За гранью отражений

«Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно»

Лорд Актон

Мантию забрать не получилось. Ни на следующий день, ни после него. Мор передавал мне лаконичные записки, исписанные знакомым убористым почерком, а Снейп со мной не разговаривал вовсе. Он вообще ходил мрачнее грозовой тучи и вёл уроки исключительно молча, выдавая одну контрольную за другой, словно пытался заглушить собственные мысли потоком чужих ошибок. Меня держали в неведении, и это точило изнутри, делая всё более нервной с каждым прошедшим днём. Неопределённость была хуже любой боли. Дамблдор не появлялся на обедах и наглухо заперся в кабинете — я трижды пыталась туда попасть, но даже тайные проходы оказались запечатаны мощными защитными чарами. Магия в воздухе ощущалась почти физически, предупреждающая о тщетности попыток. Всё выглядело безнадёжно. А День всех святых неумолимо приближался.

———————————————

— Мисс Блэк! — Амбридж сияла, словно только что отполированный, но изрядно потускневший галеон. В её пухлых руках покоилась внушительная стопка официальных бумаг с министерскими печатями, а за плечами застыли двое незнакомых волшебников в строгих тёмных мантиях. По их выправке и настороженным взглядам было ясно — сотрудники Министерства, причём не из самых дружелюбных отделов. — Здравствуйте, профессор Амбридж, — я надела привычную маску уверенной аристократки. Пусть предчувствие нашёптывало недоброе, но образ безупречной наследницы рода Блэк не должен был дать трещину. Не сейчас. — Дорогуша моя, — её голос источал ложную сладость, — не могли бы вы передать старостам всех факультетов, чтобы собрали учеников в Большом зале? Министерство подготовило новые указы, с которыми должны ознакомиться абсолютно все обитатели замка. Её буквально распирало от самодовольства — розовое облачко внезапно достигло размеров дирижабля. Судя по толщине стопки и спешащему в нашу сторону Филчу с лестницей, молотком и целым ящиком гвоздей, указов будет явно не один и не два. Спустя час мои худшие опасения подтвердились. Вся стена вокруг входа в Большой зал пестрела табличками разных размеров — от скромных прямоугольников до внушительных свитков. Шрифты тоже разнились: где-то строгая готика, где-то витиеватая вязь. Смотрелось это аляповато и одновременно пугающе, как объявления в мире, сошедшем с ума. «Образовательный указ №22: В случае неспособности директора назначить преподавателя на вакантную должность, данное право переходит к Верховному инквизитору Министерства магии» Так профессор Трелони лишилась кафедры Прорицания. «Образовательный указ №23: Учреждается должность Верховного инквизитора школы чародейства и волшебства Хогвартс» Так Амбридж получила власть над всеми наказаниями в замке. Судя по довольно потиравшему костлявые руки Филчу — с его непосредственным и восторженным участием. «Образовательный указ №25: Верховный инквизитор наделяется правом надзирать за деятельностью преподавательского состава и оценивать качество их работы» Так на каждом уроке появилась розовая жаба с пером и блокнотом, создающая гнетущую атмосферу тотального контроля. Дальше — хуже. Указы сыпались, как проклятия: о форме одежды и допустимой длине юбок, о высоте каблуков и разрешённом количестве чернильниц, о времени посещения ванных комнат и часах прогулок по территории, о мандрагорах и «неуместных защитных средствах», о том, что учащимся разного пола запрещено приближаться друг к другу ближе чем на восемь дюймов, о введении комендантского часа и размещении министерской охраны в коридорах замка. И главное — самая последняя табличка, выполненная особенно торжественным золотым шрифтом: «Образовательный указ №118: Долорес Джейн Амбридж назначается исполняющим обязанности директора школы чародейства и волшебства Хогвартс» А в утренних выпусках «Ежедневного пророка», которые теперь лежали на каждом столе в Большом зале, красовались новые, ещё более жестокие законы о кровных ритуалах. И жирными заголовками было объявлено: «ДЕНЬ ВСЕХ СВЯТЫХ ОТНЫНЕ ЗАПРЕЩЁН К ПРАЗДНОВАНИЮ!» Я была заперта в школе, словно птица в клетке. Без мантии не могла даже высунуться в коридор — там постоянно маячили министерские шпионы с подозрительными взглядами и блокнотами наготове. А всё почему? Потому что Дамблдор сбежал! Сбежал от угрозы Азкабана, прихватив с собой мою мантию! Долорес сладко щебетала о «возмутительных выходках бывшего директора» и «необходимых мерах по наведению порядка», а я слышала только звон разбившихся вдребезги планов и надежд. Что теперь делать? Завтра уже будет тот самый день. Где Дамблдор собирается проводить ритуал? Как мне вырваться из школы для встречи с Волдемортом? И где, чёрт возьми, пропал Снейп? — Эй, Харриет! — передо мной материализовались два рыжих смерча в лице близнецов Уизли. — Ты вообще слышишь, что мы тебе говорим? Я моргнула, выныривая из мрачных размышлений. — Что? — Ну вот, я же говорил, что она витает в облаках, — покачал головой Фред. — Это я говорил, — возразил Джордж. — Ты говорил, что она похожа на привидение. — В чём дело, ребята? — Мы пытались донести до твоего сознания, — Фред наклонился заговорщически, — что завтра устроим кое-что поистине грандиозное. — Министерство наверняка высоко оценит наш… скажем так, творческий вклад в развитие образования, — добавил Джордж с дьявольской усмешкой. Я мысленно взмолилась всем святым, чтобы от школы вообще что-нибудь осталось. Зная этих двоих, можно было с уверенностью утверждать: что бы они ни задумали, им это обязательно удастся. Причём с максимальным размахом. — А пока, мисс Блэк… — Фред театрально поклонился. — Будьте добры, посмотрите направо… — подхватил Джордж. — На счёт «три», — хором произнесли близнецы, едва сдерживая смех. Раз. Я послушно обернулась в сторону коридора, ведущего к лестницам. Два. С потолка бесшумно спустился Пивз, сжимая в костлявых руках огромную пуховую подушку. В его полупрозрачных глазах плясали чертики. Три. Из-за поворота показались Долорес Амбридж и два её министерских прихвостня. Пивз, издав воинственный вопль: «Воздушная атака! Бомбы на борт!», — с размаху разорвал подушку прямо над их головами. Облако белых перьев взорвалось, как снежная буря, мгновенно окутав троицу. Долорес завизжала, захлёбываясь и отплёвываясь, один из мужчин принялся отчаянно чихать, а второй размахивал руками, как мельница, начисто забыв о существовании волшебной палочки. Шлёп. Размахивающий руками волшебник случайно смахнул маленькую Амбридж с ног. Та поскользнулась на чём-то скользком (откуда это взялось?) и рухнула, инстинктивно схватившись за ближайшего коллегу. Тот, потеряв равновесие, увлёк за собой третьего. Все трое с громким всплеском исчезли в появившейся из ниоткуда луже тёмной, маслянистой жижи. Близнецы торжественно ударили друг друга ладонями, издав победный возглас, а я, зачарованная, наблюдала, как министерская делегация пытается выбраться из болота, становясь всё чернее и чернее. Розовые рюши превратились в мокрые тряпки, от чопорности не осталось и следа. С моих губ сорвалось весьма неаристократичное слово, точно отражающее мой шок от происходящего. И всё же я прыснула в кулак, когда эта жалкая троица продолжала барахтаться в грязи, больше походя на трёх утопающих кротов, чем на представителей власти. Впервые за целую неделю я смогла отвлечься от мрачных мыслей и почувствовала что-то похожее на облегчение.

———————————————

30 октября 1995 года. Среда. Стоит вообще вычеркнуть этот день из моей жизни. Никогда 31 октября не происходило ничего хорошего, и с чего бы что-то изменилось накануне? Верно. Ничего не изменилось. К сожалению, я не смогла по достоинству оценить масштаб трагедии, устроенной братьями Уизли в тот момент — лишь потом я слышала легенды об их триумфальном исходе из школьных стен в светлое предпринимательское будущее. Очевидно, та тысяча галеонов на подготовку финального шоу была потрачена не зря. Хотя, с другой стороны, именно благодаря всеобщему переполоху мне удалось выбраться незамеченной в толчее паникующих студентов и растерянных министерских ищеек. Видимо, воспользовалась суматохой не только я, потому что стоило мне шагнуть в сторону подземных туннелей, как меня за локоть грубо дёрнули в тень каменной арки. Зашипев от боли и инстинктивно ткнув палочкой в обидчика, я наконец поняла, кто это был. Горькие травы и дым, чёрные глаза, будто смотрящие прямо сквозь душу. — Проф… Холодная ладонь мгновенно закрыла мне рот. Снейп резко покачал головой — молчать. В ту же секунду по соседнему тоннелю кто-то пробежал. Звук был странный, словно у этого кого-то было несколько ног, причём обутых в мягкую обувь. Холодок пробежал по спине. Снейп замер, прислушиваясь, прижимая меня к сырой каменной стене. Его чёрная мантия окутывала нас обоих, словно он пытался сделать наши силуэты неразличимыми в густой тьме тоннеля. Он по-прежнему не убирал ладонь от моего рта, а я продолжала упираться кончиком палочки ему в рёбра. Странные звуки стихли. Декан вернул взгляд ко мне и лишь через удар сердца отступил, освобождая от своей хватки. — Что это было? — прохрипела я едва слышным шёпотом. — У меня к вам тот же вопрос, мисс Блэк. — Голос Снейпа звучал приглушённо, он всё ещё был напряжён, словно готовый к атаке хищник. — Что вы здесь делаете? — Видимо, то же самое, что и вы. — Я попыталась придать голосу твёрдости. — Через пару часов полночь, время ритуала. Нужно покинуть школу и найти Дамблдора. Снейп размышлял недолго — просто схватил меня за предплечье и решительно потащил к выходу из подземелий. Сопротивляться было бесполезно: он был намного сильнее. — Отпустите! — зашипела я, пытаясь вырваться. — Дамблдор где-то там, я не могу просто сидеть и ждать! — Он не где-то там. — В голосе Снейпа прозвучала мрачная уверенность. — Он именно там, куда вы направлялись. — Что? — Я рванулась изо всех сил и вырвала руку, едва не упав при этом, потеряв равновесие. — Уходите отсюда немедленно! — Его шёпот почти не отражался от каменных стен, но от сдерживаемого гнева звучал не хуже крика. Снейп снова схватил меня за запястье, и я почувствовала, как от его пальцев останутся синяки. — Пустите! Я должна быть там! — Прекратите истерику! — процедил он сквозь зубы. — Идите в свою комнату и ничего не предпринимайте. — А что будете делать вы? — Всё, что потребуется. Я кивнула и покорно последовала его приказу. А через пять минут вернулась в подземелья. —— От лица Северуса Снейпа С самого начала было ясно: рано или поздно один из моих хозяев решит избавиться от меня. Я был готов к этому. Каждый день мог стать последним, и в этом не было ничего исключительного. Зачем строить планы или заводить привязанности? Никто не должен был сожалеть обо мне, а я — колебаться. Смерть могла стать лишь окончательным искуплением за все грехи. Так я думал. Долго. А потом всё испортила девчонка с зелёными глазами. Харриет Поттер. Теперь уже Блэк. Внезапно захотелось выжить — не для себя, ради неё. Защитить её так, как когда-то не сумел защитить Лили. Но чем можно искупить ту давнюю вину? Собственной жизнью? Она ничего не стоила. А её жизнь стоила всего на свете. Эта упрямая девчонка похожа на мать — мучительно похожа. Но характер унаследовала от отца, со всеми его отвратительными замашками. Джеймс Поттер. Проклятие ему. И Мору тоже. Он использует её доверие, а она верит каждому его слову. Верит и краснеет от каждого жеста. Чем он заслужил такую преданность? «Я бы сделала для вас всё…» Когда она произнесла эти слова, у меня едва не свело скулы от отвращения. Лучше бы промолчала. Мне было противно даже допускать мысль, что мы с этим самозванцем можем оказаться на одной чаше весов её защиты. Мне не нужна защита. А ей? Кто защитит её от неё самой? Безнадёжно. Я шёл по сырым подземным тоннелям и думал только о том, как разрешить эту ситуацию минимальными потерями. Сумасшедший светлый волшебник и запретнейший ритуал. Разве не ирония? Ни один план не сработал, и оставалось лишь остановить Дамблдора в самом процессе. Но где я — и где он? Кто способен противостоять величайшему волшебнику современности без смертельного риска? Определённо не Харриет Блэк. — Северус, мальчик мой, я знал, что ты придёшь. — Бывший директор стоял в центре древнего зала перед массивным каменным алтарём. Он выглядел скорее печально, чем безумно, и в голубых глазах всё ещё плясали знакомые искорки, словно он действительно ждал именно меня. — Альбус, остановись, пока не стало слишком поздно. — Я старался говорить спокойно. — Ты погибнешь раньше, чем получишь желаемую силу. Каменные стены с потрескавшимися барельефами отражали наши голоса странным эхом. Здесь было сыро и холодно, а в воздухе висел тяжёлый запах смерти — словно мы стояли в склепе, где покоились сотни тел. — Смерть не оставит меня в покое в любом случае, Северус. — Дамблдор даже не взглянул в мою сторону, методично раскладывая пучки сухих трав. — Есть ли смысл противиться судьбе? Тебе ли этого не знать? На алтаре стояли четыре чаши по сторонам света и массивный сосуд, явно наполненный кровью — она отливала тёмно-рубиновым в свете факелов. — Разница есть, — возразил я, медленно приближаясь. — Полгода, год или один день. Всё имеет значение. Я двигался неторопливо, не выказывая ни страха, ни агрессии, хотя палочка была наготове. Дамблдор печально покачал головой, и маленький колокольчик в его бороде звякнул тихим погребальным звоном. — Сегодня мой последний шанс, Северус. Только сегодня. — Он наконец посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд за мою спину. Я готов был молиться всем богам, лишь бы там не оказалось этой безрассудной дурочки. — А где мой Гарри? — Она в своей спальне и ничего не знает о происходящем, — соврал я. — Она… — задумчиво протянул Дамблдор, возвращаясь к своему делу. Теперь он выкладывал на алтаре узор из тёмных камней. — А знаешь ли ты, Северус, что у Поттеров родился мальчик? Я опешил от неожиданности вопроса. Мальчик? Какая чушь! — Когда Гарри только появился на свет, — продолжил Альбус мечтательным тоном, — Джеймс и Лили пригласили меня, чтобы показать плод своих… творений. Плод творений? Более отвратительного описания зачатия ребёнка я ещё не слышал. Даже думать об этом было противно. — К чему мне эта информация? — Информация, Северус, — одно из самых мощных видов оружия. — Власть — вот самое сильное оружие, — парировал я. — И страх. — Мне горько слышать это от тебя, мой мальчик. Том дурно на тебя влияет. Ирония в том, что я имел в виду совсем не Тёмного Лорда, а именно человека передо мной. Волдеморт никогда не обладал такой властью, как у Дамблдора. Его уважали и боялись, за ним шли, и никто не смел подвергать его решения сомнению. И не будь активности Тёмного Лорда в Министерстве, Альбусу и сейчас никто не осмелился бы перечить. — А какое же оружие сильнее всего, Северус? Я едва не закатил глаза, прекрасно зная ответ. — Любовь? — с отвращением выплюнул я. — Именно так. — Его голос стал мягче. — Любовь дарует силу преодолеть любые препятствия, пережить боль и страдания. А её потеря… уничтожает всё, как случилось с тобой. Дамблдор снова взглянул на меня. Во мне уже нечего было уничтожать. — Альбус, хватит тянуть время. — Я сделал ещё шаг вперёд. — Ты должен остановиться. Я дам тебе болеутоляющее зелье, и станет легче. — Нет, Северус. — Он покачал головой. — Легче мне станет только после завершения ритуала. Дамблдор резанул ладонь ритуальным кинжалом и начал окроплять травы кровью. Затем откупорил массивный сосуд и выплеснул содержимое в воздух. Тёмно-рубиновые капли застыли, словно подвешенные на невидимых нитях, а потом медленно опустились, формируя идеальный круг вокруг алтаря и заключая директора внутри. Шансов и так было немного, а теперь за такой защитой он стал практически неуязвим. — Ради чего всё это? — Нужно было тянуть время, придумать план. Дамблдор тем временем развязал пояс и снял свои нелепые остроносые башмаки. На нём осталась лишь длинная рубаха, и даже в такой момент он не отказался от эксцентричности — по ткани были вышиты тыквы и метлы. Видимо, в честь завтрашнего праздника. Поверх он накинул мантию Харриет. — Всё ради победы над злом, Северус. — В его голосе прозвучала непоколебимая уверенность. — Гарри сказал мне, что не справится без моей помощи, а я, не скромничая, сильнейший волшебник современности. Разве мог я бросить мальчика в такое тёмное время? Проклятье! Снова во всём виновата эта безрассудная идиотка! Можно было и не спрашивать. — Поттер — не мальчик! — взорвался я. — Это просто глупая девчонка, которая ничего не понимает! Как можно вообще её слушать?! — Ох, Северус… — Старик печально покачал головой, явно разочарованный в моих умственных способностях. — Я знаю это уже не первый год, Альбус! — Раздражение прорвалось наружу. — Не понимаю, что взбрело тебе в голову, но Поттер — никакой не мальчик. Зачем ты так упорно цепляешься за эту ложь? — Я сам всё видел, Северус. И пророчество… — В пророчестве говорится не о сыне! — перебил я его. — О ребёнке, рождённом на исходе седьмого месяца. Это может быть кто угодно — даже тупоголовый Лонгботтом прекрасно подходит под описание. Неужели, будучи девчонкой, Поттер перестала бы быть избранной? С её манией величия именно она и есть тот самый избранный! Дамблдор не хотел слушать. Он уже всё решил для себя, а я не понимал причин его упрямства. И что именно он там видел? Неужели Лили с Джеймсом раздевали младенца, чтобы продемонстрировать его пол? Какая вообще разница? — Гарри, мальчик мой, — внезапно позвал Дамблдор, глядя поверх моего плеча, — подойди к старику. Меня пробил озноб, когда я обернулся и увидел её. Она стояла в дверном проёме, бледная как полотно, а я даже не почувствовал нашу ментальную связь. Словно всё внутри заледенело. — Профессор… — Её голос был хриплым, испуганным. — Кого… кого вы собираетесь принести в жертву? Она смотрела только на алтарь — на травы, камни и кровавые символы. Мне это знание было недоступно, но по её реакции стало ясно: она понимала больше, чем следовало. Девчонка замерла у края защитного круга, полностью растерянная. Она обернулась ко мне, словно пытаясь что-то сказать одним лишь взглядом, но я не мог понять, что именно. А затем… она шагнула внутрь круга.

———————————————

Сначала я шла медленно и осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Не хотелось столкнуться с той многолапой тварью, которую слышали в тоннелях. Вспомнились огромные пауки, державшие Морган в плену, а у меня не было с собой серебряного кинжала. Таких тварей непросто убить, и проверять свои силы совершенно не хотелось. Потом я уже бежала — бежала на след магии, и чем ближе становилась, тем отчётливее ощущала её кровожадность. Какой бы ритуал ни затевал Дамблдор, он определённо требовал жертвы. Так и оказалось — стоило лишь взглянуть на руны, выложенные тёмными камнями на алтаре. Дадли и книги из библиотеки Славы принесли свои плоды: теперь я отлично различала назначение каждой черты и понимала смысл древней вязи целиком. Если бы я не пришла, что бы делал директор? Использовал бы Снейпа в качестве жертвы? Но тогда я всё равно погибла бы следом — ментальная связь работает в обе стороны. Меня словно заморозило от ужаса. Если ничего не предпринять, декан спокойно примет смерть — возможно, даже улыбнётся ей, как долгожданной награде. Жизнерадостности в нём не было и на сикль. Я взглянула на Снейпа, отчаянно пытаясь мысленно сказать ему, чтобы он уходил, бежал отсюда как можно дальше. Чтобы хоть что-то сделал, а не стоял истуканом. К чему эти философские беседы, когда Дамблдор окончательно сошёл с ума? Но он не понял. И тогда я шагнула в круг, собираясь помешать ритуалу с помощью связи с замком и особенностей моей магии. Хотя понятия не имела, получится ли хоть что-нибудь. — Поттер! — рыкнул Снейп, а следом все звуки за кругом исчезли. Защитные чары отсекли нас от внешнего мира. — Профессор, я помогу вам, — мой голос не дрожал, но для этого пришлось приложить немало усилий. Дамблдор улыбнулся и раскинул руки, словно ожидая объятий. Когда их не последовало, он принялся поглаживать бороду, делая вид, что так и было задумано. — Гарри, я знал, что ты лучше других поймёшь всю важность происходящего и поддержишь старика в трудную минуту. Да, поддержу. Надеялась только, что в процессе этой «поддержки» не отправлюсь к праотцам. — Что мне нужно делать? — Ритуальный нож лежал в пределах досягаемости, но… это не оборотень. Как бы ни был мне противен Дамблдор, убить его я просто не смогу. — Ничего особенного, мой мальчик, — его голос стал ласковым, почти отеческим. — Просто пролей немного своей крови. Проклятие ослабило силы этого старика, боюсь, что в одиночку я бы не справился. Надо было слушать Снейпа и сидеть в комнате, — мысленно чертыхнулась я. Оглянувшись, чтобы взглянуть на декана, я едва не ахнула. Он выглядел просто ужасно: лицо приобрело пепельно-серый оттенок, губы беззвучно шевелились, произнося заклинание, а с кончика палочки медленно капала сгущённая магия, оставляя тёмные пятна на камне. Мне это категорически не нравилось. — Нужно поспешить, — сказала я и, не мешкая, рассекла ладонь. Одновременно я пыталась достучаться до декана через нашу связь, но круг словно не пропускал ничего — не только звуки, но и мысли. Работа директора была безупречна. Ослаб он, как же. — Вот так, Гарри, умница, — подбадривал меня Дамблдор, и от его приторного голоса хотелось немедленно сбежать. — Профессор… — Я старалась говорить осторожно. — Этот ритуал требует жертвы. Жизни. — Я пыталась тонко намекнуть, что умирать не собираюсь, и выяснить, кого же он решил отправить на тот свет. Дамблдор только шире улыбнулся, и меня снова бросило в дрожь. Я обернулась к декану — картина стала ещё хуже. Из его глаз словно лилась чернота, растекаясь по лицу тёмными потоками. А переведя взгляд за его плечо, я отшатнулась, едва не упав на алтарь добровольной жертвой. Там были пауки. Очень много пауков. Они копошились плотной массой, наползали друг на друга, переливались живой чёрной волной. Мне казалось, что я слышу, как их волосатые лапки скребут по камню, и всё это сопровождается мерзким влажным шорохом. От ужаса меня едва не вывернуло наизнанку. Я попыталась отшатнуться, но круг удерживал внутри невидимой стеной. — Что… что вы делаете? — сорвалось с губ, и я сама едва узнала собственный голос. — Это плата, — мягко пояснил Дамблдор, словно объяснял нерадивому ученику элементарное правило магии. — Природа не терпит пустоты. Чтобы получить силу, нужно отдать то, что дороже всего. Я стиснула зубы, чувствуя, как кровь стекает по пальцам и капает на древние руны. — А вы уверены, что жертвой должны стать… они? — Я кивнула на чёрную лавину за спиной Снейпа. — Не они, — его глаза вспыхнули маниакальным огнём. — Он. Я едва не выронила нож. — Профессор Снейп, — пояснил Дамблдор таким тоном, словно сообщал о погоде, — отдаст свою жизнь. И круг завершится. Я рванулась вперёд, но защитная магия ударила в грудь с такой силой, что дыхание перехватило. — Нет! — закричала я. — Вы не имеете права! Снейп не пошевелился. Только поднял на меня взгляд — тяжёлый, тёмный, смертельно усталый. В нём не было страха. Лишь горькое смирение. По движению губ я прочла единственное слово: «Уходите». Но я не могла уйти. Не могла его бросить. Кровожадность ритуала давила на плечи, словно каменные своды готовы были обрушиться. Пауки зашевелились быстрее, расползаясь по периметру круга, а руны под ногами полыхнули алым светом. Я поняла: у меня есть считанные секунды. Или он умрёт. Или я. Шагнув ближе к краю круга, я почувствовала, как магия с новой силой вдавливает меня в землю. — Всё кончено, — спокойно произнёс Дамблдор. — Он согласился. Ты не понимаешь, Гарри, но иногда жертва — единственный путь к победе. Я попыталась закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Пауки подползли к рунам, их тела заполнили древние символы, превращая мёртвый рисунок в живую, пульсирующую вязь. Снейп медленно выпрямился, словно готовясь принять казнь. Лицо его было мертвенно-бледным, но в глазах горела горькая решимость. И в этот миг по магическому кругу прошла трещина. Защитные чары дрогнули, словно споткнулись, и я поняла: кто-то ещё вмешался в происходящее. Воздух разорвал протяжный пронзительный крик — и огненный вихрь обрушился прямо на центр алтаря. Фоукс! Феникс директора, его верный спутник, бросился в самое сердце ритуала. А следом за ним вокруг нас один за другим стали материализоваться полупрозрачные фигуры — призраки, тени предков. Все они подняли ладони в нашу сторону и заговорили хором, но их голоса терялись в защитном барьере круга. Фоукс издал последний торжествующий клич и вспыхнул ослепительной вспышкой, рассыпаясь на алтаре серебристым пеплом. — НЕТ! — закричал директор, падая на колени перед алтарём. Пауки замерли, словно окаменев, а призраки продолжали шептать неслышные слова, и я всё ещё не могла разобрать ни единого звука. По щекам Дамблдора текли слёзы. Он что-то бормотал, зарываясь пальцами в тёплый пепел, отчаянно искал в нём птенца, но находил лишь горсти серебристой пыли. Фоукс погиб, отдав жизнь за Снейпа… отдав жизнь, чтобы директор не совершил непоправимую ошибку. — Альби, — внезапно прозвучал нежный голос из самого центра алтаря. Юная девушка с простыми, но милыми чертами лица поднялась из камня, встав напротив коленопреклонённого Дамблдора. Её фигура мерцала, словно она была соткана из лунного света и теней. Директор поднял заплаканные глаза, и в них отразились неверие, надежда и безграничное горе. — Ариана? — с сомнением, почти шёпотом произнёс он. Девушка кивнула и протянула призрачную руку, касаясь пальцами его мокрой щеки, словно пыталась стереть слёзы. Дамблдор хотел обнять её, но руки прошли сквозь полупрозрачное тело. — Ариана, прости меня, прости… — бормотал он, голос его срывался. — Я не хотел убивать тебя, я не хотел… Девушка смотрела на него с бесконечной теплотой и безграничной любовью. Мне подумалось, что именно такой взгляд всегда пытался изобразить директор, но ему недоставало этой чистой, неподдельной искренности. — Нам пора, Альби, — девушка опустилась на колени рядом с ним и потянулась обнять. — Я прощаю тебя… Я всегда тебя прощала. Как только её призрачные руки сомкнулись вокруг сутулых плеч директора, фигура девушки растворилась, словно впитавшись в его тело. Дамблдор захрипел и схватился за грудь. Слёзы всё текли по его лицу, но теперь это были не слёзы отчаяния — а облегчения. Глаза закатились, он медленно повалился на холодные камни и больше не произнёс ни звука. Альбус Дамблдор был мёртв. Круг рассыпался. Пауки исчезли. И в мёртвой тишине древнего зала остались только мы двое — и тело величайшего волшебника современности, который в последние мгновения жизни наконец обрёл покой.