Рождественский эпизод

— Ты же понимаешь, что долго так продолжаться не может? — прошептала Гермиона. Рон тяжело вздохнул. Да, он понимал. Черт побери, он все понимал… Гарри опять «сбежал» в свой сон, и с каждым разом его визиты туда становились все длиннее и длиннее. Рон уже боялся, что в один момент не сможет его разбудить или… Или откачать. — Я не знаю, что делать, — так же тихо ответил Рон. — Кто бы на его месте не поступил бы так же? Гермиона устало потерла уголки глаз. — И что теперь, нам всегда вот так над ним сидеть? Сторожить? Приводить в сознание? А если он?.. Она не договорила, но все было понятно и так. Долго это все не протянется, это точно, вопрос в том, чем это все для них кончится. И эти варианты… не ахти. Все. — Один раз я уже был готов отпустить его, — одними губами произнес Рон, — но… не думаю, что у меня хватит душевных сил снова так… Только не после того, как Гарри все-таки вернулся и стал входить в норму. У них же почти получалось, черт возьми! Да, не сразу, да, пришлось пройти большой путь, да, его временами откатывало. Блин, ну всех откатывает! — Долбаное Рождество! — прорычал Рон. Хотя не оно было виновато, а скорее дом, зеркала, эта хрен знает откуда взявшаяся способность проваливаться в мир мертвых через сон, но!.. Казалось, что если бы Гарри своими силами как-то перетерпел это идиотское Рождество, то дальше все как-то наладилось бы. Сработало бы какое-то там позитивное подкрепление, нарисовалась бы какая-то галочка, которая дала бы Гарри понять: он может жить дальше, несмотря на свою неприязнь к зимним праздникам. Но нет же, надо было обязательно триггернуться, да так, чтобы обесценить весь этот долбаный пройденный путь! И вот как вообще теперь бороться? Как дальше можно надеяться, что вложенные усилия стоят хоть чего-то, могут соревноваться с силами подобной масштабности? Все равно что пытаться растопить огромный ледник маленьким огонечком чайной свечи… Самое обидное, что ему даже не предъявить за это! Ну вот честно, тебе выпадает шанс пообщаться с каким-то умершим другом, родственником, да хоть исторической личностью, блин, и что? Не воспользуешься? Не станешь обсуждать с ним все-все-все новости, не захочешь задать какие-то вопросы? Да если бы Фред слышал и видел Рона, он бы и сам!.. Рон помотал головой, отгоняя эту мысль. Чем больше он об этом думал, тем больше он злился, заводился, а ему не хотелось встречать Гарри в таком состоянии. Нет, черт побери, Гарри же должен хотеть возвращаться сюда. А никто в здравом уме не захочет возвращаться в ссору… Рон схватил маленькое зеркальце, которым обычно пользовалась Лили, и вылетел в коридор. Ему становилось все труднее и труднее контролировать свой голос, и Гарри мог услышать, как он тут бухтит и жалуется Гермионе. Но с зеркалом он хотя бы увидит, если что-то там начнет происходить. Он опустился на ступеньки и прислонил зеркальце к плинтусу. Гермиона вышла следом. Она сложила руки на груди и, высоко подняв брови, уставилась на Рона. — Он ведет себя, как помешанный наркоман. — А то я не знаю! — зашипел Рон. — Я… я просто беспокоюсь за… — Я тоже за него беспокоюсь, — перебил он ее. — … тебя, — неожиданно закончила Гермиона. Теперь уже Рон поднял брови. — Меня? — удивился он. — Тебя, дубина! — у Гермионы, казалось, даже волосы дыбом встали от возмущения. — Двинься! Она легонько пнула его по щиколотке, чтобы он отсел и уступил место на ступеньках. Рон послушно отъехал в сторону и прислонился виском к перилам, а Гермиона уселась рядом. — Это было первое, о чем я подумала, когда ты написал, — сказала она после долгой паузы. — В письме все было о Гарри, как он и что происходит с ним, но… но ни слова о тебе. В горле встал ком, и сколько Рон ни пытался, так и не смог проглотить его. — Ты… вы с ним говорили вообще? О твоих чувствах? Рон мотнул головой. Гермиона вздохнула. — Почему? — спросила она, так и не дождавшись от него пояснений. — Потому что… — голос отказал, осип, и Рону пришлось несколько раз кашлянуть, чтобы продолжить: — Вдруг он… не захочет сюда возвращаться? — Ох, Рон… — Гермиона сжала пальцами переносицу. Да уж — ох. Происходящее реально можно было описать только лишь междометиями. И матом. — Я очень этого боюсь, — удивительно, как тонко и тихо звучал его голос сейчас. — Когда мы выбирались… было сложно. Такое чувство, что он… ну, заставлял себя хотеть жить. И я… иногда я просто не знал, что сказать. Как помочь. Как… как!.. Он всплеснул руками, надеясь, что жесты окажутся красноречивее. — Ты боишься, что… ссора, скандал или?.. — Да любой негатив, блин! Боюсь, что ляпну херню, не подумав — и все. Конец. — И что теперь? Молчать? Держать в себе до последнего? — Ну, не до последнего, но… какой-то период, — неопределенно отозвался Рон. Зато Гермиона говорила очень даже определенно, и ее определенность била прямо в цель: — Ты же понимаешь, что это может длится и месяцами? Годами?.. О да, это Рон как раз понимал. Подумал об этом еще после второго возвращения Гарри туда. А потом после третьего, и после четвертого он уже написал Гермионе, не в силах выносить эту тревогу в одиночку… — Ну, может… может, со временем он компенсирует и… ну… Он зажмурился и сжал кулаки, потому что сам не верил в то, о чем говорил. Невозможно компенсировать Гарри то, что отсутствовало у него всю жизнь. Если эта способность проваливаться в мертвый сон не временное явление, то… Нет-нет-нет, он не хотел об этом думать, нет! Гермиона, к счастью, не стала давить на больное, только вздохнула и в очередной раз выдала усталое: «Ох, Рон». Да тут не «ох», тут уже как минимум «пиздец». — Знаешь, что во всей этой ситуации самое идиотское? — спросила Гермиона после долгой паузы. — Не знаю. Я? — шуточно предположил Рон. Гермиона стукнула коленкой об его колено. — Нет. Хотя да! Но нет, — она фыркнула, — другое. И замолчала. И молчала долго, прям невыносимо. У Рона даже в пищеводе начало жечь, потому что… Потому что он догадывался, о чем она сейчас заговорит. Наверное… — Что? — все-таки спросил он. Она закрыла глаза и шумом втянула в себя воздух. Не наверное… — Если он там застрянет, — медленно проговорила она, — то потянет тебя за собой. Не наверное — точно. Рон сглотнул и кивнул. — Да, — выдавил он и захлопал глазами, пытаясь выморгать эту дурацкую пелену слез, — да, я… мне с-сложно будет, ну… Гермиона взяла его за локоть и прислонилась к его плечу. Рон не смотрел на нее, но слышал, что она тихонько всхлипывает. — Он должен это знать. Он не… не может не понимать, — сдавленным голосом произнесла Гермиона и громко шмыгнула носом. — Думаю, он понимает. Просто… просто семья пока перевешивает. Зубы аж скрипнули, так сильно он их сжал, только бы не разрыдаться. Вдруг Гарри проснется, а он тут сидит опухший, ревущий и в истерике… — Я просто надеюсь, что… что это как-то разрешится, — у него дрожали губы, когда он это произносил. — Мир мертвых отвергал его раньше, и… и еще был ОН… ЕГО ухмылка до сих пор фигурировала в кошмарах Рона. Нечасто, редко, но, блин, метко. Как бы Рон ни пытался, он никогда бы не смог так искривить рот, как это делал ОН, даже казалось порой, что у НЕГО во рту больше зубов, чем должно быть у человека, и когда ты видишь подобное в своем собственном отражении… Бр-р-р! Он аж передернулся. — Ты о?.. — начала Гермиона, но Рон зашипел, не дав ей договорить. — Да. Я о НЕМ. Почему-то Рон не мог избавиться от ощущения, что если называть ЕГО по имени, держа в голове образ, то… что-то случится. Что-то плохое. Он знал, что хорошо бы следить за маленьким зеркальцем Лили, но именно сейчас Рону хотелось отвернуться, пока мысли не очистятся. Чтобы не накликать, блин, на свои головы… — А если… если в этот раз не будет никаких… обстоятельств? — аккуратно спросила Гермиона. — Если в этот раз… ну… Она не договорила, но Рон понял. Если в этот раз все будет зависеть только от желания Гарри? Если никто и ничто не вмешается? Никакая сила, никакая стихия, даже… даже ОН? — Видимо, мне… мне придется это принять, — признал Рон. — Принять и отпустить… Он опустил взгляд и посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Блядь, нет, вряд ли он сможет еще раз сказать Гарри, что… в общем, сказать это снова. — Или ему, — вдруг произнесла Гермиона. Рону показалось, что он ослышался. — Ч… что?.. — Или ему, — повторила она. — Гарри придется принять и отпустить. Рон сглотнул. Вот уж от кого, а от Гермионы он не ожидал такого услышать. Во всех спорах, всегда-всегда она была на стороне Гарри, заботилась о его интересах. Даже когда они с Роном встречались, даже когда Гарри валялся в коме и не мог ничего сказать. И вот теперь… такое. Охренеть. Рон повернул голову и посмотрел ей в глаза, чтобы убедиться, что ему это все не почудилось. Она выглядела ужасно расстроенной, но… решительной. Как перед важной миссией, к которой готовилась несколько недель. — Мы можем сколько угодно поддерживать его, помогать и… и быть рядом, — она сглотнула и поморщилась, как будто у нее в горле застрял ежик. — Но… он-н тоже д-должен быть с нами рядом, п-понимаешь?.. Если сначала ее голос звучал твердо, то к концу предложения совсем сломался и охрип. — Я… я не могу, — выдохнул Рон. — Н-не с-смогу потребовать такого… Гермиона часто заморгала, но уже не смогла сдержать слез, они потекли просто каким-то безумным водопадом. — Не т-торопи себя, — всхлипнула она. — О подобном просить тоже непросто… — Угум… Он кивнул, хотя вообще не был уверен, что осмелится такое заявить. Чертов терпила. Или безнадежный оптимист? Инфантильный лентяй? Якобы оно само все-таки возьмет и разрулится, и не нужно быть козлом, не нужно поднимать тяжелые темы, а просто сидеть рядом, сочувствовать и плести дальше всю эту хрень про то, что горевать нормально, однажды боль чуть отступит, бла-бла-бла… Да уж, легко быть принимающим чудесным партнером, когда никакой хуйни не происходит, когда нет этических дилемм, или как там вся эта заумная дрянь называется? — Я не знаю, что мне делать, — проскулил он, — просто не знаю… То ли слезы Гермионы так на него подействовали, то ли он сам уже не мог держаться, но теперь прорвало и его. — Ох, Рон… Гермиона обняла его, позволила уткнуться носом в свой свитер, запустила пальцы в волосы, погладила по спине. Мерлин, как же Рон был благодарен, что хотя бы сейчас, наверное, в первый раз в жизни, она оказалась на его стороне…

* * *

— Да как, блин?!. — Гарри шумно выдохнул через нос и запрокинул голову, уставившись в потолок. — От общего к частному, — повторил Рон уже в который раз. — Сначала главное, потом… — …Второстепенное, — с раздражением закончил Гарри. — Да как тут, блин, разделить, если все — главное?! Уже несколько часов он бился на тем, чтобы трансфигурировать кусок пергамента в колдографию Тедди. Рон тяжело вздохнул. — Сказал бы, да только опять на меня нарычишь, — устало произнес он. Гарри зашипел, а потом стал сжимать и разжимать кулаки, пытаясь усмирить свой гнев. Что ж, ну он хоть старался. А то уже начинало казаться, что Гарри так и продолжит весь негатив сливать здесь, чтобы в своем мертвом сне бежать к родне и быть там с ними лапочкой… — Прости, — выдавил Гарри и открыл глаза. — Прости, пожалуйста. Просто очень хочу показать Рему и Тонкс, какой Тедди сейчас. — Угум. — Помоги, а? — попросил Гарри и застонал. — Вообще ничего не выходит… Рон уже решил не комментировать, что Гарри бы поспать нормально, без этих его провалов ебаных, тогда, может, и начало бы что-то получаться, но… Нет. Нельзя психовать. К психованным партнерам не возвращаются. — Как ты запоминаешь людей? — издалека начал Рон. — Какие черты подмечаешь в первую очередь? Гарри нахмурился и прикусил губу. — Глаза, наверное, — проговорил он. — Волосы, прическу. И еще… м-м, наверное, что-то очень яркое или отличающееся?.. — Вот с этого начни, — посоветовал Рон. — Перенеси сначала то, что тебе запомнить легче всего, что само всплывает памяти, когда ты закрываешь глаза. — А потом… типа лепить вокруг остальное? Рон кивнул. — У тебя сейчас внимание распадается, ты пытаешься запомнить каждую мелочь. А надо как… да, ты правильно сказал — лепить. Сначала общая форма, потом всякая побочная херня вокруг этой массы. — Сразу бы так и сказал, — проворчал Гарри. — Так я и говорил, блин! — возмутился Рон. — От общего к частному, сначала главное, потом второстепенное! — Ты говорил как Гермиона, а мне надо было, чтобы ты сказал как ты! Ладно, это даже прозвучало мило. Чуть-чуть, самую малость. — Все равно ты — жопа, — мрачно подвел итог Рон. Гарри ехидно причмокнул губами, имитируя саркастичный воздушный поцелуйчик. Рон лишь фыркнул, хотя уже хотелось треснуть. Ладно, нет. Не после этой улыбки, осветившей лицо… — Смотри, смотри! — воскликнул Гарри, кивая на свою трансфигурированную колдографию. — Лучше же, да? Его глаза даже засияли, появился блеск. Когда Рон трансфигурировал колдофотки Гарри, всегда начинал с глаз. И очков. И волос этих лохматых, Мерлина мать… — Лучше, — подтвердил Рон. — Повтори вот эти главные черты еще несколько раз, пока не вызубришь наизусть, а потом прихерачь остальное. — Вот бы МакГонагалл так всегда объясняла, — фыркнул Гарри. — Ладно, продолжу… Рон откинулся обратно на гору одеял, спальных мешков и еще чего-то там, уставился в потолок. Голос Гарри, произносящего заклинания раз за разом, раз за разом, доносился до Рона словно сквозь толщину воды. Рождество через три дня. И Рон не хотел встречать его здесь. Но Гарри на другое и не согласится… Может, предложить ему сегодня переночевать в другом месте? Так они хотя бы проверят, зависит ли это погружение в мир мертвых от локации, и если нет, то нахрен им здесь торчать? Ну будет Гарри по ночам со своими общаться, а днем тут, с ними. Кровь прилила к голове и застучала в висках, как будто пыталась найти и выпиздить эту наебку, которую Рон начал выстраивать у себя в черепушке. Не будет Гарри днем с ними. Он уже не с ними. Все, о чем он говорит — мир мертвых. Все, что он хочет узнать, касается мира мертвых. Все его планы связаны с миром мертвых. Вряд ли что-то поменяется… Гарри снова раздраженно зарычал, и Рон перекатился на бок, чтобы посмотреть, что там с ним. — Да сколько можно?! — вскрикнул Гарри, смяв эту несчастную колдографию в кулаке. Рон вздохнул и приподнялся на локтях. — Покажешь? Гарри кинул комок в него. И попал. Рон поднял брови. Он знал, что Гарри хотел бросить рядом с ним, но как же сильно хотелось сделать замечание, черт возьми! Рон сдержался, но, наверное, на его лице все и так было написано, потому что Гарри стушевался и поспешил извиниться. Рон развернул комок. — Ну, достаточно близко уже, — прокомментировал он. — Пропорции немного едут, надо просто сосредоточиться и… — Да я, блин, пытаюс-с-сь, — Гарри практически перешел на парселтанг. — Не представляю, как ты мне столько всего проносил, а я даже одну карточку родить не могу!.. — Ну… у меня был стимул, — пожал плечами Рон. — У меня тоже есть стимул, — проворчал Гарри, забирая у него смятую колдофотку. — Хочу, чтобы они увидели, какой он стал большой… Рон обхватил руками колени и уткнулся в них подбородком. Наверное, не очень правильно такое сравнивать, но… В его картине мира желание показать что-то и желание, блин, вернуть кого-то к жизни, по силе очень разное. Но Гарри подобное замечание только разозлит, и Рон оставил его при себе.

* * *

— Слушай, ну я же случайно… — Угум, — Гарри резко дернул собачку куртки. — Гарри… — Я пройдусь, — отчеканил он. — Надо умотать себя, чтобы опять уснуть. Решение абсолютно рациональное и логичное, но Гарри произнес это таким тоном, что Рон не знал, куда деться, что еще сделать, как извиниться, как исправить. Ну не хотел он его будить, блин, случайно споткнулся в темноте о спальный мешок и что-то там уронил! Гарри лежал уже в полудреме, готовый вот-вот отрубиться, но из-за шума подхватился и… В общем, все пошло нахер. Рон долго смотрел в окно, как Гарри уходит куда-то вглубь деревеньки, а потом уже просто пялился в темноту, в которой растворилась его отдаляющаяся фигура. Будь осторожен в своих желаниях. Хотел же, чтобы Гарри хоть одну ночь не провалился в мир мертвых? Пожалуйста! Кстати, теперь вы в ссоре, классный обмен, да? Как будто какой-то злой джин услышал его мысли, переиначил и исполнил совершенно идиотским способом. Лоб уже начал замерзать, и Рону пришлось отлипнуть от окна. Снова его посетило ощущение, что за ним кто-то наблюдает, но в этот раз угроза шла не от зеркал, а как будто… от прохода? Рон достал палочку и посветил там Люмосом. Хотя он знал, что ничего и никого не обнаружит, но ему надо было доказать этой испуганной иррациональности — там пусто, вот, смотри! И там правда ничего не было, только пылинки затанцевали вокруг искорки. Сердцебиение потихоньку успокаивалось, кровь хлынула от головы вниз. Рон вдруг почувствовал такую невозможную слабость, как… как в тот день — перед последним походом, когда думал, что идет прощаться с Гарри. Может, для всех было бы лучше, останься Гарри там еще тогда?.. Его зашатало от этих мыслей, и Рон поспешил опуститься на пол, чтобы не грохнуться второй раз за ночь. Он подполз к их сымпровизированному гнездищу и лег на место, где обычно спал Гарри. В бок уткнулось что-то твердое. Рон заерзал и засунул руку под себя, нашарил в складках одеяла делюминатор. Он вздохнул и положил его рядом с собой. С места Гарри хорошо были видны все зеркала. Каждое. Можно просто лежать на боку и втыкать в них. И как раз в коридорном зеркале показались Лили и Джеймс. По-прежнему не было слышно, о чем они говорят, но выглядело так, словно они о чем-то спорят. Лили сложила руки на груди, а потом отвернулась и пошла куда-то злой быстрой походкой, а Джеймс как будто бы стал выговаривать ей что-то вслед, активно жестикулируя. Интересно, в чем там дело?.. Они пропали из вида, и ни в каких зеркалах больше не отобразились. Ну да, если они ругаются, вряд ли Лили схватится за свое зеркальце. Разве что в ванную кто-то мог залететь, чтобы успокоиться, умыться, подержать руки под холодной водой… Но сколько Рон ни пялился, никто больше не показывался. Только кошка один раз проскочила. В глаза словно песка насыпали, и Рон моргал все медленнее-медленнее-медленнее… Комната расплылась, как клякса, предметы исказились и потекли, как на тех картинах в классе Трансфигурации, в отражении одного из зеркал что-то вроде бы мелькнуло, но Рон опять закрыл глаза, не в силах сопротивляться тяжести век. Надо собраться с силами и посмотреть, только вот он чуть-чуть полежит, накопит заряд, и тогда точно откроет глаза и все-все увидит, чтобы рассказать потом Гарри, ведь это важно, это нужно… Кажется, он все-таки задремал или почти задремал: сознание странно болталось ни там и ни здесь. Он снова чувствовал, что кто-то на него смотрит. Рон чуть-чуть приоткрыл ресницы и увидел силуэт напротив самого большого зеркала. Гарри вернулся, но тихо, аккуратно, чтобы не разбудить. Видно, сел смотреть в отражения. — Прсти, — еще раз попросил Рон, уткнувшись носом в свой локоть. Гарри никак не отреагировал, даже не вздохнул, не пошевелился. Ладно, хер с ним. Пусть обижается, поговорят, когда остынет… Рон сглотнул. У него уже не было сил, чтобы реагировать. Черт возьми, он сам почти не спал последние ночи, и совсем неудивительно, что он споткнулся, кто бы не споткнулся-то!.. Уже на границе сна Рон услышал скрип входной двери.

* * *

Его разбудили голоса с улицы. Кто-то из соседей ругался. Женщина и мужчина. Рон поморщился. Обычно он любопытничал и высовывался, чтобы посмотреть и подслушать, кто там из-за чего ссорится, но сейчас ему хотелось тишины. Но сладкая парочка не затыкалась, мало того, их голоса приближались, и вот уже Рон слышал звук шагов по лестнице и… Стоп, что?! Он подхватился на своем месте и распахнул глаза, но… ничего не увидел. Абсолютная темнота, ни единого отблеска, ничего. Сердце словно сжали в невидимый кулак. Он еще спит? Или?.. Нет, он же чувствует какое-то одеяло под собой, вот оно, стеганое, тут шершавый квадрат из какой-то плотной ткани, а здесь наоборот что-то гладкое, и… и это совсем не было похоже ни на одно из его одеял. Рон сдвинулся и услышал скрип пружин под собой. Но… он же засыпал на полу? В этой всепоглощающей тьме вдруг показался… бледный-бледный треугольник, он отдалялся от Рона, превращаясь в какую-то сложную фигуру. Если бы не звук шин, продирающихся сквозь снег, он бы вряд ли понял, что это прополз по комнате свет от машины за окном. Вот ведь блядство… Рон теперь понял, где он. Он засунул руки в карманы, нашел свою палочку, а вот делюминатор… остался лежать среди одеял. Там — в мире живых. Двойное блядство… Он нащупал край матраса и аккуратно спустил ноги на пол. Темнота обманывала мозг, посылала Рону сигналы, якобы он сейчас занесет ногу над пропастью и провалится в нее, и тело пыталось сгруппироваться из-за каждого дурацкого шага. И эта маленькая ущербная искорка Люмоса нихрена не помогала… Рон решил, что получит больше информации, двигаясь наощупь, потому погасил эту пародию на свет и засунул палочку обратно. Свободные руки тут нужнее. Чем дальше он пробирался, тем отчетливее становились голоса. И он уже знал, чьи они. Лили и Джеймс, оказывается, спорили до сих пор, и искрило между ними неслабо. Рон вздохнул, ему не хотелось вмешиваться в семейные разборки, но без делюминатора он… Стоп, а он жив-то вообще? Он схватился за сердце. Да, точно, бьется и билось тогда — от страха, когда он на секунду испугался, что ослеп. Хорошо, значит, все не так плохо. Гарри рассказывал ему, что его глаза постепенно привыкали к темноте каждый раз, когда он тут оказывался, но у Рона этот эффект вообще не срабатывал. Он полностью ориентировался на звуки, на все предметы, на которые натыкался, на ощущение чего-то габаритного в пространстве, как будто бы касался его ауры или какого-то силового поля. Когда ты не видишь ничего и не прикасаешься, но у тебя есть ощущение, что в паре дюймов от тебя стоит шкаф и возвышается над тобой. Каким-то чудом он не слетел с лестницы, но когда ступил на нее, ему стало легче — ноги помнили, сколько тут идти, Рон даже не споткнулся, когда ступил на пол, точно угадав, что ступенька была последняя. — …лжен выбрать сам! Конец фразы Джеймса прозвучал прям отчетливо, значит, Рон уже близко… — Он не может выбрать сам, неужели ты не понимаешь? Лили, совсем-совсем рядом, как будто в соседней комнате или где-то дальше по коридору, или… — Тогда надо ему, блин, помо… — голос Джеймса оборвался на полуслове. — Р-рон?.. Если начало фразы звучало заряжено и эмоционально, то вопрос прозвучал совсем тихо и потерянно. Лили ахнула. — Э-э… привет, — неловко произнес Рон, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, — простите, я тут это… Они наперебой что-то спросили, и Рон ни хрена не понял, а потом Джеймс сказал: — Ну раз просвечивает, значит, жив? Рон понял, что это он спросил скорее у Лили. Ну да, в прошлый раз, когда он тут оказался через сон, Лили и Джеймс сказали, что он мелькал тут призраком. Наполовину мертв. Понятненько. — Я вообще ничего не вижу, — вздохнул Рон, — мне тут очень темно. Снова. — А, да, Гарри говорил… — Иди прямо, пока… Следуя инструкциям Джеймса, Рон добрался до какого-то кресла и, когда уселся, почувствовал себя сильно лучше — хотя бы прошло это укачивающее ощущение. — Простите, не хотел вмешиваться, — он повернул голову в сторону, где услышал скрип пружин. Если он правильно помнил, там стоял диван. — А Гарри? — спросила Лили. — А Гарри… он, ну… долго не мог уснуть, и… прошел проветриться, в общем. Когда я засыпал, я слышал… — Рон на секунду замер и с трудом заставил себя договорить фразу до конца: — Дверь. По позвоночнику проехалась волна ужаса, когда он сообразил, в каком чертовом порядке все происходило. Гарри сидел перед большим коридорном зеркалом, а потом… вошел в дом через входную дверь? Ну конечно! Правая нога задергалась, Рон с шумом втянул в себя воздух. Спросонья он не понял, что в зеркало, вероятно, вернулось его отражение. А точнее — ЕГО отражение… Вот это Рон, конечно, влип… Лили что-то спросила, и только это выдернуло его из лап накатывающей паники. — А? Простите, я задумался… — Ты в порядке? — повторила она. — Выглядишь очень… не очень. Рон фыркнул и потер уголки глаз. — Просто не думал, что снова окажусь тут… раньше времени, — осторожно произнес он. — И я без делюминатора, так что… не знаю, смогу ли сам проснуться. — Мы можем помахать Гарри, — предложил Джеймс, — а он там уже… Он прервался на полуслове. Рон по-прежнему ничего не видел, но услышал скрип пружин, как будто бы кто-то встал с дивана, а потом плюхнулся обратно. — Подожди, — произнесла Лили, — сначала поговорим. Рону почему-то представилось, что она схватила Джеймса за локоть, чтобы тот далеко не умотал. — Серьезно, Лил? Сейчас? Думаю, это наши личные семейные… — И Рон — тоже часть семьи, — отрезала она. — По крайней мере всего, что касается Гарри. Рон часто заморгал — таких слов он никак не мог ожидать. Джеймс что-то страдальчески простонал и, судя по шороху, то ли откинулся на спинку дивана, то ли подобрал под себя ноги, то ли что-то еще, но Рона не отпускало ощущение, что это движение было каким-то неспокойным, суетливым. — Э-э… спасибо, — нерешительно произнес он. — Приятно это слышать. Так о чем вы… — Гарри должен перестать сюда приходить, — выпалила Лили, не дождавшись конца фразы. Рона словно подбросило над землей, а потом снова приземлило, и тело неожиданно расслабилось, оседая в кресле какой-то текучей кляксой. Слава всем ипостасям Морганы, они все тоже видят в этом проблему! Он с шумом втянул в себя воздух и кивнул. — И ты согласен? — с возмущением спросил Джеймс. Ну, или не все… — Я… я… — Рон стушевался, — вы не подумайте, я рад, что у вас есть возможность общаться, но… но я вижу, как это влияет на него. — Видишь?! — эмоционально спросила Лили, и Рон понял, что это обращалось не к нему. — Он еще даже не рассказал ничего! — Да тут не нужен никакой рассказ, чтобы!.. — Но я могу рассказать, — перебил ее Рон. — Могу рассказать, как это все выглядит со стороны. Он честно очень, ну очень старался говорить спокойно, безоценочно, сухо, без надрыва, но… черт, у него правда накопилось слишком много напряжения, страха, отчаянья, и чем дальше он заходил, тем больше у него и сбивался голос, и скакал тон, и прорывались маты, потому что другими словами он бы не смог описать некоторые вещи. — Все, о чем он говорит — это вы, все его планы крутятся вокруг того, чтобы поскорее уснуть и оказаться здесь, он вообще не!.. В какой-то момент Рона понесло уже совсем не туда, и он с большим опозданием осознал, что уже просто жалуется на Гарри. — Я, блин, понимаю, что ему охренеть как тяжело, я вижу эту борьбу каждый день! Но… Моргановы кузнечики, я уже просто не знаю, что делать! Я не знаю, как помочь, не знаю, как его вывести из этих состояний, я… иногда мне кажется, что он просто сам ничего этого не хочет, что нет смысла бороться, нет смысла!.. Темнота немного, совсем чуть-чуть ослабла, стала не такой плотной, пока Рон говорил, и теперь он мог хотя бы немного видеть очертания своих собеседников и крупной мебели. И даже такой видимости хватало, чтобы заметить, насколько Джеймс был напряжен, возможно, даже зол. Ну, блин, извините! Ваш сыночка-корзиночка тоже бывает маленьким уебком, прикиньте! Это замечание Рон, конечно же, оставил при себе. — Ладно, простите, я… у меня многое наболело, — признал он. — Мы неделю торчим в этом чертовом холодном доме, жрем всякую дрянь, я плохо сплю и… короче, хрень полная. — Холодном? Гарри говорил, что вы восстановили все, — отчеканил Джеймс. Ой… Рон кашлянул и уже хотел было как-то оправдаться, а потом у него что-то перещелкнуло: а почему это он должен оправдываться?! Это же не он тут своим мертвым родителям наврал! Ну, или приукрасил немного, ладно. — Мы много чего починили, но полноценно там жить пока нельзя, — сказал он, сложив руки на груди. — И меня, честно, уже достало морозиться там, но кто-то же должен смотреть, чтобы Гарри не выронил во сне делюминатор, или не задохнулся, или… или!.. Ну вот, он опять стал заводиться… Честно говоря, пока Рон не начал все выговаривать, он сам не ожидал, что у него в душе накопилось столько предъяв. Может, Гермиона права, и все-таки стоит поднять эту тему непосредственно с Гарри? А то со стороны, наверное, уже казалось, что Рон не про любимого человека тут рассказывает, а про надоедливую бесячую коллегу… И Лили, словно прочитав его мысли, спросила: — Ты ведь не говорил с ним об этом, да?.. Рон прикусил губу и виновато кивнул. Да уж, неловко как-то… — И это тоже показатель, — продолжила Лили. — Я знаю о тебе только по рассказам Гарри, и ты… произвел на меня впечатление человека достаточно прямолинейного. И раз есть что-то, о чем ты не решился с ним заговорить, значит… — Да ничего это не значит! — вмешался Джеймс и повернул голову к Рону: — Слушай, прости, ты мне правда нравишься, но я вот вообще не согласен с… — Джеймс, так будет только хуже! — Гарри уже взрослый, может сам принимать решения!.. — …зациклило… — …свобода выбора… — …иногда нужно и надавить… — …нечестно, может хоть немного… — …не контролирует себя… — …можем помочь сбалансировать… Рон вообще потерялся в их споре, только растерянно наблюдал за этим агрессивным танцем теней, обтекая в кресле. Ему было ужасно неловко, но и деться он тоже никуда не мог, чтобы выбраться из мира мертвых, нужно как минимум дождаться, когда они доспорят. — А Гермиона что думает? — вдруг спросила Лили. Рон не сразу сообразил, что этот квоффл полетел на его сторону поля. — Э-э… ну, ее тоже это беспокоит. И она советовала мне поговорить с Гарри, но… мда, — неловко закончил он. — Видишь? — Лили практически шипела, как рассерженная кошка. — Все его друзья тоже против! — Ну, может, тогда херовые друзья?! — Джеймс! Ох-х… Рон прикрыл глаза и откинулся голову назад. Ну вот, самые страшные слова прозвучали, а он… ничего не почувствовал по этому поводу. — Получается, так, — без какой-либо эмоции в голосе произнес Рон. — Хреновые. Всего-то хотим, чтобы он жил жизнь, вот такие мы подонки. Он знал, что это звучит пассивно-агрессивно, ужасно, неуместно и незрело, но… а не пошло бы все к черту? Джеймс что-то там ответил, и Лили как-то на этот ответ отреагировала, но Рон неосознанно отстранился от этого. Ему нужна была пауза, передышка. Сбоку что-то шевельнулось, и оно было светлее, чем остальные предметы в гостиной, походило на отпечаток на сетчатке. Только по специфическому реву Рон понял, что выделившееся зеленоватое пятно во мраке — пламя от летучего пороха. — Рон?.. Он узнал голос. — Сириус? — Ты?.. — Жив-жив! — протараторил Рон. Он напряг глаза и подался вперед, пытаясь разглядеть Сириуса, но едва ли вышло увидеть что-то помимо общего силуэта. Но даже так, Мерлин, как же Рон был рад ему! — Сириус! — вскрикнул Джеймс. — Ну хоть ты вразуми их! Едва загоревшаяся искорка тепла в груди Рона тут же погасла. Уже было ясно, куда дальше пойдет разговор. Сириус — дружочек Джеймса, они явно сейчас будут заодно, и с ними уже невозможно будет спорить. Им обоим вполне могло бы хватить сил, чтобы переспорить Рона и Лили. — Вы о Гарри? — спросил Сириус. — Мы с Ремом тоже спорили об этом, но, честно сказать, меня беспокоят эти походы сюда… Рон с шумом выпустил воздух и схватился за переносицу. Сириус тоже на их стороне!.. Джеймс от возмущения издал какой-то странный нечитаемый звук, и, судя по всему, Сириуса удивила такая реакция. И снова разгорелся спор, и Рон почувствовал себя лишним на этом праздники… не жизни. Гарри рассказывал, что здесь Сириус совсем иначе себя показал, стал старше, ответственнее, и теперь Рон видел этому подтверждение. Даже то, как он разговаривал. Лили и Джеймс постоянно срывались на повышенный тона, но Сириус оставался спокойным. — Ну неужели он недостаточно настрадался?! — выкрикнул Джеймс, прорвав мысли Рона. — Если это не остановить, то… в перспективе это может причинить ему больше боли, — сказал Сириус. — Ему нужно двигаться дальше. — Мы не можем знать наверняка. Может, наше предательство ударит по нему сильнее, чем гипотетические последствия? — Ты правда веришь в это? — спросил Сириус. — Или просто до сих пор чувствуешь вину, что слился и спрятался тогда? Ух… Рон поморщился, хотя эти слова били не в него, но он все равно почувствовал, насколько они остры и болезненны. И Джеймс тоже застыл, словно ему залепили пощечину. — А вы, видно, так и не вспомнили Запретный лес, да? — произнес он неожиданно ровным, даже почти ласковым тоном. Обманчиво ласковым, от него у Рона мороз по коже пошел. — Лес? — спросила Лили. — Да. Не вспоминаете, нет? Как он вызвал нас воскрешающим камнем? Потому что нуждался, блядь, в поддержке, а не нотациях! Рон подтянул к себе колени и уткнулся в них. Почему все должно быть так? Неужели нет никакого решения? — Может, нам всем попытаться поговорить с ним? — произнес он слабым голосом. — Вы со своей стороны, я и Гермиона со своей… — Возможно, — сдавленным голосом произнесла Лили. — Я… я не знаю как правильнее. Мне страшно, что одними разговорами тут уже не справиться… — И что ты тогда предлагаешь? Исчезнуть? Переехать? И что, правда думаешь, что он тут же оставит все, не станет нас искать или?!. — Я не знаю, Джеймс… У Лили был такой несчастный и уставший голос, что Рону захотелось ее обнять или… просто что-то сделать. — Да, я… прости… Сквозь пелену слез и тьму Рон все же сумел разглядеть, как Джеймс преодолел остатки расстояния, обхватил Лили руками и поцеловал ее в макушку. Сириус же подошел к Рону и присел на корточки возле кресла, положив локоть на подлокотник. — Как он там? — тихо спросил он. — Хреновато, — шепотом ответил Рон. — Сложная ситуация… — Угум… С одной стороны его успокаивало, что никто на самом деле не знал правильного ответа, ведь это означало, что дело не в Роне, не в его какой-то слабости, тупости, незрелости или чем-то еще. А с другой… Никто из них, не знал, что делать. Никто. Вообще. Совсем. И как они могли требовать этого от Гарри? Если несколько голов не нашли путь, почему одна конкретная шрамоголовая голова должна? — Я… п-простите, но мне лучше пойти уже, — Рон сглотнул. — Боюсь тут надолго задерживаться, сами понимаете… Тем более, его глаза наконец-то начали привыкать к темноте, и Рона не покидало ощущение, что это тоже нехороший признак. — А, да… — Конечно. Раз Гарри не здесь, значит, так и не смог уснуть. Но вроде как он уже должен был прийти, просто не знает, что Рон тут… — Коридорное зеркало, — слабым голосом произнес он. — Там лучше всего все видно. Он уже поднялся с кресла и направился к точке назначения, но Лили его остановила за пару шагов до того, как они оказались бы в зоне видимости зеркала. — Рон, пожалуйста, поговори с ним, — попросила Лили. — Если не ради него, то хотя бы ради себя. — Я… я не хочу его обидеть, — он опустил глаза в пол. — Не хочу расстраивать. — Не инвалидизируй его. — Э-э… чего? — не понял он. Лили сложила руки на груди. — Не относись к нему, словно он самый слабый и уязвимый человек на свете. Мы оба знаем, что это не так. Иначе… иначе он оказался бы тут куда раньше. Да уж, с такой-то жизнью… — Просто… просто он реально прошел через все это дерьмо, и, блин, сделал это достойно, и как никто другой заслужил уже наконец-то хоть немного!.. Но Лили перебила его речь. — Послушай, я… ладно, попытаюсь объяснить так, — она перекинула волосы через плечо и стала расчесывать их пальцами. — Когда ребенок болеет, ему нужно выпить зелье, чтобы выздороветь. Зелье может быть горьким и мерзким, и вполне понятно, почему никому не хочется его пить. Но от этого зависит здоровье. Ребенок может расстраиваться, злиться, прятаться, ругаться, кидаться на тебя с кулаками, и ты можешь его пожалеть, посочувствовать, выслушать, вытереть ему нос и… все-таки влить в него это чертово зелье. Понимаешь? Рон проглотил ком в горле. — В-вроде бы, — пробормотал он. Лили поднесла руки к его плечам и «погладила» пространство вокруг них. — Он обидится на нас. Он разозлится. Он будет ужасно расстроен. И я… мне жаль, что разбираться с этим придется вам, — у нее голос тоже дрожал. — Но я понятия не имею, как иначе… Рон кивнул. Что ж, по крайней мере, он не один с такими сомнениями… — А вдруг это станет последней каплей? — спросил он. — Вдруг мы тем самым подтолкнем его… к тому самому? — Не подтолкнем, — голос Лили прозвучал неожиданно твердо и решительно. — Я помню, каким он был тогда, и вижу, какой он сейчас. Если он смог найти в себе силы жить в том состоянии, то сейчас, когда он куда устойчивее и крепче, Гарри точно справится. — А если… — Не если. Я верю в него. Он оч-чень с-сильный... Ее голос сломался и задрожал, но Рон знал, что это не потому что она врала ему или пыталась соврать себе. Просто вся эта ситуация — пиздец. Он сам часто заморгал и шмыгнул носом, а потом сделал то же, что и она недавно — «погладил» пространство возле ее плеч. — Я постараюсь, — произнес он, — но я уже не особо рассчитываю на свои силы… — Твое мнение важно для него. Гарри, он… он постоянно говорит о тебе, — улыбнулась она сквозь слезы. — Как ты заботишься о нем, как поддерживаешь, как ты веселишь его и… И Лили перечислила столько всего, что у Рона челюсть отвисла. Гарри… Гарри правда рассказал это все им? И успел сделать это всего лишь за эту несчастную неделю?.. А Рон тут нажаловался на него… Он уже собирался было поднять эту тему, извиниться перед Лили, позвать Джеймса и повторить это еще и ему, но… Что-то не так. Он вдруг понял, что когда Лили договорила до конца, она просто застыла, как Петрификусом пораженная, только у нее не двигались даже глаза, она не моргала. Рон посмотрел поверх ее головы дальше. Да, Джеймс и Сириус тоже застыли, и как раз по Джеймсу подтвердилась мысль о ненормальности паузы, потому что он завис с поднятыми вверх руками, как будто активно жестикулировал, когда его заморозило. В такой позе очень трудно стоять долго — это точно никакой не прикол… И тут!.. Рон услышал стук позади себя. Как будто кто-то тарабанил ногтем по стеклу. Легкие сжало от страха. Рон выдохнул, и из его рта вышел морозный пар. Стук повторился, стал настойчивее. Его звали… Медленно развернувшись, Рон направился к зеркалу. Испуганный жалобный стон все-таки вырвался из него, когда он увидел… ЕГО. ОН улыбнулся Рону этой своей хищной улыбкой с ненормальным количеством зубов (Мерлин, ну почему их так много) поднял руку и поманил пальцем. Закрой. Глаза. Прочитал Рон по его губам. — З-зачем? — стуча зубами спросил он и поспешил добавить: — Я н-не знаю, к-как я тут оказался… Рон знал, что ЕМУ не нравится, когда в ЕГО царстве оказываются живые. Я. Тебя. Пригласил. Рон нахмурился. — В…вы? — выдавил он. ОН кивнул. — Из-за Гарри, да? Чтобы я… предпринял что-то? Снова кивок. — Еще бы я знал, что делать, — выдохнул Рон, и вновь из его рта вышли клубы пара. — Мне нужно домой. ОН склонил голову вбок, а потом опять поманил к себе пальцем, повторив, что Рон должен закрыть глаза. Ага, щаз! Очевидно, на лице Рона отобразились все его эмоции и мысли, поэтому ОН медленно произнес: Я. Не. Причиню. Вреда. — Вы… вы уже однажды задержали м-меня здесь, — дрожащим голосом напомнил Рон. ОН закатил свои черные глаза и неодобрительно качнул головой. Но. Отпустил. Же. И снова, блядь, улыбнулся, и улыбнулся так, что от этой зловещей улыбки у Рона чуть ноги не подкосились. Отпустил, как же! Да Рон чуть этот делюминатор на запчасти не разобрал, чтобы выдрать из него хоть искорку света — настолько хотел жить, настолько хотел выбраться! Закрой. Глаза. В третий раз повторил ОН. И ты. Проснешься. — Без делюминатора? — поднял брови Рон. — И без?.. Кивок — поспешный, чтобы Рон не успел договорить фразу до конца. Без помощи Гарри. ОН не хотел, чтобы Гарри знал о походе Рона сюда. Что же, кажется, они ненароком стали союзниками… Рон набрал в рот воздуха и закрыл глаза.