сбтсот

СБТСОТ

Глава третья Прошло уже несколько недель с вечеринки, но сегодня впервые наступили в меру спокойные выходные. Время летело с невозможной скоростью, и каждый раз засыпая, я молился, чтобы оно остановилось. Завтрак, академия, ужин, Уильям — и так по кругу. Мне уже ничего не хотелось, абсолютно ничего — только выспаться и никуда не спешить. Сейчас же я наслаждаюсь тишиной на чердаке. Как я тут оказался? Уильям сказал мне ждать его здесь, пока он принесёт тетради и книжки, поясняя это тем, что: «Доиграешься когда-то, делая задания за пару минут до урока. Давно пора было начать делать его вместе.». Я кладу голову на красивый деревянный столик, стоящий в углу. Из трёх окон по очереди прорывается солнышко, яркими бликами прыгая по столу. Тут сущий бардак — коробки, коробки, и ещё раз коробки. Где-то даже лежит старая техника, которой я очень редко пользуюсь. Мне и не хочется особо — если что-то позарез нужно, я иду в библиотеку или к Уильяму, который со своих книжек, и не только, вычитал почти всю информацию об этом мире. Поэтому с ним всегда есть о чем поговорить, если дело касается чего-то заумного. Как жаль, что так не может быть всегда. Некоторые моменты вынуждают меня пользоваться ноутбуком раз в полгода. В детстве мы с Уильямом часто ссорились. Я называл его «заучкой», а позже, при первой же проблеме, бежал к нему за помощью. Когда я был ещё совсем мелким, я разбил коленку играя в догонялки с Дэем. Уже тогда он любил жестить, и "случайно" толкнул меня на бетон. Колено жгло с такой болью, что я думал, что умираю, пока на горизонте не появился Уильям и не вытер мне сопли. Он прибежал с другого конца улицы и объяснил, что это всего лишь рана, сказал что-то наподобие «Излишне драматизируешь» (дословно не вспомню, я был слишком мал). Как бы глупо это не звучало, но после этого мы немного с ним сблизились, начали ошиваться вместе всё чаще, гулять с утра до ночи во дворе и тому подобное. Конечно, без ссор было не обойтись, но это не отменяет того факта, что их стало намного меньше. Лес в то время был чем-то загадочным и неизведанным, и мы оттуда не вылезали, облазив его вдоль и поперёк. Это правда было незабываемо. А самое главное — никто не обращал на нас внимание. Даже больше скажу — те, у кого осталась хоть капля человечности, радовались за то, что мы больше не горим желанием избавиться друг от друга. Время шло, и с годами я всё лучше узнавал себя и свои предпочтения. Без Уильяма я бы никогда не смог осознать своей ориентации. Меня бы просто заставили жениться на девушке, без лишних разговоров или возражений, обрекая на жизнь, полную отчаяния. Именно поэтому я бесконечно ему благодарен, хоть иногда мне и жаль, что мы когда-то сделали нашу дружбу «особенной». Дэй, увидев пару подростковых поцелуев, не стал молчать, начиная выстраивать между нами стену ненависти. Тогда этому не придавали никакого значения — нам было интересно, всего и только. Но когда Дэй начал уже орать, что я гей, и тому подобное, становилось всё невыносимее. Ему особо никто не верил — царил полный покой. И сейчас, смотря в прошлое, я понимаю, что тогда был самый спокойный период в моей жизни. В один прекрасный день меня затащили в кошмар, который останется со мной до конца жизни. Я никогда не смогу стереть это со своей памяти. «Оно» буквально въелось в меня — это и есть я, моё призвание по жизни и то, чем я буду вынужден заниматься, пока моё сердце не остановится, хочу я этого или нет. День когда отец открыл подвал, и мы с Дэем зашли в сырое помещение. Как сейчас, я чётко помню его карие глаза, светящиеся от нетерпения и предвкушения, пока я пытался придумать достаточно уважительную причину чтобы покинуть это место раз и навсегда. Отец не разговаривал с нами — он просто показывал, что делать, и мы повторяли. Если на Дэя особого внимания он не обращал, то мне всякий раз делал замечания и орал что есть силы, когда я отказывался что-то делать или же просто швырял всё вокруг, крича, что это сумасшествие. В один момент терпение отца иссякло, и он заткнул меня раз и навсегда. Я не помню то, что тогда произошло, до конца. Я перепугался настолько, что часть воспоминаний просто-напросто стёрлась. Помню перепуганного и дрожащего Дэя в углу и то, как я в очередной раз пытаюсь выползти из подвала, а отец снова скидывает меня с каменной лестницы и швыряет в глубь помещения тем самым отыгрываясь за все мои «я не буду». Метод жестокий, но рабочий — ведь все последующие разы мне хватало ума молча, будто марионетка, выполнять всё, что он велел. Не смотря на моё «послушание» перед отцом, позже меня накрывала дикая паника и я мог выпасть из жизни на недели. Жуткое чувство вины — что я слишком слаб, недостаточно хорош для этого клана, что я не достоин тут быть — а так же желание исчезнуть стали ещё одной неотъемлемой частью меня. Мне было жалко бедных животных. У нас с ними было две вещи неоспоримо схожие. Первая — они не желали такой участи, а вторая — им было страшно. Дэй всё схватывал на лету, пока я, сквозь тошноту и позывы рвоты, думал о том, когда же, наконец, можно будет выйти, и пытался выдавить из себя весь свой максимум. Но когда дело дошло до человека — я впервые понял, что такое настоящий страх. Я смотрел в глаза живому человеку, пока отец точил огромный нож. Его рот был намертво заклеен, конечности прикованы к стулу. Одежды на нём не было, и он без остановки плакал, не издавая ни звука, как и не шевеля прикованными частями тела. Дэй с интересом рассматривал его и всячески издевался, тогда как я смотрел ему прямо в глаза и просто не мог пошевелится от с каждой секундой всё больше нарастающего ужаса в груди. Вскоре до меня дошло, что ему нужно как можно скорее помочь. Я подбежал к нему и только притронулся к закованным и посиневшим рукам, как получил от Дэя по голове так сильно, что сразу же отключился. Не знаю, чем именно он мне врезал. Отец, заметив, что я безжизненно валяюсь в отключке, спросил у Дэя, что произошло. Тот наплёл ему всякой чепухи, за что я позже отхватил ещё больше. Но самым запоминающимся моментом, который до сих пор снится мне в кошмарах, остаётся зимний, дождливый день. День, когда отец впервые разрешил Дэю придушить меня. К сожалению, я помню это так ясно, будто это произошло вчера. И слова отца, врезавшиеся в память настолько глубоко, что стали проклятием: «Пусть знает, что я на твоей стороне. Может, тогда начнёт брать с тебя пример». Всё началось с того, что я отказался делать абсолютно что-либо. На тот момент меня ещё не отпустило от той ночи, когда меня закрыли с трупом в сыром и тёмном месте. Дэй начал смеяться, как отбитый на голову, и я накинулся на него с ножом — от безысходности и злости. В тот день у меня была возможность прирезать его и всё закончить. Отец бы не успел вмешаться, и у меня бы всё получилось, но я струсил и лишь парочку раз хорошенько врезал ему. Хотя вскоре очень пожалел об этом, так как наказание было то самое «придушить меня, чтобы я почувствовал грань между жизнью и смертью и никогда её не пересекал». Тогда мой мир рухнул окончательно. Полуживой я побрёл в свою комнату, но, видимо, попал не в ту дверь. Зайдя к Уильяму в таком состоянии посреди ночи, я успел напугать его до смерти. На моем лице была размазана кровь, не помню чья. На шее — бордовые следы, глаза красные и опухшие. Сначала он подумал, что я — Дэй, как позже сам сказал, именно поэтому замахнулся на меня будильником. Но, разглядев белоснежные волосы, обеспокоено подошёл ко мне и пару минут тупо смотрел то ли на меня, то ли сквозь, не зная, что делать. Как только он пришёл в себя, то потащил меня в душ и смыл всю кровь. В ту ночь последнее, чего мне хотелось, — это рассказывать, что произошло, или вообще говорить что-либо, поэтому тогда мы в первый раз уснули в обнимку на его кровати. Хоть я и не привык к объятиям, да и к любым другим проявлениям нежности или заботы на тот момент, мне не хотелось отталкивать его, только потому что я впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. Когда я спал, мне совсем ничего не снилось. Это был переломный момент. Я понял, что ввалится ночью в чужую комнату было моим лучшим и одновременно худшим решением в жизни. А то, как Уильям позже мстил Дэю... Я смеюсь от нахлынувших воспоминаний и, слыша шаги по лестнице, заставляю себя подняться голову со стола. —Не скучал? — Говорит Уильям, идя ко мне. —Я всегда скучаю по тебе, — говорю я правду. Он мягко улыбается и кладёт учебники на стол. Я встаю со стула, прежде чем он садиться, и, сделав пару шагов в его сторону, обнимаю. Сам не знаю, что на меня нашло. Возможно, воспоминания так на меня повлияли. —Что-то случилось? — Прижимая к себе в ответ спрашивает он. —Нет, всё хорошо. Я слушаю, как быстро у него бьётся сердце, и мне чертовски нравится, что это из-за меня. Уильям ничего больше не говорит, терпеливо ожидая, пока я сам не закончу то, что начал, а мне и не хочется. Все эти задания с академии — так нудно. —Лоренс, — не выдерживает он моего затянувшегося молчания, — давай быстро всё сделаем и будем делать что угодно. Я, отстраняясь, обвожу его взглядом. —А если я скажу, что не хочу? — В моём тоне можно услышать явную незаинтересованность в учёбе, и я слегка склоняю голову набок —А если я скажу, — копирует он меня, — что если мы наконец-то сядем за эти проклятые книжки, то я поцелую тебя? —С этого и нужно было начинать! Уголки губ радостно несутся вверх, моё настроение моментально поднимается. Я обхожу стол и сажусь на тоже место, где и сидел раньше, без лишних слов берясь за работу. Смотреть на книжки уже не так-то и в тягость. Как Уильям и говорил, мы делаем всё достаточно быстро. Очевидно, немного больше времени занимает математика, ведь её всегда задают столько, будто у нас только этот предмет и есть, но это мелочи. Мне нравится проводить с ним время вот так, когда всё спокойно, и на нас никто не смотрит. Не осуждает, не понимая, что ведь и сам хоть раз ощущал такую же любовь, только к противоположному полу. Я бы с радостью, если бы у был выбор, полюбил девушек в романтическом плане, но у меня это не вызывает ни интереса, ни желания, а для отвода глаз мне и Линды хватит. Которая, впрочем, на меня обиделась, когда узнала, что Уильям запер её в комнате, а сам ушёл ко мне. Я пробовал отговориться тем, что Уильям остался со мной, чтобы присмотреться за мной. Но какой-то «добрый» человек сказал, что слышал стоны, точно женские и мой друг меня просто прикрывает. С одной стороны, я рад, что они подумали про девушку, а не поняли, что это Уильям, а с другой — она думает, что я изменил ей с какой-то, как она сказала, бесстыдной сучкой. Я не собираюсь говорить, что не изменял — врать не лучший выход. Просто скажу, что не спал с девушкой. Не совру даже. Я бросаю это гиблое дело — копаться в мозгах, ведь это ещё не разу ни приводило ни к чему хорошему, — и смотрю на Уильяма, который дописывает математику. Его кудряшки аккуратно уложены, а глазки красиво блестят на солнце. Он кидает на меня вопросительный взгляд исподлобья. —Чего тебе? — Улыбается и неспешно откладывает ручку в сторону. —Да ничего, — отмахиваюсь я, не сводя глаз. Его ладошка тянется к моим волосам, и он тихонько шепчет то, от чего у меня колотится сердце: —Ну же, скажи, что любишь меня, легче станет. Земля будто резко уходит из под ног. Я продолжаю смотреть на него, в панике бегая глазами по его взгляду, который теперь устремлён только на меня. —Конечно я люблю тебя. Уильям протягивает мне руку, и я встаю, не в праве ему отказать. Я чувствую себя очень виноватым перед ним. Ведь только недавно я обесценил его чувства и сказал, что они пройдут, а теперь сам делаю нечто странное. Какой я уже друг, что я вообще нёс… Сократив расстояние между нами, я решаю исправить ситуацию. Не находя ничего лучше, чем напомнить о недавнем обещании: —Кто-то обещал мне поцелуй. —И кто же этот «кто-то»? — Выгибает он бровь. —Ты, — четко. Сложив ручки на талии Уильяма, я непринужденно целую его в нижнюю губу. Я не настаиваю, и он, видимо понимая, что я просто так никуда не денусь, отвечает на поцелуй. Каждый раз, когда я делаю первый шаг, Уильям делает больше, чем обычно. Именно поэтому он уже сидит на столе. Я прекрасно понимаю, что пора тормозить, когда он уже полностью лежит на нём, но после вечеринки любые тормоза отказали. —Ты совсем ничего не помнишь с той ночи? — Обжигая дыханием его кожу шепчу на ухо. Он дёргается от внезапной речи и отрицательно машет головой. —Ничего, — сквозь тихий стон произносит он, когда я ставлю очередной засос на его ключице. —Ммм, так не интересно… — я снова прислоняюсь к его губам и уже настойчивее проникаю в чужой рот. —Стой, — отстраняясь шепчет он, слегка сжимая ткань на моём плече. Я кладу голову на его грудь и слегка разочарованно смотрю на него, пока сам Уильям посмеивается. —Мы, кажется, местами поменялись. Моя очередь говорить «стоп». Мне ничего не остаётся кроме как согласиться: —И не говори. Я слушаю стук его сердце, оно бьётся так же быстро и сильно, как и в ту ночь. Спустя ещё несколько мгновений поднимаюсь с его тела и так же подаю руку ему, чтобы встать. Он наспех застёгивает растрёпанную рубашку — настолько быстро, что я уверен: он делает это неправильно. Только я хочу его обнять, как грозный топот по лестнице заставляет резко отойти на пару шагов. —Лора? — В недоумении оборачиваюсь на сестру, которая не поднимется на чердак, даже если будет наводнение. —Пошли, нам нужно поговорить. — Бесцеремонно выдаёт она, — Сейчас же. Я тяну Уильяма за рукав всё той же напрочь помятой рубашки, намекая, чтобы он шёл с нами, на что Лора хмурит брови ещё сильнее и снова повторяет — в этот раз громче, делая акцент на втором слове: —Нам вдвоём нужно поговорить. Я измученно вздыхаю. Всё равно я потом перескажу всё Уильяму. Меня бесит то, что Лора, зная об этом, все равно предпочитает говорить в одиночку. —Я жду тебя внизу, — понижает голос Уильям, и я, кивнув ухожу вслед за сестрой. Мы идём вдоль тёмного коридора. Уже привычные мрачные стены совсем не пугают, а вот молчание сестры заставляет обстановку накалиться. На все мои вопросы она отвечает холодной, немой тишиной. Я, в свою очередь, бросаю увлекательное — в кавычках — занятие и так же молча иду за ней. Дверь в комнату Лоры открывается, и до меня наконец-то доходит, что разговор будет о том дне, когда она умчалась, попросив её прикрыть. —Ты нас видел, верно? — Говорит она, смотря в то самое окно, в котором мы с Уильямом увидели Лору возле своего ухажёра, стоящую с ребёнком. Я смотрю на неё и не совсем понимаю, к чему это всё. —Да. —Тебе нужно кое-что знать, — Лора поворачивается ко мне и устремляет тяжёлый взгляд, —Тот мальчик, который стоял возле нас… Она неожиданно опускает взгляд в пол, явно не в силах сказать что-либо. Я делаю шаг вперёд, но она поднимает руку, жестом показывая не приближаться. Для неё это унижение, если кто-то решит её поддержать. Я набираюсь терпения, ожидая пока она наконец скажет, что хотела. . В моей голове минула вечность, а на деле — пару минут. —Он мой сын, — быстро, но чётко говорит она. Я резко поднимаю глаза с пола на неё и смотрю на Лору, как на НЛО. —Что ты сказала? Он твой кто!? — Сам не замечаю, как повышаю голос, — мне сейчас не до этого. —Будь тише, — просит, а точнее приказывает, но я её не слышу. —То есть, ты серьезно лгала отцу всё это время!? Лора, ты…! — я запинаюсь, — Ты хоть понимаешь что ты…Твою мать. – Я сажусь на кровать, переваривая сказанное, пока она с жалостью во взгляде смотрит на меня в ожидании чего-то, кроме несвязанной речи... Неожиданный скрип двери заставляет меня прийти в ещё больший шок, хотя секунду назад, казалось, что хуже уже некуда, а Лору — побелеть на два тона. Я впиваюсь глазами в вошедшего Кела. Тем временем он, весело улыбаясь до ушей, будто бы ничего особого не произошло, задорно говорит: —У тебя есть сын! — Показывает он пальцем на Лору, — А у него племянник, да? Ребята, это же так круто! — Кел хлопает в ладоши, и этот звук эхом раздаётся в моих ушах. Я не хочу смотреть на Лору — она меня сейчас голыми руками задушит. Я и сам себя не прочь, только вот уже поздно. Но ещё есть шанс всё исправить. —Кел, ты сам? —Ты обещал не разговаривать со мной в таком тоне… — расстроенно говорит он. —Прости, я не хотел. — Понижая встревоженный тон, говорю дальше, — Слушай, то, что ты только что услышал, нельзя никому говорить. Хорошо? —Никому, никому, — подключается Лора, и от нового голоса Кел дёргается. Я протягиваю ему руку в знак безопасности. —А что мне за это будет? —Да что угодно, — я выдавливаю из себя кривую улыбку. —День с тобой на следующей неделе, за место психолога, — на его лице красуется детская улыбка от уха до уха, но голос звучит уверенно, будто он и не задумывался над ответом. —Но у меня акаде… —Прекрасный выбор, он согласен, — тараторит Лора, перебивая, а мне и возникать никак нельзя, ведь это всё происходит из-за меня. В целом, Уильям может и сам в академии посидеть денёк. Кел пожимает мне руку, и отпускает её, после моего вынужденного кивка, который означает уговор, затем так же быстро как пришёл — уходит. На этот раз я отделался легко. Если я не нарушу его просьбу — он будет держать язык за зубами. Но это не меняет того факта, что я всё ещё нахожусь в полном шоке. —И что делать с этим ребенком? — Усвоив урок, уже тише обращаюсь к Лоре. —Будь готов позаботиться о нем. —Ледяным тоном произносит она и, резко срываясь с места, идёт прочь, вслед процедив, — Не растрепи некому больше, иначе от отца будем лететь все. Я позволяю рукам взяться за волосы и сжать их до боли. Не понимаю, что движет этой женщиной — если отец узнает, ей, не жить в первую очередь. Я тянусь к графину с водой, стоящим на тумбочке у двери. Сделав пару быстрых глотков, я решаю выйти из этой комнаты, чтобы ненароком не разбить там что-то. Нужно найти Уильяма. — твердо решаю я, пока не поздно. Вылетая с комнаты Лоры, я поворачиваю направо, к лестнице, вспоминая слова Уильяма, что он будет ждать меня внизу. А где «внизу» и прочие вопросы улетучиваются, как только я вижу его вместе с, мать вашу, Дэем. Вовремя, как обычно. Сейчас, он — последнее, что я хочу видеть. Заметив меня, он хлопает Уильяма по плечу и улыбнувшись уходит. Я ускоряю шаг. —Какого черта ты с ним разговариваешь? —Эй-эй, сбавь обороты, — произносит Уильям, разглаживая небольшие складки на моей рубашке. —Извини...— слегка жмурюсь, понимая что неосознанно повысил голос . —Чего ты такой злой? Я смотрю на него несколько секунд, собираясь с мыслям — появление Дэя в коридоре явно выбило меня из колеи. Собирая хаотичные фразы и слова в предложения, я беру его за руку и толкаю в ближайшую комнату, чтобы в этот раз уж точно, рассказать всё без лишних слушателей. В конце-концов кратко излагаю проблему, и он, хлопая глазами, молча слушает. Меня снова накрывает лёгкая паника, когда в мою голову закрадываются идеи, что случится с Лорой, узнай отец об этом. Уильям всё так же молчит, не двигаясь, пытаясь переварить сказанное. Самое страшное, что я не имею ни малейшего понятия, как повлиять на это всё, и смогу ли я вообще, что-либо сделать в данной ситуации. —А что если Кел расскажет кому-то, — шепчу я. —Нет, — он медленно проводит по моим волосам, — Не думай об этом. У меня лишь один вопрос. Почему она решила тебе об этом сказать? —Понятия не имею. Она ещё добавила «Будь готов позаботиться о нем», — цитирую я. —О черт... Может она сбежать хочет? —Да ну тебя, — морщусь я. Он коротко смеётся и тянет меня к себе. Я ложусь на его колени. —Не переживай, мы всё разузнаем и придумаем что делать. Перевари сказанное ею, и как только будешь готов — иди и спроси, зачем она с тобой этим поделилась. Я уверен, причина весомая, ведь твоя сестра лишнего без причины не скажет. —Как не погляди, а в этом клоповнике любят сюрпризы. — Спустя короткую паузу иронично говорю. Уильям смеётся с моих слов.. —Не думай об этом сегодня. Ничего не случиться, если ты будешь переживать. Легко сказать. — Но я действительно так и сделаю. Пусть паника накроет меня, если об этом кто-то узнает или Лора скажет о причине своего резкого признания. Жаль, что вечно лежать на ногах Уильяма, к сожалению, нельзя. За дверью кипит жизнь, даже в таком мертвом месте. Пора вставать. Я со вздохом поднимаю тяжёлую от мыслей голову, но, видя, что Уильям даже не шелохнулся, возвращаюсь в исходное положение. —Погоди, мне Дэй хотел что-то сказать, но, увидев тебя, попросил, чтобы ты подошёл позже… —Да что ему нужно, — говорю я, переворачиваясь, чтобы посмотреть ему в глаза. —Не знаю, — поникшим голосом.— Давай ты пойдешь, а я постою где-то рядом. Я смеюсь и хлопаю его по бедру. —Говоришь так, будто Дэю не всё равно где ты. Если он что-то задумал — ничего его не остановит. Уильям никак не реагирует, и я встаю, собираясь проведать ждущего меня. Встречи всё равно не избежать, и нам в любом случае, пора уже поговорить, после произошедшего на вечеринке. Пока всё обходится только колкими словами в мой адрес, но я понимаю, что это временно. Ведь слишком уж долго знаю этого самодовольного критина. —Ну пожалуйста-а-а, — тянет он. Я молча протягиваю руку, позволяя пойти за мной, что он собственно, и делает. В какой-то момент Уильям исчезает где-то в коридоре неподалёку, тем временем как я проскальзываю в комнату близнецов. Только там их нет. Я осмотрелся. Почти всё как у меня. Только кровати, стоящие у левой и правой стены, сдвинуты. Я бросаю взгляд на стол и меня передёргивает. Ноут? Кто из них такой придурок. Ещё две недели назад я хотел посмотреть, что же такого Мэй настрочил директору академии, что этим решили побеспокоить главу. Ведь именно эта ситуация стала последней каплей для всех, и наилучшим решением этой проблемы, по мнению главы, оказался закон — как по мне, который, полный провал. Всё, что изменилось, — так это то, что теперь мы будем калечить друг друга аккуратнее, чтобы этого никто не заметил. Я последний раз осматриваю входную дверь, чтобы убедится, что никого нет, и подхожу к ноуту. —Ты сумасшедший! — Шепчет Уильям позади. Моё сердце падает в пятки. —Это ты сумасшедший! Кто так пугает, Уильям!? — Чуток громче говорю я. —Тише, тише — он закрывает дверь и мои глаза расширяются. Они же по-любому придут сюда с минуты на минуту. Я, не теряя времени, разворачиваюсь к ноутбуку. Не успеваю и кнопки нажать, как его рука скользит к моему лицу. Я устремляю взгляд на него. —Что такое? —Ты мне когда-нибудь скажешь, что было в ту ночь? Я хочу покачать головой — мол, «нет», — но его пальцы сильнее сжимают мой подбородок, и я смеюсь. Ладно. Сыграем по его правилам. Я закрываю крышку ноутбука, и всё внимание переходит на него. Он убирает руку и мягко улыбается, явно удовлетворённый такой реакции.. —Слушаю, милый. —Ха, открываются всё новые возможности по отношению ко мне, — смеется он, подходя ближе. Кажется, Уильяма слегка удивило, как я к нему обратился, хотя на самом деле я просто вспомнил, что его тоже можно мило называть, а не только девушек — будучи пьяным в хлам. —Это я тебя слушаю, милый, — копирует он мою интонацию. Я действительно нахожу это забавным. В нашей дружбе происходит много чего, только вот называть друг друга мило всерьез мы не можем — это попросту смешно. Впрочем, в этом и нет особой нужды. —Уильям, в ту ночь мы просто уснули пьяные в хлам. — Говорю я немного более серьёзным тоном.— Если точнее, то я уснул первый, а ты не знаю чем занимался. Он беспомощно вздыхает, а затем выдает то, от чего мне его становится правда жаль. —Как мы могли провтыкать такой момент… —В следующий раз пей меньше и обязательно все… — я запинаюсь, чуть не сказав «вспомнишь», — …будет. —Да ну тебя, ты вообще первый уснул. — Я снова смеюсь с его выражения лица. Из-за произошедшего на вечеринке я заново учусь закрывать глаза, ведь стоит мне это сделать, как перед глазами возникают картинки той ночи. Я не знаю, куда себя деть... Это больше похоже на пытку. Уильям ещё и напрочь всё забыл. А переспать с ним, просто потому что у меня встаёт на ту ночь, я не могу. Кажись я не настолько смелый без алкоголя. Я опираюсь бедрами в стол, и его ухмылка становится шире. О господи, нет, Уильям, ты не о том подумал. —Я быстро посмотрю, что в ноуте и мы смоемся отсюда, хорошо? —Давай все данные на флэшку скинем. —Обожаю тебя, — говорю я, протягивая руку, ведь знаю, что если он предлагает, значит, у него это есть. Беру флешку, вставляю в отверстие USB, пару кнопок и — вуаля! Я жду, пока на дисплее погрузится время ожидания. —Черт, десять минут, — разворачиваясь к Уильяму, говорю я. —Всего лишь десять минут. —Ты хоть знаешь сколько всего…— он целует меня, чтобы я замолкнул. Мне иногда кажется, что, когда мы целуемся, меньше шансов, что нас спалят, чем, когда я открываю свой рот. Я отвечаю на поцелуй, притягивая его поближе. Так уж получилось, что я усаживаю его на стол, возле ноутбука, про который мы уже забыли. —Шторы, — стонет он мне в губы. Не обращая внимания на его слова, я целую его ещё раз, получая в ответ отчаянный стон. Я не заметил, как его руки успели расстегнуть мою ширинку — он явно мастер в таком. Я сделал то же самое с его штанами, как только до меня дошло: его член уже стоит. Я всего пару раз касался его. Если не считать вечеринку, то — раз пять. Из них три — когда я точно был в себе. —Пару минут назад кто-то и шевельнуться боялся: «Вдруг нас услышат». — цитирует он. —Твои проблемы. Сам будешь оправдываться, что такого делал в комнате близнецов. Я медленно провожу рукой по его длине, и мне кажется, я сейчас сам кончу, хотя даже не прикасаюсь к себе, что за хрень... Он просто кончит, и мы уйдем отсюда, — успокаиваю я себя. Начинаю быстро двигать рукой, я прерывисто целую его. Он слишком тихо себя ведёт, — мелькает у меня в голове, и я начинаю целовать его шею, а затем всё ниже, ниже и… В моменте я понимаю, что или сейчас, или ещё минимум через год — когда выпадет такая возможность. Я оказываюсь внизу, и его глаза расширяются от понимания, что я хочу сделать. Он что-то тараторит, но, как только мои губы обхватывают его член, тут же замолкает, уставившись на меня, явно не понимая, что со мной. —Ты с ума сошел, — шепчет он, хватаясь за моё плечо. Его взгляд прикован то к двери, то ко мне. Почему-то мне нравится, что не смотря на то что он переживает, даже не пытается остановить меня. Стоит мне взять глубже спустя пару долгих движений губами, как он на выдохе бьёт меня по плечу. Я отстраняюсь, а Уильям кончает, не сдерживая тихий стон. Я провожу последний раз по его члену языком и окончательно отстраняюсь. —Ты где таким вещам научился?! По его интонации и потому как он молчал всё это время, только моментами сжимая мое плечо сильнее, я прекрасно понимаю, что он ещё в шоке. Я шарюсь по комоду в поиске салфеток, не спеша отвечать. Кидая в него найденное, я с улыбкой говорю: —От тебя, в комнате этажом ниже. Он закатывает глаза и, вытирая результат мимолётного удовольствия со штанов, сидит молча. Я прячу улыбку — вряд ли ототрется так быстро как он хочет. Я беру салфетки и смеясь помогаю ему оттереть всё быстрее. Хорошо, что на черных штанах мало что видно. Бросаю быстрый взгляд на монитор. Ещё три минуты. —Мне всё же нужно поговорить с Дэем, — напоминаю я. —Да помню я, сейчас пойдем его искать. Ставлю ставки, что он занят чем-то чертовски важным, если до сих пор не вернулся сюда. Я ничего не отвечаю, а смотрю на последние секунды до конца пересылки файлов. —Готово! — Немного громче, чем надо. —Наконец-то. Идем, — вставая со стола, говорит Уильям. Я вытаскиваю флэшку и нажимаю пару кнопок, чтобы замести следы, и иду прочь.Сам не знаю куда, просто плетусь за Уильямом, видимо, он знает, где эти двое. Когда он жестом пропускает меня вперёд, я только убеждаюсь в этом. Я не стучу, только потому, что Дэй не заслужил такой вежливости с моей стороны. Стоп. Уильям вспыхивает со смеху, а я захлопываю дверь так сильно, что в ушах звенит. Я сейчас увидел что-то слишком странное. Слишком. Дэй… он, кажись, окончательно сошёл с ума. Я смотрю на Уильяма дабы убедиться , что мне не показалось. —На кой он ему ножом возле горла машет? — Уильям делает паузу, а затем снова заливается смехом. Наверное мне не показалось, делаю вывод с его реакции. Сделав глубокий вдох он добавляет:— Погоди, открой ещё раз, я не рассмотрел. —Давай не будем им мешать, — улыбаюсь я, и слышу, как кто-то из них орёт на нас матом. Просто сделаю вид, что мне показалось. Мне абсолютно неинтересно, что такого сделал Мэй, что его копия держала нож у его горла и озабоченно что-то тараторила на ухо. —А ты боишься... — с ноткой стёба в голосе говорит Уильям. Я затыкаю ему рот рукой и сам начинаю смеяться. —Забыли! Уильям, за-бы-ли! —Да ладно тебе, у всех разные вкусы. Я закатываю глаза и молча показываю ему наверх. Нужно его переодеть и спрятать флешку в надёжное место. В клане сегодня как-то пустовато, хотя обычно я пересекаюсь с родственниками довольно часто. Поднимаясь по ступенькам, я машинально вспоминаю глаза Лоры, но сейчас не могу об этом серьёзно думать — картина, представшая передо мной пару минут назад, вынуждает искажать грустное. Хоть плачь улыбаясь. Страх накроет меня позже, когда я останусь наедине со своими мыслями. Открыв нужную дверь, я оглядываюсь по сторонам и закрываю её за собой, не забывая перед этим впустить Уильяма. Увидев его лицо, я снова улыбаюсь, а он, прикусив губу, толкает меня к шкафу. Со стола он берёт ручку и приставляет мне её к горлу. Меня тут же пробирает смех, и я перехватываю его руку. —Чёрт, а в этом что-то есть, нужно у Дэя учиться разнообразию, — в шутку говорит он. —Да пошёл ты, я с таким «разнообразием» от смеха задохнусь. —Специально для тебя не забуду спросить, как они сдерживают смех. —Тебе это самому не поможет. Уильям кидает ручку куда подальше и отодвигает меня, чтобы добраться к одежде, я в своё время ложусь на кровать. Пока эта модница примеряет пол гардероба в поисках подходящей одежды я успею выспаться. Так и получается. Уильям тихонько садится на стул, дальше писать уроки, а мне удаётся отключиться полностью и уснуть. Благо мысли решают сжалится надо мной и не лезть куда не нужно.

***

—Лоренс, нам пора,— тихо шепчет знакомый голос. Я недовольно говорю сам не понимаю что и переворачиваюсь на другой бок. —Эй. — Немного громче, но не так уверенно. Как не крути, но я уже не сплю, поэтому с тяжелым вздохом разворачиваюсь. —Встаю я, встаю. В моём голосе скопилось всё отчаяние, накопившееся за день. Уильям садится на кровать рядом со мной, и я улыбаюсь в молчаливом: «Спасибо». —Первый раз за последнее время поспал без кошмара? — Тихо спрашивает он. Я морщусь, боюсь даже думать об этом. —Да, и кажись я теперь знаю, что нужно делать. — Решительно говорю я, ложа голову ему на ноги. —И что же? —Не посплю пару ночей, делом займусь, а потом вырублюсь и усну без всяких мыслей. Я слышу тихий смех и сам улыбаюсь. Звучит тупо, но я всего лишь надеюсь, что это поможет мне выспаться. Уильям проводит рукой по моим волосам, и я приподнимаюсь, чтобы лечь удобнее. —У меня есть вариант получше — расплывается он в улыбке. —Какой? — А тебе всё и сразу скажи. Узнаешь, — твёрдо говорит он и толкает меня в плечо — конечно же, в шутку. —Раз проснулся марш на выход. Скоро придут убирать, а тут ты разлёгся. — Сказав это он встаёт и открывает дверь, приглашая выйти прочь. Я лениво поднимаюсь и неспешно следую за ним. Я чуть не спотыкаюсь на лестнице — растягиваясь во все стороны, и, когда адреналин ударяет в голову, окончательно просыпаюсь. На самом деле мы собирались вечером прогуляться по лесу. Последний раз мы были там, когда я вылетел из того клятого подвала и после этого мне вовсе не хотелось даже смотреть на него. Но Уильям предложил прогуляться, поэтому я, не думая, согласился, ведь мне не важно место, мне важен человек. Всё ещё интересно в тот день когда он сказал, что я ему нравлюсь не перепутал ли он это с привязанностью? Самое страшное, что я начинаю все меньше обращать внимания на безопасность и дистанцию между нами. Да, она есть на людях, мне самому сложно это осознавать, но если мы сотрем абсолютно любую грань, то нам будет всё равно кто перед нами и чего он хочет. Мы точно натворим глупостей, огромных глупостей, и нас пристрелят раньше, чем мы успеем порадоваться началу наших отношений. Всё держится только на моем чётком: "Да брось, всё хорошо" в рандомный момент Нет, ему не кажется, просто это я слишком слаб, чтобы взять ответственность за наши отношения. Я знаю, что не смогу за них бороться, я первый сдохну от давления общества, от собственных выедающих меня заживо мыслей или от собственных рук, смотря какая стадия психоза меня накроет первой. Иногда когда я хочу потрепать себе нервы, представляю, как отреагирует отец, если что-то заподозрит. Мне интересно увидеть его лицо в этот момент. Единственное в чем я уверен, так это, в том, что над Уильямом будут издеваться на моих глазах, а потом порежут по кусочкам и впихнут в мешок. Весело правда? Отец и сейчас готов это сделать — дай ему только повод. А уж позже меня по любому заставят жениться, и жена убежит от меня в первый же день, когда я сорвусь на неё. В общем, лучше оставить всё как есть, — говорю я сам себе. Оказавшись на улице, я немного удивляюсь, мысли решили внезапно меня погостить, на время нахождения вне особняка. Ложу руку Уильяму на плечо давая понять, что я уже пришел в себя. Свежий воздух после небольшого дождя, лёгкий ветерок и градусник показывающий температуру на плюсе создали идеальное время для прогулки. —Помнишь ты сказал что мои чувства к тебе пройдут? Моё сердце замирает. Я открываю рот, но мне нечего на это ответить. Это же мои слова, как не крути. —Но ты продолжаешь меня касаться и подпускать всё ближе, каждый раз виня себя за это... Лоренс, тебе не надоело врать самому себе? Я сглатываю ком в горле и говорю, абсолютно, абсолютно не то что хотел. —С чего ты взял что я виню себя за это? —Когда между нами что-то происходит ты другой, Лоренс, ты в этот момент далеко не похож на себя, но как только к тебе приходит осознание, что ты отдался моменту, у тебя становится такой тяжёлый взгляд.. —Уильям… — тихо говорю я. —Нет, я не за этим начал этот разговор. — Он делает два шага вперёд, и я останавливаюсь, смотря ему в глаза. Он знает, что я сейчас повторю слова, которые он знает наизусть.— Ты можешь врать мне сколько угодно, но не ври себе, не забывай, что ты чувствуешь, когда говоришь не то что хочешь. Мне не нужно слышать, что ты меня любишь постоянно, мне не нужно предложение быть вместе, мне нужен живой ты рядом. Выброси эти мелочи из головы, прошу… Он так легко назвал это «мелочи». Но раз это мелочи, почему из-за них я чувствую себя последним человеком, который достоин его. Я отвожу взгляд к какому-то дереву коротко кивая. Он берет меня за руку и резко начинает бежать я и сообразить ничего не успеваю. К счастью ноги не путаются, а вовремя понимают, что нужно делать. Через несколько минут я оказываюсь в куче листьев, и меня удивляет только то, что Уильям кинул меня в неё первый, первый раз, за последние два года, поэтому я больше не медлю и тяну его за собой. Мы смеёмся и кидаем в друг друга влажные от воды листья, пока нам не пришлось разойтись по комнатам и остаться сам на сам со своими мыслями. Уильям убирая, точнее пытаясь убирать, листочки с моих волос, не перестает смеяться. Я улыбаюсь восстанавливая дыхание от пяти минут какого-то детского сумасшествия с осенними листиками. Время так быстро летит… А ведь совсем недавно мы и вправду бесились тут как дети и подумать не могли что между нами будет что-то особенное, как сейчас. Я беру его руку, заставляя перестать копаться в моих волосах, и засмотревшись в его глаза не нахожу ничего лучше чем поцеловать. Прислонившись к нему, я закрыл глаза и медленно коснулся его губ, доказывая самому себе, что это уже не детство и многое поменялось. Он охает от неожиданности и бьёт меня по плечу, я сжимаю его руку, перекладывая её на сердце, которое сейчас выпрыгнет и пойдет ножками в мой гроб. Я ещё чуть-чуть, немного дольше чем нужно было, заставляю его не отстраняться, сжимая за волосы. Мне нравится когда всё вокруг теряет смысл кроме нас двоих. Про возбуждение я вообще молчу. Немного отстраняясь он прикусывает мою губу. —А я вижу ты бесстрашный? — Делает вид, что этого не хотел и возмущается. —Я? Да нет, мне как раз таки очень страшно, слышал как сердце билось? Он берёт мою руку и приставляет к своей груди. Мои глаза расширяются. Обезуметь. Это слишком быстро, быстрее чем фотоны света в этой неизведанной вселенной. —Да я бесстрашный, — смеюсь я, убирая руку с его груди, — Не буду извиняться только потому, что ты тоже хотел этого. —И не нужно. Это было прекрасно. Уильям напрягается и хмурит брови. Я разворачиваюсь в сторону его взгляда. Твою ж мать, а он что тут забыл. Вдалеке нёсся слуга, махая чуть ли не ногами. Ничего хорошего это не сулит, надеюсь это не по поводу нас. Бедный паренёк почти добегает до нас, шлёпается на пол, и мы оба устремляем взгляд на него, будто он букашка под микроскопом. Отдышаться он не может, а жаль его мне. Я помогаю Уильяму встать. Всё ещё тяжело дыша слуга тыкает в сторону особняка. А как я, по его мнению, могу пойти туда? Вдруг дело касается нас с Уильямом. —Случилось что-то ужасное? — Спрашивает Уильям. Слуга кивает что есть силы . —Это касается нас? Он кивает противоположное от да, и я выдыхаю. —Нам нужно идти в клан? —Лоренс, если он так бежал, нам нужно лететь туда. Лежащий, наконец набрав нужное количество сил, поднимается с колен и ещё раз кивает. Мы с Уильямом спешным шагом направляемся назад, как можно быстрее. Никто из нас не проронил ни слова. У меня ноль предположений что могло произойти, надеюсь что-то с.. А не суть. Отгоняя ненужные переживания прочь, я ускоряюсь. Залетая на первый этаж мы оба замираем в проходе в главный зал, где мой отец, моя сестра, отец Уильяма и глава клана молча сжигают друг друга взглядами. Дэй и Мэй тоже присутствуют, но сидят чуть поодаль. Повисла мёртвая тишина. Я понял почему, только когда посмотрел на главу. Он сидит, пронзительно смотря в стол, принимает решение наверное. Но что случилось и что мы уже пропустили… —Вещи собирайте. — Слишком резко бросает он, и Лора единственная кто тут же кивает. Её идея — моментально доходит до меня. —Свободны. Что необходимо — вы услышали. — Хлопает он по столу и бросает на нас ледяной взгляд от которого, мою спину пробирает дрожь. Всё резво начинают покидать помещение и Уильям из-за моей спины что-то тихо спрашивает, сначала я подумал, что он обращается ко мне, но нет. —Папа, что случилось? — Обращается он к своему отцу, растерянным голосом. —Что-то. — Отец Уильяма вытягивает стоящего из-за моей спины, и продолжает, — Вещи собирай, сынок, — говорит он ему с опаской поглядывая на меня, который знает не больше чем Уильям. Вот тебе и ушли на пару минут…