36. Против воли.
13 августа 2025 г., 11:09
«Доверие невинных — самый полезный инструмент лжеца»
С. Кинг
«Интересно, почему Сириус утверждал, что этот кулон передавался в его семье поколениями? Ведь совершенно очевидно, что передо мной тот самый медальон Салазара Слизерина, о котором Гермиона когда-то прожужжала все мои уши. Легендарный артефакт одного из основателей Хогвартса. Помнится, у Годрика Гриффиндора был меч, у Ровены Когтевран — диадема, а у Салазара Слизерина вот этот медальон… Эх, что же было у Хельги Хаффлпафф, никак не вспомню. Или я опять всё перепутала? Как ни крути, а выглядит он совершенно обыкновенно. Какими же тайными силами он может обладать?» Подобные мысли неизменно захватывали меня каждый раз, стоило лишь коснуться прохладного металла на шее. Всё лето я прятала его от посторонних глаз и доставала только в особенно тоскливые ночи, рассматривая, как лунный свет играет на его поверхности. Он дарил мне ощущение непоколебимой уверенности — словно весь мир был мне по плечу. И чем чаще я к нему прикасалась, тем сильнее становилось это чувство. Наверное, в этом и заключалась его истинная сила — побеждать страх и сомнения. Прошло уже две недели с момента моего возвращения в школу в собственном, настоящем обличье — лишь с небольшими корректировками. Поистине удивительно, но то, что оказалось не под силу волшебному миру, смогли сделать обычные маглы, над которыми так любят потешаться чистокровные. Очки больше не скрывали мои глаза, а шрам удалось замаскировать косметикой. Тётя Петуния настаивала на визите к врачу, но после уничтожения души Тёмного Лорда, что столько лет паразитировала во мне, шрам почти исчез сам собой. Особенно заметным это стало после официального принятия в род Блэков. Несмотря на все прочитанные книги, я по-прежнему мало что понимала в тонкостях магического мира. Но оказалось, что кровное наследие оказывает на волшебника куда более серьёзное влияние, чем я предполагала. Моя магия стала мощнее и… холоднее, что ли. А естественная регенерация заметно улучшилась. — Заживает, как на собаке. Лучше не попадаться тебе на глаза тётушке Мардж… Именно эти слова дяди Вернона всплыли в памяти, и я с усмешкой подумала, что мой крёстный действительно умел превращаться в собаку. Вот на их встречу с Мардж я бы непременно посмотрела. Помимо прочего, некоторые заклинания стали даваться мне значительно легче. Поначалу я списывала это на принятие в древний род — в основном речь шла о тёмной магии. Но позднее поняла, что дело не только в крови, но и в медальоне. А точнее, в том, как он воздействовал на меня саму. Артефакт дарил спокойствие и непоколебимую уверенность, благодаря чему заклинания, ранее вызывавшие бурю эмоций, теперь ложились словно по маслу. Я стала значительно чаще практиковаться в боевой магии и больше не валилась с ног через пару часов интенсивных тренировок — выносливость заметно возросла. Поединки пробуждали во мне охотничий азарт и жгучее желание победить любой ценой. Похоже, кровь рода Блэков действительно была кровью прирождённых воинов. К сожалению, тренировочный манекен не мог оказать мне достойного сопротивления. Но у меня же есть друзья. — Милосердный Мерлин, Гарри… то есть Харриет! Чем ты, чёрт возьми, занималась всё лето? — простонал Блейз, согнувшись пополам и хватая ртом воздух. Он не продержался и пары минут, в то время как я даже не вспотела. — А ты что делал? Очаровывал итальянок своим неотразимым шармом? — Разумеется, — тут же фыркнул Забини, небрежно откидывая прядь со лба. Вид у него был такой, словно он готов к новому раунду — правда, явно не боевому. — А если серьёзно, то последний месяц я восстанавливал своё душевное равновесие, знаешь ли! Представь только — сколько раз ты лицезрела меня в одних трусах за все те годы, что мы жили в одной комнате?! — Все твои трусы чёрные. Возможно, это была одна и та же пара все эти годы, — усмехнулась я, а ребята еле сдержали смех. Впрочем, какое там «сдержали» — Драко откровенно заливался, подхватил и сам Блейз, и только Тео мягко улыбался у столика с водой. — Подарю тебе на Рождество целый набор пронумерованных трусов, чтобы мы точно знали, что они разные! — не унимался Драко. С недавних пор он стал гораздо более открытым — словно наше родство сняло с его плеч непосильную тяжесть. — Надеюсь, цифры будут ярко-розовыми, — невозмутимо добавил Тео. — За кого ты меня принимаешь?! — А моё мнение кто-нибудь будет спрашивать? — возмутился Блейз. — Нет, — дружно ответили мы втроём. На очереди были спарринги с Драко и Тео, и с последним сражаться было по-прежнему сложнее всего. Нотт определённо провёл лето не зря — это было видно невооружённым глазом. Он стал заметно выше и мускулистее. — Теодор, ты теперь из стали, что ли? — я тыкала его пальцем в живот, а затем и кулаком, натыкаясь на непробиваемую стену мышц. — Что это такое? — Поттер, потише с парнем, — игриво пропел Блейз мне на ухо, по своей привычке повиснув на плече. — Мы же теперь разнополые существа. — Я Блэк, запомни уже! А то спустишь всю нашу конспирацию гиппогрифу под хвост, — дёрнула плечом, пытаясь стряхнуть надоедливого друга, но безуспешно. — Так ты нам до сих пор и не объяснила, почему все эти годы притворялась мальчиком? — Да, мне тоже любопытно, — подал голос Тео. Картина получалась довольно забавная: я продолжала пытаться пробить его пресс, он невозмутимо наблюдал за моими попытками, на плечах висел Забини, а Драко созерцал всё это представление со стороны. — Я не притворялась. — А, значит, ты всё-таки мальчик? Не подскажешь заклинание, которое увеличивает гру… Шлёпок. Забини тут же присел на корточки, потирая затылок, и я наконец смогла выпрямиться без лишнего груза. — Эй, Тео, больно же! — Держи язык за зубами, и боль как рукой снимет, — улыбнулся ему в ответ Нотт. — Продолжай, Харриет. — Я не притворялась потому, что мне пришлось играть эту роль. Все вокруг были убеждены, что я — Гарри Поттер, а не Харриет. Возможно, родители сокращали моё имя, и произошла путаница — понятия не имею. Но всё выглядело довольно странно, а мой наставник решил, что это прекрасная возможность для будущего, когда вернётся Тёмный Лорд. Словом, я не задавала лишних вопросов и просто послушалась. А потом привыкла. Мне даже ничего в себе не пришлось менять — я всегда была нескладной и больше походила на мальчишку, — я пожала плечами и устроилась рядом с Забини, чтобы незаметно оттянуть ему ухо. — Ай-ай-ай… — А почему решила раскрыться именно сейчас? — поинтересовался Драко. Никто из нас не обращал внимания на страдания товарища. — Глупое стечение обстоятельств. И твой отец в этом замешан! Ты хоть представляешь, какую взбучку мне устроил Снейп? Явился весь грозный, молнии вокруг сверкают, глаза горят — давай на меня орать! — Могу вообразить. А при чём здесь мой отец? — Драко, не прикидывайся дурачком. — А… ах! Фамильный гобелен! Отец показывал его нам с матерью, но я тогда ничего не сказал — на тот момент ещё ничего не знал. — Вот именно. Я решила, что пора перестать скрываться. А пока Тёмный Лорд будет рыскать по всей Британии в поисках Мальчика-Который-Выжил, не имея на руках гобелена, у меня будет время как следует подготовиться. — Не знаю, к чему она готовится, но выглядит уже готовой, — простонал Забини, прижимая покрасневшее ухо. — Ухо ты ему точно оторвешь! — Ой, пожалей человека! У него и так носа нет, а ты ещё и уха хочешь лишить? — Что? — Как это — нет носа? — Ой, ну он же когда возрождался…———————————————
Кабинет Защиты от Тёмных искусств встретил нас приторно-розовыми стенами, украшенными тарелочками с движущимися котятами. От одного вида этого розового кошмара меня чуть не стошнило — и это при том, что я часто навещала тетушку Мардж, где представления о вкусе тоже оставляли желать лучшего. — Доброе утро, дети! — прощебетала профессор Амбридж, и её голос напомнил мне писк рассерженной мыши. — Палочки убираем, открываем учебники на первой странице. Я украдкой переглянулась с Драко. Слизеринцы и гриффиндорцы сидели по разные стороны класса, но атмосфера напряжения была одинаково густой с обеих сторон. — Простите, профессор, — подняла руку Гермиона, — но как мы будем изучать защитные заклинания без палочек? Амбридж повернулась к ней с такой улыбкой, что мурашки побежали по коже. Женщина явно получала удовольствие от возможности поставить кого-то на место. — Мисс Грейнджер, министерство разработало тщательно продуманную программу обучения. Теоретических знаний вполне достаточно для сдачи экзаменов. — Но как мы будем защищаться от тёмной магии в реальной жизни? — не унималась Гермиона. — А кто сказал, что вам понадобится защищаться? — голос Амбридж стал ещё слаще, если это вообще было возможно. — Министерство заверяет, что никаких угроз не существует. Я почувствовала, как медальон на груди слегка потеплел, и внутри поднялась волна ледяного спокойствия. Интересно… Раньше подобные заявления вызывали у меня приступ ярости, а теперь я могла мыслить ясно. — Я с вами полностью согласна, профессор Амбридж. — Мисс…? — Блэк. Харриет Блэк. — Чудесно, мисс Блэк, — пропела Амбридж своим писклявым голосом, явно довольная наконец-то услышать поддержку, — вы правильно понимаете, чего желает министерство для всех детей. А я продолжила: — Зачем защищаться, ведь тёмной магии не существует. Можно убить и бытовым заклинанием для резки овощей и мяса, — я вынула из сумки небольшую брошюру с новым списком «разрешённых заклинаний». — Убить?! — взвизгнула профессор, и вся её слащавость мгновенно испарилась. — Да как вы можете такое говорить?! — Конечно, это всё исключительно теоретически, профессор. Ведь у нас не урок кулинарии, поэтому никаких казусов не должно произойти. Кстати, — я неторопливо перелистнула страницу, — как думаете, можно ли задушить кого-то заклинанием для вязки носков? Кто-то на задней парте негромко прыснул, а Тео рядом со мной покачал головой, хотя я заметила тень улыбки в уголках его губ. — Здесь не будет никакой практики, мисс Блэк! Вы срываете урок! — Прошу прощения, я думала, мы обсуждаем теорию. Раз так, то это мне не пригодится, — брошюра внезапно вспыхнула в моей руке ровным пламенем. Я всё же держала палочку наготове, но старалась не привлекать к этому лишнего внимания. — Немедленно уберите палочку! Десять баллов со Слизерина! И отработка после уроков в моём кабинете! — Конечно, профессор, — я улыбнулась самой невинной улыбкой, убирая палочку в сумку, словно послушная ученица. Я уже донесла до нужных ушей свою позицию, теперь оставалось только ждать. — Сумасшедшая, — прошептал Тео, не отрываясь от учебника. — Будь осторожен, это может оказаться заразным, — усмехнулась я, наконец открывая свой учебник на пятой странице и делая вид, что внимательно слушаю восторженные речи профессора Амбридж о пользе теоретических знаний. Урок тянулся медленно, как патока, но я терпеливо ждала. В конце концов, Блэки всегда умели превращать наказание в оружие. И у меня были планы на эту отработку.———————————————
Незадолго до памятной встречи с Амбридж у меня уже была запланирована беседа с директором. Он наконец соизволил вызвать меня через домашнего эльфа, хотя обещался позвать ещё в первые дни учебного года. Впрочем, я ни капли не сожалела о его медлительности — держаться подальше от Дамблдора было разумно. Но кто мы такие, чтобы избегать опасности? Правильно, надо бежать ей навстречу с распростёртыми объятиями! — Гарри, как ты себя чувствуешь, мальчик мой? — вот вам забавный факт: старик был абсолютно уверен, что притворяюсь я именно сейчас, а не все эти годы до этого. Может, у него начинающийся маразм? Много ли вы видели парней, мечтающих носить юбки? Я и сама предпочла бы обойтись без них. — Всё прекрасно, директор. — Тебя никто не раскрыл? — Нет, профессор Дамблдор. — А декан Снейп? — Профессор, думаю, вы уже сами ему всё сообщили. Снейп достаточно проницателен — боюсь, у меня не вышло бы его провести, — я пожала плечами и слегка поёрзала в кресле. Было в нём что-то жутко неудобное, словно оно обвивало меня невидимыми путами и не давало встать. Отвратительная вещь. — Профессор Снейп, Гарри. — Да-да, профессор Снейп, — я скривилась. Легенда о наших ужасных отношениях всегда должна была оставаться в силе. Впрочем, от правды она и не особо далеко отошла. Дамблдор сочувственно покачал головой, словно заботливый дедушка, мягко пожурил меня взглядом, одарил тёплой улыбкой… Можно уже идти? — Смотрю, ты времени зря не теряешь — уже умудрился заработать отработку после уроков! — Так получилось, — здесь у меня не было ни малейших сожалений. Уж очень хотелось остаться с розовой ведьмой наедине. Что-то подсказывало мне: иметь среди «друзей» врага Дамблдора может оказаться весьма полезно. — Я договорился с профессором Снейпом, что ты будешь отбывать наказание у него в следующую субботу. — …Спасибо. Да уж, помогли, так помогли, директор. Чтоб вам ваши леденцы поперёк горла встали! Оставалось только исподтишка осматриваться по сторонам, надеясь увидеть какие-нибудь намёки на то, что приготовил на сегодня Дамблдор. Круглый кабинет выглядел точно так же, как всегда: хрупкие серебряные приборы тихонько жужжали и попыхивали на изящных столиках, портреты прежних директоров дремали в своих рамах, а Фоукс восседал на жёрдочке у двери, с любопытством поглядывая в мою сторону. Не похоже, что нас ожидала дуэль. — Итак, Гарри, — деловито заговорил Дамблдор, складывая длинные пальцы домиком, — тебе, конечно же, любопытно узнать, чем я намерен заниматься с тобой во время этих… скажем так, уроков, за неимением более подходящего определения? — Да, сэр. — Видишь ли, я решил: раз уж ты и так знаешь, почему лорд Волдеморт пытался убить тебя шестнадцать лет назад, настало время поделиться с тобой некоторой дополнительной информацией. Очень интересно. — Таков был наш уговор, профессор. — И я расскажу тебе всё, что знаю. С этой минуты мы покидаем твёрдую почву фактов и отправляемся в путешествие по мглистым болотам памяти в чащобу самых дерзких предположений. Отныне, мальчик мой, я могу столь же сокрушительно ошибаться, как ошибался Хамфри Белчер, полагавший, что настало время для сырного котла. Мерлин, избавьте меня от этих бесконечных присказок! Неужели нельзя говорить по существу? — Но вы думаете, что правы? — подыграла я, стараясь изобразить на лице выражение человека, готового поверить каждому его слову. — Естественно, я думаю, что прав, но, как тебе уже довелось убедиться, и у меня, как и у всех людей, случаются досадные промахи. Собственно говоря, поскольку я — ты уж прости мне эту нескромность — несколько умнее большинства окружающих, то и ошибки мои, соответственно, оказываются куда более серьёзными. Помогите! Это проклятое кресло вцепилось в меня мертвой хваткой! Хочу уже сбежать отсюда подальше. Разве по-настоящему умные люди хвастаются своим интеллектом? Где ваша знаменитая скромность, директор? — Сэр, — с трудом выдавила я, — а то, что вы собираетесь рассказать, каким-то образом связано с тем пророчеством? Это поможет мне… ну, остаться среди живых? — Это самым тесным образом связано, — произнёс Дамблдор будничным тоном, словно мы обсуждали прогноз погоды на завтра, — и я, безусловно, надеюсь, что это поможет тебе выжить. Ваши бы надежды да Мерлину в уши! С моими родителями, видимо, тот же принцип срабатывал: надеюсь, они выживут. Да? Дамблдор поднялся с кресла и отошёл к небольшому столику, направляясь к чёрному шкафчику. Одним взмахом палочки дверцы бесшумно отворились, а из тёмной ниши выплыла каменная чаша с мерцающей серебристой поверхностью. — Ты знаешь, что это такое? Я покачала головой — и правда не встречала подобной штуковины раньше. Кажется, что-то похожее мелькало в личных покоях Снейпа, но тогда я не особо рассматривала обстановку — мысли были заняты совершенно другим. — Это Омут Памяти. Как ты уже догадался по названию, в нём хранятся воспоминания. Когда живёшь долго, многое неизбежно стирается, теряет яркие краски и первоначальный смысл. Но стоит лишь извлечь нить воспоминания — и можно вновь погрузиться в то время, когда память ещё была свежей и отчётливой. На этих словах Дамблдор поднёс кончик палочки к своему виску, медленно вытягивая полупрозрачную молочно-серебристую нить. Казалось, она состоит из застывшего тумана и вот-вот рассыплется в воздухе, но субстанция удержалась до самой чаши, куда директор её бережно опустил. — В этот раз ты погрузишься в Омут Памяти вместе со мной. — Куда же мы отправимся, сэр? — Совершим небольшую прогулку по аллеям воспоминаний молодого преподавателя Трансфигурации, — глаза Дамблдора блеснули за стёклами очков, — когда он впервые встретил одного мальчика по имени Том Реддл. Всё последующее можно было описать одним-единственным крайне неприличным словом. Молодой профессор Трансфигурации пришёл в детский дом, где влачил существование очень одинокий и запуганный мальчик. Из воспоминаний стало ясно, что над юным Томом Реддлом беспрерывно издевались — его морили голодом, били, унижали. У него не было ни единого друга, а взрослые воспитатели, которые по долгу службы должны были защищать своих подопечных, лишь смеялись над ним и панически боялись юного волшебника, который о магии ещё ровным счётом ничего не знал. Том считал себя проклятым и недостойным чьего-либо внимания, но что-то в его глазах всё ещё отчаянно боролось с беспощадной судьбой. Что бы вы почувствовали, если бы единственные дорогие вашему сердцу вещи спалил какой-то случайный мужик? А потом вселил в вас надежду, что вы особенный и такой не один на свете, чтобы после бросить в змеиное гнездо похуже детского дома? Дети жестоки по природе своей, а дети волшебников — хуже всех остальных. Стоит ли говорить, что я полностью поняла, отчего Волдеморт так люто ненавидел Дамблдора и весь окружающий мир? Затем директор принялся внушать мне простые истины о том, как он сожалеет, что недосмотрел, не заметил вовремя, а впоследствии и вовсе испугался вмешиваться в судьбу мальчика. Взрослый, умудрённый опытом мужчина испугался ребёнка. Сразу же вспомнилось, как тот самый ребёнок, превратившись в Тёмного Лорда, проиграл младенцу. Короче говоря, я его практически не слушала, но старательно изображала внимание — кивала в нужные моменты и потягивала остывший чай. Если бы не медальон на груди, дарующий ледяное спокойствие, я, вероятно, сошла бы с ума прямо в этом проклятом кабинете. Но даже артефакт Слизерина не спас меня от последствий — стоило переступить порог спальни, как я просто рухнула на кровать без сил.———————————————
Очнулась я от жуткого ощущения чужого взгляда, впившегося в меня. Чувства были такие, словно я — мышь, а огромный кот никак не может решить: разорвать меня на куски и сожрать или же для начала жестоко потаскать моё тельце между когтей по полу… — Я предпочитаю быструю смерть, профессор. — Кажется, я ошибочно произвожу впечатление человека, которому могут быть важны ваши пожелания. — Немного, — поначалу мне хотелось подскочить с места и встать по стойке смирно, но под этим леденящим взглядом было страшно даже пошевелиться. Я физически ощущала, что Снейп балансирует на грани срыва и может взорваться в любую секунду — а там уже кто его знает, чем всё это закончится. — Что вы делали у директора? — А он вам разве не рассказал? — я инстинктивно закуталась в одеяло поплотнее, незаметно отодвигаясь от декана к изножью кровати. — Поттер, — прорычал он сквозь зубы. Ага, с фамилией Блэк такой фокус не пройдёт! — Можете сделать шаг назад? Мне неуютно! Ответом стала гробовая тишина. Снейп лишь скрестил руки на груди и уставился на меня ещё пристальнее. Честное слово, его чёрные глаза не способна была скрыть даже кромешная тьма. Я пробормотала что-то невразумительное, но явно оскорбительное, и всё же села на постели. Уж извините, но подниматься я не собираюсь — даже не надейтесь. — Он показывал мне детские воспоминания Тома Реддла, — шутки показались неуместными, поэтому, прокашлявшись, я продолжила серьёзно. — Будущий Волдеморт подвергался жестокому обращению с раннего детства. Не знаю, чего добивался Дамблдор, но увиденные сцены вызвали лишь жалость к будущему Тёмному Лорду и презрение к нынешнему директору. — Вы погружались в Омут Памяти? — Да. — Сэр. — Да, сэр! — Опять мы этим занимаемся? Он же уже давненько не делал подобных замечаний. — Что ещё происходило? — А как вы думаете? Пили чай с печеньем, конечно же! Снейп выдержал многозначительную паузу, а затем резко развернулся к выходу. — Через две минуты в моём кабинете. До вашего кабинета идти ровно две минуты, так бы и сказали, что надо топать за вами! Что за упрямый тип?! Пришлось срочно вскакивать, судорожно искать обувь — один туфель почему-то обнаружился под кроватью. Ставлю весь тыквенный сок факультета на то, что его туда запихнул Снейп! К тому же запястье противно кололось — видимо, у формы были проблемы со строчкой. В общем… — Вы опоздали. — Прошу прощения, видимо, какой-то мозгошмыг запихнул мою туфлю под кровать, пришлось повозиться. Снейп смотрел на меня со странным выражением лица, а затем взмахнул палочкой. — Accio безоар. Почему, когда дело касается этого человека, я так безудержно тупею?! Надо было просто использовать манящие чары, а не ползать по полу на четвереньках! Если бы не медальон, я бы уже покрылась румянцем стыда, но вместо этого лишь нервно мяла рукав, который продолжал нестерпимо колоть кожу запястья. Снейп же не обращал ни малейшего внимания на моё унижение — он спокойно размалывал камень, добавлял в котёл порошок, помешивал, что-то проверял. Работал он методично и уверенно, словно автомат. В какой-то момент я даже забыла про назойливый зуд, засмотревшись на то, как ловко он растирает в ступке травы, от которых исходил горьковато-терпкий аромат. — Пейте. — А? — я не сразу вышла из транса, потому что даже не заметила, как он закончил варку и уже держал фиал перед самым моим лицом. — Не заставляйте меня повторять дважды. Пейте. — Вы уже повторили, — я тут же опрокинула зелье в рот, чтобы не выслушивать его ядовитый ответ. К тому же способность слышать временно пропадает, когда пробуешь кулинарные творения этого мастера зельеварения. Готова поставить тыквенные соки всех остальных факультетов на то, что он нарочно делает их настолько отвратительными. — И не спросите, что это было? — Фу… нет, это явно что-то из противоядий. Безоар намекает довольно прозрачно. Профессор, никогда не готовьте для других и никого этим не угощайте — это просто ужасно, — на глазах выступили слёзы от омерзительного привкуса. Я хватала ртом воздух и отчаянно искала взглядом кувшин с водой. — Запивать категорически нельзя, — мстительно произнёс декан, возвращаясь к рабочему столу. Пока я приходила в себя, он наводил идеальный порядок — делал это очень тихо и педантично аккуратно. — Что с вашей рукой? — С какой рукой? — С той, которую вы чешете без передышки с самого момента, как вошли в кабинет. — А? — Только опустив взгляд, я заметила, что всё это время не переставала раздирать кожу под тканью манжеты. Лишь отогнув рукав, я поняла, какой вред себе нанесла. А заодно и то, что дело было вовсе не в неудачной строчке. — Забавно… Под кровавыми полосами от ногтей проступал бледный узор. Чернила словно пульсировали в такт неутихающему зуду, и чем отчётливее их становилось видно, тем сильнее хотелось содрать кожу до мяса. — Покажите свою руку, профессор. Снейп застыл неподвижно. Казалось, он даже перестал дышать, не отрывая взгляда от моего запястья. — Идите к себе. — Да чтоб вас! Покажите руку, я сказала! — с превеликим трудом мне удалось схватить Снейпа за руку и дёрнуть за рукав. — Ненавижу вас, — глухо проговорил профессор, глядя на точно такой же узор на собственном запястье. — Ваше заклинание не работает, профессор, сэр.
