Сборник праздничных драбблов

      Огни свечей горели тем ярче, чем больше грешников подходило к общему залу. Они отражались от кремовых стен, створчатых высоких потолков и разноцветных костюмов гостей, танцуя и извиваясь под льющуюся из оркестра элегантную мелодию.       Тоном выше звучали голоса в светских беседах, постепенно переходя на смех и восклицания. Политика, житейские вопросы, искусство, насилие и секс — ни одна тема не осталась без внимания в зале, где царили празднество и веселье. Фразы лились свободно, легко, обрастая новыми сведениями: то лживыми, то не очень.       Например, один торговец холодным оружием заявил, что видел в списке приглашенных самого Радио Демона в компании Принцессы Ада.       Его слова дизайнер из района Развлечений назвала чушью, подмечая, что Радио Демон давно исчез, и он точно бы не заявился туда, где гостями числились сами V.       Старик из района Каннибалов осадил ее самоуверенный порыв, указав сморщенным пальцем на зловещий, статный силуэт в углу зала, откуда лилась настолько гнетущая аура, что проходящие мимо грешники падали, потеряв сознание, от охваченного ужаса.       Ситуация на противоположной стороне была не лучше: там что гости, что обслуживающий персонал, считали себя счастливчиками, если их не задевало неконтролируемыми разрядами электричества.       Взгляд за взглядом, презрение за презрением. Постепенно опасность от взаимной неприязни и тягучей ненависти настигала присутствующих на празднике, точно их тела обволакивали пугающие тени или разум захватывал гипнотический водоворот. — Давай же, Аластор! Всего-то нужно сказать дежурное приветствие, — увещевала Чарли, мягко подталкивая демона вперед к центру зала. — Прекращай этот цирк, Вокс. Ты ведешь себя как ссыкливая сучка, — раздраженно выпалила Вельвет, подстрекая компаньона делать неохотные шаги вперед.       Центр зала пустел. Мужские и женские силуэты, которые вились, словно бабочки под пучком света, застыли среди приглушенных голосов, нагретого в воздухе напряжения и устремленных взглядов.       Один оверлорд, заведя руки за спину, смотрел с учтивым отвращением. Его костюм был сделан из бархатной ткани цвета крови, а волосы — аккуратно собраны.       Второй оверлорд, сложив руки на груди в непреклонном жесте, глядел с нескрываемой ненавистью. Оттенки его одежды напоминали цвета всех мировых океанов.       Народ застыл в ожидании. Разнообразные эмоции постепенно проступали на грешных лицах. Каждый ощущал во взаимодействии двух медиадеятелей нечто безотчетно зловещее, словно чуя надвигающуюся опасность. — Иди нахуй, — первым нарушил тишину Теле Демон. — Взаимно, — ответил ему тем же тоном Радио Демон.       После чего они разошлись в разные стороны, оставляя после себя смятение и ощущение сильной недосказанности.

***

— Иди нахуй, — выплюнул Вокс. — Повторяешься, старина, — с язвительной ухмылочкой осведомил Аластор. — Для тебя не жалко. Видимо, с первого раза ты не понимаешь, — демон упер руки в бока и скрипнул от злости зубами. — Вали отсюда. — С какой радости? — усмехнулся Аластор, стрельнув вызывающим взглядом. — Я первый пришел. — И первым уйдешь, — заявил Вокс, внутри сетуя на абсурдность ситуации. В намерении избежать неприятного контакта, как так вышло, что им обоим в голову пришла идея скрыться на крыше дома? — М-м... это вряд ли, — вздохнул Аластор, схватив руками железные перила. Он устремил свой взор на искалеченную пятиконечной звездой луну, но Вокс всем телом ощущал на себе его пронзительные, горящие глаза — как будто откуда-то из темноты.       И что теперь делать? Уступить или начать перепалку, скорее всего обреченную перейти в настоящую бойню?       Признаться, Вокс готовился и шел в поместье Кармайн с целью отдохнуть и справить Грешнество в изысканной, светской обстановке. Его дорогой, сшитый на заказ, пиджак был явно не предназначен для острых когтей и не менее острых зубов.       Деньги и здравый смысл взяли верх, но и отступать так просто гордость не позволяла. А потому, вопреки собственному комфорту, Теле Демон подошел ближе и, встав возле коллеги по деятельности, закурил сигарету. Может, приторность дыма отпугнет напыщенное ископаемое? — Угостишь? — произнес тот прямо противоположное ожиданиям. — Не знал, что ты куришь, — Вокс выгнул бровь, но сигарету осторожно протянул. — Не курю, но, пока мы мертвы, все нужно попробовать, ты так не считаешь? — бодрым и шутливым тоном сказал Аластор и, чуть наклонившись, обхватил губами предложенную папиросу.       Почувствовав такую опасную близость чужих губ и своих пальцев, Воксу почудилось, что его пронзило молнией. Хотя он пытался себя убедить, что это рефлекс самосохранения старался держать его на дистанции от психопата с бензопилой во рту. — Погоди, — хрипло вымолвил Теле Демон и аккуратно поднес палец к кончику сигареты. Легкий импульс, и табак загорелся, чернея и скукоживаясь. Дым от него повалил из чужой пасти, смешивая сладкий запах ментола со зловонием мертвечины. — Я надеялся увидеть, как ты будешь кряхтеть, кашлять и морщиться. — А я все надеюсь увидеть, как ты будешь истекать кровью, судорожно и отчаянно пытаясь вернуть вывалившиеся внутренности и провода из вспоротого брюха, — с такой нежной и миндальной доброжелательностью сказал Аластор, что Вокса невольно перекоротило.       Какой же он все-таки жуткий. — Конечно, как иначе? Такой, как ты, лишь в подобном найдет привлекательность. — Прошу прощения? — выпустив струю дыма, демон повернул и чуть наклонил голову. Но Вокс не прогнулся под чужим взглядом, упрямо пояснив: — Ты стремный, жуткий и пиздец какой мерзкий! Нет ничего удивительного, что тебя привлекает то, что у нормальных людей вызовет как минимум мурашки по коже.       Чистосердечное признание не входило в планы на этот день, но Вокс был рад, если ему удалось хоть немного уязвить или задеть чужое самолюбие. Пусть ублюдок знает, что на подобных мероприятиях такому отщепенцу во всех социальных и психологически здоровых аспектах, как он, делать нечего.       «Гулять в одиночестве или в окружении таких же отрешенных от Ада всего каннибалов — вот твой удел», — хотелось ему дополнить, но взрыв над головой оставил фразу покоиться на языке.       Оба оверлорда синхронно подняли головы и оторопели от удивления. На их глазах в небе вспыхнуло пламя, предварительно свернувшись в клубок красочных искр. За ним с громким свистом последовала огненная струя и, достигнув своего пика, разлетелась подобно плюющемуся фонтану.       Еще и еще — не переставая, без устали. Небо быстро расцвело яркими огнями: алыми, как закатное солнце, синими, словно глубина морской воды, и ослепительно-белыми, будто звезды, которые вдруг решили спуститься с небосвода Земли в Ад. Каждый летящий вверх луч превращался в претенциозные узоры, окрашивая округу всеми цветами радуги. — Что это они вдруг решили в этом году салютики пускать? — хмыкнул Вокс, прищурившись от яркости. — Дроны, как по мне, куда... хм? Что с тобой?       Фейерверк вновь взмыл в небо, оставляя за собой тонкий, искристый след. И этот след отчетливо отразился в красных глазах, неотрывно следящих за свечением над головой.       Вокс с изумлением смотрел на реакцию Радио Демона, которая казалось ему... непривычной. Тот стоял и, словно застыв, гипнотизировал небо.       После каждого взрыва на мгновение он задерживал дыхание в томительном ожидании, и затем, когда тишину нарушал очередной громкий хлопок, разлившийся над горизонтом, выдыхал.       Сначала Вокс не понимал столь щедрого внимания к каким-то вспышкам и искоркам. Но потом догадка, подобно взрыву пиротехники, пронзила его, вынуждая открыть рот в неверии. — Не видел фейерверков раньше? — спросил он, колеблясь между смехом и недоумением. — Нет, — сдержано ответил Аластор, даже не взглянув на него. — Раньше такого не было.       Огоньки, разлетаясь, очертили изящные узоры: то словно гигантский цветок, раскрывший свои лепестки, то огненные змейки, извивающиеся в дикой пляске. Они исчезали, растворяясь в воздухе, но тут же их сменяли новые вспышки, одна за другой, в неистовом, радостном хоре света и звука.       И за всем этим с немым восторгом наблюдал тот, кто предпочитал в качестве развлечения транслировать мучительные вопли и стоны отчаяния. Наблюдал, словно ребенок, которому впервые позволили попозже лечь спать.       Столь странный контраст, столь неправильная реакция вызывали у Вокса дрожь по всему телу. Очередной грохот отразился эхом в сердце, а пепельный дым, клубясь и поднимаясь вверх, застрял глубоко в легких вместе с сигаретным дымом. — Вообще-то после каждого дня истребления твоя сердобольная принцесска устраивает подобные вспышки в честь мертвых неудачников, — осведомил он и вдруг заметил, что сигарета в чужих руках почти истлела, плавно и коварно пробираясь к сомкнутым у фильтра пальцам. — Осторожно, блять!       Он резко схватил чужое запястье, поднял кисть и вынудил выпустить из нее сигарету. Аластор перевел на него озадаченный взгляд, а после на свою сжатую в тиски руку. Но он не успел возразить, вновь отвлекаясь на очередную завораживающую вспышку золотого сияния.       И пока тот, впервые на памяти Вокса, наслаждался чем-то по-настоящему красивым, сам демон воспользовался моментом, чтобы сжать покрепче чужую руку и также насладиться кем-то по-настоящему красивым.