Did we kiss 'cause it was dark?

Фестиваль середины осени стремительно приближался, а вместе с ним нарастало и чувство страха. Не то чтобы Лу Гуану не нравился фестиваль. Наоборот, он очень любил его. Чэн Сяоши всегда пользовался возможностью и безжалостно дразнил его, говоря, что это единственный день в году, когда Лу Гуан выглядит счастливым. Нет, его нервировал не фестиваль. Дело в том, что за последние несколько недель ничего не изменилось. Лу Гуан продолжал ждать хоть чего-нибудь. Может быть, Чэн Сяоши оттолкнёт его, посчитает, что всё было ошибкой, и никогда больше с ним не заговорит. А может, он сделает шаг, признается Лу Гуану, и они наконец станут… Кем? Кем они станут? Лу Гуан ещё не заходил так далеко в своих мыслях, от этого начинала кружиться голова. Он так часто думал об этом, что почти убедил себя в том, что это произойдёт. Именно поэтому он чувствовал себя всё хуже и хуже в последнее время. — Лу Гуан? Ты тут? — улыбаясь, дразнит его Чэн Сяоши, вырывая Лу Гуана из своих мыслей. — Я в порядке. — Уже мечтаешь о всех юэбинах, которые съешь? Только не воруй мои. Я лучше куплю тебе ещё. — Ты? Купишь мне ещё? Я был единственным, кто покупал их в прошлом году. — В прошлом году!.. — И в позапрошлом, и в… — Окей, окей, понял, куплю! Только не воруй мои. Лу Гуан качает головой, не отвечая. Как он должен был объяснить, что всё было вкуснее, если он брал это у Чэн Сяоши? Чэн Сяоши падает на диван рядом с Лу Гуаном, пытаясь заглянуть в его книгу. Когда ему это не удаётся, он начинает тыкать и толкать Лу Гуана, пока тот не теряет терпение. — Что? — Я знаю кое-что, чего не знаешь ты! — напевает Чэн Сяоши. — Рад за тебя. Такое не часто случается. — Как грубо! Ты не спросишь, что я знаю? — Не-а, спасибо. — Спроси меня. — Не хочу. — Спроси меня! — И что же ты знаешь? — вздыхает Лу Гуан, откладывая книгу в сторону. Чэн Сяоши показывает ему язык: — Не скажу. — Чего… Ты-! — Ха! Это тебе за то, что не спросил в первый раз. Лу Гуан подумывает о том, чтобы схватить Чэн Сяоши и сидеть на нём до тех пор, пока он не выдаст все свои секреты, но по всему телу парня пробегают мурашки от одной только мысли о том, чтобы находиться к Сяоши так близко. Он чувствует, как нагревается его лицо, поэтому отворачивается. — О, ты так зол! Я никогда не видел тебя настолько красным, Гуан-гуан. Так и быть, я расскажу тебе, раз ты так сильно хочешь узнать. В данный момент Лу Гуан не доверяет своему голосу, поэтому он просто молчит. Чэн Сяоши слегка посмеивается над ним. — Не думал, что смогу заставить тебя выглядеть так! В общем, Сюй Шаньшань купит нам несколько фейерверков, чтобы завтра ночью мы смогли запустить их на крыше. Это даёт Лу Гуану паузу. — Нам вообще можно это делать? Чэн Сяоши наклоняется ближе к Лу Гуану, кладя голову ему на плечо: — Мы можем делать всё, что захотим, Гуан-гуан. Лу Гуан отталкивает его. — Я имею в виду, это законно? — Да кого это волнует? — опьяняюще ухмыляется Чэн Сяоши в ответ. Лу Гуан сдерживает улыбку, — Мы сами устанавливаем правила! Короли земли! — Если тебя арестуют, помощи не проси. — Я сказал "мы", Лу Гуан. Ты тоже участвуешь! — Ни за что. Чэн Сяоши ерошит его волосы. Лу Гуан отталкивает его руку. — Ох, Гуан-гуан, ты такой наивный. Спустя столько лет ты всё ещё думаешь, что сможешь откосить? Лу Гуан никогда не питал подобных иллюзий. По крайней мере, он хорошо себя понимает и знает, что всегда будет следовать за Чэн Сяоши куда угодно. Поэтому он сдался.

— ❤︎₊ ⊹ —

— Давай же, А’Сяо! Мы все тебя ждём! — раздражённо кричит Цяо Лин. Она щурится в темноте, глядя на время на телефоне.   — Почти готово!   — Тут очень темно, быстрее!   — Никто не просил тебя выключать свет и ждать меня в темноте.   Даже без света Лу Гуан замечает, как Цяо Лин закатывает глаза. — Ну, мы должны были уйти сразу, как я выключу свет, так чья же это вина?   — Не моя! Я закончил. Они прислушиваются к звуку шагов спускающегося по лестнице Чэн Сяоши. Лу Гуан слышит какой-то шорох и, нервничая, смотрит на искусно исписанные фонарики в его руках. — О боже мой! Что это? — смеётся Цяо Лин. Чэн Сяоши свирепо смотрит на свою старшую сестру, надевая кроссовки. — Это мой фонарик. Это безвкусная вещь: неровно вырезанные фигуры, наспех наклеенные на ярко-синюю основу. На фонаре Лу Гуан видит Чанъэ, которая держит круглую желтую луну. Её волосы двумя волнистыми прядями ниспадают ей на спину. Под ней пухлый белый кролик бежит по полю к дереву странной формы. Лу Гуан поднимает в руках два фонарика, на каждом из которых изящный рисунок: небо, по которому плывут тысячи таких разноцветных фонарей. — А что насчёт этих? — Ты же купил их, да? Это не так весело, как делать самому. — Ты сделал фонарик только для себя. — Я хотел сделать и для тебя, но я не успел! В любом случае ты бы не удержал третий фонарь. "Удержал бы", — думает Лу Гуан. Он задувает свечи на фонарях, ставит их на пол позади Чэн Сяоши и проходит мимо него, чтобы открыть дверь. — Чего? Почему ты их кидаешь? Они же тебе нравятся, да? Возьми с собой. Без Чэн Сяоши всё ощущалось по-другому, поэтому Лу Гуан лишь пожимает плечами, смущаясь из-за своей ребячливости. — Ничего страшного. Так будет даже проще. Цяо лин переводит взгляды с одного на другого, а потом хлопает в ладоши. — Ладно, погнали! Нам ещё нужно встретиться с Сюй Шаньшань и Дун И. — На обычном месте? — спрашивает Лу Гуан. — Конечно! Мы ещё пройдёмся по лавкам с едой и успеем вернуться до начала фейерверков, чтобы запустить свой. — Ты правда думаешь, что это хорошая идея? — Конечно, это же весело! Думаю, всё будет в порядке, — отвечает Цяо Лин, — Не волнуйся, Гуан-гуан. Мы справимся! — Меньше разговоров - больше дела! — возмущается Чэн Сяоши, пританцовывая на месте. — Верно-верно. Веди нас, Лу Гуан! — Цяо Лин выталкивает их обоих за дверь и запирает ее на замок. Лу Гуан бросает последний взгляд на Чэн Сяоши и уходит. Он твердо намерен хорошо провести этот вечер, что бы ни случилось.

— ❤︎₊ ⊹ —

К тому времени, как они добрались до назначенного места, где кипит жизнь, его настроение улучшилось. Этому поспособствовало поражение Чэн Сяоши в битве с Сюй Шаньшань. Сейчас Лу Гуан наблюдает, как Сяоши бегает от прилавка к прилавку, его глаза были большими и круглыми, как монеты. Цяо Лин с нежностью закатывает глаза и уходит, оставляя их позади, чтобы поглядеть на сувениры с Сюй Шаньшань и Дун И. Каждые несколько секунд раздаётся новый крик. — Смотри, смотри! Продавец жареного риса вернулся. О-ох, эти тангулу выглядят удивительно... Лу Гуан, чуа! Чэн Сяоши бросается к прилавку с шашлыком, чуть не сбив свои фонарём группку детей, стоявших на пути. Лу Гуан вздыхает и притягивает его к себе. — Дай его мне, — терпеливо говорит он, забирая у него фонарик. Чэн Сяоши выглядит так, словно вот-вот заплачет. — Спасибо тебе, Гуангуан! Я обязан тебе жизнью! — восклицает он и убегает к прилавку. Лу Гуан скрещивает руки на груди, стараясь выглядеть настолько нормальным, насколько это возможно вместе с большим ярким фонарём в руках. Он ловит на себе несколько удивлённых взглядов и несколько восхищённых — от детей. Но в целом на него никто не обращает внимание. Когда он начинает нервничать, и взгляд начинает бегать по толпе в поисках тёмноволосой макушки и золотисто-карих глаз, Чэн Сяоши материализуется перед ним. В своих лучших традициях, он смог позволить себе только один шампур. — Прости, я забыл деньги! — извиняется он. Лу Гуан в ответ качает головой, чувствуя тепло и нежность. Он крепко сжимает фонарь, пока они идут. Глаза Чэн Сяоши по-прежнему перебегают от прилавка к прилавку в поисках чего-нибудь интересного и вкусного. — О, подожди, Лу Гуан! Ты не хочешь немного? — спрашивает Сяоши, протягивая ему шампур с мясом, на котором остался один-единственный кусок мяса. — ...Нет, спасибо, — отвечает Лу Гуан, но его желудок подводит его и тут же громко урчит. Чэн Сяоши, слыша это, запрокидывает голову назад и заливисто смеётся. — О, да ладно! В колледже мы же постоянно делились едой! Давай, открывай рот. Лу Гуан пытается увернуться, но Чэн Сяоши оказывается быстрее. Он тянет его за запястье и кладёт шампур ему в рот. Какое-то время они стоят так: Чэн Сяоши ухмыляется, глядя на него сверху вниз, и слегка наклоняется к нему. Румянец, вспыхнувший на лице Лу Гуана, сливается с ярким светом красного фонаря и сгустками темноты вокруг. Чэн Сяоши ошибочно принимает его смущение за отвращение. — Что? Не вкусно? Ох, не говори мне, что я потратил последний кусок мяса на человека, который этого даже не оценит! Лу Гуан вспоминает, что надо жевать, и слегка напрягается. Чэн Сяоши забирает у него из рук шампур. — Ну как? — Хорошо. — Просто хорошо? — ...Очень хорошо. — Ха! Я так и думал, — самодовольно говорит Чэн Сяоши и выбрасывает пустой шампур в мусорку неподалёку. Он не предлагает вернуть фонарь, а Лу Гуан не настаивает. — Ну что? Куда дальше? — спрашивает Чэн Сяоши, пока они идут. Он не перестаёт вертеть головой, без сомнений выискивая их следующую цель. — Ты что, забыл? Мы участвуем в гонках на лодках-драконах. Мы договорились встретиться там с остальными, — напоминает ему Лу Гуан. — В одной команде? Лу Гуан едва заметно улыбается. — У других команд нет шансов. — Тогда погнали! Чэн Сяоши с энтузиазмом берёт его под руку и тащит в сторону озёр.

— ❤︎₊ ⊹ —

Они проигрывают. С треском. Цяо Лин выжимает свою одежду, под ней уже образовалась лужа. Сюй Шаньшань с мрачным выражением лица, выжимает воду из своего длинного хвоста. Чэн Сяоши делает вид, что смущён. — Я... Четыре головы поворачиваются к нему, и он тут же поднимает руки, защищаясь. — В свою защиту, я просто был в восторге! И в прошлом году лодки были более устойчивыми, клянусь... — Нет, не были! Они не падали, потому что никто никто не вставал и не начинал кричать на нас прямо посреди забега! — возражает Цяо Лин. — Это... — Чэн Сяоши закрывает рот, прекращая попытки оправдаться, — Извините, этого больше не повторится, клянусь. Сюй Шаньшань фыркает, и теперь в её голосе слышится больше веселья, чем обиды. — Да, потому что мы больше никогда не возьмём тебя на гонки. Чэн Сяоши выглядит по-настоящему огорчённым. Цяо Лин ласково хлопает его по лбу. — Мы любим тебя, А'Сяо. Но никогда не делай так снова. — Идём домой? — предлагает Дун И. — Конечно, Гуан-гуан и А'Сяо могут одолжить тебе свою одежду, хотя бы пока ты не пойдёшь домой, — соглашается Цяо Лин. Группа отходит от озера и бредет по улицам. С каждым шагом их промокшая обувь издает забавные скрипучие звуки. Лу Гуан чувствует, как что-то капает ему на плечи, и оглядывается. — У тебя все волосы мокрые. — И что? — спрашивает Чэн Сяоши, всё ещё выглядя немного несчастным. Лу Гуан качает головой и вздыхает. Он останавливается, и Чэн Сяоши следует его примеру. Затем он протягивает руку и запускает пальцы в мокрые волосы Чэн Сяоши. Несколькими умелыми движениями он стряхивает с них воду. — Всё. Не мочи меня, я и так замёрз. — О-о-о, ты замёрз, Гуан-гуан? — воркует Чэн Сяоши, явно повеселев, — Иди сюда! — Нет! Нет, нет, нет! Отойди от меня! Он опоздал. Чэн Сяоши обхватывает Лу Гуана мокрыми руками и, хихикая, затаскивает его в свои холодные объятия, радостно топая по улице. По крайней мере, от холода его лицо не краснеет.

— ❤︎₊ ⊹ —

Полчаса спустя, переодевшиеся и высушенные (более или менее), группа собирается на крыше фотостудии. Они нечасто проводят тут время, это не в их привычках. Провести время на крыше — идея не из лучших, если только вы не живёте в доме, где на крышу можно попасть в любое время. Чэн Сяоши разводит руки в стороны и кружится на месте, вдыхая ночной воздух. Небо чистое, лишь кое-где плывут ленивые облака, через которые просвечивают звёзды. — Тут так хорошо! Почему мы не ходим сюда чаще? — Потому что когда я предлагал, ты сказал — цитирую: "Фу, не", — невозмутимо говорит Лу Гуан. — А, ну... — пожимает плечами Чэн Сяоши, — Вероятно, я был прав. Но ночью здесь здорово! Посмотри на луну, Гуан-гуан, она такая красивая! Чэн Сяоши обнимает Лу Гуана за плечи и прижимает к себе. Лу Гуан не сбрасывает его руки. — Да, — отвечает он, игнорируя бешено колотящееся сердце, — У кого фейерверки? — Они прямо здесь, — восклицает Сюй Шаньшань, держа в руках коробку, — Я спрятала их здесь сразу после того, как купила. Вы, ребята, готовы? У меня есть бенгальские огни и все такое… Ну и обычные фейерверки, конечно. — Дай мне бенгальский огонь! И Лу Гуану тоже, он ни за что не признается, что хочет такой же, — говорит Чэн Сяоши, тащя его за собой. Он оставляет Лу Гуана, чтобы порыться в коробке, а после вытаскивает два бенгальских огня. — У меня есть зажигалка. Руки прочь, Сяоши! Сюда, Дун И... Ох, скоро должны начаться фейерверки. Смотрите! Все вместе они поднимают головы к небу. Как и сказала Сюй Шаньшань, в небе вспыхивает ярко-красный фейерверк. За ним следует целая россыпь золотых фейерверков, заливающих все вокруг мягким, теплым светом. Забых о бенгальских огнях, зажатых в длинных пальцах, Чэн Сяоши делает шаг к краю крыши. Лу Гуан следует за ним, вытягивая руку. — Иди сюда, тут их лучше видно! — зовёт Чэн Сяоши, пока их друзья толпятся у перил, глядя в небо. Небо озаряется фиолетовыми вспышками, и все вокруг ахают и охают, указывая на фейерверки, вспыхивающие по всему городу. Лу Гуан улыбается, поворачиваясь к Чэн Сяоши. Ему всегда нравилось, когда Сяоши смотрел на экран, а в его глазах словно отражались маленькие звёздочки, прямо как сейчас. Но сейчас Чэн Сяоши смотрел не на небо, а на Лу Гуана. Его сердце трепещет, и он отворачивает голову, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, а после отпускает взгляд на часы на запястье. 11:11 P.M. Возможно, ему стоит загадать желание. Лу Гуан ещё не успевает сформулировать своё желание, как чувствует прикосновение к подбородку. Подняв голову, он видит перед собой Чэн Сяоши. Сердце бешено колотится в груди, из-за него он не слышит ни грохота фейерверков, ни счастливых возгласов друзей. Мир сузился до парня перед ним. Чэн Сяоши улыбается, и сердце Лу Гуана замирает. Он начинает действовать прежде, чем осознаёт, что он делает. Он чувствует, как его зубы впиваются в нижнюю губу Чэн Сяоши, и слышит тихий возглас удивления. Это сладкий и мягкий звук, от которого по телу Лу Гуана пробегает дрожь. Он хочет услышать его снова. Он хочет больше. Собрав воедино всё, что он знал о поцелуях (точнее, три статьи и плохой романтический фильм, который он смотрел с Чэн Сяоши четыре года назад), Лу Гуан делает вдох и начинает действовать. Его язык скользит по губам и зубам Чэн Сяоши, пока не касается его языка. Лу Гуан слышит, как Чэн Сяоши что-то бормочет, и его глаза широко распахиваются. Он быстро отстраняется, его щеки пылают от смущения. К его удивлению и радости, Чэн Сяоши беззаботно улыбается и смотрит на него с нежностью. Он чувствует, как его обнимают за талию, притягивают к себе, и просто плывет по течению. — Эй, вы двое слышите? Мы собираемся пойти поесть юэбины, идём! Я ухожу и не собираюсь делиться с тобой ничем, А’Сяо, — перекрикивает грохот фейерверков Цяо Лин. Лу Гуан отстраняется и неуверенно делает шаг назад, его разум в смятении. Чэн Сяоши уже в шести шагах от него и машет рукой Цяо Лин. — Не закрывайте дверь! Я не собираюсь торчать на крыше, пока вы там едите юэбины! Вернись, цзе-цзе! Цяо Лин со смехом распахивает дверь ногой, и Чэн Сяоши едва успевает ухватиться за край, прежде чем дверь захлопывается. Полуосвещенный светом, льющимся из здания, Чэн Сяоши жестом приглашает Лу Гуана войти. Он без вопросов следует за ним. Его мысли остановились, и, как бы он ни старался, они не двигались с места. Поэтому он перестал стараться, позволяя своему разуму погрузиться в пустоту. Он чувствовал лишь легкое покалывание на губах.