Ибо Мимоходом Мы Обретаем Бессмертие

      — О, Гарет? — Кей моргнул, заметив миниатюрную фигуру своей названной племянницы на кухне. На его лице появилась легкая усмешка, когда девушка обернулась, подтверждая, что перед ним действительно Гарет.              — Ах, сэр Кей, — добродушно улыбнулась Гарет старшему Рыцарю Круглого Стола, сводному брату своего дяди и человеку, который не раз спасал ей жизнь. Затем она почтительно склонила голову и неловко продолжила: — Я знаю, что, возможно, уже говорила это, но всё же позвольте мне выразить вам мою благодарность за ваше вмешательство во время...              — Я просто сделал то, что должно было быть сделано, ничего более, — скромно ответил Кей, когда голос Гарет затих. Он окинул молодую женщину внимательным взглядом, прежде чем спросить: — Как бы то ни было, как ты держишься, Гарет?              — Как я уже многократно говорила вам, Гавейну и Гахерису за последние две недели: мой бывший наставник не нанес мне ни единой раны, и в немалой степени благодаря действиям вашим и сэр Мордред, — с раздраженным вздохом и слабой улыбкой доложила Гарет. Кею не понадобились годы его опыта, чтобы заметить, насколько натянутой была эта маска. За исключением Агравейна, все дети из Оркнея с трудом умели скрывать свои истинные эмоции. Если подумать, даже Мордред не умела этого делать, и единственная причина, по которой могло показаться иначе, заключалась в том, что Мордред никогда не открывала свое лицо и почти ни с кем не разговаривала.              В голосе Кея прозвучала неподдельная тревога, когда он мягко, но настойчиво надавил: — А как ты чувствуешь себя на самом деле, Гарет?              Гарет замерла и на мгновение встретилась с ним взглядом. Затем она с усталым вздохом отвела глаза и наконец призналась: — Мне... мне всё еще... трудно поверить, что мой наставник, Первый из Круглого Стола, человек, который обучил меня и даровал мне рыцарство, был готов убить нас... И всё же я не стану позорить своего наставника, притворяясь, будто не понимала его намерений или сомневалась в его способностях...              Кей снова не смог удержаться от мысленного проклятия в адрес этого французского ублюдка, которого когда-то называл другом. Затем полное противоречий и скорби выражение лица Гарет исчезло. Она взяла себя в руки и быстро подвела итог: — Как бы то ни было, точно так же, как я не могу игнорировать то, что он совершил, я не могу забыть и всё то добро, которое он сделал для меня и для Королевства. Король счёл нужным помиловать его за его деяния. И всё, что мне остается как его бывшему оруженосцу — это молиться, чтобы со своим вторым шансом он нашел путь к искуплению.              Было время, и не так давно, когда Кей счел бы, что Ланселот непременно найдет отпущение грехов. Но после всего случившегося он был куда менее склонен к оптимизму. Однако вместо того чтобы озвучивать свои истинные мысли, он просто кивнул и неопределенно хмыкнул. А затем дал Гарет передышку, как бы невзначай сменив тему: — И неужели твои молитвы требуют твоего присутствия на кухне в столь поздний час, Гарет? Или кухонная прислуга снова злоупотребляет твоей добротой и попросила помочь убрать последствия очередного погрома Гавейна?              — Кухонная прислуга не «злоупотребляет моей добротой», сэр Кей. Учитывая те услуги, которые они оказывают замку, оказать им помощь, когда это необходимо — это меньшее, что я могу сделать, — твердо настояла Гарет, защищая честь своих бывших товарищей-слуг. Кей, тем не менее, не пропустил легкого подергивания уголков её губ (и того факта, что она так и не вступилась за брата).              Но как только он с трудом подавил смешок, он заметил, как Гарет незаметно перенесла вес на другую ногу и слегка отвела взгляд, нерешительно признаваясь: — Я была... Я просто сегодня днем потеряла счет времени на тренировке, сэр Кей, и в итоге пропустила ужин. Вот почему я всё еще на кухне...              Кей нахмурился, вглядываясь в лицо Гарет в поисках любых дополнительных намеков на её истинные мысли. Он более чем понимал, если её легкая неловкость была вызвана мыслями о Ланселоте (даже если он сам не позволял себе выказывать ей дальнейшее сочувствие; она и так получала его с избытком от своего гиперопекающего брата-здоровяка, и он знал, что она не оценит чрезмерного беспокойства с его стороны). Ему было легко представить, как его племянница, упражняясь с мечом и копьем, потерялась в воспоминаниях о более простых временах, когда она тренировалась под руководством своего бывшего наставника.              Но в её тоне была легкая перемена по сравнению с тем моментом, когда она ранее говорила о Ланселоте. Не говоря уже о выражении лица: если бы он не знал её лучше, то списал бы это не столько на неловкость, сколько на смущение. «Только вот почему Гарет стала бы смущаться того, что потеряла счет времени из-за тренировки?».              Затем он вспомнил свои недавние «уроки» с Мордред, и поймал себя на том, что присматривается ещё внимательнее, пытаясь понять, не стали ли румяные щеки Гарет чуть ярче обычного. Возможно ли, что Гарет вспоминала кого-то ещё, помимо Ланселота, пока размахивала мечом?              Обычно он бы немедленно отбросил подобные мысли. Хотя она вовсе не была обделена мужским вниманием, даже если не брать в расчет толпу её гиперопекающих братьев (как кровных, так и названных), он всегда считал, что её чувства к наставнику выходили далеко за рамки простого восхищения. Сама идея того, что какой-то другой мужчина мог бы сравниться с Ланселотом, была, мягко говоря, смехотворной.              Но всё это было до того, как Кей отправился в Саттон и вернулся уже в изменившееся королевство. В конце концов, она была в том самом возрасте. И он легко мог представить, что, несмотря на её слова, место Ланселота в её сердце в последнее время могло немного съежиться, освободив пространство для кого-то другого.              Случались вещи и постраннее, вроде... ну... Мордред. Как бы он ни был рад тому, что Мордред наконец начала вести с ним активный диалог, за последние несколько дней он узнал о её оруженосце гораздо, гораздо, гораздо больше, чем вообще собирался (и это ни капли не помогало усмирить его подозрения, хотя он всё еще не приблизился к тому, чтобы окончательно их подтвердить, не говоря уже о том, чтобы понять, как вообще начать разговор на эту тему с Мордред).              В общем-то, он даже ловил себя на сочувствии к этому гипотетическому парню, который, возможно, привлек внимание Гарет. Особенно когда об этом узнает Гавейн (хотя это всё равно не остановит Кея от того, чтобы переломать парню ноги, если тот хоть как-то причинит боль Гарет).              Разумеется, пока это были лишь догадки. И Кей легко скрыл свои размышления и бурлящее любопытство за непринужденной светской беседой: — О? И ты пришла на кухню за едой? В последний раз, когда я опоздал, ко мне прислали какого-то бедного пажа с вестью о том, что повара желают отправиться спать. Но полагаю, к тебе они всегда питали слабость.              — На самом деле, хотя они и предлагали, я отклонила их щедрость, — поспешно объяснила Гарет, а затем, увидев приподнятую бровь Кея, добавила: — Я не хотела обременять их, ведь это исключительно моя вина, что я забыла обо всем вокруг. И еще... ну... увидев пример, который подал мой соратник-оруженосец, я подумала, что было бы лучше время от времени готовить самой... В конце концов, разве мы, как рыцари, не должны уметь сами добывать себе пропитание?              — Несомненно. Жаль только, что Гавейн не перенял хотя бы крупицу твоего таланта, — кивнул Кей, фыркнув. В это время он незаметно наблюдал за тем, как Гарет рассеянно почесывает щеку, глядя в окно, и мысленно анализировал только что полученную информацию.              Справедливости ради, в рамках своего королевского воспитания в Оркнее Гарет обучалась как благородная фрейлина, прежде чем окончательно выбрала более воинственный путь. Так что он не мог всерьез винить Гавейна в том, что тот не мог сравниться с талантами Гарет на кухне (хотя он мог абсолютно обоснованно винить Гавейна в том, что тот не мог сравниться с кулинарными способностями вообще кого угодно).              Что более важно: судя по всему, Гарет говорила абсолютную правду. Это означало, что если и был парень, привлекший её внимание (а её реакции делали это всё более правдоподобным), то он явно не принадлежал к кухонной прислуге (одной из групп людей, с которыми Гарет часто общалась, а Гавейн — почти никогда). Скорее всего, это был один из оруженосцев Камелота...              «...секундочку». Насколько он помнил, хотя светлый нрав, общительность и скромное, мягкое поведение Гарет позволяли ей заводить друзей так же легко, как дышать, между ней и остальными оруженосцами рыцарей Камелота (не по её вине) пролегала непреодолимая пропасть. Эта дистанция придавала их обычному общению оттенок неловкости.              В конце концов, в то время как среднестатистические пажи и оруженосцы были полными надежд мальчишками, получавшими военную подготовку и наставления о рыцарском кодексе от рыцарей Артории, Гарет Кроткая была Дочерью Королевы Морганы ле Фэй и Короля Лота Оркнейского, Единственной Принцессой Оркнея, Единственной Племянницей Верховного Короля Артура Пендрагона, Сестрой Рыцарей Круглого Стола Гавейна, Гахериса и Агравейна, Оруженосцем Ланселота, Защитницей чести леди Лионессы, Убийцей Красного Рыцаря сэра Айронсайда и, вполне возможно, единственным человеком во всей Британии, который заслужил Нумерованное Место за Круглым Столом, всё еще будучи оруженосцем. (Кей подозревал, что эта огромная пропасть между ней и средним оруженосцем была одной из причин, по которой она изначально прибыла в Камелот, переодевшись мальчиком-слугой, хотя он никогда особо не пытался докапываться до этого из личных соображений).              Более того, эти самые пажи и оруженосцы обычно были слишком заняты своими изнурительными тренировками и уроками, чтобы у них оставались время или силы готовить для себя.              Так что, если её интерес действительно вызвал оруженосец (и Кей начинал искренне молиться, чтобы это было не так), этот человек, вероятно, должен был превосходить среднего оруженосца по способностям, а также быть способным не обращать внимания на достижения и статус Гарет. Или же быть абсолютно в неведении относительно её достижений и статуса.              Кей не знал никого, кто подходил бы под это описание, до своего отъезда. Но благодаря Артурии и Мордред (в особенности Мордред) он был в курсе, что действительно существовал один оруженосец (или бывший оруженосец), который соответствовал всем критериям и даже заслужил уважение Гарет.              Конечно, пока это всё было лишь догадками с его стороны. Но даже так, ему потребовались все силы, чтобы скрыть холодок, пробежавший по спине, когда он заставил себя спросить: — «Соратник-оруженосец», о котором ты упомянула... Это ведь случайно не оруженосец Мордред?              Реакция Гарет была весьма красноречивой. Она мгновенно отвернулась от полной луны, лениво висящей в ночном небе, и уставилась на него: — Вы... знаете Жона?              — Артур упоминал его, когда вводил меня в курс дел, произошедших в мое отсутствие, — легкомысленно пояснил Кей, хотя сам в этот момент задавался вопросом, кто же такой, черт возьми, этот Жон Арк (и нет, два десятка небылиц о нем не в счет). И как, во имя Господа, ему удалось заслужить доверие (если не нечто большее) по крайней мере трех членов королевской семьи Логреса, и притом меньше чем за год с момента своего прибытия? «Может, в подозрениях Агравейна действительно было зерно истины, даже если Артурия заверяла в обратном».              Кстати, о членах королевской семьи, которые определенно испытывали к Жону Арку нечто большее, чем просто «доверие»... — А еще Мордред рассказала мне чуть больше, — продолжил Кей с напускной небрежностью, едва скрыв невольную гримасу.              — Подождите, сэр Мордред на самом деле разговаривала с вами о Жоне? — Гарет не смогла скрыть недоверия в голосе.              Кей приподнял бровь на слова Гарет. Стоило Мордред только начать — и это было похоже на прорыв плотины. Честно говоря, Кею, вероятно, было бы легче удержать голодную Артурию от еды, чем заставить Мордред прекратить говорить о Жоне (и долгие часы бомбардировки информацией, которую он никогда не нуждался и не хотел знать, служили тому доказательством).              С другой стороны, разве Артурия не предупреждала его прямым текстом не упоминать оруженосца Мордред в её присутствии?              Учитывая, насколько замкнутой была Мордред, когда Кей только вернулся в Камелот (даже по меркам рыцаря, заслужившего прозвище «Безмолвная»), и помня о том, что, насколько он знал, Мордред никогда особо не питала теплых чувств к Гарет... Вполне вероятно, что Мордред просто отказывалась обсуждать своего оруженосца с кем-либо в Камелоте, и уж тем более со своей сводной сестрой.              — Да, — наконец ответил Кей. — Фактически, именно Мордред первой заговорила о нем, к моему великому удивлению.              — Как бы неожиданно это ни было, это определенно хорошая новость, — кивнула Гарет, а затем объяснила: — Когда несколько месяцев назад впервые сообщили об уходе Жона, я попыталась поговорить с сэр Мордред, чтобы разделить её скорбь, но она отвергла меня. Даже мои последующие попытки предложить поддержку натыкались на её непреклонный отказ. Было ясно как день, что потеря оруженосца и друга тяжким грузом легла на её сердце, и утешительно видеть, что она наконец-то готова обсудить это с кем-то другим, пусть даже и не со мной.              — В самом деле, Мордред определенно казалась... близкой со своим оруженосцем, — осторожно признал Кей, тщательно подбирая слова. — По крайней мере, исходя из того, что я слышал.              — Между ними действительно была крепкая связь, — согласилась Гарет с грустной улыбкой. — По правде говоря, я бы сказала, что Жон и сэр Мордред оказывали друг на друга в равной степени положительное влияние. И я никогда не видела, чтобы кто-то ладил с сэр Мордред так же хорошо, как Жон. Даже Король или... или Агравейн...              Когда улыбка Гарет стала натянутой, Кей машинально положил ободряющую руку ей на плечо, переваривая всё, что она только что рассказала.              Надо признать, это не было чем-то кардинально новым (в конце концов, он прекрасно знал, что Мордред и Жон были близки), и уж точно этого было недостаточно, чтобы окончательно разрешить его всё более назойливые подозрения в ту или иную сторону. Но это всё равно давало ему ориентир на будущее. А самое главное: настроение Гарет испортилось, и как Рыцарь Круглого Стола и (сводный) брат Артурии он был обязан это исправить.              — Кстати, ты так и не упомянула, что именно ты приготовила, — Кей непринужденно перевел взгляд на пустые тарелки на столе позади Гарет, легко меняя тему. Он решил, что может позволить себе отложить размышления о личных связях Мордред на один вечер.              -ГДЕ-ТО НА ЮЖНОМ ПОБЕРЕЖЬЕ АНГЛИИ-              Её взгляд был прикован к завернутому свертку, который она крепко сжимала в руках. Моргана в очередной раз сотворила над ним простое заклинание Структурного Анализа, чтобы снова убедиться, что он действительно находится в её руках. Несмотря на всё благородное воспитание, ей было всё труднее сдерживать широкую, едва ли не безумную улыбку.              «Акколон, о милый, страстный Акколон Галльский». Его потеря была воистину великой утратой, и будь он всё ещё жив, она с огромным удовольствием показала бы ему, насколько высоко ценит его действия, не говоря уже о выполнении обещания даровать ему трон.              С другой стороны, даже при её вмешательстве она, честно говоря, не ожидала, что ему действительно удастся убить Артурию. Её ничтожная сестренка была слишком искусной и обладала слишком сильным Магическим Ядром, чтобы даже дорогой Акколон имел хоть какие-то реальные шансы на успех.              Нет, того факта, что он загнал её в угол настолько сильно и отвлек её достаточно долго, чтобы Моргана смогла украсть то, за чем пришла, и скрыться, было более чем достаточно. Особенно в сочетании с тем, как прекрасно окупались её остальные усилия.              Да, Ланселот вызвал не так много хаоса, как она ожидала. Она и подумать не могла, что её наивная дочь даже не попытается сопротивляться своему обезумевшему наставнику. И уж точно она не предвидела, что Кей каким-то образом разрешит ситуацию помилованием от Артурии (или что её сестра, даже со всем своим идеалистическим безумием, помилует Ланселота и Гвиневру за их преступления). Но в конечном итоге всё сработало как надо. Вечно наблюдающие аристократы и рыцари двора Камелота пошатнулись в своей вере в «правосудие» Артурии, задаваясь вопросом, почему Ланселот и Гвиневра получили столь мягкое прощение, тогда как любого другого казнили бы за измену и убийство.              Если сложить это с теми шепотками, которые она тонко сеяла по всему Королевству (их хватило даже на то, чтобы спровоцировать несколько восстаний, которые Артурия подавила со своей типичной эффективностью, тем самым посеяв ещё больше страха среди тех, кто уже был недоволен её правлением), и с перехватом сообщений через Ла-Манш её фамильярами (не настолько явным, чтобы саботаж был очевиден, но достаточным для распространения паники и тревоги среди тех, кто ждал вестей от отцов, братьев и сыновей на континенте)... королевство медленно, но верно начинало раскалываться.              А теперь, с последней потерей Артурии? Потерей, которую действия Акколона сделали лишь еще более очевидной среди её драгоценных рыцарей? Впервые за более чем десять лет она была уязвима. И даже если Моргана ничего не предпримет, слухи всё равно дойдут до Королевства.              Но когда это случится, она позаботится о том, чтобы быть рядом. Чтобы спросить, кто из дворян станет следующим, кто пожертвует содержимым своей казны, жизнями своих крестьян и солдат ради всё более слабеющего и отчаявшегося нечеловеческого Короля.              Время почти пришло. И как только её глупое оружие перестанет сопротивляться своему долгу и судьбе, даже сам Камелот поразит та же нестабильность, что назревала в землях Логреса. Вскоре она наконец сможет вернуть себе то, что по праву рождения всегда принадлежало ей.              Но сначала ей нужно было избавиться от одних ножен.              Примечания: Что-то там про ненависть к диалогам, что-то там про отвращение к диалогам, что-то там про «почему, блядь, я всегда так с собой поступаю», что-то там… Мы с Кей по колено в страданиях, и дальше будет только хуже.              В любом случае, давайте быстро разберём первую половину… Честно говоря, тут особо и нечего сказать. Это просто разговор между Кей, лучшим (приёмным) дядей в Камелоте, и Гарет, неопытной и полной энтузиазма оруженосцем Круглого стола.              Только вот на самом деле это не совсем так, верно? Гарет была посвящена в рыцари 10 глав назад, но даже когда она была оруженосцем, она была далеко не неопытной по сравнению с обычным оруженосцем… ну, наверное, это не имеет большого значения. По крайней мере, по меркам Круглого стола она «неопытна».              Что касается Кея… Я действительно не ожидал, что эти главы по сути будут посвящены тому, как Кей играет в детектива, восполняя пробелы в своих знаниях, но, полагаю, так и сложилось…              А теперь вторая половина, касающаяся Морганы… Послушайте, если вы знаете, что именно должно происходить в этот момент в каноне, и особенно если вы знаете, кто такой сэр Акколон из Галлии, то, вероятно, сможете догадаться точно, что здесь произошло.              И да, явно указано, что Моргана («развратная, жестокая и эгоистичная, истинный образец порока», согласно FGO) взяла Акколона в качестве любовника и пообещала ему королевство, если бы ему удалось убить её брата и мужа.              Послушайте, имейте в виду, что к этому моменту Моргана уже сошла с ума (из-за обстоятельств своего рождения и раскола/раздвоения личности, помимо многих, многих, МНОГИХ других вещей) и не является милым человеком (мягко говоря), и осуществила множество заговоров и интриг против Артурии, начиная от махинаций, из-за которых Артурия лишилась Калибурна, до того, что она сделала, чтобы собрать семя Артурии и зачать Мордред, и заканчивая попыткой соблазнить Ланселота (несмотря на то, что её другая личность, Вивиан, по сути, воспитала этого французского ублюдка), и даже — клянусь, я это не выдумываю — отправки Зелёного Рыцаря в Камелот, чтобы его обезглавил её сын Гавейн… по-видимому, в надежде, что от шока Гвиневра упадет замертво от сердечного приступа или чего-то в этом роде.              Нет, честно говоря, я тоже этого не понимаю.              Но знаете... хотя нынешняя Моргана, возможно, и является сукой, которую уже ни за что не исправить (вы знаете, о ком я)... учитывая, что по канону она также была одной из фей, которые перенесли тело Артурии в Авалон после Камланна, и что, согласно канону, одной из её личностей была Моргана-человек, заботливая сестра Артурии... может быть...              ... может быть, в её прошлом действительно есть что-то, что стоит изучить.              ... да, я осознаю, что День дурака был неделю назад.              Некоторые из вас уже видели это на SpaceBattles несколько месяцев назад, так что вы знаете, что это не первоапрельская шутка.