Что будет, если прыгнуть в лаву

Зимняя рыбалка нравилась Какаши меньше, чем летняя, но Гай теперь был занят даже больше, чем Хокаге — у него было много маленьких учеников, а ещё он писал книгу, и в его плотном графике едва находилось место для встреч с другом. Сегодня они наконец смогли вырваться на свободу и ушли далеко по лесной дороге к озеру. Мадока не отдала им Джуна, чем расстроила обоих, ведь Гай так хотел, чтобы сын тоже порыбачил. Какаши слабо представлял, как это выглядело бы, но тоже хотел, чтобы Джун побыл с ними. Однако женщина была непреклонна. — Сейчас точно крупная клюнет, такой холод! — Гай нетерпеливо перебирал удочку пальцами. — Помнишь, как мы после назначения Четвёртого Хокаге рыбачить пошли? — Это когда ты поймал сам себя? — Какаши потёр замёрзший нос и спрятал его под тканью шарфа. — А тебя щука укусила. Я говорил тебе, что будет заражение крови, но ты не слушал. — У меня не было заражения крови. — Но ведь могло быть! Или глисты… — Гай! Глистам-то откуда взяться? — Да не знаю, просто вспомнил… Мадока недавно ходила с Джуном к матери своего погибшего напарника, а когда вернулась, так ругалась! — Почему? — Джуна собаки облизали… Или он их… Я так и не понял, — Гай с улыбкой почесал затылок. — Эх, он у нас такой любознательный! На миг Какаши радостно поднял брови, подумав, что в слова «у нас» включён и он сам, но быстро понял, что Гай не имел его в виду. Недавно он испугался своих мыслей, когда сидел с Джуном на полу в его комнате и думал о том, как здорово было бы, если бы Мадока почаще уходила на долгие миссии, чтобы никто не намекал Какаши, что ему пора проваливать к себе домой. Он сразу же недовольно покачал головой, осудив за такое сам себя — Джун любил свою мать, и она была ему нужнее, чем и Гай, и Какаши, и остальные. К Мирай Какаши тоже испытывал привязанность, но у неё и без него хватало опекунов, девочка была нарасхват. К тому же, она была намного стеснительнее Джуна, и когда приходил Какаши, то Мирай вела себя очень тихо и не слезала с рук Куренай. — …так что ты ответил тем женщинам, Какаши?.. Какаши? Ты что, опять меня не слушаешь?! — Гай чуть не бросил удочку от возмущения. — А? Каким женщинам? — Какаши зашевелился и был вырван из раздумий. Он знал, о каких женщинах говорит Гай. Какаши никогда в жизни не замечал этого, но, оказывается, женщины им интересовались, но только издалека. Всё началось с неожиданного визита Мей в Коноху без предупреждения. К Какаши прибежал дежурный шиноби посреди ночи с этой новостью, запыхавшийся и взволнованный. Какаши только уснул, поэтому спросонья не сразу понял, что от него хотят, ведь новость о визите Мидзукаге ему преподнесли так, будто в Конохе пожар. «Хокаге-сама! Там… Там на воротах!.. Мидзукаге! Она направлялась на встречу в Страну Ветра, но попала в снежную бурю и…» «И что?» В тот момент Какаши сам удивился своему спокойствию. Он распорядился проводить Мидзукаге в хорошую гостиницу и обеспечить всем необходимым, а сам лёг спать дальше. Засыпал он с лёгкой улыбкой, представляя удивлённое лицо Мей — Хокаге не удостоил такую важную гостью своим вниманием. Он не увиделся с ней и на следующий день, а ночью Мидзукаге покинула Коноху, выслушав от шиноби Листа, приставленных к ней, личное послание от Шестого: «Коноха всегда рада гостям». После того как Генма сказал, что женщина была очень раздражительна, Какаши лишь пожал плечами. Тогда-то всё и началось. По деревне прошёл слушок, что Хокаге и Мидзукаге были в тайных отношениях, но теперь всё кончено, потому что он проигнорировал её визит. Какаши был уверен, что Генма приложил руку к распространению этой сплетни, хотя Шизуне тоже вполне могла кому-нибудь разболтать о том, как Какаши попросил её соврать Мей о том, что его сегодня нет в Резиденции. Но кто же был тем героем, что всё-таки сболтнул Мидзукаге о том, что Хокаге на своём рабочем месте? Само собой, Наруто. Снова Наруто. На тот момент, на свою удачу, Какаши уже спокойно доедал рамен в Ичираку: шиноби принёс ему сообщение о том, что Мидзукаге ждёт встречи с ним. Какаши кивнул, поблагодарил за службу и никуда не пошёл. Какаши должен был убедиться, что Аяме сегодня спокойно работает, и Киба её не тревожит. — Ну, тем, которые к тебе подходили на улице. Чего они от тебя хотели? Сначала Какаши не понял, чего от него хочет компания девушек. Он подумал, что что-то случилось, поэтому и остановился, как только его окликнули, пока Гай всё катился вперёд, очень увлечённый своим собственным рассказом, поэтому и не заметивший, что друг отстал. Девушки похихикали, потолкались и спросили у Какаши, не найдётся ли у него свободной минутки. Какаши серьёзно спросил, в чём дело, и получил в ответ тихие смешки. В конечном итоге, девушки просто постояли вокруг него, поразглядывали со странными улыбками и убежали. Это был лишь первый случай из многих. Какаши чувствовал себя, будто Наруто в первый год после войны. У Узумаки от внимания, особенно женского, не было отбоя. Ему дарили подарки, останавливали на улице, чтобы задать бессмысленные вопросы. И хихикали точно так же. Какаши стал смущаться где-то после третьего раза и начал притворяться, будто не слышит, если его звали на улице. — Да… Ничего особенного. Гай, смотри! Клюёт! Он стал получать много комплиментов и внимания. С одной стороны, это было неприятно, неудобно, но одновременно с этим странно радостно вспоминать. Мадока быстро привела Какаши в чувства, она умела это делать всего парой слов. Они с Гаем пошли выгуливать Джуна в парк, а Какаши присоединился к ним, будто случайно — но на деле он ещё вчера получил приглашение от Гая. И в парке к нему подошла компания молодых девушек, когда он учил Джуна лепить снежок, пока его родители стояли в стороне у скамейки. Разговор быстро перешёл в странное русло, одна из девушек сказала, что Какаши хорошо смотрится с детьми. Вторая спросила, не хочет ли «Хокаге-сама» своего ребёнка. Девушки стали тискать Джуна, взяли на руки. Мальчик испугался, стал проситься на руки к Какаши. Мадока появилась из ниоткуда, и Какаши уже обрадовался — сейчас Канеда всем испортит настроение, и девушки уйдут. Когда он думал про «всех», он не имел в виду себя. Досталось всем — и девушкам, и Какаши, и Джуну, и подошедшему Гаю. Между делом Мадока ещё и вспомнила зачем-то, что голос у Какаши сломался только в семнадцать лет, но это было не так неуместно, как прямое оскорбление одной из девушек, которая попыталась вступиться за Какаши. Ей Мадока сказала, что с такими зубами лучше держать рот закрытым, не то Джун ещё больше испугается. В тот снежный день Какаши и вспомнил, почему его накрывает тревога всякий раз, когда он видит Мадоку. — О-о! Сейчас мы её! — Не так резко! Гай! Сорвётся! — Какая сильная! Сопротивляется! Какаши схватил Гая за руки и потянул удочку вместе с ним. Удочка прогнулась, леска была натянута до предела. Рыбалка была тем занятием, которое прекрасно совмещало в себе медитативное спокойствие и дикий азарт. Мужчины громко смеялись, кричали, подбадривали друг друга и волокли рыбу к берегу. — Это форель! — Нет, смотри на хвост! Щука! Гигантская щука! — Держи! Держи! Гай, держи! — Эта рыба моя! — Наша! — Нет, моя! И тогда счёт будет в мою пользу! — взревел Гай и стал отбиваться от помощи Какаши. — Если вытащим вместе, то каждому по одной победе! — Тогда в чём смысл, если счёт останется тем же?! Удочка выскользнула из рук Гая и упала в воду. Он медленно обернулся к Какаши за его спиной и засопел: — Какаши… Ты специально! Чтобы я не победил! — Гай ткнул в него пальцем. — Не думал, что ты способен на такое! — Я хотел помочь! — Смотри! Твоя удочка! Удочку Какаши тоже уволокла в озеро какая-то рыба, пока он помогал Гаю. Мужчины некоторое время просидели на берегу в полной тишине. Потом Какаши вздохнул: — Ну, хотя бы рыба сегодня не голодная. Сами друзья были голодны, но возвращаться по домам так рано не сильно хотелось, поэтому было решено пойти в Ичираку. Какаши натянул воротник на лицо, проходя по людной улице, за что Гай посмеялся над ним: — Что, прячешься от женщин? Не стоит, Какаши! Пусть они видят твою мужскую красоту! — он остановился и ободряюще хлопнул Какаши по пояснице. — Мадока мне рассказывала, как её подруги были от тебя без ума! И я могу их понять! Это смутило Какаши ещё больше. Он прогнул спину от удара и потёр поясницу — рука у Гая была всё такой же тяжёлой. Когда они подошли к Ичираку, Какаши обрадовался: все места были свободными. Он сел на своё привычное место с краю и помог Гаю пересесть на стул. Теучи возился у плиты: — Добро пожаловать! Какаши, ты к нам зачастил. То было тебя не дозваться, а теперь… — Какаши тоже нужен отдых время от времени! — Гай положил локти на прилавок. — Мы с ним сегодня были на рыбалке. — И из-за тебя рыба сорвалась… — Из-за тебя! Ты мне мешал, чтобы она сорвалась! Ещё и удочки потеряли! — Ты меня отвлёк, и мою удочку утащила рыба. Ты платишь сегодня. — Вот ещё! Мужчины надулись и отвернулись друг от друга. Теучи рассмеялся: — Вы словно дети. Даже в юности так не вздорили. Ну, говорят, что старость это второе детство, — он с улыбкой покачал головой. — Ладно, — Какаши хлопнул ладонями по столу, — кто быстрее съест большую порцию, тот и прав. — Аяме! Принеси ещё больших мисок! — крикнул Теучи. — И тот всё оплатит, — Гай указал на Какаши. — Почему ты показываешь на меня? — Потому что платить будешь ты. С Гаем всё было в порядке. Для Какаши это всегда казалось очевидным, Гай был самым подходящим человеком для фразы «в порядке», но после войны он иногда стал присматриваться к состоянию друга, потому что он изменился. И сейчас, на данный момент, с ним всё было в порядке. Возможно, завтра это изменится, и Какаши будет за него переживать, а его жена злиться. Главное, чтобы Джун не успел ничего понять, прежде чем Гая вернут к нормальному состоянию. — Вот, пожалуйста, — Аяме поставила на стойку две миски. — Вы давно так не делали. Что-то случилось? — Случилось! Ещё как! — Гай разломал палочки. — Мой вечный соперник не хочет признавать своё поражение! — Я умею проигрывать, в отличие от тебя. — Ну, что? Готовы? — Аяме с лёгкой улыбкой кивнула мужчинам. — На счёт три. Раз, два… Какаши-сан! На счёт три! — Ты видишь, Аяме-чан, что он делает?! Уже поднёс ко рту! — Это называется низкий старт, — Какаши недовольно вздохнул и отвернулся. — Раз, два… Три! Сегодня Гай уплетал лапшу с особенным азартом. То ли Мадока его дома не кормила, то ли он настолько не хотел проигрывать Какаши — было сложно сказать. На секунду у Какаши появилась мысль поддаться ему, чтобы он порадовался. Но Гай всегда чувствовал, если Какаши не выкладывался на полную. Поэтому Какаши решил — никакой пощады, никакой жалости. Он даже не успевал почувствовать вкус, просто, как голодная собака, впихивал в себя рамен, почти не пережёвывая. — О, Какаши-сенсей, Гай-сенсей, здрасьте! Аяме-чан! Вот, Хана просила передать. Чуть не подавившись, Какаши вылил в себя весь бульон в несколько глотков и поставил пустую миску перед собой практически одновременно с Гаем — отрыв был в одно незаметное мгновение, не было понятно, кто победил. — Кто победил?! Кто? Судья! — Гай положил руки на столешницу и наклонился вперёд, глядя на Аяме. Аяме отвлеклась от их поединка на подошедшего с каким-то свёртком Кибу. Гай переглянулся с Какаши. Девушка благодарно кивала и что-то тихо говорила парню. — Да мне несложно! — Киба почесал затылок. — И Хане разве ж откажешь! Да и тебя целых два дня не видел. — Киба, что бы я без тебя делала? — Аяме прижала свёрток к груди. — Сама до вас я вряд ли на этой неделе дошла бы. Какаши тоже давно не видел Аяме. И вот, стоило ему её увидеть, как Киба тут же объявился. Создавалось впечатление, что он вообще от неё не отходит и мешает работать. — Аяме-чан, кто победил? — Гай смотрел то на свою пустую миску, то на девушку. — А, простите… Я не видела, — она мотнула головой. — Какаши! — Гай схватил друга за руку, причём довольно сильно. — Признай, что это был я! Твоя миска стукнула после моей! — Не знаю, не слышал, — Какаши поднял брови. — По-моему, одновременно. Киба всё не уходил. Аяме развернула тёмную бумагу, и Какаши увидел, что там лежала корица. Наверняка это для её пирожных. От сердца сразу отлегло — это не какой-то глупый навязчивый подарок от Кибы. Аяме упёрла одну руку в бок, а второй стала перебирать палочки. — Ну, что передать Хане? — И как она так быстро всё достала?.. — Ну, я ей немного помог… У меня есть связи, — подмигнул Киба, чуть ли не переваливаясь через стойку — настолько он навис над Аяме. — Сам выбирал, по запаху. Всё свежее. — Да, я поэтому и просила не молотую. Хранится дольше, — Аяме свернула бумагу и убрала корицу куда-то под стойку, в нижний шкаф. Оказывается, всё это время с Какаши говорил Гай. Он перевёл взгляд на друга и посмотрел в его бешеные глаза — судьба этого поединка так и не была определена. Гай настаивал на повторении, но Какаши чувствовал, что его вырвет, если он положит в рот хотя бы ещё один кусочек еды. Стало быть, Гай победил, раз ещё может сражаться. Об этом Какаши решил умолчать. — Так что, помочь тебе сегодня? Моё предложение ещё в силе. — Киба, тогда я за твою работу до конца жизни не расплачусь. Ты и так нам все стены покрасил… Хотя… Папа сейчас на складе упорядочивает стеллажи, и, думаю, он был бы рад помощи. — Ха… А что я получу в награду? — Киба улыбнулся, слегка обнажив клыки, и посмотрел прямо на Аяме. — Ты знаешь, что, — Аяме тоже подмигнула Кибе с загадочной улыбкой. Киба вдруг слез с прилавка и перестал улыбаться, смущённо потерев шею. Он странно глянул на Какаши и Гая: — Э… Ладно. Теучи-сан! — Киба скрылся за углом. Даже когда надутый Гай ушёл, даже когда Какаши попрощался с Аяме, его не покидало тревожное чувство. Её странные взаимодействия с Кибой не нравились ему, было в них что-то подозрительное. Какаши затаился за углом, где обычно ждал, пока освободятся места в Ичираку, и стал наблюдать за Аяме. Она была как всегда приветлива и улыбчива, но с самим Какаши попрощалась как-то равнодушно — по крайней мере, так ему показалось. Когда она принимала деньги из его рук, он случайно задел её тёплые пальцы. Порыв, длившийся всего миг, заставил его содрогнуться — появилось желание прижаться к её ладони щекой, ведь она была такой мягкой и тёплой. В голове мелькнула картинка того, как Какаши лежит головой на коленях Аяме, а она гладит его своими мягкими руками. После этого Какаши спрыгнул со стула и вот уже около часа таился в тёмном переулке, следя за каждым движением Аяме. Если бы он остался сидеть у стойки и просто наблюдал за её работой, она бы ничего ему не сказала и поболтала бы с ним, Какаши был в этом уверен. Но чуждое до этого вечера чувство стыда перед Аяме, взявшееся из пустоты, сподвигло Какаши прятаться за углом. Он просто подумал о том, как она его гладит, и стало стыдно. Ещё, наверное, завтра ему будет стыдно перед Шизуне, которой он пообещал вернуться к вечеру и доделать работу с документацией. Время шло, а Какаши всё стоял. Аяме говорила с посетителями, смеялась, носила тяжёлые кастрюли и заказы. Киба и Теучи иногда выглядывали со склада и тоже переговаривались с ней. Девушка проводила последнего клиента, протёрла прилавок тряпкой и собрала грязную посуду. Какаши увидел Кибу, который вместе с Теучи вышел к ней, отряхивая руки. — Киба, если бы ты знал, как помог мне! — Теучи хлопнул парня по плечу. — Больше тебя только Наруто проявлял участие! — Да куда ему теперь, — фыркнул Киба. — Вы зовите, если вдруг что понадобится. Аяме-чан, слышишь? — Слышу, слышу, — Аяме мыла миски. — Спасибо тебе, Киба. И передай Хане, что на мой день рождения мы пойдём туда же. — В восемь? — Ага. — А я… — Нет, Киба, у нас женская компания! — посмеялась Аяме. — Ох уж эти женские тайны… — Теучи покачал головой. — Ну, беги, пока мать искать не начала. Помнишь же, как она тебя за уши оттаскала, когда ты тут под прилавком… — Мне было одиннадцать! — цокнул Киба. — Если ты думаешь, что твой возраст её остановит… — Эх, она теперь ещё более безжалостная, — вздохнув, Киба подошёл к Аяме и что-то шепнул ей на ухо, отчего девушка рассмеялась и, качнувшись, толкнула его плечом. — Ладно, Теучи-сан! Мне пора! Киба убежал, и Какаши тоже отправился домой. Ничего неприличного или неуместного не произошло, Аяме была в хорошем настроении. Остановившись на перекрёстке, Какаши прислушался. Со стороны темноты между домами, где были мусорные баки, доносился шум. Это уличные коты, популяция которых быстро восстановилась после нападения на Коноху, искали себе ужин. Какаши честно пытался бороться с бездомными животными, привлёк на помощь Инузука, вёл переговоры по приюту, но всё было без толку — животные оказывались на улице. Местные их подкармливали, но домой к себе никто брать не хотел. Воспоминания о том, как Аяме возилась с Персиком, появились, когда Какаши понял, что стоит примерно на месте их первой встречи. Тогда она шла расстроенная от Какаши, потому что он даже не поблагодарил её за еду, которую она ему принесла, а просто закрыл дверь перед носом. Захотелось срочно увидеть Аяме, чтобы убедиться, что она сейчас не в таком состоянии. Хотя с чего бы ей грустить? А вдруг у неё что-то происходит, но она это скрывает? Нет, Какаши видел, что она сегодня странно себя вела, почти не говорила с ним и не смеялась над их с Гаем поединком, как делала обычно, особенно лет до двадцати. Это было её любимым развлечением. Какаши её смешил, но не обращал на это внимания. А теперь она не обращает внимания на него. Он просто посмотрит, стоит ли его кукла на своём месте у кровати Аяме, и сразу пойдёт домой, больше никогда не будет думать об этой глупости. Он же всегда за ней присматривал, знал довольно хорошо, и в этом нет ничего странного. То, что он обращает особое внимание на Кибу, тоже нормально, потому что он доставляет Аяме неудобства. Будто во сне, Какаши шёл прямиком к дому Аяме. Он дождался, пока свет погаснет во всех окнах, и подобрался к стене. Комната Аяме была на втором этаже и выходила на тихую безлюдную улицу, где был всего один фонарь у самого поворота. Какаши осторожно, не издавая ни звука, подкрался к окну и медленно заглянул. Оказывается, за это время произошла небольшая перестановка: теперь кровать Аяме стояла у стены напротив окна, и Какаши мог видеть, как она лежит на двух подушках, накрывшись одеялом. Она закинула руки за голову и смотрела в потолок, насколько в полумраке мог разглядеть Какаши. Он прищурился, ища очертания куклы воина, но никак не мог его найти. Аяме сказала, что поставила его у изголовья кровати — Какаши сам не знал, как запомнил эту деталь. Но ни на полу, ни у изголовья, ни на полках, нигде не было видно его подарка. Вдруг Аяме резко повернула голову к окну. Какаши как ветром сдуло за стену в ту же секунду. Он услышал шаги и спрятался за углом. Девушка открыла окно и выглянула на улицу: — Киба, это ты? Сердце взволнованно затрепетало. Какаши отчасти хотелось, чтобы Аяме его обнаружила. Она и не догадывается, кто сейчас прячется в темноте. Интересно, что бы она сказала, если бы увидела его сейчас? Обрадовалась бы? Или посмотрела, как на дурака? Ему ведь уже не двадцать лет, чтобы таким заниматься. Да и объяснений у него особо не было. Просто захотел и сунул лицо в окно спальни девушки ночью, такой он человек. Стыд-то какой. — Киба, вот я завтра!.. — створка окна хлопнула. Как только Какаши понял, что сидит и представляет, как Аяме приглашает его к себе и он спрыгивает с подоконника в её спальню, то сразу себя одёрнул. Он больше никогда в жизни не попадёт в это безумие. Тем более — с Аяме.