Его всевидящее око

Ксавье ритмично барабанил пальцами по стеклянному прилавку, с каждой секундой теряя терпение. Его взгляд метался по захламленному магазину, изучая заполненные всем подряд полки: от поношенных кроссовок до дорогих модных туфель. Продавец исчез в подсобке несколько минут назад, оставив его наедине со своими мыслями. Ксавье не был до конца уверен, что именно он надеялся здесь найти. У него не было ничего, кроме фотографии отпечатка ботинка, — что представляло собой в лучшем случае слабую наводку, — но это виделось более продуктивным делом, чем сидеть сложа руки, ничего не делая, в то время как разгадка твоего исчезновения ускользала от него всё дальше и дальше. По крайней мере, он действовал, пусть и неоднозначно. Реально ли было найти тебя таким способом? Хватался ли он за соломинку, тратя драгоценное время на безнадёжные поиски? И самый мучительный вопрос из всех — была ли ты вообще до сих пор жива? Ксавье крепко зажмурил глаза, будто, сомкнув их посильнее, смог бы отгородиться от потока мрачных мыслей, угрожавших захлестнуть его. Он не мог позволить себе думать об этом, не сейчас. Отогнав страх и неуверенность, он попытался сосредоточиться на слабом проблеске надежды, который в первую очередь и привел его сюда. Всяко лучше, чем предаваться отчаянию. — Это всё, что я смог найти. Безусловно, уникальная пара, — продолжил продавец, чуть улыбнувшись. — Я не так технологически развит, как большинство магазинов в округе, так что извините, что разочаровываю. Но могу я спросить: почему вы пришли в мой маленький магазинчик, а не в какое-нибудь новомодное местечко в центре города? Ксавье взял брошюру, быстро просмотрел информацию, прежде чем снова перевести взгляд на продавца. — Ну, — начал он, и лёгкая усмешка тронула уголок его рта, — я слышал, вы из тех людей, кто может опознать пару ботинок по одному только отпечатку. Продавец тихо рассмеялся, поплыв морщинами на обветренном лице от напряжения. — На самом деле, вы очень помогли, — добавил Ксавье, засунув брошюру в карман пиджака и кивнув в знак признательности. Продавец одобрительно кивнул, морщины на его лице разгладились в тихом удовлетворении, прежде чем он снова повернулся спиной, возвратившись к знакомому ритму работы. Ксавье направился к двери, тихо скрипя половицами, звук эхом разносился по маленькому, тускло освещённому магазинчику. Его рука зависла над дверной ручкой, но как только пальцы коснулись прохладного металла, назойливая мысль приковала его к месту. Он замер с ускорившимся сердцебиением, когда в его голове появился вопрос. Он обернулся, неуверенно спросив: — Скажите… Вы, случайно, не знаете, где изначально была изготовлена эта обувь? Продавец остолбенел, его руки дрогнули над стопкой изношенных подошв. Вопрос, казалось, повис в воздухе, растянув молчание, в то время как мужчина смотрел вниз, нахмурив брови. Было ясно, что он не задумывался об этом до его вопроса. Ксавье ощутил искру надежды, не уверенный в том, куда бы она его привела, но от безысходности он вцепился в эту возможность. Продавец, наконец, повернулся с задумчивым лицом и тихим голосом. — Да… — медленно произнёс он, словно выуживая воспоминания из тумана. — В последний раз, когда я видел подобную обувь, она была от компании, базирующейся в… э—э, N1 — нет, подождите… — он нахмурился ещё сильнее, пытаясь соединить все детали воедино. — Зона N109. Да, она самая. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые настолько, что Ксавье не мог их проигнорировать. Тон продавца был таким не из-за случайного воспоминания: в нём было что-то большее, как будто воспоминание об этой конкретной обуви всколыхнуло что-то глубже. Ксавье почувствовал, как узел напряжения в его груди затянулся туже. У Ксавье перехватило дыхание. Зона N109. От одного только названия по спине пробежал холодок. Он многое слышал об этом месте: в основном слухи, но и их было достаточно, чтобы понять, что это опасный сектор беззакония. Немногие осмеливались отправиться туда, если у них не было другого выбора, и ещё меньше людей возвращались с историями, достойными того, чтобы их рассказать. Это была ничейная территория, забытый уголок земли, контроль над которым был потерян давным-давно. Место, где люди исчезали без следа. Его мозг лихорадочно соображал, складывая все подробности вместе. Если обувь оттуда… Значит, ты тоже была там? При этой мысли у него скрутило живот. Слабая надежда, за которую он хватался, начала уступать место ползучему страху перед возможностью того, какая судьба могла настигнуть тебя в зоне N109. — Вы уверены? — спросил он, выдавая лёгкое беспокойство голосом. Клерк оторвался от работы, заметив перемену в тоне Ксавье. — Да, — сказал продавец, на этот раз твёрже. — Уверен. Эта обувь редкой фирмы, незабываемой. Компания закрылась много лет назад, но раньше они работали и за пределами зоны N109. Единственное место, где я видел, чтобы их продавали. Ксавье с трудом сглотнул, анализируя слова. Если обувь была произведена в зоне N109, это могло быть зацепкой — опасной, но, тем не менее, единственной, что была у него. Он ощутил нарастающее в нём назойливое чувство, грызущее ощущение того, что время было на исходе, а ещё вопрос, который нельзя было отрицать: что же он обнаружит, когда доберётся туда. Ты действительно оказалась там? Его разум пытался заполнить пробелы, но слишком много было непонятно. Ты в порядке? — Я… Ценю вашу помощь, — пробормотал Ксавье хриплым от напряжения голосом. Он сжимал и разжимал кулаки в попытках выровнять дыхание. — Вы же не собираетесь пойти туда на самом деле, правда? — с недоверием в голосе спросил продавец, приподняв бровь. Он слегка наклонился над прилавком, изучая Ксавье со смесью беспокойства и веселья. — Без обид, но такой симпатичный парень, как ты, не похож на человека, способного выжить в том месте. Не стоит так переживать из-за пары ботинок, тебе не кажется? Ксавье остановился, и слабая улыбка тронула уголки его губ. Он не сразу обернулся, позволив словам клерка повиснуть в воздухе. Наконец, он оглянулся через плечо со спокойным, почти что скучающим выражением лица. — Со мной всё будет в порядке, — сказал он ровным голосом, пусть напряжение в его теле не отпускало. — Я сталкивался с вещами и похуже. Продавец моргнул, удивленный безмятежностью Ксавье, но ничего не сказал. Ксавье развернулся обратно лицом к двери, положив руку на ручку и приготовился выйти в холод улицы. — Ещё раз спасибо, — добавил он решительным тоном, не допускавшим дальнейших расспросов. Не дожидаясь ответа, он толкнул дверь и вышел, оставив магазин позади. Теперь его сердце застучало сильнее — не столько из-за нависшей угрозы в виде зоны N109, сколько из-за растущей в нём решимости. Пути назад уже не было. У него был настоящий ключ к разгадке — реальная, надёжная ниточка к твоему местонахождению. Впервые за несколько недель туман неопределённости несколько рассеялся. Но теперь, когда он знал, что ты, возможно, находилась в одном из самых опасных районов, которые только можно себе представить, время было не на его стороне. Каждая секунда давалась ему всё тяжелее, всё глубже погружая его в безотлагательность ситуации. Зона N109 была не просто опасной: это было место, где исчезали люди, где умирала надежда. Он не мог терять время впустую, но бросаться туда вслепую было бы самоубийством. Ему нужен был план. Выйдя в холодный вечер, Ксавье достал из кармана пиджака брошюру, края которой едва помялись. Он внимательно просмотрел содержимое. Марка и модель — достаточно простые, но сейчас не очень-то могли помочь. Подробная схема обуви — возможно, она пригодится для распознавания, но не более. Затем его внимание привлекло кое-что ещё: неприметный адрес, напечатанный наверху. Запись была частично затёрта, едва читалась, но она была там. У него ёкнуло сердце. Адрес? Место, где изготавливали обувь? Или где она продавалась? Так или иначе, это был ещё один кусок головоломки, и на данный момент из всего, что у него было, он был единственный похож на след из хлебных крошек. Он сощурился, вглядываясь в выцветшие буквы в попытках разглядеть каждую деталь. Если адрес находился в части зоны N109, это могло завести его прямо в эпицентр опасности. Но также — привести его к тебе. Его мысли заметались. Сперва ему нужно было подтвердить местоположение. Затем ему нужен был план: что-нибудь получше, чем просто направиться прямиком в зону N109 и понадеяться на лучшее. Активировав часы охотника, Ксавье быстро просканировал напечатанный на брошюре адрес. Маленькое устройство с жужжанием ожило, голографический экран замерцал, обрабатывая едва видимый, затёртый текст. Тихий звон разнёсся по тихой улице, когда он начал поиск необходимого местоположения. Ксавье пристально смотрел на экран с колотящимся сердцем от смешавшихся дурных предчувствий и надежды. Карта на часах мигнула, точка беспорядочно поползла по неосвещённой, тёмной области. Она перемещалась взад и вперед, как будто даже передовая технология в его руках была сбита с толку в попытках определить точное местоположение. Ксавье нахмурился, наблюдая за бегавшей по экрану точкой. Его живот скрутило от разочарования. Слишком старый адрес? Который никуда его не приведёт? Как раз когда он подумал, что устройство вот-вот полностью откажет, точка остановилась. Голографический экран замерцал ещё раз и с тихим звоном загорелся зелёным в подтверждение. Часы охотника наконец установили точку. Ксавье уставился на неё, и у него внутри всё сжалось. Место, обозначенное на карте, находилось в центре зоны N109, в самом сердце опаснейшей, неизведанной части города. Он медленно выдохнул, перебирая в уме миллион возможных вариантов. Подтверждение часов означало нечто осязаемое, что-то реальное — но что ждало его там? Он не мог отделаться от мысли, что всё это могло быть ловушкой, местом, где тропа могла завести в никуда или, что ещё хуже, к опасности большей, чем он мог полагать. Но это также было единственной зацепкой, которая могла подсказать ему твоё местоположение. Ксавье сжал часы в ладони, ощутив пальцами их слабое тепло. Он знал, что должен был сделать, но эта тяжесть легла на его плечи. Это была уже не просто зацепка — это был маяк, зовущий его в глубины зоны N109. И что бы ни ждало его там, он встретит это лицом к лицу. Потому что найти тебя было единственным, что имело значение. Когда Ксавье возвращался домой по тихим, пустынным улицам, из-за горизонта показались первые признаки рассвета, окрасив небо слабым оранжевым сиянием. Его мозг уже лихорадочно работал, разрабатывая план. Снаряжение, оружие — ему нужно было всё подготовить, прежде чем отправиться в зону N109. Но как только он завернул за угол, зазвонил телефон, разорвав безмолвие резким звуком. Ксавье остановился, нахмурив брови, и достал его из кармана. Воздух заполнили пронзительные звуки — никто не должен был звонить ему в такой ранний час. Он взглянул на экран, растерянно прищурившись. Незнакомый номер. Он сразу подумал о капитане Дженне, — она единственная, кто вставал так рано, и, возможно, у неё были новости, — но это был не её номер. Он заколебался, проведя большим пальцем по экрану. Неизвестный номер. Его инстинкты кричали быть осторожнее. В его работе случайные звонки в неурочное время редко приводили к чему-то хорошему. Неизвестный номер значил что угодно: наводка, предупреждение или, что ещё хуже, ловушка. Но, с другой стороны, это могло быть и что-то важное — что-то, связанное с тобой. Он не мог проигнорировать такую возможность. Стоило ли отвечать? Телефон зазвонил снова, и с каждым гудком узел сомнений в его животе сжимался всё сильнее. Кто бы это ни был, он хотел с ним связаться настолько сильно, что позвонил в такое время. Глубоко вздохнув, Ксавье принял решение и нажал кнопку, чтобы ответить на звонок. — Алло? — отозвался он сдержанным, осторожным голосом. На мгновение всё, что услышал Ксавье, — это тишина, густая пустота, от которой у него участился пульс. Затем внезапно в ухо раздался треск помех, искажающий звук на линии. Он нахмурился, крепче сжав телефон. Шум помех становился громче, хаотичнее, пока его внезапно не прервал голос — испуганный, отчаянный и безошибочно знакомый. — Ксавье? Это ты?! Его сердце едва не остановилось. Ты продолжала бежать до подкосившихся ног, прерывистого дыхания, ощущения огня в груди, но ты не могла остановиться. Ещё нет. Час назад ты была заперта, заключена в душной спальне своего похитителя, и толстый невидимый ошейник с каждым днём всё туже затягивался вокруг твоей шеи, отнимая надежду, силы. Каждая секунда в той комнате растягивалась в бесконечность, но каким-то образом, благодаря удаче и отключению электричества, ты вырвалась из клетки. Ты бросилась в холодную ночь без оглядки. И теперь ты была почти свободна. Но «свобода» оказалась не такой, какой ты себе представляла. Улицы простирались перед тобой, мглистые и безжизненные. Они казались неправильными. В воздухе не ощущалось ни радости, ни приветливого ветерка, который заверил бы тебя в безопасности — было только терзавшее ощущение того, что ты сбежала из одной клетки, чтобы попасть в другую. Ты вспомнила кое-что, о чём вскользь упоминал Сайлус. — Здесь всегда «ночь», — сказал он тогда с лёгкой улыбкой, и теперь ты поняла, что он не солгал. Темнота поглотила весь район, окутав всё плотной, неестественной пеленой. Твои глаза привыкли к отсутствию света, хоть жуткие, мигающие уличные фонари и отбрасывали тусклые пятна болезненно-жёлтого цвета на потрескавшийся тротуар. Тени сгущались, простираясь слишком далеко, скрывая слишком многое. Ты задрожала: не столько от холода, сколько из-за мучительной тишины, окутавшей тебя. Сам воздух словно загустился: он будто задыхался под тяжестью тайн, чересчур темных, чересчур опасных, чтобы быть произнесёнными вслух. Чудилось, что каждый пройденный тобой переулок наблюдал за тобой, нашёптывая молчаливые угрозы из теней. Изнеможение сковало твои конечности, и, наконец, ты остановилась, рухнув на поломанную скамейку под одним из немногих всё ещё работавших фонарей. Холодный металл впился в твою кожу, но ты едва ли обратила на это внимание. Ты была слишком занята в попытках отдышаться и привести в порядок мысли. Куда идти теперь? Ты снова огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы подсказать направление, но улицы были такими же пустынными, как и раньше. Тот же потрескавшийся тротуар, те же нависающие тени. Ни указателей. Ни людей. Только жуткая тишина. Мимолетная мысль пришла тебе в голову: может, поблизости распологалась железнодорожная станция? Идея показалась почти смешной. Довезут ли тебя оттуда до Линкона? И сможешь ли ты вообще добраться до станции, не попавшись? Ты покачала головой, мысленно проклиная себя за подобную мысль. Другая, появившаяся в голове идея — поехать автостопом, — была отметена моментально, сопровождаясь внутренним порицанием. Здесь, очевидно, никому нельзя было доверять. Только не тут. Довериться незнакомцу здесь было бы столь же безрассудно, как бежать вслепую во мраке. Но разве у тебя был иной выбор? Ты не могла оставаться долго на одном месте: ты бы стала лёгкой мишенью при длительной передышке. Сделав глубокий, прерывистый вдох, ты заставила себя снова подняться. Твои ноги дрожали, но ты продолжала двигаться, надеясь, — молясь — что найдешь кого-то, кто не стал бы вредить тебе. Что-то, что помогло бы увести тебя из этого кошмара. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, тяжесть страха всё сильнее давила на грудь. Пока твои босые ноги волочились по растрескавшемуся бетону, отчаяние овладевало тобой всё сильнее. Ты потерялась — физически и морально. Все улицы выглядели одинаково, темнота играла злую шутку со зрением. Паника подступала к горлу. Сколько ещё ты сможешь пройти? Сколько, прежде чем у тебя подкосятся ноги? Прежде чем кто-то найдет тебя? От страха твоё дыхание участилось и стало поверхностным. Тебе необходимо было найти выход, но чем дальше ты заходила в зоне N109, тем сильнее становилось ощущение, что это место поглощало тебя целиком. Время истекало. Надежда иссякала. И вот, наконец, словно жестокая вселенная решила одарить тебя ещё одним мимолетным мгновением милосердия, ты увидела слабое свечение огней вдалеке. Прищурившись, ты смогла разглядеть магазин на углу, мягкий искусственный свет которого лился на потрескавшийся тротуар. Рядом с ним слонялось несколько человек, что придавало месту позабытое тобой ощущение жизни. Усталого вида женщина крепко держала за руку ребёнка, мужчина стоял рядом, лениво покуривая сигару и безучастно оглядывая улицу. Ещё двое стояли неподалёку, тихо переговариваясь в неярком свете фонарей. Ты не могла поверить своим глазам. Магазин? Здесь? В зоне N109? Это казалось почти сюрреалистичным, будто его перенесли в эту забытую пустошь из другого мира. Но в этом был некий печальный смысл. Даже в подобном этому месте людям нужно есть. Зарабатывать на жизнь. В порыве отчаянной энергии ты поспешила к магазину, зашлёпав босыми ногами по холодному тротуару. Люди на улице бросали взгляды в твою сторону, но ничего не сказали. Ты остановилась у самого входа и впервые окинула себя взглядом сверху вниз. Ты, наверное, выглядела сумасшедшей. Ночнушка, грязная и рваная по краям, свободно висела на теле. Без обуви. Без носков. Спутанные и растрёпанные от бега волосы. От позора за свой внешний вид ты невольно вздрогнула, но сейчас было не время беспокоиться об этом. Открыв дверь, ты попала в тускло освещённую, но на удивление привычную обстановку. Внутри магазин выглядел как любой другой: ряды конфет, закусок, дешёвых безделушек и игрушек, возведённых в высокие стопки. Вид резко контрастировал с очертаниями опасных, беспросветных улиц за его пределами. Но одно зрелище привлекло твоё внимание больше всего: еда. Твой желудок громко заурчал, скрючившись от голода. Ты ничего не ела с тех пор, как Сайлус накормил тебя ужином перед твоей «истерикой». Тебе не удалось доесть его, а теперь усталость от бега сделала голод почти невыносимым. У тебя потекли слюнки при мысли о еде, но была одна серьезная проблема — отсутствие золота. Твоё сердце упало, когда ты уставилась на ряды шоколадных батончиков и лапши быстрого приготовления. Как ты купишь хоть что-нибудь из этого? Встревоженная, ты прошаркала к стойке, чувствуя натягивающиеся до предела нервы с каждым новым шагом. Дойдя до неё, ты на мгновение замешкалась, уставившись на маленький колокольчик. Дрожащими пальцами ты нажала на кнопку. Взъерошенный мужчина с растрёпанными волосами, торчащими в разные стороны, выглянул из-за прилавка. Телефон приковывал всё его внимание, и то, что его прервали, явно раздражало его. Его взгляд остановился на тебе, и короткий миг он просто рассматривал тебя, оценивая растерянный вид, прежде чем раздражённо закатить глаза. — Могу я… помочь вам? — спросил он, растягивая слова, будто один только процесс разговора был для него тяжким бременем. Ты тяжело сглотнула в попытках подобрать нужные слова, но в твоей голове бушевало слишком много противоречивых эмоций: страх, стыд, голод. Что вообще ты могла сказать? — Меня похитили, — выпалила ты надтреснутым от отчаяния голосом. Ты открыла было рот, чтобы продолжить объяснения, чтобы рассказать ему всё, — как ты вырвалась на свободу, как ты была в бегах, что тебе нужна была помощь, — но не успела вымолвить и слово, как мужчина фыркнул. — Да, слыхал уже о таком, — пренебрежительно сказал он, откинувшись на спинку стула с наигранным вздохом. — Кого здесь хотя бы раз не похищали? Его пренебрежительный тон ударил пощёчиной. Настойчивость в твоём голосе не вызвала ничего, кроме апатии. Твоё сердце оборвалось. Он и не думал воспринимать тебя всерьёз. Ты была просто ещё одной историей, ещё одним отчаявшимся человеком, которому некуда было идти. Ты стояла там, окаменев, в попытках понять, как кто-то мог быть настолько равнодушен к твоей ситуации. Ты с трудом сглотнула, борясь с растущим в тебе разочарованием. — Пожалуйста, я серьёзно. Мне просто нужно… — Послушай, — прервал тебя мужчина, едва оторвав взгляд от телефона. — Если что-то нужно, покупай. Иначе — уходи. Я здесь не для того, чтобы заниматься благотворительностью. Ты взглянула на прилавок, на ряды конфет, закусок и напитков, находящихся в нескольких дюймах от тебя, с пониманием того, что тебе нечем расплатиться. Безнадёжность ситуации скрутила изнутри. Ты была измучена, умирала с голоду, и у тебя не было выбора. — У меня нет золота… У вас е-есть телефон? — снова спросила ты дрожащим голосом, смаргивая горячие слёзы, готовые вот-вот пролиться. Как кто-то мог быть настолько равнодушен к очевидным страданиям, видимым на твоём лице? — Сломан, — ровным голосом произнес он, по-прежнему не отрывая взгляда от телефона. Его незаинтересованность физически причиняла боль. — И… золото? Ты что, одна из шлюх Линкона? Ядовитые слова ударили тебя подобно пощёчине, и на мгновение ты была слишком ошеломлена, чтобы ответить. «Из шлюх Линкона»? Грубое, пропитанное презрением оскорбление внезапно вызвало захлестнувшую тебя волну гнева. — Да, я гражданка Линкона, — поправила ты со слышимым в голосе разочарованием и страхом. — Что за отношение? Что я тебе сделала? Я прошу о помощи! Он, наконец, поднял взгляд, и уголок его рта тронула ухмылка, но она не была дружелюбной. То была насмешка. — Что ты сделала? Ничего. В том-то и проблема. Линконцы приезжают сюда, думая, что они лучше всех, разбрасываются своим роскошным золотом и ожидают, что мир подаст им всё на блюдечке, — покачал он головой со смешанным на лице весельем и презрением. — Нужна помощь? Тогда тебе лучше поскорее разобраться, как здесь всё устроено, принцесса. Никто ничего не даст тебе бесплатно. Твои руки невольно сжались в кулаки, а гнев слился в одно с глубоким чувством беспомощности. Ты не желала находиться здесь. Ты не желала ничего из произошедшего. И всё же, стоя в замызганном магазине в глубинах зоны N109, стало ясно, что никому не было дела до твоих страданий. Не здесь. Ты больше не была в Линконе. Глубоко вдохнув, ты заставила себя успокоиться и проглотить подступающий к горлу гнев. Ссора с продавцом тебе бы не помогла, не сейчас. Но горечь его слов осталась, и ты поняла, насколько в самом деле была одинока здесь. Ты молча повернулась спиной к неопрятному мужчине за прилавком, прокручивая его слова в голове, пока ты ходила взад и вперед по проходам прилавков. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, бремя голода, жажды и полного изнеможения давило изнутри. Твой желудок заурчал, вгрызаясь во внутренности в напоминании, как давно ты в последний раз ела. Но тебе не давало покоя ещё кое-что — что-то, от чего по телу бежали мурашки. Прошло несколько часов с последней смены прокладки, и между ног ощущалась неприятная липкая влага. Ты поморщилась, когда тебя поразило внезапное осознание, захлестнув волной отвращения. Бросив взгляд в сторону отдела женской гигиены, ты сглотнула комок в горле. На полках выстроились ряды предметов первой необходимости, — прокладки, тампоны, всё необходимое — которые были вне досягаемости. Ты уставилась на них, и твой живот скрутило. Тебе была нужна не только еда. Так не могло продолжаться дальше. Но у тебя не было кредитки. Не было возможности купить что-либо. Ничего не было. Твой взгляд метнулся обратно к передней части магазина, где сидел равнодушный продавец, всё так же погружённый в телефон. Он не обращал на тебя внимания. Ему было плевать. Всем здесь было плевать. У тебя сдавило горло, когда суровая реальность ситуации опустилась на тебя. Тебе придётся решиться на кражу. Другого выбора не было. Ты ненавидела саму мысль — ненавидела то, как низко ты опустилась, — но в выживании не было места гордости. Не здесь. Не сейчас. Ты снова взглянула на полки, сжимая и разжимая дрожащие пальцы. Ты знала, что должна была сделать. Продавец, чьё лицо было подсвечено светом от телефона, по-прежнему не обращал никакого внимания. Его безразличие могло стать ключом к спасению. Ты могла бы сделать всё быстро, тихо, а после — уйти. Трясущимися руками ты потянулась к пластиковому пакету, лежавшему на землю. Пакет казался тебе щитом: чем-то, что помогло бы скрыть тяжесть того, что ты замышляла совершить. Не раздумывая, ты направилась к отделу женской гигиены, зная, что в своём нынешнем состоянии не сможешь пройти дальше без базовых вещей. Ты потянулась за упаковкой прокладок медленными, вдумчивыми движениями. Твоё сердце колотилось в груди так громко, что, казалось, его слышал весь магазин. Затем ты поспешила к прилавку с закусками, схватила несколько протеиновых батончиков, маленький пакетик чипсов и бутылку воды. Все припасы исчезли в пакете, пока твой пульс отдавался бешеным ритмом в ушах. Ты взглянула на прилавок, твое тело напряглось от беспокойства. Продавец так и не поднял глаз, полностью поглощённый телефоном. Из его динамиков доносился слабые, безошибочно узнаваемые звуки порнографии, от чего у тебя свело живот в отвращении. Ты скривилась, чувствуя, как волна отвращения захлестывает тебя, но ты не могла позволить себе остановиться сейчас. Он совершенно не обращал внимания на твои судорожные движения, его внимание было приковано к экрану, но это не ослабляло неприятного ощущения в животе. Каждый шаг казался тебе шагом на цыпочках по минному полю, а тиканье часов отсчитывало время до катастрофы. Даже если он не наблюдал за тобой, ты не могла отделаться от ощущения, что кто-то — или что-то — наблюдает за тобой. С отяжелевшей сумкой в руках ты направилась к выходу, тщательно взвешивая каждый шаг, дыша неглубоко, стараясь сохранять спокойствие. Расстояние между тобой и дверью казалось бесконечным, как будто каждый дюйм растягивался на мили. Но, наконец, твоя дрожащая рука сомкнулась на холодном металле рукояти. Твоё сердце бешено колотилось, когда ты переступала порог, готовясь к неизбежному — пронзительному, оглушительному сигналу тревоги, который нарушит тишину и разоблачит твое преступление перед всем миром. Ты ждала этого, у тебя перехватило дух, ты была готова убежать при первом звуке. Но ничего не произошло. Ни сигнализации. Ни пронзительной сирены. Единственное, что ты слышала, — это бешеное биение собственного сердца, когда дверь за тобой захлопнулась с тихим щелчком. На мгновение ты застыла на месте, не смея пошевелиться. Прохладный ночной воздух овевал твою кожу, погружая в жуткую тишину. Мир за пределами магазина казался невероятно тихим. Мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что тебе удалось выбраться — незамеченной, неслышимой. С трудом сглотнув и опустив голову, ты поспешила мимо нескольких посетителей, задержавшихся возле магазина. Они следили за каждым твоим шагом, и ты чувствовала их скользящие по тебе взгляды, оценивающие, любопытные. Им было не всё равно, или ты просто выглядела настолько обезумевшей? Когда ты проходила мимо, женщина прижала к себе дочь, подозрительно сузив глаза. Мужчина, куривший сигару, окинул тебя долгим, плотоядным взглядом, словно пытаясь узнать твою историю. Остальные тихо перешептывались между собой, но ты не могла, да и не хотела разобрать слов. Ты продолжала идти, стараясь стать невидимкой, но от напряжения, повисшего в воздухе, по коже побежали мурашки. Отойдя на безопасное расстояние от магазина, ты нырнула в пустой переулок, и тени окутали тебя плащом. Мир снаружи оставался мрачным, мерцающие фонари отбрасывали лишь слабый свет, но здесь, в тишине, у тебя, наконец, появилась возможность вздохнуть полной грудью. Ты нашла относительно чистое место за старым мусорным контейнером и поставила пакет рядом с собой. Дрожащими руками ты полезла в него за упаковкой прокладок. Дискомфорт и зуд между ног стали невыносимыми, и ты больше не могла откладывать смену прокладки, пусть и в таком мрачном месте. Быстро устроившись поудобнее, ты поморщилась, когда отклеила старую прокладку. Ты работала быстро, зная, что не смогла бы задерживаться здесь надолго. Закончив, небольшое облегчение опустилось на тебя — по крайней мере, одна проблема была решена. Затем ты достала снэки. Чувство голода продолжало истязать тебя, а от вида протеиновых батончиков и чипсов у тебя разболелся живот ещё сильнее. Набросившись на протеиновый батончик, ты быстро жевала, едва ощущая вкус пищи в отчаянных попытках подпитать свой измученный организм. Затем наступила очередь бутылки воды, что была выпита большими глотками. Впервые с того времени, как ты сбежала, появился проблеск спокойствия. Недолгий, но здесь, в этом мрачном уголке, с набитым едой животом и частицей умиротворённости, ты позволила себе перевести дух на краткий миг. Но тишина не будет длиться вечно. Ты знала, что не сможешь долго прятаться. Тебе придётся двигаться, и скоро, иначе Сайлус найдёт тебя. В таком суровом месте, как это, для того, чтобы выжить требовалось нечто большее, чем какое-то временное убежище. Засунув оставшиеся вещи обратно в пакет, ты удовлетворённо вздохнула и оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что за тобой никто не следил. Улицы по-прежнему были пусты. Ты была одна на тот момент. Ты пережила ещё одну главу этого кошмара, пусть и знала, что это ещё не было концом. Какое-то время спустя тебя постепенно склонило ко сну, пока ты прислонилась к мусорному баку. Пока ты сидела в тёмном переулке и пыталась побороть усталость, чтобы собраться с мыслями, тишину нарушил звук шагов. Медленный, уверенный и непринужденный, сопровождаемый слабым, фальшивым свистом. Ты застыла, инстинктивно прижав пакет ближе к груди. Шаги остановились всего в нескольких футах от тебя, а затем послышался голос — низкий, осторожный, но любопытный. — Эй, ты в порядке? Настороженно, ты подняла голову, и твой взгляд остановился на человеке, стоящем в просвете переулка. Высокий, лет тридцати пяти, с лохматыми, нечёсаными каштановыми волосами, падавшими ему на глаза. Поношенная одежда, — выцветшие джинсы и куртка, знававшая лучшие времена, — но он не был похож на отпетого типа, который обычно представляется в уме при мыслях о зоне N109. Расслабленная поза, руки небрежно засунуты в карманы, но взгляд проницательных тёмных глаз был устремлен на тебя, и в нём мелькнуло беспокойство — или, может быть, что-то иное. Было трудно прочесть его лицо. На его подбородке красовалась небольшая щетина, придававшая ему суровый, едва ли не усталый вид. Подобие улыбки коснулось его губ, но оно не коснулось глаз. Что-то было не так в его взгляде, обращённом на тебя — как будто его терзало любопытство, одновременно оценивая тебя. Не в агрессивном плане, но так, что ты задалась вопросом: почему он вообще остановился заговорить с тобой. — Ты… заблудилась? — спросил он, медленно шагнув вперед, и мелодия, насвистываемая им, затихла в воздухе. Его голос стал нежнее, как будто он пытался быть мягче, но от его присутствия пространство вокруг, казалось, сжалось ещё сильнее. — Что случилось с твоей рукой? Ты едва сглотнула, изо всех сил стараясь не отводить от него взгляда. Честно говоря, ты совершенно забыла о шраме на руке. Как бы сильно ты ни хотела объясниться, инстинкты кричали оставаться осторожной. В этом месте незнакомцы не помогали по доброте душевной, и ты знала, что доверять им нельзя. Но, несмотря на измученность и отчаяние, ты не могла позволить себе отвергнуть помощь, даже от того, у кого могли быть свои планы на тебя. — Мне… Мне нужна помощь, — пробормотала ты дрожащим голосом, с трудом проталкивая слова из сжавшегося горла. Нервозность и усталость вместе довели твоё дрожащее тело до предела. Напряжёнными мышцами ты крепче прижала пакет к груди. — Но… Пока что не подходи ближе. Глаза мужчины слегка сузились, выражение его лица изменилось, хотя он и не двинулся вперед. Тусклый свет фонаря отбрасывал длинные тени на его лицо, пока он оставался на месте, продолжая держать руки в карманах. На мгновение воцарилась тишина, воздух сгустился от напряжения, в то время как он наблюдал за тобой. — Хорошо, — сказал он, наконец, спокойным и ровным голосом, хотя любопытство в его взгляде не угасло. Он наклонил голову, с интересом рассматривая твой потрёпанный вид. — Без проблем. Я здесь не для того, чтобы пугать тебя. Просто пытаюсь понять, что ты тут делаешь в полном одиночестве. Ты прикусила губу, не зная, что ответить. Тебе нужна была помощь, но доверие было опасной вещью в этом месте. И всё-таки у тебя не было выбора. Твои мысли метались в попытках решить, что сказать. Ты колебалась, обдумывая возможные риски. Могла ли ты доверять ему? Рассказав правду, ты могла стать уязвимой, но и солгав, далеко не уйдёшь. Ты должна была сказать что-то, — что угодно — чтобы объяснить, почему ты находилась там. — Меня похитили, — сказала ты, и слова вырвались сами, прежде чем ты смогла их остановить. По телу пробежала волна страха и твой голос дрогнул, когда ты заговорила. — Я сбежала… Я не знаю, где я. Мне просто нужно найти безопасное место и отдохнуть, чтобы после вернуться домой. Выражение лица мужчины слегка изменилось: на нём промелькнуло удивление. Он рассматривал тебя, прищурив глаза, словно пытаясь понять, говорила ли ты правду. Его молчание длилось, казалось, целую вечность, отчего твоё сердце забилось быстрее в груди. — Ты серьёзно? — наконец спросил он, теперь более спокойным, почти недоверчивым, но не пренебрежительным тоном. Он отступил немного назад, показав, что не собирался вторгаться в твоё личное пространство. — Ты правда от кого-то сбежала? Ты кивнула, всё ещё пребывая в напряжении и ожидая его реакции. Ты не знала: поверил ли он тебе, но отчаянно надеялась, что он не станет давить и не уйдёт. Ещё мгновение мужчина изучающе смотрел на тебя, словно пытаясь прочесть правду по выражению твоего лица. Наконец, он медленно выдохнул, несколько расслабившись. — Хорошо, — сказал он тихим, но твёрдым голосом. — Если говоришь правду… Тогда тот факт, что ты заблудилась, — меньшая из твоих проблем. Он повернулся, окинув улицу позади взглядом, как будто хотел убедиться, что поблизости никого не было, затем снова посмотрел на тебя более серьёзным взглядом. — Тебе нельзя здесь оставаться. Эта территория — зона N109 — не то место, где тебе хотелось бы бродить в одиночестве, особенно если тебя кто-то ищет. Ты ощутила пробежавшие по спине мурашки. Ты и так знала, что зона N109 опасна, но его слова сделали это будто бы ещё реальнее. — Послушай, — продолжил он смягчившимся голосом. — Я не причиню тебе вреда. Если тебе нужна помощь, я могу отвести тебя в более безопасное место. Но ты должна доверять мне и действовать быстро. Если за тобой охотятся, то это только вопрос времени, когда они найдут тебя тут. Пока он ждал ответ, его глаза изучали твои, словно пытаясь понять, примешь ли ты его предложение — или убежишь. Ты долго колебалась, вглядываясь в лицо мужчины в поисках малейших признаков обмана. Выражение его лица было спокойным, почти нервирующе спокойным, но что-то в его поведении заставляло тебя понять, что на данный момент у тебя не было выбора. Если бы он хотел причинить вред, он бы уже мог это сделать. Сглотнув, ты кивнула. — Хорошо, — прошептала ты едва слышимым голосом. — Я пойду с тобой. Он кивнул в ответ, хмыкнув, прежде чем повернуться и жестом пригласить тебя следовать за ним. — Мой дом неподалёку. Можешь отдохнуть там, может, немного привести себя в порядок. У тебя будет несколько часов, прежде чем решишь, что делать дальше. Ты последовала за ним, бесшумно ступая босыми ступнями по растрескавшемуся тротуару. На улицах было пугающе тихо, если не считать отдалённого гула проезжающих машин. Ты крепче прижала пакет к груди, всё ещё настороженная, но слишком уставшая, чтобы думать о бегстве. Идя по тускло освещенным улицам, в глубине твоего сознания закрутился вопрос. — Я удивлена, что ты остановился, чтобы помочь мне, — наконец произнесла ты неуверенным голосом. — Большинство людей здесь… Они бы даже не взглянули на меня дважды. Он оглянулся, едва замедляя шаг, и пожал плечами. — Я видел вещи и похуже тут. Поверь мне, девушка, заплутавшая в переулок, — не самое странное, с чем я сталкивался. Его тон был небрежным, почти отстраненным, как будто это был просто очередной день в мире хаоса зоны N109. Его беспечность нервировала тебя. Почему он был столь спокоен? На мгновение твоё беспокойство усилилось, а мысли заметались. Возможно, ты приняла неправильное решение. Возможно, он что-то замышлял, как и все остальные здесь. Но, с другой стороны, он не пытался причинить тебе вред. Если бы хотел, он бы это сделал. В приступе паранойи ты взвешивала варианты, но усталость и отчаяние взяли своё. Ты отбросила сомнения в сторону. Пока что ты решила довериться ему, пусть даже всего на несколько часов. Пока вы шли в тишине, ты наткнулась на то, чего не ожидала увидеть: старую, грязную телефонную будку на углу с потрескавшимися, но всё ещё целыми стёклами. Реликвия из другого времени, давно позабытая людьми. Твоё сердце замерло. Телефон. Ты могла позвонить Ксавье. — У тебя есть… э-э, четвертаки? — спросила ты с прозвучавшем в голосе отчаянием. Ты не думала об этом до этого момента, но теперь всё казалось очевидным. В Линконе давно уже не было необходимости в старой валюте: там всё было оцифровано, чисто, современно. Но тут, в зоне N109, где время словно застыло, люди, разумеется, продолжали использовать четвертаки. В разрушенном мире это имело смысл. Он остановился, ненадолго взглянув на тебя, прежде чем вздохнуть. — Да, подожди-ка. Он несколько секунд рылся в карманах с лёгким раздражением на лице. Немного поелозив, он вытащил несколько четвертаков и, не говоря ни слова, протянул тебе. Трясущимися пальцами ты взяла их. Возможно, это твой шанс — твой спасательный круг. В надежде, что старый аппарат ещё работал, ты зашла в будку и уставилась на грязную трубку. Какое-то время ты просто смотрела на старый поворотный диск, ощущая поднимающуюся панику в груди. Опуская монеты в прорезь, ты пыталась вспомнить, как работал аппарат. Ты читала о подобных устройствах давным-давно — в Линконе всё было гладким, сенсорным, сетевым. Но в этой позабытой части мира, ты держала в руках частичку прошлого. Процесс казался чуждым, архаичным. Ты лихорадочно соображала в отчаянных стараниях вспомнить номер Ксавье. Какие там были цифры? Ты ломала голову, пытаясь вспомнить номер его телефона, всплывающий в сообщениях, в фрагментах разговоров — всё слилось воедино. Цифры плясали в голове, пока ты пыталась сложить их воедино. Твоё сердце заколотилось громче, в такт с ускользающими секундами. У тебя было мало времени. Дрожащей рукой ты начала набирать цифры, стараясь сосредоточиться на каждом движении и молясь, чтобы ты набрала номер правильно. Циферблат щёлкал пугающе медленным механическим звуком после каждой набранной цифры, отскакивая назад. В трубке послышался треск, когда телефон начал устанавливать связь. «Пожалуйста, Ксавье… Пожалуйста, возьми трубку». Гудки тянулись бесконечно, с каждой секундой всё сильнее сдавливая твою грудь. Ты зажмурилась, крепко стискивая трубку. Шум вокруг тебя, казалось, отошёл на второй план, пока ты ждала, надеясь, молясь, чтобы на другом конце провода был он — готовый выслушать тебя, готовый помочь. Телефон издал гудок… И ещё один. С перехваченным дыханием ты возносила молитвы после каждого гудка. — Алло? — послышался в трубке робкий, осторожный мужской голос, приглушённый треском помех, но безошибочно узнаваемый. Облегчение накатило волной, и ты чуть не упала прямо в той грязной телефонной будке, с подогнувшимися коленками, когда голос Ксавье достиг твоих ушей. После всего пережитого — у тебя наконец-то появилась связь с ним. С навернувшимися на глаза слезами ты судорожно вздохнула и крепче обхватила трубку. — Ксавье! Ксавье, слава богу! — воскликнула ты отчаянно. — Я даже не знаю, с чего начать… Но после эмоционального всплеска тебя встретила лишь тишина. Линия затрещала, зашипев, статические помехи заглушили любой ответ с того конца. С охватившим тебя отчаянием ты схватила трубку и потрясла её в тщетной попытке убрать помехи. Ты стукнула трубку о станцию, сдерживая рыдания, потому что шипение не прекращалось. Эта штука, похоже, была старее, чем ты думала. Как она могла подвести тебя сейчас? Наконец, треск прекратился, оставив только напряженное, тихое гудение на другом конце провода. — Ксавье? Это ты?! — спросила ты дрожащим голосом, едва унимая панику. Невыносима была мысль о том, что ты могла потерять эту хрупкую связь, единственный спасательный круг. На линии на мгновение раздался треск, прежде чем донёсся голос Ксавье, ровный и спокойный, но явно облегчённый. — Это ты… — сказал Ксавье мягким, но решительным тоном, будто он так сильно цеплялся за надежду, что твой голос стал для него спасательным кругом. — Я так рад, что ты жива. Ты в порядке? Где ты? Услышав его голос, на тебя накатила новая волна эмоций. Ты всхлипнула, содрогаясь от усталости и облегчения. Впервые за целую вечность ты, казалось, была не одна. Он искал тебя, и скоро он придёт. — Ксавье… Меня похитили, — всхлипнула ты, и слова, наконец, вырвались наружу, высвободив сдерживаемый страх и ужас последних дней. — Я сбежала. Мне холодно, больно и страшно… Он мгновенно отреагировал спокойным и решительным тоном, как будто пытался утешить тебя даже на огромном расстоянии: — Я здесь. Ты со мной. Просто дыши, хорошо? Я приду за тобой. Мне просто нужно лучше понимать, где ты находишься. Ты судорожно вздохнула в попытках взять себя в руки, пусть слёзы и грозили вот-вот пролиться. — Я не знаю, где именно… Я только знаю, что я в зоне N109. Я нашла телефонную будку возле углового магазинчика. Всё вокруг выглядит заброшенным. На другом конце провода повисла короткая пауза, пока Ксавье переваривал информацию. — Хорошо, — твёрдо сказал он. — Оставайся на месте, я постараюсь определить местонахождение телефонной будки. Я уже иду. Просто… Потерпи ещё немного, ладно? — Я… — ты на мгновение заколебалась, оглянувшись на мужчину, который помог тебе. — На самом деле я встретила хорошего человека. Он разрешил мне отдохнуть у него дома. Он совсем не тронул меня, так что не переживай. Он сказал, что его дом неподалёку. Я перезвоню и сообщу тебе в подробностях, когда увижу дом. В посерьёзневшем голосе Ксавье явно послышалось беспокойство: — Мне это не нравится. Просто… Будь осторожна. Я приеду так быстро, как только смогу. Не подвергай себя ненужному риску, хорошо? Если почувствуешь, что что-то не так, уходи. Сражайся изо всех сил, если понадобится. — Так и сделаю, — прошептала ты, крепко сжимая трубку. — Только поторопись, пожалуйста. — Обещаю, я приду, — сказал Ксавье ровным, но торопливым тоном. Он замолчал на секунду, прежде чем продолжил: — И еще кое-что: ты помнишь, кто тебя похитил? Мне нужно имя, на случай… На случай, если не найду тебя, когда приеду. Не хочу вновь потерять тебя. Сердце забухало в груди, когда в сознании вспыхнули воспоминания о твоём похитителе. — Да! Его зовут С… — Ваше время истекло. Пожалуйста, введите ещё четвертаки для дополнительных 3 минут, — резко прервал автоматический голос, заглушив твои слова. Тебя охватила паника. Звонок внезапно оборвался, трубка в руке замолчала, не считая монотонного запроса о доплате. Ты лихорадочно обшарила карманы, но у тебя больше не было четвертаков. — Ваше время истекло. Пожалуйста, введите ещё четвертаки для… Вскипев от разочарования, ты взревела и ударила ногой по телефону, отчего лязг металла эхом разнесся по телефонной будке. Твоя рука так сильно стиснула трубку, что пальцы перестали слушаться, и в последнем порыве гнева ты ударила кулаком по стенке кабинки, проливая слёзы, которые безысходно пыталась сдержать до этого. — Ксавье?! — закричала ты в трубку срывающимся от отчаяния голосом. Он должен был тебя услышать. Должен был. Но всё, что ты услышала, — холодный, безучастный тон автоматического голоса, бесконечно требовавшего доплаты, словно в насмешке над твоей паникой. Ты швырнула трубку, и кабинка внезапно показалась тебе чересчур тесной, чересчур удушливой. Каждая отмеренная секунда была потрачена впустую, когда Ксавьер мог не знать о вашем местонахождении и о том, как найти тебя. Глубоко, коротко вздохнув, ты вышла из кабинки, смахивая слезы. — У тебя… Есть ещё четвертаки? — спросила ты, сдерживая ещё один поток слёз. Мужчина рядом неловко переступил с ноги на ногу и покачал головой, переведя взгляд с тебя на мрак улицы. Он наблюдал за тобой с того момента, как ты ворвалась в будку, но твои рыдания, очевидно, вызвали в нём беспокойство. Он медленно шагнул вперёд и прочистил горло, сначала помолчав, не зная, что делать. — Ты, э-э..... Ты в порядке? — наконец спросил он ласковым, встревоженным голосом. Он почесал затылок, оглядываясь по сторонам, будто не привык к таким ситуациям, в которых бушевали эмоции. Ты потёрла глаза, выравнивая дыхание, однако слёзы продолжали капать. Невыносимое разочарование от потери связи с Ксавье оставило тебя с ощущением незащищённости и беспомощности. Ты не знала, что сказать мужчине, не могла найти слов, чтобы объяснить, как всё тяжело обрушилось на тебя в одночасье. Он заколебался, затем вздохнул и подошёл поближе. — Послушай, э-э… Если это из-за звонка, я уверен, что твой парень приедет. Похоже, ему не всё равно. Ты просто… Знаешь, держись. Скоро мы придём ко мне, и ты сможешь отдохнуть. Его слова, пусть и неловкие, были его старанием утешить тебя. Но даже когда пытался успокоить тебя, он неловко избегал твоего взгляда, будто не знал, как помочь кому-то, кто морально распадался у него на глазах. Ты шмыгнула носом и едва кивнула, чувствуя себя опустошенной после эмоционального всплеска. — Да… Да, со мной всё будет в порядке, — пробормотала ты, вытирая лицо рукавом ночнушки, хотя и не до конца верила в это. Вы продолжили идти. Ты шагала медленно и тяжело, шмыгая носом и пытаясь сдержать всё ещё подступающие слёзы. Мужчина шел рядом, засунув руки в карманы, порой поглядывая на тебя с заметной смущённостью. Время от времени он безмолвно оглядывался по сторонам, как будто жаждал помочь как-то ещё, но, похоже, он чувствовал себя не в своей тарелке, когда дело касалось утешения кого-либо, не говоря уже о женщине, находящейся на грани срыва. — Тебе, эм, станет лучше, когда мы доберёмся, — тихо и робко пробормотал он. — Дом не большой, но, по крайней мере, ты сможешь немного поспать. Может, поешь чего-нибудь. Ты кивнула, прикусив губу, пытаясь взять себя в руки и не позволить эмоциям вновь захлестнуть тебя. Воздух между вами сгустился, наполненный невысказанными словами и неловким напряжением. Он всё время кидал взгляды в твою сторону, будто хотел что-то сказать, но каждый раз проглатывал слова, беззвучно ведя тебя по темным улицам. Город вокруг был пугающе тих, и запустение зоны N109 в этой тишине было даже очевиднее. Мерцающие фонари едва освещали ваш путь, отбрасывая причудливые, тянущиеся по потрескавшемуся тротуару тени. Ты обняла себя руками, всё ещё приходя в себя после неудачного звонка, но ты заставила себя сосредоточиться на простом передвижении ног. Мужчина неуверенно прочистил горло. — Я… Не очень хорош в таких вещах, знаешь, — признался он неловким, почти извиняющимся тоном. — Но ты будешь в безопасности. Я позабочусь об этом. Ты снова кивнула, не решаясь заговорить. В словах, пусть и неуклюжих, чувствовалась необычная искренность. Несмотря на беспокойство, казалось, что он действительно пытался помочь, даже если он не совсем понимал, как это сделать. Молчание растянулось, отягощённое недосказанностью, повисшей между вами, и ты взглянула на него в тусклом свете. Его неловкость, его неуверенность — они были столь очевидны. Но, несмотря ни на что, он помог тебе. Он предложил приютить тебя, когда тебе больше некуда было идти. Отдал тебе последнее, что у него было. Ты сглотнула, стараясь не думать ни о чем другом. — Кстати, я не расслышала твоего имени, — слегка дрожащим голосом сказала ты. Он моргнул, как будто удивлённый твоим вопросом. На мгновение он замедлился, прежде чем неловко пожал плечами. — О, эм, да. Кажется, я не представился, — он потёр затылок и уставился в землю, словно подыскивая нужные слова. — Меня зовут Риз, — наконец пробормотал он. — Имечко не очень, но так уж назвали. Ты устало улыбнулась и мягко произнесла: — Риз… Спасибо, что помогаешь мне. Не знаю, что бы я делала, если бы… Ты замолчала, снова придавленная тяжестью ситуации. Он взглянул на тебя краем глаза и застенчиво кивнул. — Да, ну… Я не герой. Просто мне показалось неправильным оставлять тебя там. Только не в том месте. Когда вы продолжили идти в молчании, Риз прочистил горло и посмотрел на тебя чуть более уверенно, чем раньше. — Так… Как тебя зовут? Я подумал, что если мы продолжим идти вместе, я должен знать, кому помогаю. Ты заколебалась, ощутив едва ускорившееся сердцебиение. Ты не могла себе позволить так легко довериться. Не здесь и не сейчас. Несмотря на его нескладные попытки помочь, ты не могла назвать ему своё настоящее имя. «Лучше быть осторожной», — напомнила ты себе. Ты выдавила из себя лёгкую улыбку и постаралась говорить ровно. — Эм… Мефисто, — произнесла ты. Ложь сорвалась с языка прежде, чем ты смогла её обдумать. Ты смутно помнила, как Сайлус звал по этому имени кого-то за дверью, но не знала кого именно. Вероятно, одного из его людей. Риз без тени подозрения кивнул, похоже, приняв ответ за чистую монету. — Хорошо, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Приятно познакомиться, мисс Мефисто, пусть и со странным именем. Ты кивнула в ответ, ощущая оседающую внутри тяжесть лжи. Она немного, но дала тебе крупицы защиты — на всякий случай. Ты всё ещё не знала намерений Риза, и слепо доверять в данном случае было опасно. — Я тоже рада с тобой познакомиться, Риз, — тихо ответила ты, оглядывая тёмную улицу. После того, как вы с Ризом, казалось, целую вечность шли по тёмным пустынным улицам зоны N109, вы наконец добрались до его дома. Дом стоял в конце узкого переулка, зажатого между двумя полуразрушенными заброшенными зданиями. В нём не на что было смотреть — покосившийся, с облупившейся краской и окнами, которые, видимо, давно стали мутными. Входная дверь слегка провисла на петлях, дерево было потертым и обветшалым, будто давным-давно знавало лучшие времена. Риз с некоторым усилием отпер дверь, и та с тихим скрипом распахнулась. Внутри было затхло, но тепло, что резко контрастировало с холодом снаружи. Маленькое, захламленное помещение тускло освещалось единственной лампочкой под потолком. Мебель была старой, разносортной и потрёпанной: в углу стоял потертый диван, накрытый выцветшим одеялом. Голые стены украшали несколько покосившихся рам для картин, а ковёр выглядел так, словно его не чистили годами. И всё-таки, несмотря на неопрятный вид, в комнате ощущался странный уют, как будто кто-то жил здесь долгое время и обустроил её по-своему. — Можешь присесть вон там, если хочешь, — сказал Риз, указав на диван. — Он не очень, но всё же лучше, чем быть на улице. Ты кивнула, осторожно войдя внутрь. Твой взгляд окинул пространство, отмечая детали — потёртый кофейный столик с пустыми бутылками на нём, стопку старых журналов, сложенных у стены. Ничего кричащего об опасности, но ты не могла избавиться от чувства тревоги, поселившегося где-то внизу живота. Что-то во всей ситуации вызывало у тебя беспокойство. Быть может, из-за тусклого освещения, запаха скопившейся пыли или просто из-за сомнений: стоило ли так легко доверять кому-либо на этой территории. Тем не менее, усталость навалилась на твоё тело, и перспектива передышки — любой передышки — была слишком заманчивой, чтобы её игнорировать. Ты села на диван так, что продавленные подушки прогнулись под тобой, и подтянула пакет с прокладками поближе к груди. Риз казался достаточно безобидным, но ты напомнила себе быть настороже. Опасность ещё не миновала. Риз занялся разбрасыванием вещей, чтобы освободить место, но в доме по-прежнему было тихо до жути. Когда ты легла на диване в попытках устроиться поудобнее, внезапный шум с заднего двора нарушил беспокойную тишину. Слабый, но отчетливый звук глухого удара, за которым последовал слабый звук чего-то шаркающего или волочащегося. С подпрыгнувшим сердцем ты села, устремив взгляд к задней части дома. — Что это? — спросила ты напряженным голосом и повернулась, чтобы посмотреть на Риза. Застыв на долю секунды, его привычная спокойная, неловкая манера поведения дала трещину. Его глаза слегка округлились, и он нервно рассмеялся, потирая затылок. — О, это? — спросил он более высоким, чем обычно, голосом. — Это просто… Мой пёс. Да, он в сарае на заднем дворе. Я забыл упомянуть о нём. Ты внимательно наблюдала за ним, ощущая нарастающее в комнате напряжение. В его голосе, торопливых словах было что-то странное, словно он пытался придумать оправдание. — Твой пёс? — повторила ты, стараясь говорить ровно, хотя в глубине души тебя грызли сомнения. — Да, — сказал он, кивая с излишним энтузиазмом. — Он старый, не очень любит людей, поэтому я держу его в сарае. Ничего такого. Его слова не слишком успокоили тебя. Ты продолжала пристально смотреть на него, обдумывая его слова и пытаясь понять, искренни ли они. Раннее неприятное ощущение вернулось, усилившись, и зазмеилось по спине. — Ага, — пробормотала ты, не отводя от него взгляда, но решив не настаивать. Пока что. — Эм… Кофе? — внезапно выпалил Риз со слышимыми нервными нотками в голосе. Он выдавил из себя улыбку, явно пытаясь разрядить повисшее в воздухе напряжение. Он потёр руки, окидывая взглядом маленькую, захламленную кухню. — Я мог бы приготовить что-нибудь. Может помочь, знаешь, после всего, через что ты прошла. Ты колебалась, продолжая переживать из-за странного шума снаружи и его скорого, сбивчивого объяснения. Что-то было не так, но ты не знала, стоило ли давить на него: помогло бы это или только ухудшило ситуацию. Ты натянула улыбку, хоть в голове у тебя всё ещё роились вопросы. — Конечно, — тихо ответила ты ровным голосом, пытаясь успокоить нервы. — Кофе — это хорошо. Риз кивнул с чрезмерным рвением и направился на кухню возиться со старым кофейником. Тишину заполнил звон чашек и шум льющейся воды, но ты обдумывала шум снаружи. Пёс в сарае? Пахло слабым оправданием, но ты не знала его достаточно хорошо, чтобы напирать. Ты откинулась на спинку дивана, чья изношенная ткань прогнулась под тобой, и устремила взгляд к задней двери. Ощущение, что что-то было не так, что, возможно, Риз не рассказал тебе всего, не отпускало. Ты заставила себя сделать глубокий вдох, стараясь восстановить спокойствие. Ты была измучена, но не смела потерять бдительность. Позднее Риз сварил кофе и принес его тебе в зеленой кружке со сколом. С вежливой улыбкой ты взяла её и поставила нетронутой на кофейный столик. От чашки поднимался пар, наполняя крохотную комнату слабым запахом несвежего кофе. Риз сел напротив, потягивая напиток из своей кружки, но ты не могла не отметить, каким отвлечённым он казался. Он всё время поглядывал в окно, потом на свои часы, и по кругу. С каждым разом его лицо выдавало всё большее напряжение, как будто он ожидал чего-то — или кого-то. Твоя настороженность только возрастала. Чего он ждал? В воздухе повисло невысказанное напряжение, и ты суматошно соображала в попытках понять, что происходило. Ты не могла отделаться от ощущения, что шум на заднем дворе был не так уж безобиден, как он пытался тебя убедить. — Так… Как зовут твоего пса? — спросила ты, продолжая диалог в возможных попытках его разговорить. Твой голос прозвучал непринужденно, хоть внутри ты натянулась от напряжения. — Пса? Какого пса? — рассеянно произнёс Риз, не отрывая взгляда от окна. Он ответил автоматически, пренебрежительно, будто даже не осознал вопрос. — Ты… Сказал, что шум до этого был из-за твоего пса? Так? Прошло несколько мгновений в неловком молчании, а потом ты увидела, как осознание обрушилось на него ударом кирпича. Он повернулся взглянуть на тебя с округлившимися глазами и паникой на лице. Ты выпрямилась, ощущая учащённое сердцебиение за рёбрами. Он солгал. И теперь он знал, что ты знала об этом. — Э-э, ну, — пробормотал он дрожащим голосом, — Я имел в виду, э-э, Рекса. Да, его зовут Рекс. Извини, я просто… отвлекся. Он выдавил слабую улыбку, но она не скрыла панику, которая была ясна как божий день. Он не смог никого одурачить. С каждой секундой, прошедшей после случайной оговорки Риза, напряжение в комнате нарастало, и ты неуютно поёрзала. Его взгляд метался между тобой и окном, словно что-то снаружи настойчиво требовало его внимания. Твоё сердцебиение учащалось по мере усиления тревоги. Что-то было не так, и ты понимала, что нужно было уходить. — Мне пора… идти, — сказала ты, нацепив улыбку, и медленно встала, стараясь говорить непринужденно. — Знаешь… Ксавье уже наверняка нашёл телефонную будку. Мне нужно вернуться и встретиться с ним. Риз на миг замер, и его лицо приняло сосредоточенное выражение. Наигранное спокойствие, которое он пытался сохранить, пошатнулось, когда он слишком быстро поставил кружку на стол, и звон керамики о дерево эхом раздалось в тишине. — Уходишь? Уже? — он снова почесал затылок, звуча неестественно. — То есть, на улице же холодно и опасно.… Может, тебе стоит подождать ещё немного? Ты с трудом сглотнула, ощущая поднимающуюся в груди тревогу. Инстинкты подсказывали уходить, но ты должна была сохранять хладнокровие. — Спасибо за кофе и остальное, но я не хочу, чтобы Ксавье волновался, — ответила ты, шагнув к двери. — Со мной всё будет в порядке. Я бывала в ситуациях и похуже, помнишь? Риз тоже поднялся скованным движением, как будто пытался решить: стоило ли тебя останавливать. Его взгляд снова метнулся к окну, и он понизил голос. — Да, я понимаю. Но, э-э… Может, ещё несколько минут. Ты же не хочешь остаться там одна, верно? Ты посмотрела на дверь, и твоё сердце затрепетало в груди. Смятение, скрывавшееся под фасадом спокойствия, теперь взвалилось на тебя тяжёлым грузом. Что-то происходило, и тебе нужно было уходить — немедленно. — Нет, я пойду. Спасибо за всё, но мне нужно идти, — сказала ты ровным голосом, несмотря на клокотавшую в тебе панику. Ты попыталась пройти мимо Риза, не сводя взгляда с двери. Сердце твоё бухало в груди, подгоняя поскорее добраться до неё, пока всё не стало ещё хуже. Но затем Риз встал перед тобой, мгновенно преобразившись. — Нет, — решительно сказал он, и его голос вдруг утратил те неловкость и смущение, заметные ранее. Его тон был холодным, почти бесстрастным, когда он с поразительной скоростью сократил расстояние между вами. Ты не успела среагировать, когда ты почувствовала холодное прикосновение металла к шее. У тебя перехватило дыхание, а тело застыло от ни с чем не сравнимого ощущения пистолета, прижатого к твоей коже. — Ты никуда не пойдешь, — прошипел он низким, угрожающим голосом. Его прежняя нервозность полностью исчезла, сменившись чем-то мрачным и опасным. — Сядь на место. Твоё сердце билось как сумасшедшее, а разум лихорадочно искал решение, но всё, что ты ощущала, — это всепоглощающий ужас, пронизывающий тебя насквозь. Ты тяжело сглотнула, стараясь не двигаться слишком быстро, зная, что один неверный шаг, и ситуация могла выйти из-под контроля ещё больше. — Риз… пожалуйста, — прошептала ты, едва ли не дрожащим голосом. — Тебе не нужно делать это. В его глазах что-то промелькнуло, — гнев, отчаяние, — но хватка на пистолете не ослабла. — Просто сядь, и никто не пострадает. Твой разум метался в поисках выхода из ситуации, но всё, что ты могла сделать сейчас — это подчиниться и надеяться, что Ксавье скоро придёт за тобой. — Я обещал им девушку… — пробормотал Риз слегка дрожащим голосом, хотя он продолжил прижимать пистолет к твоей шее, когда ты посмотрела на него с дивана. Он отвёл взгляд, и в его глазах на мгновение проскользнуло чувство вины. — И ты просто… Случайно оказалась там. Наверное, в нужном месте, но не в то время. Так что… Так и должно быть. Его слова, холодные и бесповоротные, повисли в воздухе. — Мне жаль, — добавил он, хотя в его извинениях не было сожаления — просто пустая попытка успокоить собственную совесть. Твоё дыхание сорвалось, когда до тебя дошёл смысл его слов и вся тяжесть твоей ситуации. Он не был просто неловким парнем, помогающим тебе по доброте душевной. Он ждал кого-то, — кого угодно — чтобы выполнить обещание. И ты сама попалась. Ты стояла с бушевавшем в груди сердцем и холодным стволом пистолета у шеи, когда дверь со скрипом отворилась. В комнату вошёл ещё один мужчина. Он был выше Риза, с массивной, несколько грубой внешностью — черты его лица оставались в тени при слабом освещении. Его взгляд скользнул по комнате, остановился на тебе, оценивая ситуацию с отстранённым безразличием. — Это обещанная тобой девушка? — спросил мужчина низким и хрипловатым голосом, как будто частенько наблюдал подобную сцену, чтобы удивляться ей. Взгляд его сощуренных от интереса глаз на мгновение переместился к Ризу, затем снова к тебе. Холодок пробежал у тебя по спине, когда его вопрос повис в воздухе. Риз не убрал пистолет от твоей шеи, но ты почувствовала, как напряжение в его теле изменилось, когда он взглянул на мужчину, явно нервничая из-за его появления. — Да, это она, — ответил Риз напряжённым голосом. — Мне только… Нужно несколько минут, чтобы заставить её сотрудничать. Другой мужчина подошёл ближе, тяжело ступая. Его взгляд был холодным и расчетливым. — На это нет времени, — решительно сказал он. — Отведи её в подвал. Ты знаешь, как всё проходит, Риз. Страх сковал тебя, участив пульс и смешав все мысли в голове, пока ты переводила взгляд с одного мужчины на другого. Что они планировали? Тебе нужно было уходить, и скорее, пока ситуация не обострилась сильнее. — Вы совершаете ошибку, — сказала ты дрогнувшим голосом, несмотря на все усилия сохранять спокойствие. — За мной кое-кто идёт. Если не отпустите меня, вам обоим будет намного хуже. Тяжесть твоих слов повисла в воздухе, и ты даже не была уверена, кого имела в виду в тот момент — Сайлуса, человека, который похитил тебя первым, или Ксавье, который направлялся спасать тебя. Оба имени смешались в отчаянии твоего обезумевшего сознания, не разделяя их. Ты могла только надеяться, что угроза прозвучала правдоподобно, что её будет достаточно, чтобы заставить Риза подумать дважды. Высокий мужчина ухмыльнулся, явно не впечатлённый. — Это мы еще посмотрим, — пробормотал он и повернулся спиной к двери, чтобы приподнять ковер, оставив тебя с Ризом и прижатым к твоей шее пистолетом. Со сбитым дыханием ты наблюдала за появившимся под ковром металлическим люком. Повинуясь инстинктам, не задумываясь, ты резко изогнулась, воспользовавшись секундным замешательством Риза, чтобы попытаться вырваться. Ты оттолкнула его руку изо всех сил, выбив пистолет из хватки. На мгновение тебе показалось, что у тебя был шанс. Адреналин затопил вены, пока ты сражалась изо всех сил. — Отпусти меня! — закричала ты, отбиваясь и лягаясь изо всех сил. Твой локоть врезался в бок Риза, и он издал резкий стон, но его хватка только усилилась. Его лицо исказилось от разочарования и страха, и он схватил тебя за руку и притянул к себе, не сдаваясь. — Прекрати! — зарычал Риз, изо всех сил пытаясь сохранить контроль над ситуацией, но ты не собиралась сдаваться без боя. Ты пинала его по ногам — его захват становился только сильнее. Дверь в подвал со скрипом отворилась, и, прежде чем ты успела среагировать, появился высокий мужчина и схватил тебя за другую руку. Его хватка была железной, и вдвоём они одолели тебя. Твоё сердце бешено стучало, ты кричала и пыталась вырваться, молотя ногами по полу, но их сила была слишком велика. — Нет! Пожалуйста… — задыхалась ты, пытаясь вырваться, пока они тащили тебя к открытой двери. Высокий мужчина кряхтел от напряжения, когда они подталкивали тебя к тёмной, смутно вырисовывающейся лестнице. — Спускай её уже туда, — прорычал он резким, нетерпеливым тоном. Ты засопротивлялась сильнее, однако твои мышцы ослабели, адреналин иссякал, а страх брал верх. Они грубо столкнули тебя вниз по узкой лестнице, и ты споткнулась, ударившись о сырую стену. Полумрак холодного, затхлого подвала поглотил тебя целиком. Страх обволакивал тебя плотнее с каждым вынужденным шагом. За тобой по пятам следовал высокий мужчина, чьи тяжёлые шаги эхом отдавались в холодном сыром подвале. Его грубая рука схватила тебя за подол ночнушки, пальцами впившись в ткань. Тебя охватила паника, когда его холодная рука скользнула по твоему животу, и от этого прикосновения по спине пробежала дрожь отвращения. Ты закричала, отчаянно вырываясь из его хватки, но он был сильнее. Мужчина наклонился, обдавая горячим дыханием твоё ухо, и прошептал: — Не мешало бы испробовать её, пока не пришел босс… — хриплым от вожделения голосом произнёс он со светившимся в глазах голодом, от которого у тебя сводило живот. Его ладонь скользнула ниже, пальцами пробираясь под резинку нижнего белья. Его твёрдый член прижался к твоей заднице. Страх и отвращение овладели тобой, и ты поняла, что должна что-то сделать, — что угодно — лишь бы остановить его. Лихорадочно соображая, отчаянным и дрожащим голосом ты выпалила первое, пришедшее тебе на ум: — У меня кровь! У меня месячные! Твои слова заставили его приостановиться. Его рука замерла, извращённый голод в его глазах на мгновение погас, а на лице промелькнуло замешательство. — Что? — пробормотал он, нахмурив брови. Его хватка достаточно ослабла для того, чтобы ты сделала резкий вдох, пусть сердце и продолжало биться в бешеном ритме. — У меня месячные, — повторила ты содрогнувшимся голосом. — Они… Очень обильные. Ты не хочешь заниматься этим прямо сейчас. По выражению его лица, выражающему отвращение, ты поняла, что в тот момент он взвешивал варианты. Мысль о месячных явно вызывала у него брезгливость, и он медленно убрал руку с твоего нижнего белья, скривив губы в разочаровании. — Тебе повезло, — проворчал он, вытирая руку о штаны с искажённым презрением лицом. — Но не думай, что это спасёт тебя. Прежде чем ты успела среагировать, его рука взметнулась, схватила тебя за волосы и потащила по грубому бетонному полу к импровизированному душу, установленному в углу подвала. Твоя голова пульсировала с усиливавшейся болью при каждом его шаге, но ты закусила губу, отказываясь кричать. Он прижал тебя к влажной стене, чей холод просачивался сквозь тонкую ткань твоей ночнушки. Ты едва успела перевести дух, когда он повернул ржавый вентиль душа. Из лейки хлынула ледяная и неумолимая вода. — Такая грязная, — усмехнулся он, стоя над тобой, пока ледяная вода пропитывала твою одежду, прилипая к коже. — Может, это поможет? Холод пронизывал тебя до костей, и ты обхватила себя руками, содрогаясь, изо всех сил стараясь удержаться на ногах, пока вода продолжала литься. Он постоял ещё немного, взирая на происходящее с неким извращённым удовлетворением, прежде чем, наконец, уйти и оставить тебя дрожать на холодном, мокром полу подвала. На ледяном, неумолимом полу подвала, ты рыдала и содрогалась всем телом, прижавшись к влажному бетону. Каждый вздох давался с трудом, переполненный отчаянием. Сковывающий холод проникнул под кожу, отзываясь болью внутри тебя. Слёзы, тихие и незаметные, сливались с грязью под тобой, в то время как усталость всё глубже затягивала тебя в свои тиски. В тишине в твоём сознании возникло отчаянное желание, чтобы кто-нибудь спас тебя: кто угодно, даже он. Хоть Сайлус похитил тебя, даже теперь его присутствие преследовало тебя, как призрак. В невыносимом одиночестве даже мысль о нём являлась извращённым утешением. Ты затосковала по его образу, по его красным, сверкающим глазам, некогда пронзавшим тьму, и по его совершенно белоснежным волосам, мерцавшим на фоне пустоты. По крайней мере, он набирал тебе тёплые ванны. Проскользнувшая мысль стыдом скрутила твою грудь. Как ты могла даже думать сейчас о Сайлусе, когда бедный Ксавье, скорее всего, спешил спасти тебя, не подозревая о мучениях, испытываемых тобой? Вина охватила тебя, усиливаясь с каждым ударом сердца, но ты не могла избавиться от ощущения извращённого утешения, которое приносило воспоминания. Сайлус, несмотря на всё совершённое им зло, никогда не оставлял тебя мёрзнуть, не оставлял тебя дрожащей и разбитой в одиночестве. Под тяжестью, давящей на тебя, твой взгляд размылся и ты почти увидела его — призрак спасения в своём воображении. Его образ вспыхнул, ярко, отчётливо, когда твоё сознание начало расплываться. По кусочкам мир ускользал от тебя, а холод всё сильнее смыкался вокруг. Наконец, холодная вода перестала лить. В этот миг угасания ты ухватилась за несбыточную надежду, что он, с его красными глазами и холодными ладонями, придёт за тобой — хотя бы для того, чтобы спасти тебя от участи худшей, чем смерть.