Рождественский эпизод

Гарри растерянно смотрел на делюминатор в своей ладони. — Поверить не могу, — прошептал он. — Почему в этот раз все было так просто?.. Рон сидел рядом с ним на полу и стучал коленями друг об друга. Эти два часа ожидания явно дались ему… непросто. — Не знаю, Гарри, — сдавленным голосом произнес он и тяжело вздохнул. — Я боялся, что оно вообще не сработает… Гарри проглотил ком в горле. Потому что он тоже боялся. Боялся, что не сработает, и… боялся, что сработает. — Ты… ты успел поговорить с ними? — аккуратно спросил Рон, приблизившись к Гарри. Слова застряли в горле, а голова закружилась, когда Гарри кивнул. Да, они поговорили, но… — Мало, — наконец-то выдавил Гарри и прикрыл глаза. — Просто пиздец как мало… Он услышал, как Рон шмыгнул носом. — Хотя бы так, — сказал он. Гарри уже начинал ненавидеть эту фразу. Его родителей не было с ним всю жизнь, и Гарри пришлось почти умереть, чтобы просто с ними познакомиться — ну, хотя бы так. И вот когда он наконец-то с ними встретился, оказалось, что долго в мире мертвых ему торчать нельзя, надо возвращаться. Но ведь он с ними побыл? Ну, хотя бы так. Все контакты, которые Гарри удавалось установить с родителями после возвращения, не были похожи на полноценное нормальное общение. И все же эти контакты были. Ну, хотя бы так. Сейчас, в этот случайный незапланированный визит домой, Гарри даже не смог никого из них обнять, ни папу, ни маму, ни Сириуса. Но да, смог поговорить с ними. Ну, хотя бы так. А можно ему хоть что-то получить без «хотя бы», можно какое-то позитивное, мать его, подкрепление? В награду за всю эту херню, что он прошел и пережил достойно?! — Если бы я знал, что всего лишь один щелчок делюминатора вернет меня сюда…. Голос дрогнул, а на глаза навернулись слезы. Он же мог бы побыть там еще какое-то время, дорассказать все, пообщаться не только с родителями и Сириусом, а еще и с Ремусом, Тонкс, бабушками, дедушками, друзьями… Да он бы даже с Альтой с радостью поболтал бы! Ну, минут пять максимум… Гарри поднял очки на лоб и закрыл лицо руками. Рон подполз к нему и приобнял его за плечи. — Мы не знаем, как бы было, — сказал он. — Может, так легко все и вышло, потому что не стали затягивать и… ладно, что уже… Все равно были бы вопросы… Гарри был благодарен, что Рон все понял, не пришлось его одергивать. Он сам уже успел об этом подумать. Ну, задержался бы он не на два часа, а на три. Не на три, так на четыре. Или шесть. Или девять. Или целый день. Два. Неделю. Хватило бы ему? Не мучил бы его все тот же вопрос, что мучает сейчас?.. И Рон тоже может быть прав насчет того, почему возвращение далось так легко, но теперь уже это никак не проверить. — Я… я рассказал им, — заговорил Гарри после долгой паузы. — О нас. Он открыл глаза и посмотрел на Рона. — Правда? — Да. Они… они одобрили, — горько усмехнулся Гарри и сразу же всхлипнул, не в силах сдержать слезы. Все должно быть не так! В нормальном мире Гарри бы привел Рона на ужин, и они бы обсуждали это все, папа бы грозно хмурился и говорил: — Не смей обижать моего мальчика! И Гарри бы ему сказал: — Пап, он меня не обидит. И папа бы разыграл эту шутку с неожиданной подменой: — А я это и не про тебя говорил! Не обижай мне Рона, понял? Они с Сириусом обожали такие обманки… Гарри рассказал об этом Рону, насколько, конечно, ком в горле позволял ему говорить. — …Как же я был рад увидеть Сириуса! Когда тут меня крыло от тоски, я больше думал о маме с папой. Но вот я сейчас его увидел и… Рон, меня ужасно размотало, — пожаловался Гарри. Первые несколько минут встречи с крестным он даже не мог ничего выдавить. Мама и папа растерялись, когда увидели его, и Гарри был сосредоточен на том, чтобы успокоить их, дать понять, что он в порядке и ничего не сделал с собой, а вот когда пришел Сириус… Кажется, у него даже ноги подкосились. Гарри не помнил этого момента — включился обратно, когда снова оказался на диване, и черт их знает, кто помог ему туда усесться, кто дотащил, и как у них это получилось… — Тоже скучаю по нему, — тихо сказал Рон, позволив Гарри устроить голову на своем плече. — Он мне не крестный и не родня, но… просто вот хороший человек. Много чего узнал от него и… ну, короче, да… — Сириус, он… он как будто старше, — произнес Гарри. — Ну, вернее, не как будто бы, а он на самом деле старше мамы и папы, и… наверное, в каком-то смысле он брал на себя больше… Гарри беспомощно защелкал пальцами, пытаясь поймать правильную формулировку. — Отцовских функций? — догадался Рон. — Да. Маме и папе было всего двадцать один, когда они погибли, но в мире мертвых первое время совсем не ощущалось, что они так молоды, Гарри долго не замечал этого диссонанса. Внешность их не менялась, но время шло, какой-то опыт они все же сумели набрать, и как-то вот Гарри не идентифицировал их, как почти сверстников. А когда он наконец-то заметил, то уже и не мог развидеть… С Сириусом иначе. При жизни он сумел заполнить в голове Гарри то пространство, отвечающее за вот эту всю семейность, авторитетность и что-то еще такое, что хорошо бы по полочкам разложила бы мама, если бы Гарри успел ей про это рассказать. Но потом, когда Сириус погиб, у Гарри случился некоторый… кризис, что ли? Был момент, когда он даже злился на крестного — за то, что побежал в Отдел тайн, за то, что не осторожничал, за то, что… За то, что был не самым лучшим крестным. Вот это — больнее всего. Ведь Гарри знал, что Сириус не виноват — он был таким крестным, каким мог быть в тех условиях, которые ему выпали. Не факт, что кто-то другой справился бы лучше на его месте. Но в мире мертвых все поменялось. Гарри как будто снова откатился в тринадцатилетнюю версию себя, заглядывающую вновь обретенному крестному в рот, потому что Сириус там изменился — сильно. И он сам об этом знал. — Здесь же я лучше справился, да? — спросил Сириус в тот рождественский вечер. — Как твой крестный… Гарри не помнил, что сказал ему тогда на прощание, поэтому постарался выразить все самое важное в эту их спонтанную встречу. — Он не все успел сделать в мире живых, но… в мире мертвых он и правда стал для меня проводником, — поделился Гарри. — Без его помощи вряд ли я смог бы… — Смог бы, — уверенно заявил Рон, — но тебе было бы тяжелее в разы. Возможно, он прав. Гарри во многом привык справляться сам, но быстрее и легче все получалось, когда кто-то приходил на выручку. В зеркалах что-то зашевелилось, и Гарри поспешил вытереть слезы, чтобы мутная пелена не помешала ему разглядеть что-то важное. — Кошка, — прокомментировал Рон, проследив за его взглядом. Гарри кивнул и шмыгнул носом. Родители пока не показывались. Сначала он думал, что чудо кончилось, вот он проснулся и все прошло, но нет. Одна ниточка все же осталась, но и с той игралась кошка Кэсси. — Все равно они… они не смогут услышать меня, — вздохнул Гарри. — Даже если они покажутся, я не смогу ничего им рассказать. Рон погладил его по спине. — А что бы ты им рассказал? Гарри долго не знал, как ответить на этот вопрос. В голове мелькали разные мысли, события, воспоминания, и он не мог выбрать, что важнее, чем еще он мог бы поделиться, о чем рассказать, о чем спросить. — Дело не в том, что я должен выбрать более важные темы, — понял он, — а в том, что я не могу постоянно быть с ними, чтобы говорить о неважном… — Да уж… я… — Рон кашлянул, — я не знаю, как тебе помочь. Хочется как-то облегчить твою боль, но… Он беспомощно помотал головой. Ничего тут уже не сделать, подумал Гарри. — Ты и так много делаешь, — сказал он вслух. — Ты… тебе хотя бы не надо все это объяснять. Я бы чокнулся, если бы мне пришлось еще и разжевывать все. Теперь уже Рон положил голову на плечо Гарри, потерся носом об куртку, как подлизывающийся кот, выпрашивающий вкусняшку. — Знаешь, это может быть и неплохой идеей, — произнес Рон после долгой паузы. Гарри нахмурился. — Я к тому, что может быть наоборот надо больше говорить, — пояснил Рон. — Объяснять, разжевывать, вот это все. А так оно и сидит в тебе непроговоренное, мучает тебя. — Может быть, — Гарри пока не хотел об этом думать. — Но не могу представить, с кем бы я мог, кроме тебя или Гермионы… Вроде как семейство Уизли всегда понимало и принимало его, но Гарри не представлял, что смог бы хоть с кем-то из них поговорить на эту тему не на том поверхностном уровне, где его спрашивали, как он себя чувствует, а Гарри врал им, что все нормально — и наоборот. Да взять хоть тот ужин… — А твои… они сильно расстроились? — спросил Гарри. — Когда я тогда на ужине про Фреда ляпнул? Рон поднял голову и чуть-чуть отстранился, чтобы посмотреть Гарри в глаза. — Они… ну, немного, — сказал он. — Кажется, они не ожидали, что ты сам поднимешь эту тему. И за тебя переживают, конечно… — Зря я сказал… Рон пожал плечами. — Может, и не зря. Джорджу, например, любопытно, что там и как. Гарри передернуло, когда он представил, во что может вылиться любопытство Джорджа. Как бы он сам не полез проверять, как там дела у Фреда… — А ты… а когда ты искал меня там, ты?.. Рон сглотнул и кивнул. — Да. Я видел его там. Странно, что они об этом никогда не говорили. Или говорили?.. Гарри напряг память, но в голову ничего не приходило. Когда они с Роном касались темы смерти, обычно это все звучало в утешительном контексте — да, сейчас больно, и потом будет больно, а потом помимо «больно» появится что-то другое, что иногда будет его вытеснять — и все в таком духе. — Только видел? — осторожно спросил Гарри. — Или ты?.. В памяти как будто что-то царапалось, пыталось выбраться из глубин забывчивости наружу, но никак не получалось это ухватить. Наверное, Рон никогда не говорил ничего прямым текстом, и только по косвенным признакам можно было вычислить, случалось там с ним что-то или не случалось, и непонятно, как теперь выдрать что-то подобное из калейдоскопа деталей и разговоров. Рон вздохнул и отстранился еще больше. Видимо, ему не хватало пространства — во всех смыслах. — Сначала просто наблюдал, — рассказал он. — Потом я… ну, попробовал выйти на контакт. — И как? Хотя Гарри уже догадывался. В мире мертвых Рон не показывался никому, кроме него, и только в последний свой визит он отобразился, подобно призраку — душа уже начинала терять связь с телом. — Да никак, — Рон поежился. — Он решил, что это какой-то розыгрыш. Фред же не мог меня видеть, замечал только то, что я воздействовал на какие-то предметы, что-то передвигал или пытался что-то писать на запотевших зеркалах… короче, так. — И его это не напугало? — Я тебя умоляю, это же Фред, — фыркнул Рон. — Нужно что-то посерьезнее перемещающейся чашки, чтобы пробрать его. И тут в голове Гарри наконец-то пролезло одно из воспоминаний. — Когда ты приходил ко мне в первые разы, — заговорил он, — ты рассказывал, что не все осознают. Не понимают, где оказались. Это же?.. Рон кивнул и поджал губы. — Понятно, — вздохнул Гарри. — Ты кому-нибудь рассказывал? — Только Гермионе. В тот период, когда ты еще был в коме, а я искал тебя… в общем, я бы не решился рассказать своим. Все было слишком… слишком, — неловко закончил Рон. Очень острая и чувствительная фаза, любой триггер мог разрушить едва-едва построенную нормальность. И вот вроде говорят, что время лечит, но черт его знает, когда уже можно что-то делать, менять, упоминать, вспоминать… Это как бояться наступить на больную ногу: вроде давно все зажило, но вдруг не зажило? Пусть еще позаживает… Гарри сам с этим столкнулся и понимал, что и как оно работает. — Я все думал, что достаточно созрею однажды, выжду подходящий момент, подготовлюсь — и тогда уж расскажу. Однако подходящего момента… Гарри дернулся, потому что заметил шевеление в зеркалах, и конец фразы Рона растворился в звуках ускорившегося сердцебиения. — Кошка, — произнес Рон, проследив за взглядом Гарри. — Опять. — Ага… Дальше разговор не клеился. Да и не хотелось уже о чем-либо говорить. С опозданием пришли все ощущения, которые до этого Гарри не замечал, потому что важнее было рассказать Рону о своем контакте с миром мертвым, чем чувствовать ломоту в теле, зуд в уголках глаз, пустоту в животе, заложенный нос, замерзшие пальцы и такую лютую усталость, словно он отыграл недельный квиддичный матч без таймаутов. Ну да, если подумать, он же не спал сегодня… — Есть хочешь? — спросил Рон. Вместо Гарри ответило урчание в его животе — и хорошо, у него уже не было сил говорить. Рон хмыкнул и поднялся на ноги, а Гарри, наоборот, опрокинулся спиной на спальный мешок и гору одеял, закрыл глаза и засунул руки между коленей, чтобы хоть как-то их согреть. Он слышал, как Рон там где-то возился, ходил и насвистывал себе под нос какой-то мотив. Потом до него дошел запах — что-то с поджаренным сыром, вероятно, сэндвичи. Тело постепенно расслаблялось, согревалось, а потом еще Рон сунул ему под поясницу грелку, черт знает откуда взявшуюся здесь. За окном дул ветер, шатая раму, и Гарри знал, что если откроет глаза, то наверняка увидит еще и снегопад, но ради чего он и решился бы приподнять веки — только ради зеркал. И Рона. И еды, которую приготовил Рон. Гарри угадал, когда подумал, что это будут сэндвичи. Он приподнялся на локте и буквально в несколько укусов съел все, что принес ему Рон, а потом запил все чаем из термоса. Жужжание мыслей остановилось, дало Гарри паузу, чтобы восстановиться и пересобраться. Жаль, что ненадолго, жаль, что совсем чуть-чуть… Как только желудок наполнился, замерзшие конечности стали согреваться, а тело расслабилось, слова и лица вновь замелькали перед внутренним взором. Что это вообще было? Как он попал в мир мертвых? Он же ничего не делал для этого, не пользовался никакими артефактами, не пил зелий, даже не желал осмысленными мыслями где-то там оказаться. Ну да, думал о маме с папой, скучал по ним, по дому, но ведь не произносил каких-то слов, как в сказках, когда герой что-то трижды прокричал — и все сбылось. Если бы не Рон, наблюдавший за зеркалами, Гарри решил бы, что ему вообще это все приснилось. А так хотя бы свидетель есть… Черт, если бы он только знал, что окажется там, хотя бы подготовился! Придумал бы темы для разговора заранее, распределил приоритетность, подготовил бы вопросы, которые не давали ему покоя… А еще лучше — знать заранее, что возвращение обратно пройдет легче, не будет сопровождаться тысячей квестов, что не надо больше искать дурацкий поезд, что нужен лишь делюминатор и один щелчок. Гарри страдальчески застонал и нахмурился. Он бы совсем иначе спланировал свой визит… — Что такое? — спросил Рон. Гарри тяжело вздохнул и произнес вслух все, что у его наболело за последние минуты. Рон молчал. Долго. Гарри даже показалось, что он уснул, не ответив, поэтому сам открыл глаза и приподнял голову. Но нет, Рон сидел на полу рядом с ним. Он обхватил руками колени и уперся в них подбородком, а сам смотрел прямо — в зеркала. Заметив на себе взгляд Гарри, он мотнул головой, словно сбрасывал с себя наваждение, и повернулся. Гарри вопросительно поднял брови, мол, а ты что думаешь? И слушал ли ты меня вообще? Рон дернул плечом. — Я тут думал… вдруг оно работает по тому же принципу, что и в прошлый раз? Сложность возвращения не в самом пути и препятствиях, а в том… в том, хочешь ли ты вообще куда-то идти? Гарри завозился, переворачиваясь на бок. Действительно, в прошлый раз они не могли найти поезд, потому что Гарри не хотел его находить. — Если так, то со мной еще не все пропало, — хмыкнул он. — Получается, сейчас я больше хочу жить, чем хотел год назад… Рон криво усмехнулся. — Да уж, надеюсь, — он почесал нос, как будто хотел высморкаться, но передумал, — я слишком много в тебя инвестировал, так что ешь конфеты, пей чай и никакого суицида! Гарри улыбнулся и снова закрыл глаза. — Я стараюсь. Честно. Рон опять долго ничего не говорил, а потом Гарри услышал шуршание одеял. Рон лег позади него и подкатился. Он перекинул руку через Гарри и положил ладонь на живот. — Как ты вообще? — тихо спросил Рон. — Очень устал, — шепотом ответил Гарри, накрыв руку Рона своей. — Даже сил нет в зеркала смотреть… — У меня тоже, — вздохнул Рон. — Но я пока могу, чтобы ты хоть немного… — Не нужно, — Гарри чувствовал, как с каждым словом язык шевелится все медленнее, неохотнее. — Ты и тк мнгсдлелал… Все, на большее он точно уже не способен. — Угум… И Рон, кажется, тоже… Только Гарри подумал об этом, как услышал за своей спиной сонное сопение, и на фоне звуков ветра и треска поленьев в камине оно показалось таким уютным… Голова кружилась, как в тот день, когда он в первый и последний раз напился огневиски. Мозг, казалось, вот-вот отключится, но все никак не мог затормозиться и успокоиться. Мысли опять побежали, сменяясь одна на другую. Сердце неприятно затрепыхалось в груди, ощущалось каким-то раздувшимся булыжником, который заодно стал давить еще и на легкие. Гарри тяжело вздохнул. Как там Рон обычно говорит — пересуетился? Когда так устал от событий, что не можешь соскочить с этого закрученного цикла… Он перевернулся на другой бок и придвинулся поближе к Рону, надеясь, что вместе с положением тела поменяется и маршрут мыслеблуждания. И он поменялся! Секунды на две… Да что ж такое-то?.. Зарычав от негодования, Гарри все-таки поднялся. Он какое-то время просто сидел с закрытыми глазами, накинув на себя одеяло, как балахон с капюшоном, надеясь, что эта вспышка внезапной активности его добьет — и тело просто отключится. Ага, конечно, разбежался! Единственное, что он получил — это стук в висках. И снова оно. Ощущение, что на него кто-то смотрит. Он нерешительно приоткрыл один глаз. В горле застрял ком. — Привет, мам, — одними губами произнес он. Конечно, она не могла ничего ответить, только обеспокоенно вглядывалась в свое собственное отражение. Гарри заметил, что пряди вокруг лица мамы были мокрыми, а глаза заплаканными. У него тоже подступили слезы. Аккуратно, стараясь не тревожить Рона, он подполз к зеркалу. Мы. Любим. Тебя. Прочитал он по губам мамы. Каким-то чудом она почувствовала, что он здесь, что смотрит прямо на него. А может, она просто сказала это на всякий случай, просто оно так удачно совпало. Удачно. Мда уж… Мама протянула руку к зеркалу и дотронулась до него со своей стороны. Гарри сделал то же самое. Ему подумалось, что сейчас должно что-то произойти, что это касание что-то даст, что он почувствует прикосновение мамы или вообще провалится в зазеркалье, как в сказке или фильме. Но нет. Иногда зеркало — это просто зеркало. И он был готов просидеть так еще несколько часов, но мама сама ушла, пропала из его поля зрения. Даже в коридорном зеркале не отразилась, наверное, сразу пошла в спальню и легла в кровать… Рон неожиданно всхрапнул, Гарри вздрогнул, возвращаясь в реальность. Адреналиновый хаос вновь забурлил. Понимая, что сейчас он уже не в силах угомониться, Гарри поднялся на ноги, аккуратно перешагнул все это одеяльное гнездо и направился в коридор. Двигаться хотелось резко и быстро, в темпе своего мыслепотока, в темпе разгорающихся чувств. Гарри обулся, запахнул на себе куртку и вышел на крыльцо. Холод немного помог остыть. Ветер дул с такой силой, что сметал тонкие верхние слои снега, подобно песчаной буре. Такая же буря поднялась в тот вечер, когда Рон пришел забрать Гарри из мира мертвых. Гарри поежился, вспоминая снег, забившийся в ботинки, падающие деревья, сумасшедших агрессивных ворон… И снова он подумал о делюминаторе. Почему в этот раз вышло так просто?.. Он фыркнул с самого себя. Как будто бы какая-то подсознательная часть него хотела трудного пути. Возможно, потому что действовать — лучше, чем бездействовать. Тело давно замерзло и продрогло, но Гарри не сразу пошел обратно в дом. Ему надо было довести себя до какой-то крайней точки, чтобы оно наконец-то отключилось от переизбытка чего угодно — ощущений, температуры, звуков, эмоций, только бы вырубиться и забыться! Рон лежал уже на другом боку, когда Гарри вернулся и залез обратно в одеяльное гнездо. К его бедру подкатился делюминатор. Он запихнул его в карман. В последний раз Гарри бросил взгляд на зеркала и заставил себя отвернуться от них. Ему правда было необходимо поспать, отдохнуть, выйти ненадолго за границы этой драмы. Руки постепенно нагревались. Спокойное дыхание Рона умиротворяло. Затухающее в камине пламя погрузило комнату в приятный полумрак. Глаза сами собой закрылись. На краю какого-то полусонливого состояния он вновь ощутил на себе взгляд, но не стал оборачиваться. Странно, что это даже не отняло у него так много усилий, как отняло бы еще час назад. Он слишком устал. И вот наконец-то она — тьма, пустота, ничего. Тихо, мирно, спокойно, даже ничего не ломит, не мерзнет. И мыслей нет, и боли нет, и… — Мр-ряу! — услышал он где-то снизу. Гарри опустил голову и всмотрелся в черноту. И когда его глаза привыкли к тьме, он увидел, что у черноты зеленые глаза, и она тоже всматривается в него в ответ. Потом кошка Кэсси моргнула, сбросив мимолетное оцепенение, приблизилась и стала тереться об его ноги. Дом. Каким-то гребаным образом он снова оказался дома… В этот раз Гарри не стал терять времени, убедившись, что делюминатор все еще лежит у него в кармане, он взял кошку на руки и пошел вниз по лестнице.