Did we kiss 'cause it was dark?

— Сяоши, клянусь богом-! — Эй! Твой отец сказал тебе не ругаться! Я знаю, что ты об этом помнишь! Цяо Лин не удостаивает его ответом, вместо этого она берёт подушку и швыряет её в лицо Чэн Сяоши. От удара он падает навзничь. — Хозяйка, не волнуйся! — кричит Чэн Сяоши, и Лу Гуан прилагает огромные усилия, чтобы смотреть в свою книгу, а не пялиться на парня. Эта картина вспыхивает в его мыслях: рот приоткрыт, брови восхитительно нахмурены, лицо искажается в гримасе, похожей на надутые губы. — Прошли годы, годы, годы и годы, а ты всё ещё не убрал хлам под лестницей! Ты что, всё ещё ребёнок? — Тебе потребовалось столько же времени, чтобы заметить это! Так что мы оба виноваты, не так ли? "Плохой, очень плохой ход" — думает Лу Гуан, видя, как приоткрывается рот Цяо Лин. — Ты, должно быть, шутишь. — Я шучу! Клянусь! — Лучше бы это было так! Я могла хорошо провести день с Шаньшань, но я боюсь, что за это время дом сам себя разберёт! — Раньше ты этого не боялась. Почему начала сейчас? — Чэн Сяоши! — Окей-окей, хорошо, — уступает он, выставляя руки перед собой. — Прости, прости! Я приберу всё, обещаю. И когда ты вернёшься, всё будет хорошо и аккуратно. — Я не доверяю тебе. — Да я... — начинает Чэн Сяоши, но Цяо Лин его перебивает и набрасывается на Лу Гуана. — Лу Гуан. Ты ответственный. Я оставляю тебя за главного. — Тебе не нужно это делать! Я справлюсь! Иди потусуйся с Сюй Шаньшань, хорошо? Я клянусь, всё будет распаковано и убрано. Но Цяо Лин его игнорирует. — Лу Гуан, проследи, чтобы Сяоши сделал всё, как надо. Чэн Сяоши демонстративно встаёт и направляется в комнату под лестницей: — Тебе не нужно оставлять его за главного! Я иду! Смотри! Я уже иду! — Хорошо, я прослежу, — соглашается Лу Гуан. Чэн Сяоши в отчаянии вскидывает руки. — Вы что, меня не слушаете? — Что ж. Спасибо, Лу Гуан. Я пошла. Будь паинькой, Сяоши! — Цяо Лин проходит мимо парня и взъерошивает ему волосы. — Самая вредная цзе-цзе в мире! Боже! — кричит он ей вслед, показывая язык. Она улыбается, машет рукой и исчезает за дверью. — Тебе не нужно следить за мной, — настаивает Чэн Сяоши, как только дверь за Цяо Лин закрылась. Лу Гуан кладёт между страниц свою закладку в виде кошки и захлопывает книгу. — Пошли. — Куда? — Убираться. Куда ещё то? Именно из-за этого Цяо Лин оставила меня за главного. Ты часто отвлекаешься. — Чего?! Это чушь! — Давай. Идём.

— ❤︎₊ ⊹ —

Цяо Лин была права. Там и правда было очень много коробок. Чэн Сяоши прожил в этом доме уже очень много лет и все вещи должны были давно быть распакованы. И всё же они стояли сейчас в дверях комнаты и смотрели на гору коробок. — Эм... В последний раз, когда я проверял, тут не было так много коробок, — слабо оправдывается Чэн Сяоши, с трудом сглатывая. Одной рукой он откидывает чёлку, чтобы она не лезла в глаза. — И когда же ты проверял в последний раз? — спокойно спрашивает Лу Гуан. Он первым подходит к делу: берет коробку с самого края и направляется к лестнице. — Я уверен, что это было недавно! — настаивает Чэн Сяоши, хватая коробку и выбегая вслед за Лу Гуаном. Вместе они поднимаются по лестнице. — Не похоже. Положи это сюда и начинай разбирать вещи. Я принесу остальные коробки. — Не хочешь составить мне компанию? — надувает губы Чэн Сяоши. Лу Гуан смотрит на темноволосого парня свысока. — Распаковывай. И не отвлекайся. — Хорошо-о-о-о-о. Убедившись, что Чэн Сяоши действительно приступил к выполнению задания. Лу Гуан спустился по лестнице. Так же лучше, не правда ли? Дистанция соблюдена, а его рассудок в порядке. Лу Гуан принимает решение: он больше не будет мечтать. Это не правильно и далеко не справедливо по отношению и к нему, и к Чэн Сяоши. Лу Гуан тащит по лестницу ещё одну большую коробку, его шаги уверенные. Он ставит её как можно дальше от Чэн Сяоши, но не может удержаться от того, чтобы взглянуть на парня ещё раз. Чэн Сяоши счастливо напевает себе под нос, печатая что-то в телефоне. С такого расстояния Лу Гуан не видит, что именно он делает, но не решается подойти ближе. — Что ты делаешь? — М? Ничего плохого, Лу Гуан, обещаю, — лукаво отвечает Чэн Сяоши. Похоже, он нарочно провоцирует Лу Гуана. Желание подойти к нему становится опасно сильным. — Расскажи. — Нет. — Расскажи мне, иначе я скажу Цяо Лин, что ты так и не начал. Это незрелый поступок, но он уверен, что это принесёт успех. Предсказуемо Чэн Сяоши издал протяжный и чересчур драматичный стон и повернул телефон к Лу Гуану. — Такой настойчивый! Я просто заказываю бабл ти. И не беспокойся, тебе я заказал с коричневым сахаром, в котором на семьдесят процентов меньше сахара, больше молока и обычный лёд. Хм, может быть мне в этот раз попробовать апельсиновый? Хотя нет, мне хочется чего-нибудь послаще... В груди Лу Гуана на мгновение разливается тепло от того, что Чэн Сяоши помнит о его любимом напитке. Но он подавляет это чувство так же быстро, как оно появилось. — Думай быстрее. И сосредоточься уже на коробках. — Сейчас, Лу Гуан, не переживай. Как ни странно, Лу Гуану нравится, когда Чэн Сяоши называет его Гуан-гуан. Это крайне неприятное осознание, поэтому он пытается избавиться от этих мыслей и снова выходит из комнаты. Если он действительно хочет перестать мечтать о Чэн Сяоши, ему нужно научиться контролировать свои эмоции.

— ❤︎₊ ⊹ —

Три часа пролетели незаметно, и сводящий с ума цикл повторяющихся действий прерывается лишь с появлением долгожданного бабл ти. Лу Гуан старается не поддаваться наваждению, старается не обращать внимания на то, что ему снова и снова приходится таскать на себе один и тот же груз, но это странное чувство не дает ему покоя. Ему кажется, что все слишком по-настоящему. Ему хочется сделать что-то непредсказуемое, отвлечь Чэн Сяоши разговорами или сесть рядом и помочь ему распаковать бесчисленные вещи, ощущая в руках тяжесть прожитой Чэн Сяоши жизни. Но он решительно отказывает себе в этом удовольствии. Лу Гуан не заслуживает этого, особенно сейчас, когда он уже дважды мечтал о губах своего лучшего друга. Кроме того, у него всё ещё слишком много коробок, которые нужно перенести, поэтому он не может отвлекаться на свои фантазии. — Лу Гуан, мне скучно, — жалуется Чэн Сяоши. Лу Гуан игнорирует его, ставит коробку на пол и отряхивает руки. Он оглядывается. Половина комнаты заставлена нераспакованными коробками, а около Чэн Сяоши стоят всего лишь три пустых коробки. — Скучно? Ты можешь начать что-нибудь делать. Распаковывать, например. Это весело. — Вау. Кто убил всю твою радость? Ты такой измученный старик, — говорит ему Чэн Сяоши, вставая. Он следует за Лу Гуаном. — Иди назад. Я почти закончил таскать коробки, осталось только две. После этого я... — Лу Гуан замолкает, но решает, что лучшего выхода нет, — помогу тебе распаковывать. Золотисто-карие глаза Чэн Сяоши загораются. — Правда? Тогда, если остались только две коробки, я помогу тебе их перенести. Мне кажется, это разумно. Лу Гуан хотел было отказаться, но, посмотрев в глаза Чэн Сяоши, оставил попытки борьбы. Иногда его действительно ничем не остановишь, и сейчас был именно такой случай. Вместе они спустились по лестнице. Теперь, когда Чэн Сяоши шёл сзади, это ощущалось не так уныло. Бремя не так тяжело давило на плечи. Лу Гуан открывает дверь и отступает назад, позволяя парню войти. — Будь осторожнее, здесь нет света. Коробки в углу. — Хорошо. Подожди, дай-ка я... Господи, они такие тяжёлые! Как ты их таскал? Гуан-гуан, помоги мне выбраться! Лу Гуан тихо вздыхает и входит в комнату. Его глаза пытаются привыкнуть к темноте. — Где ты? — Прямо здесь. Из-за странного эха в комнате причудливой формы Лу Гуану трудно расслышать собственный голос. Он прищуривается, делая ещё один шаг. Хлоп. Дверь позади него закрылась. Лу Гуан в отчаянии пытается снова открыть дверь, чтобы вернуть себе крошечный источник света, но натыкается на что-то твердое. — Смотри, куда идёшь, Лу Гуан! Он чувствует, как тёплая рука прижимается к его животу, удерживая на месте. В горле внезапно пересыхает. Лу Гуан закрывает глаза. — Спасибо, Чэн Сяоши, — хрипит он. — Без проблем. Тишина. Лу Гуан всё ещё не может видеть, даже когда снова открывает глаза. Перед ним едва различимы очертания Чэн Сяоши, его взъерошенные волосы кажутся Лу Гуану такими же знакомыми, как биение его собственного сердца. — Всё нормально, Гуан-гуан? — Я в порядке, — отвечает он, тихо дыша. — Окей, — говорит Чэн Сяоши, и дышит он тяжелее, чем обычно, — Это хорошо. Лу Гуан что-то чувствует — что-то, что он принимает за мягкую подушечку пальца. Он отступает на шаг, и Чэн Сяоши подходит ближе. Лу Гуан упирается спиной в дверь, и у него перехватывает дыхание. Лу Гуан слегка приподнимает голову, потому что Чэн Сяоши выше него на два дюйма, и он прекрасно знает, как они смотрятся вместе. Чэн Сяоши не заставляет себя долго ждать. Кажется, его воображение становится все более живым: вкус Чэн Сяоши отдаленно напоминает клубничный чай с шариками, который он пил, — слишком сладкий по мнению Лу Гуана. Это так сильно напоминает ему Чэн Сяоши, так органично вписывается в образ этого человека, что Лу Гуан просто наслаждается этим чистым сладким вкусом. Их зубы неловко сталкиваются (Лу Гуан двигается слишком быстро, но он не может остановиться), и его губы болят от давления. Чэн Сяоши наклоняется ближе, но дверь щёлкает, открываясь. Они вместе падают на пол. Лу Гуану едва удается схватиться за затылок Чэн Сяоши, свободной рукой он упирается в пол и переворачивается. Когда он набирается смелости открыть глаза, Чэн Сяоши... всё ещё здесь? Это реально. На этот раз отрицать нечего: Чэн Сяоши лежит под Лу Гуаном, его лицо раскраснелось, а губы распухли. Лу Гуан замечает рассеченную губу, из которой сочится кровь. Это реально. Это реально. Он оцепенело убирает руку с затылка Чэн Сяоши. Сяоши проводит указательным пальцем по своим губам, и на них остается темно-красная полоса, контрастирующая с его бледной кожей. Не задумываясь, Лу Гуан подносит его руку к своему рту. Чэн Сяоши вздрагивает всем телом, и металлический привкус крови наполняет рот Лу Гуана. Это реально. Это реально. Это реально. Лу Гуану нужно сказать что-нибудь, что угодно. Его руки дрожат. Лу Гуан набирается смелости. Поднимает взгляд с губ Чэн Сяоши на его глаза, пытаясь отыскать в них подсказку. Что-то, что подскажет ему, что нужно сказать. Что-то, что поможет разобраться в том, что между ними происходит. То, что Лу Гуан видит в его глазах, пляшет в них, словно расплавленная нить золота. Он знает, что видит, ведь он замечал это уже тысячу раз. Веселье. Радость. Развлечение. Лу Гуан нашёл именно то, что ему было нужно. Для него это реально. Но для Чэн Сяоши происходящее всего лишь игра.