Сборник праздничных драбблов

— Боюсь, мистер Вокс сейчас занят. Я сообщу, что Вы за… — бесцветный голос резко смолк, когда взгляд метнулся на внезапного посетителя. — П-про-проходите. — Благодарю, — произнес другой голос: звонкий, учтивый, по звучанию похожий на старое радио. Его обладатель уверенно зашагал вперед по длинному коридору. Но вдруг резко затормозил на полпути, чтобы громко вымолвить:  — Эй, приятель!        Щуплый и дрожащий сотрудник, которому не посчастливилось работать в этой посредственной компании, вздрогнул и неуверенно обернулся.  — Д-да?        Устрашающий взгляд, безумный оскал и маячащие вокруг жуткие символы вынудили парня застыть на месте с выражением побледневшего ужаса. И последнее, что он увидел прежде, чем лишиться чувств, было вдруг просиявшее доброжелательностью лицо и любезное пожелание:    — С Наступающим Адским годом!         Не обращая внимания на глухой звук от удара, Аластор с довольной ухмылкой пошел дальше по коридору. Стук его каблуков отдавался эхом, а взгляд периодично цеплял детали безвкусного интерьера: изображения вызывающего характера на постерах или чересчур яркую лампу причудливой формы. После чего демон демонстративно закатывал глаза и вздыхал с отвращением.       Вульгарно.        Банально.       Омерзительно.        В голове заканчивались слова, чтобы выразить его пренебрежение и досаду от нахождения в столь неприятной обстановке.        Однако этим утром он получил вполне четкое поручение, сопровождаемое просьбами, увещеваниями и большими, искрящимися энтузиазмом, глазами.        Несмотря на серьезное отношение Аластор к своему новому проекту, с каждым разом желания его принцессы становились все сложнее в исполнении.        Снять новогоднюю рекламу для отеля — это уже само по себе вопиюще непристойное поручение. Но требовать от него пустить ее по телевизору! Чтобы его проект, в который он ежедневно вкладывает силы и время, транслировался на этих выжигающих сетчатку экранах?        У Аластора эта мысль вызывала приступ раздражения. И к дверям, ведущим в кабинет директора всего самого дерьмового и бесполезного, он подошел с подкосившимся настроем.  — Позерство, — хмыкнул он, постучав по высоким железным дверям. Ответа не последовало, — пришлось постучать вновь, но сильнее. — Я занят! — донеслось сквозь динамики, которые были расположены под потолком. Усмехнувшись, Аластор постучал снова. — Что за хрень? Я сказал, что занят!        Хихикнув, он повторил свое действие и замер в ожидании реакции. — …Блять! Клянусь, если дело не касается нападения ебучих святош, то я лично стану твоим экзорцистом.        В этот момент из стены вытянулась небольшая камера наблюдения и устремилась вниз, чтобы запечатлеть незваного гостя.        Аластор широко улыбнулся и задорно помахал в объектив. Его позабавило, как устройство застыло на несколько секунд — он мог только догадываться о выражении лица наблюдателя.       Спустя мгновение инструмент слежения втянулся обратно в стену, а двери разъехались в разные стороны. С непоколебимой уверенностью Аластор принял приглашение войти.        Тонкий мост вел к платформе, нависающей над темным, бездонным провалом. Шагать по нему пришлось достаточно долго, однако Радио Демон не жаловался: он любил прогулки, как и критично осматривать всю дешевую помпезность новых технологий.       Он с неприязнью оглядел арену из многочисленных экранов, сияющих беспорядочным калейдоскопом ярких цветов: алого, синего, белого. Мониторы были расположены полукругом, создавая впечатление, что они окружили платформу своим электронным наблюдением, а в частности — фигуру, что располагалась в высоком кожаном кресле. Оно было повернуто спинкой, и вошедший демонстративно кашлянул, привлекая внимание.       Вокс развернулся к нему и одарил таким занимательным спектром из ненависти, угрюмости и негодования, что смешок удалось подавить с трудом.       Шутка. Даже попытки не было.  — Какого блядского черта ты сюда приперся? — спросил оверлорд, минуя приветствие. И, несмотря на очевидное намерение произвести внушительное впечатление, внешний вид его оставлял желать лучшего. Одежда была заметно помятой — галстук и пиджак висели на локотнике кресла — пиксели вокруг глаз заимели более темноватый оттенок, словно имитируя мешки под глазами, а голос сопровождался, помимо раздражения, странным гудением, характерным для перегревшихся электроприборов.   — Разве так встречают старых друзей или, по крайней мере, гостей? — поинтересовался Аластор с деланной обидой, за что был награжден очередным недоброжелательным выпадом:  — Мы не друзья. И ты — нихера не гость. Так что выкладывай, для чего ты заявился сюда! И не пизди, что якобы поздравить меня с наступающим годом!  — Почему бы и нет? Я, в отличие от некоторых, не лишен базовых правил поведения.        Воздух нагрелся от электричества, тени забегали по массивной платформе, акулы с любопытством подплыли ближе к голосам.  — Прекрати тратить мое время и говори, что тебе надо, — вторил Вокс, сжав кулаки. — Я не могу попусту чесать языком, как некоторые праздношатающиеся ублюдки. Если ты не заметил: я работаю!  — О, это я как раз вижу, — Аластор поправил монокль, демонстративно оглядев Вокса, и со злорадством отметил: — выглядишь дерьмово.  — Потому что я, блять, работаю! — выпалил тот, и выброс энергии заставил записи с камер наблюдения замерцать. Аластор не сдержал смешка. — Не оправдание, — голос стал задорнее, и чужая тень выглянула из-за спинки кресла, грозно оттопырив когтистые пальцы. — Сегодня ведь канун праздника! Давай же, Вокс, улыбнись и не падай духом!        Вокс вздрогнул, когда руки тени — черные на неоново-голубом — прошлись по его экрану, небрежно имитируя улыбку. Выражение нервной усталости сменилось злостью.        Демон, непроизвольно испуская иссиня-белые искры, не выдержал и нажал на кнопку на пульте управления.  — Желаю тебе того же, — с кривой усмешкой сказал он, прежде чем Аластор почувствовал невесомость и скрылся в открывшемся под ногами пространстве.        Спустя несколько секунд он услышал хруст костей и хриплый стон. Как оказалось, его перебросило ко входу башни VVV. Но благо, что падение смягчил весьма любезный господин, проходивший мимо.  — Видимо, не судьба нашей рекламе попасть в эфир. Ах, какая жалость! — усмехнулся Аластор, отряхнув свои одежды от пыли и грязи. — В таком случае, мне тут делать нечего. И благодарю, что подставили свой позвоночник, сэр.        Аластор кивнул в знак признательности кряхтящему от боли грешнику и, пройдясь по остальным его конечностям, двинулся обратно в отель. Однако на полпути он заметил, что кое-чего ему недоставало. Сущей мелочи! Всего-то собственной тени.

***

— И что, позволь спросить, ты делаешь? — Аластор вновь вошел через двери офиса, которые ему открыла отставшая от него тень. Та, обернувшись, улыбнулась в привычно-хищной манере и нависла над телом Теле Демона.        Аластор выгнул бровь и подошел ближе, начиная понимать, что вынудило его спутницу задержаться. Признаться честно, он впал в легкое замешательство от увиденного: не каждый день тебе выпадал шанс застать своего врага беспечно дремлющим на рабочем месте.        Монитор Вокса был откинут назад и потемнел, не досаждая более ни повышенной яркостью, ни смехотворными искажениями, коими он выражал эмоции.        Аластор наклонился вперед, чтобы вглядеться в собственное отражение и увидел в нем блеск проснувшейся кровожадности.        Тень, почуяв плотоядный настрой хозяина, юркнула к нему и указала на массив экранов, показывающих единую картину.        Небольшая уютная комната, обставленная деревянной мебелью цвета темного ореха и зимней атрибутикой, разительно отличалась от того, что транслировалось при предыдущем визите. Чрезмерно нелепо и чрезмерно нереально.        Аластор скользнул взглядом от накрененной плазмы до экранов позади и, приметив их связь несколькими белыми кабелями, саркастично усмехнулся.  — Ты безнадежен, старина, — негромко сообщил он, подходя ближе к экранам. — Даже твои сны лишены изощренности.       Внезапно изображение дополнилось непрошеной, но интригующей деталью — демоном, которого Аластор, если и планировал увидеть на экране, то лишь на том, выключенном, и в виде отражения.        Как непривычно было застать собственный образ на мониторе ни мигающим, ни рябящим. Однако это лишь подогрело интерес Аластора к происходящему.        Выходит, Вокс был способен обозревать собственные сны. Но куда важнее — ими можно было управлять извне.         Радио Демон соприкоснулся в зрительном контакте с темным силуэтом своей сущности, и они поняли друг друга без слов. В руке тут же материализовалась видавшая лучшие годы камера.  Аластор обернулся к спящему бывшему соратнику и нынешнему сопернику, чтобы с фальшивой заботой проговорить: — Какая вопиющая несправедливость — работать в праздники ради бессмысленных целей и амбиций. Нет ничего удивительного, что усталость нагрянула так внезапно и так… невовремя.       Тень затряслась от беззвучного хохота и ловко поймала брошенную в ее лапы камеру. Аластор присел на край локотника, изящно устроив одну ногу на другой и, не меняя тона, заключил:  — Поэтому будет очень милостиво с моей стороны помочь старому другу снять, скажем так, небольшое, но занимательное видео. Не правда ли? 

***

— До дна, друг мой, — произнес Аластор, внимательно следя за своим образом на экране. Легкий удар стекла о стекло, и оно залпом опустошило барный стакан.        В реальном времени и пространстве кадык Вокса дрогнул, точно сымитировал глоток.  — Где первая, там и вторая!       Не сводя глаз с Аластора, Вокс поднял еще один стакан и выпил все, до последней капли. Какое послушание, какой энтузиазм!        Аластор хихикнул и невольно отметил, что в чужих фантазиях он выглядел куда раскрепощеннее и, чего толку обманываться, привлекательнее. Волосы казались мягче, глаза ярче, а улыбка приветливее. Выражение лица отличалось незримыми посторонним грешникам чертами: веселыми, притягательными, сексуальными.       Аластор из реальности нахмурился, но не стал заострять на этом факте внимание. Он вновь наклонился над спящим демоном и томно прошептал:  — Новогодняя ночь обещает быть долгой. Чем бы нам заняться?        Внезапно экран Вокса включился, отображая закрытые глаза и медленно расползающуюся похотливую ухмылку.       Аластор перевел взгляд на мониторы и увидел, как в своем сне оверлорд поднялся с места и, схватив Радио Демона за запястье, притянул и прижал к себе, чтобы…       Ведущему тотчас захотелось отвернуться. О, Небеса, Вокс, тебе стоило бы поучиться терпению!        По монитору Вокса стекла алая дорожка, а уголки губ тянулись все выше и выше. Наслаждение от дурманящего поцелуя отчетливо отображалось на его умиротворенном лице и тем фактом, что в собственном сне он предпочитал не закрывать глаза. Серая, с легкими оттенками багряного, кожа, испарины на ней и длинные ресницы были столь детализированными, столь четкими, что Аластор на секунду подумал: а не впервые его коллега упивался подобными сновидениями?        «Благо, у тебя хватило такта не продолжать на барной стойке, — хмыкнул он, наблюдая за дальнейшими событиями. — Я даже польщен»       Вокс вел его по узкому коридору, минуя роскошно обставленные залы, и, наконец, поднявшись по ступенькам, открыл дверь в полуосвещеную комнату. В ее отделке преобладали вульгарные и едкие цвета, а из мебели стояли лишь двуспальная кровать и несколько стульев.       Вокс выпустил чужую руку и отошел на несколько шагов. Он стянул с себя пиджак, расстегнул жилет и вместе с рубашкой кинул ее на ближайший стул. Носками ступней он стянул с себя ботинки, после руки — одним уверенным движением — освободили его от остальной одежды.        На мгновение Аластору даже стало жаль свою сонную копию: вот так стоять и видеть подобное убожество… врагу не пожелаешь. Хотя позже он с недовольством отметил, что лицо его проекции выражало прямо противоположенные эмоции: оно смотрело пристально, с любопытством пожирая чужое тело алыми, лучистыми глазами. — И что ты будешь делать теперь? — провокационно спросил Радио Демон, вызывая своими словами разряды электричества наяву и стремительные действия в грезах.        Вокс подошел к его проекции вплотную и поднял голову за подбородок, проведя пальцем по хитрой улыбке. Коснувшись щек и зарывшись в слегка растрепанные волосы, он вновь оставил на губах мокрый поцелуй.        Он оглядел ведущего сверху донизу. Его руки крепко сжимали чужое лицо и не позволяли отстраниться ни на дюйм.        И в этот момент Аластор, который скосил взгляд, чтобы избежать лицезрения еще одного надвигающегося поцелуя, заметил, что у его временной игрушки произошли кое-какие изменения в его «функциях».  — Хм-м? А… пф-ф! Ха-хах-ха, — он зажал рот рукой, чтобы не разбудить Вокса и не сбить его, так сказать, «настрой». Черт возьми, как же он жалок, как же нетерпелив! Всего-то несколько поцелуев…        Тем временем главный герой реалити шоу опустил свои руки на угловатые плечи и толкнул Аластора на кровать. Бархатные подушки подпрыгнули, а выглаженные простыни смялись в небрежную гармошку. Демон в их обрамлении казался нелепым, абсолютную не вписывающимся элементом.        Аластор искренне не понимал, почему такое зрелище приходилось Воксу по душе. Тот в своем сне навис над ним и принялся освобождать от одежды: пальцы поспешно выпутывали темные пуговицы из петелек, дюйм за дюймом оголяя сначала грудь, потом торс, а за ним руки.        «Так вот какое у тебя представление о моем теле, — хмыкнул Аластор, слегка наклонив голову. — К твоему разочарованию, во мне куда меньше от оленя, чем ты думаешь»        Более худощавое, чем на самом деле, покрытое не существующими в реальности пушком и шрамами, собственное тело казалось чужим, а потому воспринимать вопиюще непристойные манипуляции над ним можно было вполне нейтрально.        Коготки прошли по узорчатому шрамами торсу, то оглаживая, то царапая. И воздух в это время накалялся, словно пропитывался электричеством.  — Мой… — прошептал Вокс, в то время как во сне его руки спускались все ниже. — Только мой.  — Так докажи это, — дерзко заявил Аластор, и в тот же миг с его образа в чужом видении были сорваны последние остатки одежды. Длинные ноги подогнули в коленях, а руки крепко прижали к кровати: они были напряжены, неоновые когти впились в кожу.  — Кричи, дорогой. Я буду трахать тебя, пока ты не сорвешь свой блядский голос! — промычал Вокс, испуская искры между антеннами.  — Очаровательно, — закатил глаза Аластор и продолжил наблюдать за происходящим в чужой голове. От первого лица он мог видеть лишь части собственного тела, по которым проходились длинным, юрким языком. Полноту картины вырисовывали звуки, доносившиеся из динамиков: чересчур наигранные стоны, излишне громкие хрипы и слишком частые вздохи.        «Неужели Воксу нравится столь дешевая инсценировка? — недоумевал Радио Демон, поборов в себе желание отрезать собственные уши. — Хотя, учитывая его нынешнее положение, в этом нет ничего удивительного» — Аластор, — шептал Вокс с придыханием. — Хочу тебя, Аластор.        Упомянутый демон вновь закатил глаза и бросил приемлемую под пошлость происходящего фразу, из-за которой телеведущий издал протяженный, горящий стон и вновь испустил столп искр.        Статное тело под ним извивалось, дрожало, на лице отображалось нетерпение, наслаждение и неприкрытое вожделение. Растрепанные в хаотичном беспорядке волосы, очаровательно прилипшие ко влажному лбу, слегка подернутые мутной поволокой удовольствия и изогнутые в игривой ухмылке губы… в самом страшном кошмаре Аластор не верил, что увидит свое лицо и тело в столь непрезентабельном виде.        Ярость к Воксу и к его не знающей границ наглой бесцеремонности вспыхнула вместе со мстительным приказом:  — Скажи это громче!  — Мхм… хочу тебя! Аластор, блять, как же я хочу тебя!        Поясница у образа, который не имел ничего общего, помимо некоторых очертаний, с Радио Демоном, выгнулась, рот приоткрылся, словно его сотрясло мощным взрывом.  — Громче! — потребовал Аластор, гипнотизируя выступивший на экране пот, слыша тяжелое, прерывистое дыхание и лихорадочные стоны. — Давай, умоляй как можно громче! Чего ты хочешь?  — Тебя, Аластор! — простонал во весь голос Теле Демон. — Будь со мной, Аластор!       Тело на экранах начала сотрясать дрожь, и пальцы с трудом удерживали подскакивающие на простынях бедра, вжимая их в кровать и ускоряя ритм. Стоны, наполненные радиошумами, доносились из сновидений; стоны, наполненные телевизионными фильтрами — из уст никудышного медиавещателя.  — Прошу, Аластор!       Радио Демон выгнул бровь, задумавшись над дальнейшими действиями.        Он был окружен стонами, похотью и отчаянием. И в какой-то момент, переборов брезгливость, потянулся рукой к откинутой голове старого друга и осторожно прошелся по ней ладонью. Легкий, вкрадчивый шепот слетел с его губ, и в тот же момент Вокс дал волю скопившемуся напряжению. Истома разлилась по всему его телу, накаляя воздух и пачкая дорогую ткань брюк.        Неоновые лампы потухли, экраны — один за другим — начали выключаться, а дрожащее в кресле тело, наконец, обмякло — лишь изредка сквозь пальцы и антенны пробегали едва заметные искры.        Такой умиротворенный вид — результат беспрерывной работы и накопленного напряжения — вызывал внутри демона смешанные чувства. С одной стороны, его бесило, когда его недотоварищ находился в состоянии сладострастного покоя, но с другой — подобное его положение ощущалось куда более привлекательным, в отличие от приевшихся раздраженных и зачастую бессмысленных воплей.        Охваченный необъяснимым порывом, Аластор встал перед креслом. Конечности его вытянулись, глаза залило чернотой, а зрачки деформировались. Он почувствовал вкус крови во рту. Она стекала с подбородка, капая на спящее лицо Вокса.        Назойливый.       Зубы блеснули желтизной в жутком полумраке.       Напыщенный.        Щупальца расползлись и застыли в ожидании команды.       Нахальный.        Пальцы дрогнули в желании распороть довольную физиономию.        На… — На сегодня, пожалуй, хватит, — беспечно осведомил Аластор, возвращая себе первоначальный облик и повернулся к тени. — Полагаю, мы собрали достаточно материала?        Темный отблеск кивнул и вскоре исчез из башни вместе с хозяином. 

***

— М-м… что за?!       Вокс вскочил и рассеяно огляделся. Он был один в своем офисе, но при этом как будто чувствовал чье-то присутствие.        Голова трещала, тело ломило, а во рту было непривычно сухо, словно после попойки. Он вновь осмотрелся и приложил руку к монитору.  — Проклятье. Сколько я проспал?       Он развернул кресло, чтобы посмотреть время на экранах, но вместо записей увидел свисающий на тонкой веревке конверт.        Разрываемый от негодования и скептицизма, оверлорд сорвал его и вскрыл. Внутри находились записка и два диска.        Почерк был размашистым, красивым, почти безупречным, а сам текст гласил:        С пробуждением, дорогой недруг!        Поскольку наш разговор не задался, я решил обратиться к тебе в письменной форме в искренней надежде, что ты способен воспринимать и связывать буквы.        Так вот, в первом приложенном диске ты найдешь рекламу нашего чудного Отеля! Признаться, я убил на нее немало времени и грешников, поэтому буду очень признателен, если ты пустишь ее сегодня и завтра в эфиры.        Уверен, ты не откажешь в этой маленькой просьбе! Но, если в твою глупую, набитую бесполезными проводами, головушку закрадутся сомнения, то настоятельно рекомендую посмотреть диск под номером 2.        Именно с содержимым на нем я ознакомлю весь город, если так выйдет, что моя реклама не выйдет!        В общем и целом, ценю твое время и благоразумие.       С не уважением,        Аластор.        P.s. С наступающим Адским годом!