Did we kiss 'cause it was dark?

— Время караоке! Цяо Лин, вскидывая кулак, входит в фотостудию. Сюй Шань-Шань заходит следом, а это значит, что и Дун И вместе с ней. Лу Гуану едва нужно поднимать голову, чтобы убедиться в этом. И всё же, он откладывает свою книгу в сторону и слегка кивает в знак приветствия. — Караоке? — глаза Чэн Сяоши загораются, и сердце Лу Гуана делает что-то глупое. Он решительно не сводит глаз с Цяо Лин, не обращая внимания на жар, ползущий по спине. — Караоке! — подтверждает Сюй Шань-Шань. Она обнимает Дун И за плечи. — Это были сумасшедшие несколько недель, поэтому мы решили, что должны сходить куда-нибудь и немного повеселиться! — Под "мы", я так понимаю, ты подразумеваешь, что это всё твоя идея? — дразнит её Чэн Сяоши. Сюй Шань-Шань закатывает глаза. — Не будь смешным! Это предложил Дун И, не так ли, баобэй? — Сюй Шань-Шань поворачивается к Дун И. Цяо Лин прикрывает улыбку рукой, садясь рядом с Чэн Сяоши на диван. — Да? Ох, да, — откровенно лжёт он. Чэн Сяоши разражается смехом. — Он плохой, очень плохой лжец. Попробуй в следующий раз, Сюй Шань-Шань. — Неважно! Вы двое в деле? — Ой, я не знаю, сможет ли наш старик Лу Гуан пойти. Посмотри, как он устал за последние несколько недель! — Чэн Сяоши перегибается через диван, чтобы ущипнуть Лу Гуана за щёку. Он пытается оттолкнуть парня, но– Красный растекается по белоснежной рубашке Чэн Сяоши, исчезая под чёрным пиджаком. Сяоши покачивается, опускаясь на одно колено. Его глаза быстро тускнеют, рот открывается, словно он хочет что-то сказать. Но уже слишком поздно. Он опоздал, он опоздал, он опоздал, он опоздал... — Я пойду. Рука Чэн Сяоши опускается, как и его челюсть: — Правда? Ты пойдешь? Лу Гуан старается не встречаться с ним взглядом. Чэн Сяоши слишком хорошо его знает, чтобы не прочитать мысли по глазам. — Отлично! — ликует Цяо Лин, снова вскидывая кулак. — Переодевайтесь, мы выезжаем через полчаса.

— ♡₊ ⊹ —

Чэн Сяоши, конечно, не переодевается. Не то чтобы Лу Гуан жаждал этого, но что-то заставляет его усмехнуться, когда Сяоши запирает дверь в той же чёртовой куртке. — Лу Гуан, ты смеёшься надо мной? Лучше бы тебе не смеяться! Не похоже, что ты переоделся! — плачет Чэн Сяоши. Лу Гуан не обращает на него внимание. — Такие незрелые, — восклицает Цяо Лин, идя спереди. Сюй Шань-Шань смеётся в знак согласия. — Ошибаешься, — настаивает Чэн Сяоши. — Тогда почему ты дёргаешь Лу Гуана за волосы? — ...Это весело. К большому разочарованию Лу Гуана (нет, он никогда в этом не признается), Чэн Сяоши отпускает его. — В какое караоке мы пойдём? — В то, куда мы ходили с Дун И в прошлый раз. Там правда здорово, обещаю! — заявляет Сюй Шань-Шань, поворачиваясь спиной к ним и крепко сжимая руку Дун И, — К тому же, там есть выпивка... — Алкоголичка, — обвиняет Чэн Сяоши. — Я обещаю, ты будешь первым, кто напьётся, — парирует Сюй Шань-Шань. — Это не будет сюрпризом. Он легковес, — вмешивается Лу Гуан. Чэн Сяоши снова хватает его за руку. — Ты... — Будь внимателен, когда переходишь дорогу, пока тебя не переехали. — Возьми меня за руку, хорошо? — Хватит. Ты не инвалид, — отвечает Лу Гуан. — Тебе не нужна моя помощь. — Ох, да ладно тебе! Я просто хотел, чтобы ты взял меня за руку, — говорит ему Чэн Сяоши, и это заставляет сердце Лу Гуана сделать ещё одну глупость (Две глупости за день слишком много для его сердца. Ему нужно сходить к доктору), поэтому он решил снова проигнорировать Сяоши и пойти впереди него. Лу Гуан всегда немного нервничает, когда оставляет его одного, поэтому вскоре он возвращается к Чэн Сяоши. Тот в ответ весело смеётся: — О, ты так переживаешь за меня! Как настоящая наседка. — Продолжай провоцировать Лу Гуана, и, может быть, он вытолкнет тебя на улицу, — говорит Сюй Шань-Шань. Она всё ещё идёт спереди, держа Дун И за руку. "Я бы никогда", — думает Лу Гуан, но ничего не говорит. Лишь слегка улыбается Чэн Сяоши. Я бы никогда не допустил, чтобы с тобой снова случилось что-то плохое.

— ♡₊ ⊹ —

— Бууу! — Заткнись, диди! Чэн Сяоши всё смеётся и смеётся, слабо ударяя кулаком по сидению одного из низких диванов, расставленных вокруг зала караоке. В уголках его глаз собираются слёзы. Лу Гуан не может сдержать лёгкой улыбки, но быстро прячет её, когда Цяо Лин поворачивается к нему. — Вы двое... такие жестокие! — Это было хорошо, Цяо Лин, — искренне говорит Лу Гуан. — Молодец. Она фыркает и надменно встряхивает волосами, прежде чем сесть на другой диван. — Чертовски верно! Хотела бы я посмотреть, как вы, ребята, справитесь лучше! — Ну уж нет. Я не пою, — Чэн Сяоши садится прямо, оперевшись на подушки за их спинами. Лу Гуан находится в нескольких дюймах от него, чувствуя себя странно защищённым, несмотря на то, что Чэн Сяоши на самом деле к нему не прикасается. — Тогда почему ты так хотел пойти? — решает спросить Лу Гуан. Чэн Сяоши улыбается и наклоняется, чтобы взять свой напиток. Он поворачивается и снова кладёт руку позади Лу Гуана. — Выпивка хорошая. — Если ты не хочешь петь, тогда кто будет следующим? Лу Гуан? Он равнодушно посмотрел на Цяо Лин, и она пожала плечами, как бы говоря: "Ну, я пыталась". — Не беспокойся, сейчас наша очередь, — Сюй Шань-Шань встаёт и берёт пару микрофонов, передавая один из них Дун И. Чэн Сяоши насмешливо закатывает глаза. — Мы с Лу Гуаном могли бы спеть гораздо лучше. Мы просто не хотим, — сообщает всем он. Широко улыбаясь, Чэн Сяоши протягивает руку, чтобы схватить Лу Гуана и притянуть его ближе. Их лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга, и Сяоши продолжает: — Не так ли, Лу Гуан? Ему требуется некоторое время, чтобы вспомнить, как дышать. Он чувствует исходящий от Сяоши запах алкоголя. — Я не уверен. Разве ты мог бы? — Ой, да ладно! Это клевета, говорю вам, сплошная клевета, — вздыхает Чэн Сяоши, ослабляя хватку. Он не отпускает его, поэтому Лу Гуан не отстраняется. Он просто садится и поворачивает голову, чтобы посмотреть, как поют Сюй Шань-Шань и Дун И. Они выбрали более медленную песню о любви, плавные ноты и голоса слились воедино, заполняя маленькое тусклое пространство. Цяо Лин закрывает глаза и покачивается в такт музыке с улыбкой на губах. — Ты знаешь эту песню? — спрашивает Чэн Сяоши, заставляя Лу Гуана подпрыгнуть. Губы Сяоши находятся в опасной близости от его ушей. — Знаю, — отвечает Лу Гуан мягким голосом. Он любит эту песню. Она напоминает ему о Чэн Сяоши. — Что ты сказал? — Я сказал, что знаю, — повторяет Лу Гуан чуть громче. — Я не слышу тебя. Наклонись ближе, — настаивает Чэн Сяоши и чуть отодвигается, давая ему место. Лу Гуан вздыхает и садится немного прямее. Он пододвигается ближе к Сяоши и наклоняет голову, чтобы говорить прямо в его ухо. Чэн Сяоши поворачивает голову и целует его. Первые шесть секунд Лу Гуан не понимает, что происходит. Всё, что он видит, — это длинные густые ресницы Сяоши, черный крошечный завиток волос прямо над его бровями и мерцание тёмно-красных ламп. Затем он понимает, что ощущение на его губах — это чёртовы губы Чэн Сяоши. Они ощущаются именно такими, какими выглядят: одновременно грубыми и мягкими. Лу Гуан чувствует на губах вкус байцзю и, наконец, закрывает глаза. Музыка то становится громче, то затихает. Чэн Сяоши наклоняет голову, и Лу Гуан, действуя чисто инстинктивно, придвигается ближе. Запоздало он осознает, что его руки всё ещё неловко опущены по бокам, поэтому протягивает руку, чтобы обхватить затылок Чэн Сяоши, и... Песня заканчивается, а Чэн Сяоши садится, хлопает в ладоши и смеётся. — Это всё, что ты можешь? Это звучало нормально только благодаря Дун И. Дун И краснеет, а Сюй Шань-Шань сверкает глазами: — Пошёл ты, Чэн Сяоши! Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! — Что? Ты хочешь сказать, что Дун И плохо поёт? — Это не...! Чэн Сяоши, ты маленький...! Он, смеясь, уворачивается от удара Сюй Шань-Шань, запрокинув голову. Взгляд Лу Гуана скользит к губам Сяоши. Они краснее, чем обычно, или это лишь из-за света? Они немного припухшие, или ему лишь кажется? Лу Гуан сдаётся и отводит взгляд. Медленно выдыхая, он быстро приходит к выводу. Должно быть, у него галлюцинации.