Что будет, если прыгнуть в лаву

Поглядывая на то, как Джун играется в снегу, Какаши сидел рядом с Мадокой на скамейке и вздыхал. Гай был отправлен домой за санками, которые все благополучно забыли в суете. Почему Мадока не пошла за ними было для Какаши загадкой. Но ещё большей загадкой для него была тяга к посещению Ичираку каждый вечер, он не мог не съесть порцию рамена перед тем как отправиться домой. — Джун, ну-ка, брось! — рявкнула Мадока, и мальчик тут же отбросил в сторону палку, которую тянул ко рту. — Как собака, ей богу. Какаши не нравилось, что иногда Мадока слишком резко разговаривала со своим сыном. Он же ещё такой маленький, к чему такое давление? И на руки она брала его как-то небрежно, просто подхватывала и усаживала так, как ей было удобно. Какаши всегда следил за тем, чтобы Джун не испытывал дискомфорт. — Ну, а ты чего молчишь? Чё, думаешь, почему не я свалила за санками? — Мадока упала спиной на скамейку и повернулась к мужчине. — Нет… Просто задумался, — Какаши пожал плечами. — Э… Джун, не надо… Мальчик улыбнулся Какаши и стиснул палку зубами. — Джун! Я что сказала?! Быстро выбросил! Погрустнев, Джун отбросил палку в сторону и вернулся к рытью ямы в снегу. Какаши покосился на Мадоку — ладно, может, её методы работали. — Не нравится мне, как вы с Гаем с ним нежничаете. Он после вас всегда охреневший возвращается. Таскаетесь с ним, как с игрушкой, а он мне потом пальцы гнёт. — Он же ещё ребёнок. Ты слишком строга с ним… — Какаши поджал губы и отвернулся, заметив, как Мадока сощурилась. — Какаши, я понимаю, что были сплетни про то, что Джун от тебя, а не от Гая, столько ты с ним таскаешься. Но, знаешь, мне даже Гай такое говорить не смеет. Вот провёл бы с ним пару дней, я бы тебя тогда послушала. Вы такие умные, приходите поиграться и уходите по своим делам. — Я бы с радостью… — Он тебе на голову сядет в первый же день. Ему плевать, что ты Хокаге, он от этого больше слушаться не станет. Так хочешь воспитывать — заведи своего спиногрыза. У тебя для этого, благо, целая очередь из кандидаток есть. — Кхм… Я и не думал давать тебе никаких советов, — Какаши утомлённо вздохнул и поправил маску. — Ну чё ты опять кислый такой? — Мадока толкнула его в плечо. — Только перестал всех отпугивать. — Э… — Гай мне всё доложил. Да я и сама вижу. Когда ты посмеялся со всеми после собрания, мы думали, что ты приболел. Ну, помнишь? В апреле. Разговаривать с нами вдруг стал, голос прорезался. А то вечно сидел в углу или убегал сразу. Вот поэтому ты меня и бесил, у тебя даже взгляд такой был… Как зыркнешь, так будто одно говно кругом. Какаши помрачнел и опустил взгляд. Мадока рассмеялась: — Вот, как сейчас! Всё бу-бу-бу, бу-бу-бу, как дед старый. Уж не знаю, что девки в тебе нашли. Помнишь, как ты в Академии сказал Банко, что тебе всё равно, как её зовут? Вот она тогда рыдала горючими слезами. Зато Комачи три дня всем рассказывала, что ты на неё посмотрел. А уж как наш Хокаге-сама недавно тренировку с Наруто устроил, так потом долго гудели. От смущения Какаши прикусил губу и потёр шею, не в силах поднять взгляд. Он не думал о том, что на него тоже могли смотреть, когда наконец-то вырвался на полигон с Наруто. А Мадока продолжала смеяться: — Хватит уже прикидываться, будто не знал! — Когда уже Гай придёт… — Я тебе больше скажу, Банко со своим разводиться думала, когда ты с ней поздоровался и улыбнулся. Видишь, Какаши, как женщинам мало от тебя надо? Тебе просто стоило начать не быть таким замкнутым чудилой, — Мадока прыснула. — А та девчонка на первых совместных учениях с Суной? Всё висла на тебе, а ты и не был против, героя из себя перед ней строил. Как же её звали?.. — Юи. Ей было пятнадцать… Она была моей напарницей, не мог же я её бросить. — Какаши, скажи честно, — Мадока согнулась и заглянула ему в лицо, — на тот момент, будь на месте той девчонки я, ты бы попёрся обратно в те лабиринты меня спасать? Какаши задумался всего на секунду, подняв глаза вверх, чтобы вспомнить события многолетней давности, и этого хватило Мадоке: — Ага! Так и знала! — она ткнула в него пальцем. — Я просто вспоминал! — он растерянно поднял брови. — Чё тут вспоминать? Вот так и знала! Ну, ничего, я тебя тоже только из-за Гая терплю, — Мадока подмигнула ему и рассмеялась. — Больше всего… Меня в тебе подкупает твоя честность, — сказал Какаши на выдохе и положил ногу на ногу, приняв более расслабленную позу. — Да уж, я не такая врушка-хрюшка, как ты, Хокаге-сама, — фыркнула женщина. — Что ты имеешь в виду? — Говорил Гаю, что никто не нужен, а сам с Мидзукаге у всех за спиной… — Нет. — Чего? — Я не буду об этом говорить. — Какие мы серьёзные… Так чё, всё-таки правду говорили? — Мадока отвернулась, но с интересом покосилась на Какаши, делая вид, что смотрит на Джуна. — Ну конечно, куда тебе наши простушки. Тебе Мидзукаге подавай. Какаши стиснул зубы и вдохнул носом. Мадока целенаправленно расшатывала его душевное равновесие, словом за словом, продуманно и едко: — В Деревне Листа хватает хороших женщин. По крайней мере, я ни одной плохой не знаю. — Что, даже я? — Ты, Мадока, особенно. Почему ты отправила Гая за санками? — Чё за вопросы? Потому что он их забыл. — Тебе или мне сделать это было бы намного легче и быстрее. — Гаю тоже несложно. Уж дорогу к дому он ещё помнит. Надеюсь. — Я говорил с Цунаде-сама по поводу его ноги… — Да я уже слышала. Плевать он хотел. Сказал, что это часть его истории, — Мадока закатила глаза. — И он этим гордится. Ну, мне это особо не мешает, пока он не начинает думать обратное. И ведь не подгадаешь, когда эти глупости в его башке опять появятся. Мадоку удалось отвлечь от неприятной для Какаши темы, но этот разговор тоже не был особо приятен им обоим. Джун в это время подошёл к матери и потянул за штанину. Оба взрослых наклонились, чтобы взять мальчика на руки, и Мадока вопросительно посмотрела на Какаши. Он тут же убрал руки и сел прямо. — Замёрз? — Мадока усадила сына на колени. — Зад, вон, мокрый весь. Какие тебе уже санки? Джун… Ты чё… Ты чё, надул в штаны?! — Я же говорил, что ещё рано отказываться от подгузников… — Держи! — Мадока передала Джуна Какаши. — Ну ё-моё! Джун! Ну что ты за зассанец такой?! Они встретили Гая с санками на полпути к дому. Мадока не любила давать Джуна на руки Какаши, но сегодня он был удостоен этой чести. Только женщина стала отчитывать всех троих за то, что испортили ей день, как к Какаши подошёл шиноби из Резиденции и сказал, что он срочно там нужен. С облегчением выдохнув, Какаши передал Джуна Мадоке, взглянул на грустное лицо Гая и ушёл.

***

— Постой… Здесь же не хватает приложения, — Какаши перелистнул бумаги на строительство нового района для джонинов. — Я вообще не понимаю, этот комплект проектной документации какой-то странный. — Ты говорил с геодезистами? — Шизуне устало потёрла глаза, сидя за столом рядом с Какаши. — К сожалению, да. — И что они сказали? Встреча состоялась недавно на заснеженном пустыре. Расслабленный мужчина средних лет почесал затылок, докурил сигарету и на вопрос Хокаге о том, что не так с замерами, сказал: «метр — не километр, подгоним». Какаши не вполне достаточно разбирался в строительстве, но этот ответ его напряг. Все слишком безответственно к этому относились. Такими темпами они и до его старости ничего не успеют. — Ничего хорошего. Я думаю, мне надо посоветоваться с Ямато. Когда-то он отстроил несколько районов Конохи. — Я видела его недавно, поговорила с ним немного. Думаю, он с радостью помог бы нам. Кстати о помощи, из Страны Чая пришло письмо… Когда Какаши с резью в пересохших глазах наконец-то оторвался от работы и посмотрел на часы, он вдруг понял, что до закрытия Ичираку осталось всего сорок минут. Сказав Шизуне о том, что им следует продолжить работу завтра со свежей головой, он увидел радость в её глазах — она уже тоже ничего не понимала. На выходе из Резиденции Какаши столкнулся с Шикамару. Парень нагрузил его размышлениями на тему расширения Отдела исследований и ушёл, как ни в чём не бывало, будто завтра Какаши не придётся сидеть с раздутой от потока мыслей Нара головой и тихо вздыхать. До Ичираку Какаши дошёл в безрадостном настроении. За стойкой сидел один посетитель. Подойдя к заведению, Какаши узнал в мужчине Минору. Было радостно встретиться с ним впервые за долгое время, потому что в повседневной жизни они почти не пересекались и видели друг друга лишь издалека и коротко здоровались на улицах. После неловких извинений за бурную реакцию на обман с витаминами Какаши не знал, как начать разговор. — Добро пожаловать! — Теучи улыбнулся. — Какаши, ты теперь будто только здесь и питаешься! — Здравствуйте. Вошёл во вкус. Минору-сан, — Какаши кивнул мужчине. — Какаши-сан, — он кивнул в ответ и тихо посмеялся. — Давненько мы с вами не виделись. Не хочу говорить, но я этому рад. — А где Аяме? — Какаши огляделся. — Так у меня сегодня дочь родилась! — Теучи упёр руку в бок с довольной улыбкой. — Подождите… Разве день рождения Аяме сегодня? — Какаши удивлённо почесал макушку. — Какое сегодня число? Оказалось, что Какаши отстал от жизни на два дня. Он был уверен, что сегодня двенадцатое февраля. И на документах поставил это число. Надо будет сказать об этом Шизуне завтра или вернуться в Резиденцию и всё исправить сегодня. Тем временем Теучи предался воспоминаниям о дне, когда у него появилась дочь, прослезился и ушёл готовить заказ Какаши. — Вот же… — Какаши покачал головой. — Совсем забыл. — Вы разве не поздравили Аяме-чан? — Минору скосил на него подозрительный взгляд. — Я слышал, как она говорила Кибе, что поздравили. А потом они куда-то ушли. — Когда?.. — Да вот, буквально двадцать минут назад. Я накормил Кибу за помощь в госпитале, а потом они ушли. Хорошим он парнем вырос, — Минору потянул палочками лапшу из миски. — Если бы не он, сидел бы я сегодня до полуночи. Без Сакуры тяжко, она была самой ответственной. От неё не было вестей? — Пока нет… Как дела в госпитале? — Какаши с тревогой в сердце оглянулся назад. — Всё в порядке? — Вы знаете, пока тишина. Это странно, но я заметил закономерность — раненых зимой поступает меньше. Я никак не могу это объяснить. А вот в июле и августе начинается самая жара. Нет свободных коек для тяжёлых пациентов, а ещё женщины, будто по сговору, начинают дружно рожать. К счастью, хотя бы это не под моей ответственностью. — Но вы же принимали роды… — Вы про Мадоку? Так получилось, — Минору усмехнулся. — На неё что-то нашло, она в тот день почему-то страшно боялась умереть и сказала, что доверится только мне. Я пытался ей объяснить, что иду на перекур и заглянул только проведать, но вышел из палаты только после первого крика Джуна. Я больше был в роли поддержки, роды действительно были сложные. — У вас с Мадокой сильная связь… — Какаши вспомнил, как неприятно было ему говорить с Канедой сегодня днём, а потом задумчиво посмотрел на Минору, который своим видом вызывал у него чувство спокойствия и безопасности. — Несмотря ни на что. — Вы, наверное, всё гадаете, как мы с ней вообще дружим? — Иногда, — вздохнул Какаши, подумав о язвительной улыбке Мадоки. — Она меня к вам ревновала, — хмыкнул Минору с улыбкой. — Тоже гадала, как мы с вами можем дружить. Думаю, мне не нужно объяснять, каким человеком она вас считает. — Не сомневайтесь. Она мне всегда прямо об этом говорит, — Какаши прикрыл глаза и тоже улыбнулся — Минору только что сказал, что они дружат. После гибели Минато и Обито Какаши не хотел заводить никаких новых близких связей — ему хватало и того, что было. Был Гай, был Асума, остальные тоже не были ему безразличны, но он никого к себе не подпускал. А теперь он сидел и радовался, как пятилетка, что с ним хотят дружить. Какаши плохо помнил Минору во времена Академии, потому что от него не было проблем, и он его не раздражал. Когда он обратился к нему за помощью, он ни на что не надеялся. Но время шло, и Какаши понял, что ему хочется с ним говорить. Он доверил ему самое болезненное и постыдное, что было в его жизни. То, что не смог доверить больше никому. И Минору вытащил его, насильно выволок на свет из непроглядной тьмы, как бы Какаши ни сопротивлялся. Они могли не видеться неделями и месяцами, а потом Какаши встречал Минору, и ему казалось, будто они виделись только вчера, ему было легко говорить с ним. Такое чувство у него вызывали только Гай и Наруто. Похоже, Минору действительно его друг. — Да уж, этого у неё не отнять… — Минору-сан, я тут подумал… — Какаши вдохнул, ещё раз всё хорошенько обдумал и мотнул головой, так и не продолжив. Минору наверняка устал после целого дня в госпитале. Возможно, у него было или будет дежурство. Да и сам Какаши не был настроен на алкоголь. Но порыв пригласить Минору в бар был серьёзным — Какаши чуть сам себя не убедил, что Минору только обрадуется. Он всё-таки не Гай, который был готов к любым приключениям, лишь бы с Какаши. Минору был очень рассудительным, спокойным и проницательным, настолько, что порой это даже напрягало. К тому же, у Какаши уже были планы на вечер. — Что? — Минору достал кошелёк и пересчитал деньги. — Не хотите как-нибудь сходить на рыбалку? — выдал Какаши первое, что пришло в голову. — Хм… Не ожидал от вас подобного предложения, — Минору перебирал монеты. — Но, боюсь, ничего не выйдет — я и ночую иногда не дома. Простите, Какаши-сан, — в его улыбке было что-то неискреннее и виноватое, что задело Какаши. Они попрощались, Минору поблагодарил Теучи и ушёл. Перед Какаши стояла полная миска, но аппетита совсем не было: он думал о том, что ему ответил Минору, а ещё о том, куда ушла Аяме, ещё и с Кибой. Может, Минору и не считал его своим другом, и для него он всего лишь пациент, которому он помог. От этого стало грустно — его негласное признание дружбы будто отвергли. Какаши потёр палочки между пальцами, глядя на своё размытое отражение в бульоне. Хорошо, что он хотя бы не предложил пойти вместе в бар, не то выглядел бы ещё более глупо. Мадока была чем-то похожа на Минору. То заботилась о Какаши, была добрее, чем обычно, и относилась с пониманием и внимательностью, то отталкивала, неприкрыто издевалась, поддевая самые больные места. — Раз, два, три… Восемь… Двенадцать… — Теучи пересчитывал прибыль из кассы. — Как идут дела? — вяло поинтересовался Какаши, доедая рамен. — Пока хорошо. Но завтра меня Аяме отругает за то, что я миски не по цветам расставил. И когда она успела так вырасти, что командует хозяином Ичираку? — усмехнулся мужчина. — То миски по цветам, то для каждой кастрюли своя полка, стаканы по размерам… Будто от этого вкус изменится. И не только мне достаётся! Постукивая пальцами по столу, Какаши слушал рассказ Теучи и всё оглядывался на главную улицу. Между делом мужчина упомянул, что сейчас его дочь отмечает свой день рождения с подругами в баре, тем самым облегчив Какаши работу. Ему не придётся переживать, всё ли в порядке с Аяме, он сам сможет в этом убедиться. — …всё твердит про смену обстановки, мол, устарела и людей слишком много! Но это же моя душа! — Теучи всплеснул руками. — А Наруто её ещё и поддержал! Боюсь, придётся мне скоро сдаться. Она у меня упрямая!.. Ну, ладно, Хокаге-сама, не буду тебя своими отцовскими жалобами больше утомлять. — Нет, нет, всё в порядке, ха-ха, — Какаши сполз со стула. — До свидания! В Конохе было три бара, в которые могла отправиться Аяме. Всего баров было больше, но только три были приличными. И Какаши предполагал, в какой именно пошла девушка, ведь он уже однажды застал её там, но был так увлечён собственными проблемами, что и не понял, почему она там оказалась. Он передвигался в тени, нервно пощёлкивая пальцами, чтобы отвлечь себя от вопроса о том, какого чёрта он вообще делает. Коноха пережила времена, когда в тёмных переулках было действительно опасно, а пьяницы безнаказанно бродили по улицам. За Аяме больше не нужно было приглядывать. — Не-не, подожди, ты же сказал, что их было трое? Откуда их теперь шестеро?! Как назло, у входа стояли два шиноби, которые преграждали путь к окну, куда Какаши планировал заглянуть, чтобы поискать Аяме. Он отгонял от себя все мысли о ней, старался не думать ни о её мягких руках, ни о её улыбке, которая, к сожалению, больше ему не принадлежала. Но он всё равно вспоминал Аяме, вспоминал далёкое прошлое, когда она смотрела на него с радостным восторгом, в каком состоянии он бы ни был. Если бы она до сих пор была такой, ему было бы легче, зная, что ей не всё равно. Её равнодушие необъяснимо тяготило его. — Да я сразу говорил, что шестеро! Просто три в засаде и три сразу напали! — Ты эти истории генинам рассказывай. Пошли, фантазёр. Мужчины обнялись и побрели прочь от бара. Какаши перешёл улицу и прижался спиной к стенке, осторожно заглянув в окно. Аяме была внутри. Сидела на том же месте, что и в прошлый раз. Какаши стало радостно, и сердце ускорилось — он её нашёл. Девушка смеялась, толкала подружек и что-то рассказывала. Сунув руки в карманы, Какаши поёжился и затаился в ожидании. Прошло довольно много времени, прежде чем Аяме и её подруги стали расходиться. За это время Какаши успел заметить, что у Аяме есть странная привычка склонять голову вбок, прежде чем рассмеяться. А ещё, когда она слушала других, то смотрела им прямо в глаза и участливо кивала. Когда Аяме набросила пальто и махнула подругам рукой, Какаши перебежал улицу и запрыгнул на крышу. Он просто проводит её домой, чтобы потом не переживать, что с ней что-то случилось. Аяме пела. Шла по улице и тихо пела какую-то песню. Снег хрустел под её ногами, девушка иногда поскальзывалась, смеялась и продолжала энергично шагать. Какаши преследовал её по пятам, спрыгнув с крыши и прячась по подворотням. В прошлый раз Аяме пыталась от него скрыться, но теперь всё изменилось. — …и среди ле-ета под дождё-ём мы оста-анемся-я вдвоё-ём… — вдруг Аяме замолчала, остановилась и повернулась прямо к дому, за котором стоял Какаши. — Киба? Я же сказала, что сама дойду! Он не ожидал, что девушка его обнаружит. Взволнованно выдохнув, Какаши сделал несколько шагов в сторону, слыша, что Аяме развернулась и пошла к нему. Он закрыл глаза, дыша носом, и понял, что чувствует себя так, будто готовится к «внезапному» нападению противника, о котором знает и которого ждёт. Но ничего не произошло. Какаши открыл глаза и увидел, что Аяме стоит на другой стороне улицы и заглядывает за дом. — Показалось… — рассмеялась она, поворачиваясь обратно. — Ой! — всё-таки она его увидела. — Здравствуйте! Киба? Какаши не придумал ничего лучше, кроме как помахать ей рукой. Он стоял в тени дома, и его освещала только луна. Аяме же стояла под фонарём, поэтому её хорошо было видно. Девушка прищурилась, всматриваясь в силуэт мужчины, и посеменила к нему: — Мы знакомы? Простите, я вас плохо вижу! Какаши шагнул вперёд, протянул руку, и она попала под свет фонаря. Аяме испуганно ахнула и попятилась, прижав сумку к груди. — Скажите уже что-нибудь! Или выйдите в свет, чтобы я вас видела! Сжав протянутую руку в кулак, Какаши полностью вернулся в тень. Ему не нужно говорить с Аяме, он хочет просто проводить её до дома так, чтобы она об этом не знала. Это всё, чего он от неё хотел — чтобы она не ввязалась ни в какие неприятности. — Простите! Э… Мне пора! Пожалуйста, только не идите за мной! — Аяме вернулась на свой путь к дому и почти побежала, иногда оборачиваясь назад. — Аяме! — крикнул Какаши, но от волнения он потерял голос, и получился странный хрип, будто он умирал. Пришлось прокашляться. Девушка визгнула и ускорилась. Какаши достал из кармана перчатки, натянул на руки и побежал следом за ней, уже не скрываясь. Как назло, Аяме больше не оглядывалась, а бежала домой со всех ног. — Аяме! От кого ты бежишь? — Какаши наконец нагнал её и выпрыгнул прямо перед ней. — Какаши-сан! — она врезалась в него и чуть не упала на колени, тяжело дыша. — Откуда вы здесь?! — Я шёл от Гая… — он указал на случайную подворотню, из которой якобы только что вышел. — Почему ты бежишь? Я слышал, как ты кричала. — Кто-то меня преследовал! Я сначала подумала, что это Киба шутит! Но тот человек… Он прятался в темноте и, кажется, звал меня! — от испуга у неё тряслись руки. — А потом как побежал! — Хм… Давай-ка я провожу тебя. Не то твой отец мне этого никогда не простит. Ты вся дрожишь! — Какаши дотронулся до её плеча. — Да я чуть сознание от страха не потеряла! — и побледневшие губы Аяме тоже дрожали. — Какой-то кошмар наяву… — Держись, здесь скользко, — Какаши подставил согнутую руку, и Аяме взялась за неё. — Как хорошо, что вы здесь оказались… — с трудом прошептала Аяме, оглядываясь назад. — Он сразу отстал… — Я усилю патрулирование этого района. Да, я слышал, что здесь бывает неспокойно. Но чтобы преследовали… — Фух… Надо было послушаться Кибу и не отказываться, чтобы он меня проводил. Как будто знал, чем это кончится… — С днём рождения, Аяме. — Что?.. — растерянно спросила Аяме, подняв голову на мужчину. — Кхе… — Какаши кашлянул и отвернулся, как только взглянул ей в глаза. Появилось сильное желание схватить Аяме, поднять её на руки и прижать к себе, уткнувшись носом в её шарф. От неё сегодня пахло какими-то сладкими духами, и каждое движение распущенных волос разносило этот запах. Он просто хотел её обнять. У неё ведь всё-таки день рождения. — Идём скорее, сегодня холодно, — Какаши согнул руку в локте, чтобы сжать запястье Аяме посильнее. Подойдя к дому Аяме, Какаши выпустил её руку и сделал несколько шагов назад. Девушка тоже попятилась к двери: — Спасибо, что проводили, — она достала ключ из кармана. — И спасибо за поздравление. — Аяме… — Какаши жестом подозвал её к себе. — Что? — Подойди. Казалось, будто Какаши сходит с ума. Аяме послушно подошла к нему и теперь смотрела снизу вверх, ожидая, что он ей скажет. А он не знал, что говорить, он просто хотел, чтобы она так постояла напротив него, чтобы он мог чувствовать её запах. — Какаши-сан… Вы что-то хотели? — девушка подняла брови. — Мне нравятся твои духи, Аяме. — Э… — брови девушки сдвинулись к переносице. — Спасибо. Аяме немного дёрнулась, когда он дотронулся до её щеки пальцами, и растерянно посмотрела на его руку. Какаши думал об этом иногда, особенно когда сидел в Ичираку каждый вечер и смотрел, как Аяме работает. Он хотел дотронуться до её щеки и ощутить её руки на своём лице. Он почему-то думал, что это принесёт ему покой. — Какаши-сан… Я, наверное, пойду. — Спасибо за твою заботу, — Какаши погладил её пальцами по щеке и склонился к лицу. Аяме вывернулась и подбежала к двери своего дома: — Уже поздно! Спокойной ночи, Какаши-сан! — она посмотрела на него то ли растерянно, то ли с испугом, и скрылась за дверью. Почесав затылок, Какаши вздохнул, покачал головой и побрёл к себе домой. Сегодня ночью ему предстоит долгий момент раздумий о том, что он только что собирался сделать. Но стыдно ему было уже сейчас, без всяких раздумий.