Did we kiss 'cause it was dark?

Лу Гуан просыпается с сильной головной болью и похмельем. "Я больше никогда не буду пить", — клянётся он себе, но может ли кто-то его за это винить? Кто ещё видит галлюцинации, в которых они целуют своего лучшего друга? Лу Гуан всё ещё не понимает. После этого фиаско он начал пить всерьёз, опрокидывая в себя шот за шотом. Поначалу Чэн Сяоши выглядел довольным, потом встревоженным. Последнее, что Лу Гуан помнит, — это то, как Цяо Лин звала его по имени, а Чэн Сяоши тянулся к нему, прежде чем он потерял сознание. Ему требуется несколько мгновений, чтобы заставить себя хотя бы попытаться выбраться из постели. Затем сложнее — действительно выбраться из постели. Ему нужно спуститься с верхней койки (он вздрагивает, представляя, как Чэн Сяоши тащит его тело наверх, чтобы бросить здесь, а затем краснеет, думая о том, как Чэн Сяоши осторожно поддерживает его и укладывает) и не упасть. Десять минут спустя ему удаётся, спотыкаясь, спуститься по лестнице. Он, всё ещё протирая глаза, чтобы прогнать сон, рассеянно смотрит на Чэн Сяоши, терпеливо ожидая, когда комната перестанет кружиться и двигаться. На мгновение Лу Гуан чувствует, что его сердце отзывается на то, как Чэн Сяоши смотрит на него. Потому что это не обычный взгляд, верно? Разве в нём нет чего-то особенного? Но затем его зрение проясняется, и Лу Гуан видит, как Чэн Сяоши сгибается пополам и хохочет над ним. Этот звук напоминает ему о различных мультяшных злодеях из фильмов, которые они с Чэн Сяоши часами смотрели вместе. Эти воспоминания заставляют его улыбнуться, даже когда голова трещит по швам. — О боже мой… Гуангуан, ты действительно слабак! Боже мой, ты выглядишь ужасно! — чуть ли не плачет Чэн Сяоши, явно довольный нынешним положением Лу Гуана. — Заткнись, — с трудом выговаривает Лу Гуан. — И приглуши свет. Нам что, действительно нужно, чтобы он горел на полную мощность прямо сейчас? Разве солнца тебе недостаточно? — Он и так приглушён, дедушка, — упрекает его Чэн Сяоши, выпрямляясь и вытирая выступившую от смеха слезу. — Что ж, ничего не поделаешь. Я не буду его выключать. Не хочу, чтобы люди думали, что мы закрыты. Но у меня есть другое решение. Он ловко лезет под прилавок и достаёт коробку, полную аккуратно сложенной непроявленной плёнки. — Пойдём в фотолабораторию. Завтра мы сможем отправить их клиентам по почте. И выпей это. Чэн Сяоши протягивает Лу Гуану чашку горячего кофе. Лу Гуан смотрит на него, чувствуя себя немного растерянным, но всё же принимает напиток и идёт за ним, закрывая за собой дверь. Если бы Лу Гуан хоть немного поразмыслил, то задался бы вопросом, чем их уход в фотолабораторию лучше, чем просто выключение света и демонстрация потенциальным клиентам, что они всё ещё здесь, но его разум был совсем не ясен. Он постоянно возвращается мыслями к прошлой ночи, заставляя себя снова и снова смотреть на Чэн Сяоши. Действительно ли он поцеловал эти губы, или ему всё показалось? Если бы поцелуй был настоящим, разве Чэн Сяоши не вёл бы себя иначе? Объект терзаний Лу Гуана, кажется, не замечает его пристального взгляда и что-то напевает себе под нос, подготавливая проявитель. Лу Гуан заставляет себя двигаться, ставит чашку на стол, хватает кассету с плёнкой и открывает её. Отточенными и точными движениями он наматывает плёнку на катушку и вставляет её в бачок для плёнки. — Передай мне, — говорит Чэн Сяоши, протягивая руку. Лу Гуан молча отдаёт ему ингредиенты и смотрит, как он добавляет раствор и завинчивает пластиковую крышку. Одной рукой Сяоши устанавливает таймер. — Сначала мы сделаем всё это, а потом перейдём к тем, для которых нужен лоток, хорошо? — предлагает Чэн Сяоши, ставя резервуар для плёнки на стол. — Передай мне ещё один рулон, Лу Гуа… Затем красные огоньки мигнули пару раз и погасли, погрузив комнату в темноту. Тихий вздох Чэн Сяоши в темноте кажется ещё громче, словно их разделяет меньше метра. Лу Гуан слышит, как он возится. — Лу Гуан. Лу Гуан, ты… — Я здесь, — тихо говорит Лу Гуан и прислушивается к приближающемуся звуку шагов Чэн Сяоши. — Ай! — вскрикивает Чэн Сяоши, и Лу Гуан чувствует, как что-то тёплое и твёрдое ударяется ему в грудь. — Прости, Гуангуан. Я ничего не вижу из-за этого дерьма, тьфу… Я думал, моя любимая хозяйка сказала, что вся коммуналка за этот месяц оплачена. Лу Гуан ничего не говорит, не доверяя своему голосу, его губы слегка хмурятся. Он слышит, как Чэн Сяоши тихо смеётся. — Держу пари, я точно знаю, какое у тебя сейчас выражение лица. — Хм? Чэн Сяоши всё ещё прижимается к Лу Гуану. Он чувствует лёгкую вибрацию от его смеха. — Да. Уверен, ты хмуришься и морщишь брови. На лице Лу Гуана от этих слов расцветает небольшая улыбка, а Чэн Сяоши продолжает. — А теперь ты улыбаешься! Я знаю, что эта сторона твоих губ, — говорит Чэн Сяоши, протягивая руку и почти невесомо касаясь левой щеки Лу Гуана, — Приподнята чуть выше, чем другая. Он теряет дар речи перед проницательностью Чэн Сяоши. Ему требуется мгновение, прежде чем он находит в себе силы заговорить, прокашливается и открывает рот. — Что ж, ты никогда не узнаешь, прав или нет. — Разве нет? — спрашивает Чэн Сяоши. Его голос звучит приятно. Лу Гуан хотел бы узнать, о чём он думает. Вот только он может. Он точно знает, о чём сейчас думает Чэн Сяоши. Воздух между ними слегка вибрирует, тьма, кажется, отступает от него, а что-то другое прижимается ближе. Затем, так же внезапно, как и прошлой ночью, он чувствует поцелуй на своих губах. На этот раз Чэн Сяоши двигается увереннее, притягивая Лу Гуана ближе к себе. Лу Гуан чувствует его улыбку и сам старается не слишком широко улыбаться, чувствуя себя смущённым, легкомысленным, глупым и живым. Потому что это по-настоящему, не так ли? Этот поцелуй должен быть настоящим. Он кажется таким настоящим, когда Чэн Сяоши так близко к нему, дышит тем же воздухом, вздыхает у него на губах. На этот раз губы Чэн Сяоши мягче, такие же нежные, как молитвы Лу Гуана, обращённые к богу, к любому божеству, чтобы оно вернуло его. Он здесь, он так реален, что Лу Гуан страдает, его грудь сжимается и наполняется чем-то новым. Его пальцы сжимают низ куртки Лу Гуана, и Лу Гуан позволяет себе почувствовать привязанность к своему лучшему другу, к этому человеку, который стоит прямо перед ним, такому реальному, что он готов заплакать. Он медленно приходит в себя, углубляя поцелуй. Лу Гуан переводит дыхание, позволяя ему постепенно восстановиться. Как только он успокаивается, снова загорается свет. После темноты свет пугает его, словно ведро холодной воды, вылитое на него в полусонном состоянии. Он на мгновение закрывает глаза. В животе у него образуется пустота. Когда Лу Гуан снова открывает глаза, Чэн Сяоши стоит рядом с резервуаром для плёнки и снова стучит по телефону. — Чёрт, Гуангуан. Прошло почти на минуту больше! Это нормально, да? О боже, если мы всё испортим… Чэн Сяоши тихо ворчит себе под нос, поворачиваясь то так, то эдак, просматривая сайты на своём телефоне и пытаясь разобраться с таймером. Лу Гуан снова закрывает глаза. Становится все только хуже, не так ли?