро, как и сами саксы, всякий раз, когда её сестра вступала с ними в бой, и абсолютная жестокость её колдовства безжалостно обрушивалась на врагов.              Как ни парадоксально, по словам Мерлина (хотя он взял с неё слово никогда никому не рассказывать, чтобы это не дошло до ушей Морганы), сравнение с королевой Боудиккой было весьма метким. Очевидно, она когда-то любила кого-то — иностранного рыцаря, случайно забредшего на их земли примерно во время рождения Артурии — прежде чем он погиб из-за иноземных захватчиков.              Судя по всему, Моргана винила в его потере всех — от Утера до Мерлина (и Мерлин действительно признавал некоторую вину в смерти рыцаря, убедив его отправиться с Утером на битву с Вортигерном), но больше всего она винила в его смерти Вортигерна. А поскольку Вортигерн был убит, ей пришлось утолять свою жажду мести на саксах, которых он призвал в Британию себе на службу.              Артурия не могла сказать, что по-настоящему понимает боль Морганы, учитывая, что сама никогда не любила кого-то в этом смысле (и, вероятно, никогда не сможет, учитывая тайну её пола), но она по крайней мере могла понять, что Моргане глубоко больно.              И говоря о Моргане... Артурия украдкой взглянула в угол зала, где царственно стояла её старшая сестра, с явным безразличием наблюдая за продолжающимся пиром и резко отвергая любых дворян, осмелившихся к ней подойти. Она никогда особо не разговаривала с Морганой, учитывая манеры сестры, и была честно удивлена, что Моргана вообще удосужилась посетить этот пир. «Возможно, это мой шанс помириться с сестрой...?»              Однако прежде чем она смогла принять решение относительно сестры, у входа в зал возникла суматоха. Напрягши слух, Артурия уловила обрывки разговора. Очевидно, прибыла леди Гвиневра из Гвента. Но, судя по всему, неожиданным было то, что знатная леди прибыла в залы Камелота с мужчиной, и это был не король Леодегранс.              Хотя она мало интересовалась романтическими делами дворян, она вполне могла понять, почему они звучали так возмущенно. А затем мальчик-слуга открыл дверь и громко объявил: «Представляю леди Гвиневру из Гвента и сэра Жона из Арков!»              Артурия моргнула, когда леди Гвиневра вошла в зал в сопровождении светловолосого мужчины с голубыми глазами. «Погодите, разве не так звали потерянную любовь её сестры?»              Грохот справа от неё заставил её инстинктивно обернуться. На полу лежал разбитый бокал, а его бывшая владелица, Моргана, в открытую пялилась на новоприбывших, позабыв о любых приличиях.              ФИНАЛЬНЫЙ Постскриптум (На этот раз точно): И так Моргану снова обломали... хотя на этот раз это сделала Гвиневра из всех людей, найдя страдающего амнезией Жона Арка после Дуэли в Лондиниуме.              Ладно, слушайте, та концовка явно была просто шуткой, чтобы поиздеваться над Морганой. И если честно, будь это реальным сценарием, Моргана (с помощью Мерлина), вероятно, нашла бы едва живое тело Жона Арка с амнезией в течение пары лет. Затем Моргана посвятила бы свое время восстановлению памяти своего светловолосого дурака и помощи в его выздоровлении... попутно уничтожая саксов за то, что они посмели причинить вред её собственности.              (Артурия, с другой стороны, по сути, получила бы совершенно нового дядю, хотя Моргана бы изо всех сил старалась держать младшую сестренку подальше от своей собственности).              Но да... слушайте, Вортигерн — это противник такого уровня, для победы над которым Артурии понадобилась помощь Гавейна. Даже с помощью Жона битва Утера с ним ни за что не закончилась бы без смерти Утера и/или Жона (и в этой ветке, в частности, тяжелораненый Жон, по сути, отвлекал Вортигерна достаточно долго, чтобы Утер смог нанести смертельный удар, хотя его предсмертные судороги всё равно убили Утера и отбросили Жона в реку Темзу).              Кроме того, небольшое отступление: я действительно думал добавить эпилоги к каждой ветке, но, ну... посмотрите, насколько длинная эта чертовщина (и учтите, сколько я уже вырезал...).              Для тех немногих, кому это интересно, однако: в то время как Ветка #2 (та, где Жон сразу отправляется в Саттон) никуда особо не ведет (эта ветка была создана только для того, чтобы подколоть Моргану), Ветка #1 (та, где Моргана сбегает с Жоном) в итоге получила целую проработанную временную линию на SpaceBattles (вы можете прочитать её там, если хотите). Она начинается с того, что Моргана, ну, сбегает с Жоном в ту ночь, когда должна была отбыть в Оркней (а Мерлин, по сути, прикрывает Моргану — последнее одолжение своей бывшей ученице).              После этого мы следим за парой, когда они отправляются к границе между землями, контролируемыми бриттами, и территорией, оккупированной саксами. Затем они, по сути, отбиваются от саксов, медленно сближаются и укрепляют связь (например, Жон в это время по сути работает дворецким Морганы, поскольку он деревенский парень, обученный на охотника, который убедил её, тепличную принцессу-мага, пойти с ним; а также Моргана (неуклюже) утешает Жона после того, как он был вынужден убить своего первого сакса). При этом Моргана ловит себя на том, что всё больше и больше раздражается, поскольку Жон привлекает всё больше внимания местных деревенских девушек, чем дольше они там находятся.              Спустя несколько лет мы бы увидели, как Мерлин заглядывает, чтобы заручиться помощью Морганы в обучении и поддержке Артурии. Он немедленно понимает, что к чему (и ржет до упаду полчаса к раздражению Морганы и беспокойству Жона)...              И наконец, всё бы это кульминировало в том моменте, когда Артурия сталкивается с Вортигерном в одиночку (поскольку Гавейн был бы далеко не того возраста, как в этой линии времени), прежде чем Жон прибывает, чтобы спасти её с помощью Экскалибура Галатина... А затем поднимается стена воды, чтобы защитить его, которая превращается в Моргану, которая затем отчитывает его за то, что он по глупости вмешался в битву её сестры с Вортигерном, к взаимному замешательству как Вортигерна, так и Артурии.              А Ветка #3 (та, где Жон присоединяется к Эктору в противостоянии Вортигерну)... она вообще тоже разделилась на ТРИ отдельные ветки, в зависимости от того, кто нашел его первым (причем та, что я написал, технически была #3-2).              Ветка #3-1 была бы той, о которой я упоминал ранее в постскриптуме. Фамильяр Морганы умудряется найти Жона плывущим по Темзе через две недели после Лондиниума. Она спасает его, отвозит в Саттон, чтобы заручиться помощью Мерлина в исцелении Жона (и благодаря их своевременному вмешательству он не получил бы никаких необратимых повреждений). Оттуда Жон в итоге живет в Саттоне с Морганой и помогает тренировать Артурию в качестве эдакого почетного дяди (а также проходит обучение на рыцаря у Эктора). Всё это время Моргана изо всех сил старается ограничить его взаимодействие с Артурией (к взаимному замешательству Жона и Артурии и бесконечному веселью Мерлина). Мерлин никогда не упускает случая отпустить парочку комментариев по этому поводу.              В Ветке #3-2 (та, что выше) Жона находят в лесах недалеко от Гвента спустя десятилетие после дуэли. Он выбрался из Темзы и, по сути, брел на Запад, помогая всем городам и деревням на своем пути, потеряв большую часть воспоминаний из-за Вортигерна. Король Леодегранс из Гвента встречается с ним, полагая, что он просто какой-то странствующий рыцарь, ищущий покровителя или сюзерена (совсем как Моргана, на самом деле). Узнав о его обстоятельствах, идеалах и духе, он решает отправить его на формальное обучение в качестве рыцаря, а также назначает его телохранителем и товарищем по играм для 15-летней пацанки леди Гвиневры.              Оттуда всё превращается, по сути, в легкий шиппинг Жон/Гвиневра (на что, я уверен, никто не хочет смотреть), с той оговоркой, что оба они абсолютно непрошибаемы и ничего не замечают (Жон — это Жон, а Гвиневра была специально воспитана — и я цитирую с вики TYPE-MOON — «с юных лет её учили избегать самоанализа, как того требовала культура того времени, поэтому она была человеком, который слабо осознавал себя женщиной. Не зная даже о том, что между двумя полами существует истинная разница, она верила, что отношения между королем и королевой формируются исключительно из идеалов. Даже не понимая, что между двумя людьми может существовать иной тип влечения...»).              А затем события развиваются до момента пира, где Жон присутствует в качестве личного телохранителя Гвиневры (и случайно открывает Моргане, что он жив). Моргана, оправившись от шока при виде его живым, отводит его в сторону, чтобы спросить, где он, черт возьми, пропадал всё это время. В то же время Гвиневра формально встречается с «Артуром» впервые, поскольку Гвиневра была одной из знатных дам, на которых он мог бы жениться...              А затем Гвиневра понимает, что, хотя она и может восхищаться Мальчиком-Королем бриттов, она не испытывает к нему абсолютно никаких других чувств, особенно по сравнению с её давним спутником. И затем она чувствует первые уколы зависти, когда видит, насколько Моргана близка к Жону. А Моргана понимает, что Жон не помнит об их совместном прошлом, и начинает испытывать зависть к тому, насколько он близок с Гвиневрой... ...И затем всё достигает точки кипения, когда Моргана заявляет, что заберет сэра Жона с собой для лечения, Гвиневра решительно возражает, и бремя принятия решения о том, что делать дальше, ложится на плечи Артурии (как Верховного Короля).              Ветка #3-3, честно говоря, самая депрессивная из всех, блядь, потому что в ней задействованы саксы вместо Морганы (так как Лондиниум был бы намного ближе к саксонским землям, чем к территории бриттов), и он случайно становится их чемпионом... Но затем эта ветка заканчивается тем, что Моргана Убийца Саксов, вероятно, вырезает орду саксов и замечает одного, кто выдерживает огромное количество урона, чтобы защитить остальных, прежде чем окончательно рухнуть... А затем срывает с него шлем и обнаруживает Жона Арка, Щит Саксов, мертвым от её рук... И я отказываюсь развивать это дальше, потому что после этого всё становится РЕАЛЬНО мрачным.              В любом случае, прежде чем я подпишусь под этой абсолютной, черт возьми, мерзостью из омака (серьезно, я не хотел копать Легенды об Артуре еще глубже, чем меня уже заставила эта предполагаемая «короткая, простая, глупая история»), я поделюсь одной вещью, которую я нашел во время своего «исследования» Морганы для этой проклятой идеи.              Очевидно, Сальтер (Сейбер Артурия Альтер), бессердечный (хотя и не до конца лишенный сердца; Артурия всегда останется Артурией, в конце концов) тиран, преданный жестокости, на самом деле испытывает огромное уважение к Моргане:              «Моя мать и моя сестра. И она тоже мое отражение. Она — женщина, которая не может жить, не проклиная других, но с точки зрения королевского характера она выше меня. Ибо видите ли, она — женщина, которую Британия любила больше, чем меня».              (Примечательно, однако, что Фея Моргана не отвечает ей взаимностью (а за неимением настоящей Морганы Пан-Человеческой Истории для использования в качестве референса, я могу лишь предположить, что она чувствовала бы то же самое):              «Артурия... сука, ты что, какой-то гений пыток? Ты родилась только для того, чтобы смотреть на меня свысока? И это... какого хрена ты добавила мое имя в конец этого Благородного Фантазма, который не делает ничего, кроме как оставляет после себя разрушения? Скажи это, только попробуй это сказать».)              В любом случае, когда я увидел эти строки, я не мог не задаться вопросом: что если бы после предполагаемой смерти Жона Моргана в конечном итоге неохотно помогла бы Мерлину вырастить Артурию... И в итоге воспитала бы её как жестокого тирана Сальтер (потому что Моргана всё равно остается Морганой, в конце концов), прежде чем наступила бы та шуточная концовка, где Жон оказывается жив и находится на попечении Гвиневры.              Но в итоге я решил отказаться от развития этой идеи, потому что: а) после того, как история развивалась, я не мог представить, что Моргана действительно хотела бы иметь с Артурией хоть что-то позитивное общее (её единственное взаимодействие с Артурией — это когда это вредит саксам, и ничего больше); б) я не смог придумать, как тот факт, что Артурия — Сальтер, реально что-то изменил бы на том пиру (и я не хотел пытаться придумывать целую новую временную линию, родившуюся от всех этих бабочек... теперь я прекрасно понимаю, почему Моргана так сильно ненавидит гусениц...); в) мне слишком нравится Артурия, чтобы хотеть видеть её в роли Сальтер; г) кто бы вообще захотел видеть Королеву-Регента Моргану и Принца Сальтер, терроризирующих саксов и бриттов в равной степени; и д) сколько еще страданий вы от меня хотите за то, что должно было быть шуточной омаке?              Скажи это, только попробуй это сказать.