Сериал (не) о любви

– Фотосет, мальчики! – голос фотографки Насти доносится до ушей Арсения, и он на секунду закатывает глаза. Он и сам не понимает, как его, одного из лучших выпускников престижного актёрского вуза, жизнь занесла в ромком, где у него сюжетное развитие любви с мужчиной? Нет, Попов не предвзятый, нет, он сам грешен и об этом знает его агент Серёжа, нет, он не против был этой роли, даже райдер составлял специальный. Все проекты до этого подчёркивали его актёрские умения, показывали, как он может вживаться в роль разной сложности. А этот... у него нет претензий к продюсеру, режиссёри и сценаристке, база прекрасная. И несмотря на то, что его персонаж не является центром истории, а ровно делит любовное развитие с ещё одной парой, Арсений привык относиться к роли любого плана ответственно. Он читал первую версию сценария и уже, разумеется, был отобран до кастинга. Точнее, кастинга на его роль не было вообще. Сценаристка говорит, что «под вас роль писалась, Арсений Сергеевич». Но... на кастинг на его сериального партнёра явился... комик. После его нескладной читки, кастинг закрыли. И того утвердили, что стало шоком для Арсения и ахуем для Шастуна. Попов тогда очень сильно закатил глаза и заявил, что с непрофессионалом вживаться в роль не будет. На что Шастун в долгу не остался и кинул что-то про «твоя однотипность, Попов, всё что у тебя есть из инструментов актёрской игры». И началось. Арсений злился так, как никогда в жизни. Его бесило как Шастун дышит рядом, как долго соображает, когда читает сценарий, как оставляет в гримёрке после себя кучу стаканов из-под фруктового чая (боже, как можно пить эту переслащенную кислятину?), как раскидывает везде пачки с сигами, как тому хватает наглости дымить электронку втихаря прямо между дублями... Множество мелких деталей, которые приводят к разрушению душевного равновесия. Они отсняли пилотную серию, которая не пойдёт в сезон, но показывает перспективы сюжета. Арсений играет немного сучеватого бармена, который слушает истории всех приходящих к нему за стойку, в то время как Шастуну (простите всё высшие силы, ради этого юнца даже сценарий изменили!) достался начинающий стендап-комик, который в обычное время работает офисным планктоном. И всё бы ничего, Арсению нравилось сценарно подкалывать коллегу по сцене, органично получалось впрямую выливать всю колкость и негодование, облекая в реплики едкое ощущение, что Шастуну просто не место среди актёров. Попов искренне был уверен, что после такой дозы убийственной откровенности в кадре Шастуна, растерявшегося и раскрасневшегося от такой атаки, уберут с роли и приведут другого... какого-нибудь красивого и статного полукачка (что был изначально заявлен в сценарии), с которым Арсений не прочь будет сыграть в поддавки и зафлиртовать с тем до головокружительного секса из коллегиальных побуждений. Но... – Да, – кивает Марина, осмотрев материал, – я не ошиблась, вы идеально друг друга дополняете! Какие искры из глаз, какая химия! Да, будут расхождения с книгой, но оно того стоит. Арсений в ужасе убежал к себе в гримёрку и старался не отсвечивать оставшуюся смену. Он сделал только хуже, где весь профессионализм, за который его дрючил Шеф в институте? Как сделать так, чтобы Шастун написал по собственному или что там делают среди менеджеров? Вот не выражается Арсений, а материться тянет жутко. Даже эту деталь биографии юного дарования вписали! Да за что так с ним обходится Марина? Эта шпала настолько её очаровала, что она поступилась книжной задумкой ради этого... – Да успокойся ты, – осаживал его Серёжа, отдавая в руки чёрный как душа Арсения кофе, – только представь, какой ажиотаж будет, едва они выложат пилот? Я замаюсь отвечать на вопрос вместе вы или нет. – И ты туда же? – вспыхивает Арсений, зло отпивая напиток. – Это прекрасный пиар-ход. Девочки будут в восторге от того, как ты такой красивый со смазливым Шастуном. Фанбаза у того знаешь какая? Они с него кипятком ссут, а увидят в сочетании с тобой, просто взвоют и скупят всё, что с вами связано. Арсений сбежал из этого разговора к себе в машину и продолжал не отсвечивать. Он думал, что нужно побольше узнать об Шастуне, найти его слабое место, расположить к себе, а когда тот не будет ожидать, ткнуть побольнее. И он сам уйдёт, оставит эту дурацкую попытку быть актёром. Ещё смену Арсений снимается с главной героиней параллельного сюжета – бизнес-леди, которая устала тащить всю семью на себе, поэтому рассказывает смешные истории с работы по вечерам... лучшему другу-гею. Ну, не без клише, да. Зато Арсений честно считает себя нетипичным геюгой. Он уже намеревается приехать пораньше, чтобы начать осаду этой огромной статуи из юмора и псевдоактёрства, как застаёт разговор за дверью офиса со сценаристкой: – ...я же прекрасно понимаю, что не тяну, – голос Шастуна звучит обычно, будто он не про роль, а про выход на улицу, – да и ты правда слишком перекроила сюжет ради меня. – Тут вот уж позволь мне решать, что делать, а что нет, – даёт пояснения Марина, вот она немного взволнована, – я не для пафоса сказала, вы с Арсением очень хорошо смотритесь в кадре, совпадаете по типажам... Арсений сдерживает желание ворваться и объективно пояснить, что Шастун на эту роль ну никак... – ...и будем честны, иногда Арсению стоит отходить от намеченного плана и действовать спонтанно. А ты его заставил расщедриться аж на четыре реплики вне сценария. Попов цепляется за слова, почти обижается, но всё ещё не выдаёт себя. Пусть Шастун сам себя закапывает, раз взялся. Он передаёт ему ментально лопату. – Нормально всё с ним. Просто не на то рассчитывал. Я не хочу доставлять проблем никому, да и материал надо писать. Марин, я всё решил. Если отпустишь, буду безмерно благодарен. Тяжёлый женский вздох и шуршание листов. – Ну, что же, спасибо, что представил возможность через тебя пропиариться. – Арсений старается не слышать, что так сильно расстроена. – Думаю, мы успеем переснять некоторые сцены и ввести Диму на роль. Обоснуем, что так уж вышло, мимолётный интерес… Арсений восторженно дёргается из стороны в сторону, пританцовывает и направляется в гримёрку. Наконец-то! Проблема решилась сама. Сама взяла и ушла, в юмор ему и дорога. Смена без Шастуна была идеальной, никаких оставленных стаканов, ни дыма от электронки, ни мямления в сценах по сценарию, гладенько и аккуратно. Да и Дима хорош в своей качковости, Арсений почти уже привык к тому, что возле него такой мужчина. Самое забавное, что они вернулись к линии, где персонаж Арсения обращает внимание на охранника и его план найти себе дорогостоящего мужчину начинает обваливаться. Выходит хорошо, коннект возникает сразу же. Но уже через смену Арсению становится... скучно. Сюжетный акцент смещается на персонажей Матвея и Маргариты, которые тоже искрят и взаимодействуют в кадре с какой-то необъяснимой притягательностью. И глядя на то, как те сцепляются в около детективных разборках, будят в Арсении нездоровую ностальгию по первым сменам. Он мотает головой из стороны в сторону, а после дёргается от неожиданного появления своего агента. – Комменты тебе из твиттера принёс, – говорит сухо Серёжа, сидя рядом на перерыве, – кто-то слил несколько секунд съёмочного процесса, где не застали Шастуна и понеслась. Арсений листает скрины и удивляется столь яркой реакции. «Почему не вижу нашего мальчика на видео?» «Художественный фильм «Спиздили». Хотя здесь спиздели. Не будет Антоши в сериале». «Хайпанули за счёт нашего кота. А вот это обидно было». «Интересно, кто кого не устроил?» «Да стопроц Попов слил его. Манерным актёрам не по нутру с нашим хорошим играть». «Не смейте оскорблять Арсения! Это ваш Шастун что-то накосячил!» – Тут бои не на жизнь, а на смерть, – посмеивается Серёжа, пока Арсений едва не захлёбывается негодованием. Он даже приложить руку к этому всему не успел, Шастун сам слился! – И теперь рейтинги упадут. Шастун был отличным вариантом, – и вздыхает Матвиенко так, будто не он тут... а, да, это же Арсений тут. Попов блокирует планшет и отдаёт в руки Серёже. Но тот разблокирует и открывает другую папку. «Обычно Попов этот ваш с одним лицом на все фильмы ходит. В пилоте вообще его не узнала. Ну ведь может же, когда захочет». «Блин, очень жаль! Антон ведь хорош в отыгрывании, не дали нам посмотреть на то, как он хоть пытается». «Я, когда узнала, что Шастуна убрали из каста «Блика повседневности»: (мем с упоротой лисой)». «Да всё правильно сделали! Нечего комику лезть в кино! Пусть себе шутит про члены и дрочку. Самое место там быть». «Кто-нибудь, забаньте этого гения выше!» Арсений откладывает планшет и возвращает себе кофе со стола. И супится, сутулясь, будто снегирь на ветке. Неприятно вообще-то. Несовсем, правда, разобрать, по какому поводу конкретно ему более не по себе. – Игнорить будешь? – Интересуется Серёжа, забирая рабочий инструмент. – А что я по-твоему делать должен? – Возмущается Арсений. – Ехать домой к Шастуну с шампанским и клубникой? – Ему это не нужно, сам знаешь, – смешок и сцепленные руки в замок. – Тебе-то откуда известно? – Потому что не он богемный актёр из Питера, – пожимает плечами Матвиенко, – с таким к тебе надо приходить. А с Шастуном надо минимально поговорить. Может он захочет вернуться… – Я не хочу, – упирается Арсений, со всей силы проглатывая проклятый кофе, – он не умеет нихрена. Первая же смена: говорить чётко не про нас, давай я буду стоять столбом и обтекать… Серёжа ничего не говорит, просто открывает какое-то видео на телефоне и протягивает его Арсению. – Если ты не дурак, то вывод сделать сумеешь, – встаёт и уходит за чем-то перекусным, пока Попов вздыхает возмущённо и включает видео. И видит какой-то странный скетч, в котором ещё более тонкий Шастун вещает про жизнь без мата. С каким-то своим другом, причём… Арсений округляет глаза от удивления, когда видит, что этот ещё совсем пацан творит на пфд . И отыгрыш совершенно нецензурной ерунды выглядит… хорошо. Коротенькое видео Арсений пересматривает три раза, с каждым всё меньше сдерживая улыбку. К моменту возвращения Серёжи, Попов почти готов признать, что… заблуждался и недооценил Шастуна. – Так… и что ты будешь с этим делать? – Задаёт вопрос Серёжа, подавая тарелку с круассаном, забирая при этом телефон. Арсений провожает тоскливым взглядом чужой смартфон, но быстро берёт в руки себя и тарелку. – А почему я должен? – Блять, ты задрал уже, Арс, – вспыливает Серёжа, – он свалил из-за тебя. Весь каст его лелеял, один ты накинулся как на мясо и сгрыз его. А теперь нам нужен этот кадр, чтобы подсветить твою красоту и актёрскую игру. Езжай к нему и реши уже всё. Попов хмыкает, поднимается с места, хватает ключи и идёт к машине. Благо смена на сегодня закончена для него. Адрес мистическим образом оказывается в личных сообщениях от Серёжи. Хотя, чему удивляться, все же сговорились! Бедного Шастунишку погнал злой Поповский вампир со своих владений. Лучше бы спасибо сказал, что не испил до смерти. Он ведь планировал! Чтобы и не думал лезть туда, куда не следует! А теперь Арсению приходится перед этим простолюдином извиняться, немыслимо! Стоит у двери Арсений целую минуту. Подъезд весьма кстати был открыт, а консьержка что-то обсуждала по телефону увлечённейшим образом. Поэтому он стоит здесь и собирается с мыслями. Вообще всё это жутко неудобно, может Шастун занят сугубо личными делами, сейчас ещё ворвётся в неподходящий момент. Но на звонок Арсений решительно нажимает. На пороге появляется растрёпанный и во всём домашнем Шастун, который, судя по всему, сильно не рассчитывал на гостей. – Здорово, – выдыхает тот, но растерянность сменяется напускной снисходительностью, – в плотном графике нашлось время для смертных? – Можем поговорить? – Арсений проглатывает подкол, потому что с этим хочется разобраться как можно скорее. – Можем, – кивает Шастун и открывает дверь шире, – проходи. Арсений всё ведь просчитал, речь готовил, прокрутил пару раз и вполне мог и через дверь донести необходимое. Но то, каким аккуратным жестом Шастун прикрывает за ним дверь, что-то внутри надламывает, причём так сильно, что приходится на секунду зажмуриться и мотнуть головой. – Что случилось, что ты ко мне приехал лично? – Он старается делать вид, что ему всё равно, но Попов хорош в своей работе, такие тонкости чувствуются. – Твои девочки из твиттера заставили меня, – кидает Арсений небрежно, борясь с желанием немедленно развернуться и исчезнуть из вида этого человека, – они плачутся о том, что «кота» выгнали и не дали и шанса проявить себя. Шастун усмехается как-то зло, скрещивает руки на груди. Арсений, так не просят вернуться в каст, так прокладывают дорогу к вражде. Соберись! – Я Марине всё объяснил, это моя инициатива, – пока Арсений удивляется такой широте словарного запаса Шастуна, тот продолжает, – я не актёр, во всех эпизодах это был бы я. Прости, что пнул за однотипность, ты выбесил. Но если смотреть реально на вещи, я не смогу составить тебе достойного партнёра по сериалу. У Журавля реально хорошо получается, видел кружочки от его агентки. Арсений понимает, тот продолжает сливаться, потому что не уверен в себе. Похоже, что большинству стендаперов тяжело жить эту жизнь. Ходят такие угрюмые, в угол забиваются, Попов был уверен, что Шастун не такой. А теперь видит, что такой же. И почему-то это понимание… удручает. Ведь у Шастуна получается, Арсений почти готов принять поражение, махнуть обеими руками и оставить того доживать свой стендаперский век в одиночестве. Но если он вернётся к Серёже без этой длиннющей палки, тот с ним контракт порвёт. Потому что «если ты мне завалишь эту сделку, я тебе этого не прощу». Арсений сглатывает, снова прикрывает глаза и говорит: – Ты нужен в этом сериале, – идёт в атаку Арсений, отгоняя странные, двоякие ощущения, – не только сюжетно и юмористически. И… Марина права, мне стоит поучиться у тебя импровизации. Вообще в планах было вынудить Шастуна признать его превосходство, добиться глаз-сердечек и фразы «за тобой я пойду куда угодно, о, бог актёрства». Но Арсений почему-то решил, что, показав свою уязвимость, Шастун перестанет так сильно загоняться о собственной. Частично это имеет эффект, тот перестаёт закрываться, глядя прямо. Может, Марине эта наивность приглянулась? Арсений подзалипает на пару секунд, но приходит в себя, радуясь, что ставка сыграла. Пора применить особый козырь. – У нас не было толком нормальной сыгровки, – начинает действовать Арсений, разуваясь, – ты не против? – Нет, – мотает головой Шастун, зависая на этом простом процессе, – у меня там срач… – Ты думаешь меня такое напугает? Я четыре года жил в общаге при театральном. Там и не такое творилось. Арсений так и думал, что никакого срача нет, просто некоторые вещи случайным образом валяются на разных поверхностях. В этой студии забавно, это же спухня. То есть кухня и спальня, есть ещё барный стол, так это можно назвать, за которым с ростом Шастуна, удобно есть, готовить и… пить. Початаю бутылку очень дорогого алкоголя Арсений примечает, но не комментирует. – У меня аллергия на палёный алкоголь, – зачем-то оправдывается Шастун, разводя слабо руками в стороны, – весь красный становлюсь с башки до ног. – Значит, сцену со спаиванием придётся на соках вывозить, – усмехается Арсений, находя ситуацию забавной. – Подожди, ты весь текст знаешь? – Конечно, – Арсений возмущён тем, что в его способностях сомневаются, – порядок сцен, развитие сюжета, могу процитировать с любого момента. – Ну версия же сценария сменилась… – Ты сейчас что сделать пытаешься? – Интересуется Арсений, облокачиваясь на стол. – Восхититься. Шастун смотрит прямо. Арсений лишь сейчас понимает, что у того всё на лбу написано, все эмоции напоказ. Он тоже таким был в начале, как только зелёным поступил в театральное училище. Ничего, подтянется. Не на турнике, так в искусстве. – Я польщён, – кивает Попов, залезая в карман джинсов, чтобы отыскать там смартфон и отлистать файл до нужного момента, – держи, мы разыграем сцену после проверки заведения. Там как раз момент, где мы находим общий язык. – У меня есть распечатанный вариант, – говорит Шастун отстранённо, продолжая пялиться. – Так возьми и давай уже. – Взять или давать? Растерянность Шастуна смешит Арсения до закрытого ладонями лица. Господи, ну правда, дитя дитём ещё! И на него Попов в первую смену пытался давить? Его чуть ткни, уже в панике. – Так, молодой человек, соберитесь, – говорит он обоим, походу, – нам нужно понять, сработает это или нет. Сценарий в руки и вперёд. Арсений, конечно, уважает задумку, но сделать персонажа с именем Никита… и поручить ему… а вот и не застанете врасплох! Помним, к ролям любого плана подходить ответственно. Пусть Шастун прощупывает характер Артёма, лучше сейчас, чем на съёмочной площадке. На неё оставим только корректировку. Арсений на пфд потрясывает шейкер и поглядывает на этого человека. Он ждёт, что Шастун ещё больше потеряется, почти готов подхватывать, как он отходит от стола и возвращается уже в сцену. – «Надо же, всё на месте», – смешливо отзывается Артём, кладя руку на стойку, – «я думал, эти заберут и бокалы, а недостающее примут натурой». – «И снова доказывать, что мы не бордель», – пожимает плечами Никита, протирая упомянутый бокал. – «Слушай, я…» – Шастун вдруг откладывает сценарий, сцепляет руки в замок и смотрит на Арсения, слегка прикрыв глаза, это что, томность? – «извини за ту шутку про бариста. Мне… просто день правда был так себе. Как я могу… что примешь в качестве извинений?» Арсений мысленно листает сценарий, понимая, что Шастун совсем изменил конструкцию предложения и сейчас бы возмутиться надругательством над текстом, но суть сохранена. Так что можно вполне продолжить по репликам, но… Попову вдруг хочется поддержать эту импровизацию. Смелости, правда, меньше, но он постарается. Улыбается, отставляя протёртый стакан и берясь за воображаемые наручные часы за циферблат. – «Шампанское и клубнику в шоколаде». – Пауза. Шастун смотрит на него офигело, Арсений смеётся и по сценарию, и в принципе. – «Да шучу я. Я же не богемный актёр какой-нибудь. Лучше… пройдёмся, как-нибудь, вне рабочего времени, м?». Арсений отлавливает разницу между Шастуном, который забился в угол от новой информации и тем, что сейчас на полном серьёзе погружён в роль. И это ему… нравится. Уверенный партнёр по сериалу – залог доверительных отношений по роли. – «Святые негодники!» – Восклицает Шастун, пока Попов захлёбывается смехом от встроенной шутки. – «Никита, ты что, на свидание меня зовёшь?» – «Как можно-с?» – Играет дважды невинность Арсений. – «Мы не настолько близки, чтобы такие предложения делать». Арсений упускает момент, когда Шастун подходит слишком близко. Он берётся за столешницу с обоих сторон на уровне талии, нависает и спрашивает вполголоса: – «А сейчас? Достаточно близки?». Арсений смотрит на него снизу-вверх, видит приоткрытые губы, участившееся дыхание, краем глаза цепляет сжимающие столешницу руки… что произошло? Когда Шастун перекинулся из кота в дикого зверя? Попов не шевелится, не знает, куда деть свободную от пфдшной салфетки руку. И не придумывает ничего лучше, чем уложить ладонь тому на грудь. – Перебор, – отступает назад Шастун, потирая шею, – да, я… – По сюжету пока рановато такое предпринимать, – Арсений этой фразой выдыхает весь воздух в лёгких, что держал всё это время. – Ты прав, – и усаживается на диван, – перестарался. Но импровизация была… хорошая. – Я рад, – Арсений торопится к выходу из квартиры, надевая обувь, – значит, завтра на смене доработаем. – Да, давай, – Шастун стоит на пороге, но поодаль, держит руки в карманах домашних штанов, – увидимся. Уже сидя в машине до Арсения доходит вся абсурдность ситуации. Как непрофессионально! Откуда взялись эти сравнения с животными? Это всё ещё Шастун, ничего такого. Нужно продолжать держаться сценария, такие выходки могут порезать жёстко. А Арсению хотелось бы, чтобы такой вариант сцены оставили? Ну нет, там ведь задумка, развитие постепенное. Только к шестой серии этот вопрос с близостью уместен. Арсений уже не бесится на электронки и забытые стаканчики из-под чая. Его больше интересует, что происходит с ним самим. Всякий раз, когда Шастун во взаимодействии с ним, есть ощущение, что они давно партнёрствуют. У Попова был однажды коллега, с которым пол взгляда, и все всё поняли. Давняя история, он свалил в другую страну до того, как разрешили в этой жить так, как хочется. Но Рома был профессионал своего дела, а Шастун... вызывает в нём какое-то трудноописываемое чувство, похожее на недоумение и трепет одновременно. Причём второе совсем необоснованно. Они отсняли четыре эпизода, параллельно Вика и Денис – персонажи Маргариты и Матвея – уже раз друг друга подставили и теперь разгребают последствия. Арсению нравится планомерность, он не любит с места в карьер, он как идущий к реке – мир абсолютно понятен и желание слиться с бесконечно вечным. Но Шастун… что-то с ним делает своим присутствием и общением. Теперь они переписываются в личке мемами, в то время как Арсений может отсмотреть всё полученное глубоко ночью. Он посмеивается даже над самыми примитивными картинками, но самые любимые у него про химические элементы. Типа «Кремний, ты итальянец? Si». И чем ближе Арсений подпускает к себе Шастуна, тем проще ему даётся играть, говорить, в какой-то момент желание фамильярничать уходит на второй план, Попов теперь зовёт его Шаст, но всё никак не перейдёт на имя. Будто этот шаг отрежет пути к отступлению от… самого очевидного клише в актёрской деятельности. Да ну это ерунда полная! Арсений дожил до своих уважаемых годов без этой болезни, сам был в первых рядах тех, кто высмеивает подобное. А тут на тебе, какой-то юнец увлекает его внимание. В моменты, когда Шаст перестаёт себя сдерживать, шутит остро и изображает какую-то живность с неизвестным количеством щупалец и писклявит голосом… какая там концентрация! Свою ориентацию бы удержать в пределах разумного. – Фотосет, мальчики! – голос фотографки Насти доносится до ушей Арсения, и тот стремится на место возле растяжки. Правда не находит возле неё Шастуна. Он оглядывает пространство рядом, затем на стулья и понимает, что не видит и в относительной отдалённости своего партнёра. – Антона куда девали? – подначивает ассистент Насти, ещё один Серёжа, – Попов, ты его доел-таки взглядом? – Есть там нечего, – прыскает Арсений, продолжая планомерно осматривать пространство, – суповыми наборами не увлекаюсь. – Ребят у нас студия на два часа всего, – Настя глядит на наручные часы, зачем-то встряхивает запястье и снова смотрит, – полчаса мы уже пропиздели. – Фу, ты ж девочка, – замечает Серёжа, за что получает подзатыльник. – Хуевочка! Забыл, кто тебе деньги платит, мальчик? – Всё-всё, простите, – страх в глазах того праведный, Арсений не понаслышке знает, что такое гнев женщины. Поэтому чтобы не попасть под раздачу вызывается найти Шастуна. И отыскивается тот в общей гримёрке, душащий пространство электронкой, будто клип снимает на кальянный рэп. Арсений отводит дым от лица и подходит к этому айсбергу в океане. – Там уже всё началось, а ты тут в тумане, – констатирует очевидное Арсений. На что в ответ ему ну очень драматично усмехаются. – Не люблю фоткаться. – Дело ведь не в предпочтениях, Шаст, это нужно для промо, – так, Попов сегодня отвечает за очевидное, похоже. – Да ну, бля, – затяжка, щёки втягиваются сильно, делая Шастуна по-кащеевски хищным, – это всегда выглядит по итогу херово. – Тогда тебе сам бог велел в порно идти, – посмеивается Арсений, ловит непонимающий взгляд, уже почти начинает объяснять, как ему кивают. Молчание. Попов близок к тому, чтобы начать общаться с Шастуном как с ребёнком, которого необходимо покормить кашей с утра, как в голову приходит идея. – Тебе станет легче, если мы сыграемся сначала, а потом пойдём фотографироваться? – Блять, Арс, я чувствую себя мерзко из-за того, что ты меня ещё и упрашиваешь, – электронка страдальчески летит в сумку, – всё нормально, просто… неприятно. – Так, светило русского стендапа, – Арсений накидывает на себя образ, который ему уже почти впору, вытворяя характерный жест для роли, – как говорит моя начальница в этом баре «Давай, шуруй, Никитушка. Мир не должен погибнуть от чей-то другой красоты». Пошли. Арсений рад, что ему удаётся импровизировать, с небольшими паузами, разумеется, но уже намного лучше получается. Шастун, правда, грузится ну совсем по-шекспировски, сморщивая лицо ладонью. – Вот тебя и достаточно, Ник, я остаюсь здесь, – настаивает на своём Артём, это хорошо, Шастун не отказался от сыгровки, уже кое-что. – Ваши родители случайно не фермеры? – подначивает, нужно чтобы высунулся хоть носом, он его вытащит из этой скорлупы. – Нет, – неужели Шастун не знает эту шутку? Или так хорошо вжился? Или эмоциональность притупляет его остроумие? Столько вопросов и ни одного ответа. – Тогда откуда у вас такие большие загоны? – и Арсений подходит близко, аккуратно касаясь предплечья, – мы же с тобой, вроде, договаривались обсуждать… – Я стрёмный, – бросает откровение Шастун, который сейчас Артём, но проблема одна на двоих, – я смешной, прикольный, забавный, но не красивый. Видел себя в кадре, хуже, чем можно себе представить. – Ты что сейчас, – Арсений выводит их на платформу конфликта по сюжету, – обесцениваешь мой выбор? Вот так просто берёшь и решаешь давлением изменить мое мнение о тебе? – Никит, ну я… – тянется перехватить руку, но он одёргивает с большим откатом, чтобы было видно размах отыгрываемых эмоций. Ну и ещё чтобы не задеть случайно. Такие тонкости актёрского существования. – Слушать не хочу, я ухожу отсюда, – и правда уходит Арсений, не оглядываясь, слыша, как Шастун за ним едва не бежит. И ведь ему удаётся отыграть так, чтобы, только взлетев на ступень в фотозону тот понял, что повёлся. – Ну, наконец-то, мальчики, – тянет Настя, хватаясь за фотоаппарат, – давайте делать незабываемые постеры для ваших поклонниц. – Вот ты и попался, – шепчет почти Арсений, подтягивая Шастуна за предплечья ближе, – не благодари. Он ожидает, что тот начнёт сопротивляться и прятаться, но нет, к чести Шаста, он умеет переключаться достаточно быстро. Некая скованность всё же присутствует, но это в характере его персонажа. – Сначала композиционно отстроим вашу первую встречу, – Настя руководит довольно прямолинейно, Арсению нравится, когда всё по делу, чётко и однозначно. По крайней мере в работе. С колкими взглядами всё удаётся. Арсений упивается возможностью вылить из себя ежедневную порцию яда. Да, он считает, что является змеем, которому необходимо куда-нибудь растратить едкие и ранящие конструкции. При этом говорить не пришлось, Настя довольно воркует над каждым их взглядом. – Теперь мне нужен первый контакт, здесь оставляю на ваше усмотрение, что предпринять. Арсений вспоминает их разговор и сыгровку в квартире Шастуна. Мурашки ползут по коже, он сразу же приходит необходимое состояние того самого первого контакта. Шаст плавно проводит по руке от локтя до пальцев и смотрит… не отводя взгляда, почти не моргая, находясь так близко, что Арсений едва не призывается всем своим нутром к чему-то непотребному. Попов удерживает взгляд на губах, чередует с прикрытыми светлеющими на кончиках ресницами глазами, совсем теряясь в интригующем ощущении тепла едва соприкоснувшихся тела… – Ребят, первый контакт, а не вторая половина сезона, где вы уже почти женатики, – кидает замечание Настя походя, жестом указывая Серёже переставить софт-бокс. Арсений приходит в себя, отшагивая назад. Однако поднявшиеся эмоции не улеглись с отдалением, и это может стать проблемой. Точнее, уже ей является. Какой из него актёр, если он увлекается так быстро своим партнёром? На практике проще, он столько раз играл влюблённого человека, что привык. Но, видимо, не ко всему. Не к тому, что Шастун, находящийся просто рядом, воняющей очередной фруктовой пыхалкой и нервно перебирающий кольца на руках… растапливает его наросшую на сердце корку льда. Опоздавшая Марина вносит ясность по ракурсам, Арсений делает всё на автомате, быстро и качественно, замечая, что Шастун в этом от него не отстаёт. Нельзя допустить, чтобы тот втянулся в этот бессмысленный служебный роман! Арсений прекрасно понимает, что сериал рано или поздно закончится, возможно даже рано, потому что по их взаимодействию и так понятно всё. Их слащавость по сюжету скоро приестся, необходимость в их второстепенной романтической линии отпадёт. Шастун продолжит юмористические походы, Арсений уже готовит визу, чтобы выехать на лето заграницу загорать и пробоваться в проект его старого друга-режиссёра. И не будет вот этого всего, от которого мурашки по спине не перестают ползать. *** – Давай ещё одну Маргариту, – Никита пододвигает бокал к Артёму, а тот пальцем тыкает в костяшки. – Я щас сдохну, что ты пристал? – Я ещё не начинал даже, – уж флиртовать он умеет, и будет, а то что это такое? Он уже тут, так что делает, что хочет, то и… хочет. – Тебе не нужно меня сдлбл… – это что сейчас было? Бульканье? Никита сдерживает смех. – Слздб… да что такое? Русский язык вышел из чата. – Так что там нужно или не нужно? – Водички, – сдаётся Артём, укладывая голову на руку. – Не нужно тебе участвовать в таких конкурсах, – забота сама, честно, Никита вовсе не хочет быть хлопочущей чересчур наседкой, но семь бокалов убирает под стол, взамен ставит перед Артёмом стакан с водой, – так сильно нужны были эти 15 тыщ? Артём ухмыляется, выпивая стакан залпом и коряво делает пальцем круг, мол, повтори. – Что ты там опять придумал и не колешься? – Подарок тебе хотел сделать, – сознаются ему. – Ты посчитал, что твоё пьяное и безвольное тело мне будет подарком? – стреляет сарказмом Никита, наливая ещё воды. – Для этого, – пауза и икание, – можно было просто найти меня спящим. – Буду знать, – дёргает бровями Никита, отвлекается на секунду, потому что его Лара попросила перехватить заказ. – Вот иногда ты вроде изысканно подкатываешь, а временами… весьма топорно. Я всё думаю, ты прикалываешься или реально всё это? – Уу, друг мой, да ты сильно пьян, раз не видишь разницы, – положить мяту, подавить, закинуть лёд, сироп лайма, сироп мяты, вермут и всё залить содовой. Никакой оригинальности, просто Мохито, – как придёшь в себя, расскажешь, что и к чему. – Друг, – бульканье всё-таки звучит, – понятно всё с тобой. – Как и с тобой, – и Никита не отказывает себе в желании потрепать за плечо почти заснувшего на стойке Артёма. *** Арсений держит дистанцию достаточно долго, ещё несколько смен, ещё пять эпизодов, в которых лишь намёки и тонкие юмористические ухаживания на грани с кринжем. Ровно до того момента, как ему оглашают скорое сопряжение с сюжетом другой парочки и… доносят о приближении постельной сцены. – Это весьма скучное мероприятие, – уверяет режессёри Алиса, рассматривая на экране ноута какие-то референсы одежды, – там столько технических нюансов, что выделить бы вам хоть пару минут на сыгровку. Не сомневаюсь, в кадре вы будете прекрасны, там с промо ваши девочки визжали громче концерта айдолов в олимпийском. Просто настраивайтесь на то, что от актёрской игры вам останется внимание и оперативная реакция на поправки. Я буду останавливать вас и ракурсы править беспощадно. Арсений кивает, зная механику предстоящего, пока наблюдает снова загрузившегося Шаста, записывающего что-то в телефон. Он там что, конспект ведёт? Попов давит смешок, прикидывая себе названия возможного конспекта. В голове пара фаворитов «как ебаться в кадре?» и «отвлекать или не отвлекать». На пути в гримёрку его нагоняет Шастун, для привлечения внимания он прикасается к его предплечью. – Если на сыгровку времени не будет, может… поможешь мне с матчастью? – И краснеет ушами заметно сильно, почти прикусывает губу, что Арсений готов повестись на это немедленно. Но вовремя себя тормозит, напоминая, что всё это временно. – А чего там знать? – накивает холодности в свои слова Арсений. – Различие соития с женщиной минимально. Шастун смеётся, почти сгибаясь пополам. Что его вывело? – Я не помню, когда в последний раз слышал слово соитие от кого-то, – поясняет Шастун, предпринимая попытки успокоиться, – тебе же не семьдесят и советский союз давно распался. Официально в этой стране секс есть. – И не имеет ничего общего с киношным, – подчёркивает Арсений, накидывая на плечи красную худи. – Это понятно, Алиса доходчиво объяснила, – Шастун утыкается в телефон, открывает на нём заметки и демонстрирует записи, – я их назвал «не ебаться в кино или тренер на площадке». Арсений не узнаёт свой смех, он так угарает, что приходится остановиться и искать опору, его сносит волной общностью мышления. Шастун оказывается кстати со своим плечом, потому Арсений без зазрения совести утыкается в него и хохочет уже в одну точку. – А какие у тебя были варианты? Попов рассказывает о версиях на подходе к лифту, они сыпятся с них уже сильнее. В ограниченном пространстве становится немного не по себе от такого взаимопонимания. И Шастун первый нарушает негласный обет молчания. – И всё же… я не чувствую себя уверенным в том, что будет происходить. Даже с подсказками. Можно, хотя бы, лекцию, Арсений Сергеевич? – Шастун, вы были на лекциях раньше, – Арсению так нравится подхватывать рандомные ситуации от него, вести линии сюжета, который, неизвестно, куда приведёт в итоге, – откуда такие сомнения? – Я половину проспал, – винится тот, пропуская из лифта вперёд, – да и когда нам на практике давали целоваться с одногруппниками, мне пары не хватило. Арсений Сергеевич, ну смилостивитесь! – Чего вы от меня хотите, Шастун? – Он уже побаивается следующих слов. Парковка в этом здании таинственным образом пуста. Возможно потому, что обсуждения перенесли в деловой центр, а в субботу там народу почти нет. Арсений подходит к своей машине, оборачивается на Шастуна, ожидая хоть чего-то, обличённого в слова. – Мне нужно… – Неловкое сжатие ключей от машины в тонких, взмокших пальцах. Он по-настоящему волнуется? – Одно практическое занятие. С вами. Арсений контролирует каждый свой вдох. Ни в коем случае не показывай, не смей выпустить эмоции, подави немедленно возникающее желание… его. Нельзя, Арсений! Это непрофессионально, абсолютно безответственно, работу и личное не смешивают! – Следуйте за мной, Шастун, – отрезает сам себе пути к отступлению Попов, отключая сигнализацию. И не видит уже, как улыбается его «студент», садясь за руль своей машины. *** – Прогулка вышла чудесной, – Никита, держащий в руках букет сирени, проходит в квартиру, – а разве после обрыва этих кустов тебя не должны штрафануть на много денег за вандализм? – Ну я же тихо, никто не заметил, – заговорщически произносит Артём, прикрывая за собой дверь, – да и повеселить тебя было основной задачей. Ты поник во время смены. Что там случилось? Никита вздыхает, наклоняясь, чтобы развязать кеды, не глядя отдавая букет в руки. – Да нас всех сокращать хотят. Оля сказала, что не тянет уже такое количество сотрудников. Максимальная загрузка совсем не окупает траты. – Ни за что не поверю, что ты попадаешь в категорию сотрудников, от которых хотят избавиться, – Артём спокойно ждёт, когда его старания заберут обратно, – ты слишком хорош для этого места. Если даже и так, то найдём тебе место достойнее. Никита поднимается, дёргает бровью и забирает букет себе обратно. – Я не попадаю, но уйдёт большая часть моих коллег, с которыми мы прошли очень многое от открытия. – Рано или поздно всё меняется до необратимости. Никита усмехается, он помнит, что сказал ему это на втором свидании. Приятное покалывание в теле усиливается, так же, как и желание сократить это расстояние между ними. Поэтому он опускает букет ниже и приближается к лицу своим. На лице Артёма едва проскальзывает удивление, но тут же сменяется восхищённым прямым взглядом и быстрым движением вперёд. Пальцы в кольцах скользят под челюстью, очерчивают подбородок, глаза прикрываются от количества трепета, заставляющего ресницы дрожать. Они впервые целуются, Никита обвивает шею руками, запускает пальцы в волосы, пока другой рукой продолжает держать подаренную сирень. Артём осторожно опускает руку на поясницу, осторожно прижимая к себе. И ровно в этот момент приходит понимание, что этого было не избежать. Ни в момент, когда этот гений юмора пришёл к ним в клуб, ни когда Никита язвил и пытался его выгнать из заведения, ни когда появился Саша, надёжный, сильный, но всё равно совершенно не заменял ему его, ни когда они сидели вчетвером, с Викой и Денисом и обсуждали сюжет просмотренного фильма… того, что у них происходит, было не избежать. Никита не хочет больше терять времени, поэтому, не переставая целоваться, тащит его в комнату, потрясывая букетом сирени. Потом уберётся, сейчас ему нужен только Артём. *** – Здесь особо знаний не нужно, – Арсений сидит на диване, старательно сдерживая дрожь в голосе, – в рот нам никто заглядывать не будет, так что можно и без языка. Шаст кивает с тихим «ага». Покладистость немного пугает, но и с тем радует. Хотя, Арсений был бы рад уточняющим и глупым вопросам, только бы сбить градус напряжения, зависший между ними. – По сценарию Никита уже опытен в общении с мужчинами, знает о своих предпочтениях и в принципе… просто готов запрыгнуть на Артёма и делать всё, что он хочет. – А ты? – тихо спрашивает Шастун, пока Арсений вздрагивает, охреневая. – Что, я? – Тупые уточнения, да, очень вовремя, Попов! – В смысле, – смотрите-ка, пытается сформулировать свою мысль, – сходства тебя и твоей роли имеются? Арсений, если честно, не планировал откровенничать. Но в работе над ролью чего только не предпримешь для достоверности. Он кивает, и, кажется, этого ответа Шастуну вполне достаточно. – Важная деталь, которую я должен знать как твой партнёр, – говорит Арсений, кладя руку на предплечье Шастуна, – сильно ли травмируется твоя психика, если я сейчас позадаю личные вопросы? Тот мотает головой из стороны в сторону. Арсений может понять такое смущение в двух случаях: либо Шастун никогда в жизни не взаимодействовал с мужчинами вообще, либо настолько боится ошибиться, что бережёт за каким-то хреном голос. – Можно взять тебя за руки? – спрашивает тихо Арсений, как оказывается обхвачен тонкими, чуть влажными пальцами с парой колец. – Нормально? Есть желание мне втащить за приставания? – Нет, – уверенный ответ для человека малоопытного, – я должен знать, где тебя нельзя касаться, чтобы не получить в табло от щекотки. Арсений строит лицо из мема «нот бэд», потому что контраст между внешней неуверенностью и внутренней осознанностью Шастуна впечатляет. – Я вообще не боюсь щекотки, – отвечает Арсений предельно честно, отпуская одну кисть и переплетая пальцы, – тут больше… мне бы понравилось касание, балансирующее между щекоткой и болью. – Учту. – Арсений позволяет себе забыться на секунду и представить, что Шастун это правда припомнит ему прямо на сьёмках, в моменте, когда его искренняя реакция будет снята на камеры. Азартное ощущение, такое Попов тоже предпочитает. – А у тебя есть что-то такое же? – Терять слова в момент единения с партнёром? А вот за такое должно быть стыдно, Попов! – Не нравится, когда щипаются и царапаются, – почти шёпотом произносит Шастун, – ну и пристальный взгляд за каждым моим действием… смущает не в приятном смысле. – Если бы партнёр был с завязанными глазами, было бы проще? – Арсений, что ты говоришь? Первый сценический раз не предусматривает таких экспериментов! – Депривация зрения допустима, но только с проверенным человеком. Арсений моргает, это была доля секунды, в которую Шастун сокращает расстояние между их лицами и неуверенно прижимается губами к его. Теоретическое занятие стремительно движется в практическом направлении, Шастун укладывает руку на талию и притягивает к себе, убирая лишнее расстояние между телами. «Парень, ты рискуешь» – всплывает вдруг фраза из какого-то квновского номера, просмотренного давным-давно. А всё потому, что Шастун впивается в него губами и руками с такой силой, что Арсений почти забывает, зачем они тут на самом деле. И да, если того не остановить, то практика перетечёт в обычную плотскую связь, после которой сложно будет смотреть в глаза своему партнёру. Арсений кладёт руки на плечи и отстраняет от себя Шастуна, взгляд которого искренне плывёт от собственных действий. – Ты меня сейчас сожрёшь, спокойнее, – посмеивается Арсений только для того, чтобы отвлечь их от такого близкого контакта кожи, ощущающейся сейчас необходимой больше, чем воздух. – Прости, – шёпот на губы совсем не звучит раскаявшимся, – у меня всё получается с перебором. – Знал, что ты гитарист в душе, – и Арсению приятно поймать губами смешок. Но ещё приятней – господи, да когда он стал таким чувствительными сентиментальным? – ощущать на себе руки, из-за пота кажущиеся обжигающе-горячими и ловить взгляд, мечущийся по лицу и задерживающийся дольше обычного на губах. Арсений очень хочет, сильно прямо желает, чтобы это сейчас была не практика, а просто секс с ним. Он бы такому его научил, такое рассказал и показал, брови бы на лоб полезли и голос сорвал бы. Оба. – Арс, можно я… можно мне… – Шаст вздрагивает, хочет отстраниться, но Арсений хватает его за плечи и смотрит прямо. – Я, правда… то есть, очень… пиздец, как я теряюсь, когда рядом с тобой. Попов закатывает глаза от восторженного понимания. Всё-таки хочет по-настоящему. Радости нет предела, потому что этот Шастун все нервы уже вымотал… собой. Арсений сейчас в точности как Никита… готов запрыгнуть на него и делать всё, что хочется. Поэтому он отпускает себя и обхватывает ладонями лицо, наговаривая быстро, словно мантру читает: – Можно. Давай уже, покажи, что ты знаешь о чисто мужском сексе. Хищная улыбка тонет в стоне острого поцелуя. Арсений поддаётся на все провокации в этом жарком эксперименте. Оказывается, Шастун осведомлён куда больше, чем казалось по его поведению. Он иногда стопорится, будто думает, где коснуться в следующую секунду, чтобы не произошло возгорание. А оно и так происходит, прямо под его пальцами на коже Арсения. Поцелуи, к слову, и правда голодные, такие глубокие, что Попову кажется, что ещё немного, и язык Шастуна заберётся ему в глотку. Он только за, о чём и пытается донести, когда губы спускаются чуть ниже, отпуская из плена другие. Арсений представляет, насколько живописно они выглядят со стороны: полуснятая одежда, он очень любит приспущенные с плеча рубашки, расстёгнутые джинсы, оттянутые резким движением трусы, чуть влажные пальцы, обхватывающие член… Арсений улыбается такой скромности и скрытности, по сценарию близость хоть и первая, но явно более открытая и серьёзная. – Что? – вдруг прилетает вопрос от Шастуна, что уже наминает окрепший член в чужих трусах. – Письки трогать каждый может, – поддевает Арсений, притягивая к себе за загривок, чтобы говорить в губы своим недовольства, – а вы как-никак почти выпускник, Шастун. Что за абитуриентские действия? – А вы хотите, чтобы я вас выебал, м? – Пальцы в этот момент скользят ниже, ко входу. Арсений наконец-то закатывает глаза от удовольствия. – Да, – выдыхает он, глядя в глаза, не отводя взгляда, точно, чтобы не усомнился. – Чтобы вошёл в вас своим членом и довёл до срывающихся стонов? Вы этого хотите, Арсений Сергеевич? – Да! – Восторг сыплется искрами из глаз, когда тонкий палец проникает в совсем не сопротивляющуюся плоть. Откуда у Шастуна смазка только взялась так быстро в руке… неужели он заранее подготовился? Настолько заранее, что на обсуждение уже ехал со всем необходимым для его совращения? Ему сказали раньше, чем самому Арсению? – Ну нет, – голос хищный, улыбка почти пугающая, будто тот придумал план по затаскиванию Арсения в эту ловушку, – я доведу вас одними пальцами, не зря они потные и скользкие. Арсений стонет совсем беспомощно, насаживается на пальцы и соглашается на этот половинчатый секс, потому что напряжение достигло высшей точки, ему необходимо сбросить его. Да, с помощью рук Шастуна, потому что они идеально ощущаются на теле и в нём. Особенно второе. Арсений давится воздухом от точного попадания по простате, а после едва не теряет сознание от чёткой стимуляции, словно его удовольствие – известный факт и доставить его обязательно и само собой разумеющееся дело. На грани хрипа последний вскрик, Арсений вцепляется пальцами в кофту и кожу на плече Шастуна, заваливаясь на него всем весом. Оказывается, он на нём сидел всё время, Арсений так удобно себя ощущал на худощавых бёдрах, что забылся совсем. Он усмехается, прикрывает глаза и вполголоса говорит: – На сегодня достаточно, Шастун. В ванную комнату сами доберётесь? – А вы мне зачёт поставите? – Также шёпотом спрашивает Шаст, чуть улыбаясь сквозь частые выдохи. – Вы вполне заслужили «отлично», Шастун. Ступайте, приводите себя в порядок. *** – Ого, – выдыхает Никита, не сползая с такого же запыхавшегося Артёма, вплетая пальцы в волосы на затылке, – да ты просто космически хорош. Краснеющие уши ему становятся ответом, а ещё поцелуй выходит тягучим и мягким, словно бы не они тут стонали в два голоса на весь район. – Ничего не скажешь мне? – Да я в ахуе, если честно, – сознаётся Артём, украдкой чмокая под челюстью. – Сочту за комплимент, – довольно гладит рукам взмокшие плечи Никита, прикрывая глаза от ощущения губ уже на шее, – а как теперь вертихвостить? Ты же задал такую высокую планку… – Ты сейчас пытаешься пошутить про мой рост? – Дёрг брови ощущается подбородком. – Нет, восхититься фактом, что я теперь верю в однолюбов. Артём укладывает их на кровать, потому что сексом трахаться они решили сидя. Никита понимает, что, возможно, поторопился с таким важным признанием, но как тут молчать, если оно рвётся наружу? – Надо бы ещё раз, – задумчиво произносит он, целуя родинки на плече, – чтобы закрепить материал. – Пару минут дашь? – спрашивает Артём, как его притягивают для поцелуя. – И больше дам, не сомневайся. – Ник… *** Улыбчивый смех Арсению снится после этого всю ночь. Новая смена приносит досадное понимание, что процесс съёмок и реальная жизнь правда сильно отличаются. Шастун перестаёт трястись по поводу постельных сцен, но при этом Арсений будто что-то потерял, согласившись на практическое занятие с этим человеком. Играть с ним в паре и пару – приятно и комфортно, рождающиеся шутки – на вес золота, вон Маргарита даже жалуется, что «эти двое забирают экранное время у основной линии». Видимо Арсений точно стареет, потому что не понимает, что не устраивает его в том, что Шастун такой уверенный и ловкий теперь в процессе. Его пальцы и губы приходят во снах, Арсений весь мокрый просыпается среди ночи, выпивая очередную порцию снотворного. Взгляд, касания и поцелуи как настоящие, будто Шастун влезает к нему в окно и проделывает всё это заново, что ощущается как пытка. Хуже только то, что на съёмках Арсений вообще непрофессионально пялится на него и становится, как говорил их Шеф на курсе «мягким хлебушком». Да, на сцене актёр в первую очередь любовник, но вот такие провисы называются соплями и непрофессионализмом. Арсению нельзя, ну нельзя влюбляться, сейчас вообще не время, да и в кого? В Шастуна, который… и вот тут Попов часто чувствует беспомощный восторг, потому что ощущения рук и губ всё ещё свежи и подпитываются сценическим взаимодействием, обновляются и обрастают новыми деталями. – Я могу пригласить тебя на чашку кофе, – произносит уважительно Матвей, оказываясь рядом, – томность твоя видна невооружённым глазом. Ты не отрывал от меня взгляд сегодня. Знал бы он, что Арсений как заворожённый разглядывал стоящего за ним Шастуна, который в этом эпизоде пригождается со своим логическим мышлением и развеивает сериальное убеждение, что все комики глупые. Отнюдь! Арсений пускал на него слюни и не мог ни о чём больше думать, только о том, что скорей бы сцена, где они снова о чём-то шушукаются, а после мелко чмокают друг друга в уголок губ. – Прости, я прослушал, – говорит Арсений, подхватывая пиджак со стула с его фамилией, – ты меня на свидание приглашаешь? – Ну, не так громко, – предостерегает он, поправляя волосы, – всё-таки я официально натурал. Мы тайно. – Матвей Дмитриевич, – голос Шастуна звучит так вовремя, что Арсений ему обязательно выразит благодарность в персональном порядке, – Арсений на сегодня занят. У него сыгровка. – Как пошло и ожидаемо, – взгляд у Матвея разочарованный, но тот не показывает, что уязвлён куда глубже, чем показывает, – так и быть, отпущу вас сегодня предаваться рабочим процессам. В другой раз. И уходит, надевая перчатки в этот жаркий летний вечер. А ещё потом Арсения ругают за богемность. Он оглядывается на Шастуна, который почему-то настолько хмурый, что Попов тянется к нему, хочет погладить по отросшим волосам, но тот уворачивается и идёт в сторону гримёрки. Никак пыхалку свою забыл, это же важно. Арсений следует за ним, молча, пытаясь понять, что происходит. – Шаст? – Вопрос повисает между ними, тот ещё и сутулится, будто начал встречаться с кем-то ниже себя на две головы. – Мне нужно тебе это сказать, чтобы больше не мучиться. И если это тебя не устроит… то Матвея ещё можно догнать. Арсений закрывает лицо руками. Боже, неужели у них взаимно всё? Пожалуйста, пусть будет так! Потому что тогда Шастун допишет материал на англоговорящую аудиторию, они поедут вместе в отпуск, будут селебритис парочкой и фанатки довольны, и Арсений счастлив. – Да не нравится мне он. Он же натурал для всех, а мне сомневающиеся не нужны, – пожимает плечами Арсений, подходя ближе. – А уверенные? – робко и уязвимо. Попов, бежать бесполезно, ты влюблён в собственного партнёра по сериалу. Он почти добегает до Шастуна, обнимает со спины и утыкается лбом тому в загривок. – Только если ты уверен, – как-то отстранённо звучит… но его понимают правильно. Шастун разворачивается к нему лицом, обнимает за талию, прячет в своих длиннющих руках, что творят невозможное и трётся щекой о щёку. – Блять, что ты со мной сделал? – слабо возмущается тот, при этом улыбаясь. – Я же не планировал мутить с мужиком. – Такое вообще мало кто планирует, – посмеивается Арсений, – я, знаешь ли, тоже думал, что свяжу свою жизнь исключительно со своей фильмографией. А тут на тебе, почти два метра юмора прямо в сердешко. Антон – да, самое время начать называть своего парня по имени – смотрит точно в глаза и улыбается настолько умилительно, что это исцеляет душу. Вот и думай потом, где тут профессионализм. Арсений притягивает его к себе и целует долго, изучающе прихватывает нижнюю губу и жмурится по-котячьи от, наконец-то, правильного первого поцелуя в их отношениях. – И на следующий сезон нас не продлили, ты в курсе? – шепчет Антон, поглаживая по спине своей горячей рукой. – Я так и думал, что мы заслащавили всё. Это было ожидаемо, – рассматривает глаза Антона Арсений. – Ты что-то говорил про тёплую страну и отпуск, – щурится Шастун. – А ты про материал для англоязычной публики, – кивает понимающе Арсений. – Вот и договорились. *** «Первая серия – и сразу искра-тря-бря! Что за разврат? Мне основной сюжет вообще по боку. Какие же они красивые!» «Выкрутились с тем, что качок был на половину эпизода и вернули нам Антона!» «Как дотошный фанат книги заявляю: решение сменить характер любовного интереса Никиты в эту сторону – гениально!» «О, разбанили человека сразу, как зафанател. Хвалю!» «Я не могу перестать пересматривать момент приглашения на свидание официально! Я почти плачу» «Попов ваш хорош, конечно. И что ему мешало раньше так играть?» «Это почему Попов злой раньше был? Это потому что у него Шастуна не было». « *нечленораздельно орёт* обложка на Кинопоиске! Он такие влюблёныши!» «Подскажите, в какой серии Артёма спаивают? Я хочу детально и посекундно порезать их взгляды на гифки». «Прошёл слух, что на второй сезон их пару не продлили». «Блинб, а как мы без нитёмов? Рита с Матом вывезут, конечно, но без парней…» «Ребяяяят, кот уезжает из страны!» «Неееееет! *плачущие смайлики* » «Только в отпуск, чего вы разорались?» «Дамы, новость, которая вас порадует: Шастун едет туда с Поповым. Я узнал, что у одного кастинг, у второго тур». «Ромаша, ты – золото!» Огромное количество лайков под постом этого самого Ромы. «А они реально что ли мутят?» «Боже, всё, жизнь удалась». «Лиза, мы покупаем билеты в СШАшку. Я хочу на стендап Шастуна в Нью-Йорке!» Арсений посмеивается, листая твиты, пока Антон закидывает сумку на верхнюю полку. – Что, тебя приняла моя кошачья стая? – Нет, разумеется. Только говорят очевидные вещи про мой талант, – продолжает вчитываться Арсений, откидываясь на спинку удобного кресла бизнес-класса, – я ещё не дочитал, погоди. Вот тут есть кое-что: «Арсений научился импровизировать, потому что искал подход к коту». Странно, выглядит как заголовок жёлтой газетёнки про зоофилию. Антон падает рядом и обнимает одной рукой поверх плеч. Арсений и хочет помурчать, но выходит так себе, он запинается, отчего Шастун начинает смеяться. Он так светится, что это довольство передаётся воздушно-капельным путём. Арсений дёргает уголком губ, а затем чмокает своего парня (официально) в щёку. Правда пока это не имеет подтверждений среди фандома, как выясняется. – А что если мы с тобой вбросим что-то с твоего анонимуса, м? – игриво дёргает Шастун бровями, на что получает лёгкий шлепок по плечу. – Первое правило подглядывания в твиттере – не говорить больше, чем общую инфу. Тебя за секунду спалят, если говорить инсайды. – Ну а мы… загадаем им ребус. Ты же любишь всякие замудрёные хэштеги? – Антон своей выдумкой так доволен, что в нетерпении аж выпрямляет спину. Арсений кивает и укладывает голову на плечо. Как же хорошо, что здесь они одни! В голове появляется идея сторис, пока пилот всех приветствует по громкой связи и рассказывает маршрут. – А Серёженька-пироженка, как я понимаю, на самолёт не успевает. – Что-то остаётся неизменным, – пожимает плечами Арсений, поглядывая в иллюминатор. – Складывается в впечатление, что ему просто нравятся приключения. Ну там, успеть за 60 секунд. Антон посмеивается снова, переводя телефон в режим полёта, а следом и пристёгивая Арсения ремнём безопасности. – Ты уже один раз падал с высоты. Больше я тебе разбиться не дам, – и давит улыбку. Ну и как Арсений мог думать, что этот человек должен исчезнуть из его жизни, карьеры, сердца? Дурак. Он обнимает за шею и прикрывает глаза. Дальше будет заселение, кастинг, Антон будет бухтеть на всё непривычное, Серёжа гундеть, что его не подождали и ещё масса разных ситуаций. Но важно: Арсений не жалеет ни о чём. Рано или поздно, они всё равно встретились бы. Антон как-то разгонял идею, как они встретились на проверке материала в каком-нибудь стендап сторе. Он хохотал, вообразив недовольное лицо первые пять минут, а после постепенное падение ледяных оков. Всё ещё не жалеет. Арсению всё нравится.