Игры Белого Лиса. Испытание для Чхве Чонхо

                   Сильный разум — сильная воля. Сильная воля — гибкое мышление. Гибкое мышление — умение находить выход практически из любой ситуации. И никогда не забывайте о своей интуиции.              Открывать глаза Чонхо не спешил. Он лежал на той же кровати, в той же комнате, в том же доме. А вокруг та же тьма и та же тишина. С последнего пробуждения ничего не поменялось. За исключением нескольких моментов. Чистый разум Чонхо спокойно раскладывал по полочкам пережитое. Память легко воспроизводила всё, что Чонхо делал. Начиная с первого пробуждения и заканчивая последним. Всё в мельчайших подробностях.       Чонхо закинул руки за голову, ногу на ногу и задумчиво причмокнул. Происходящее казалось ему театром абсурда. А ещё он лишь сильнее удостоверился, что его никто не убивал. В прямом смысле этого слова. Перерождаясь каждый раз, он чувствовал всё то, что накопилось у него на душе. Все его переживания. Страхи. Неуверенность. Будто некто пытался втоптать его даже не грязь, а в пучины самобичевания. И как оружие использовал монстра, что имел удивительное сходство с Ёсаном. Не просто с любимым хёном, а тем, кого Чонхо любил не просто, как хёна. И с кем у него не было ничего. Ни прогулок. Ни свиданий. Ни поцелуев. Ни тем более секса. Потому что они не пара. Потому что их страхи и неуверенность в принятых решениях загоняли их в тупики собственных страданий. Некто испытывал Чонхо. И он начал это понимать. А раз его испытывают подобным образом, значит он спит. Или без сознания. Или в коме. Но это точно не просто ночной кошмар. Всё до того просто, что даже смешно.       Чонхо открыл глаза. Легко соскочил с кровати. Достал фонарик и не беспокоясь о шёпоте во тьме вокруг направился сначала к тому месту, где его уже два раза убили. Бег по кругу. Как собака за своим хвостом. А ещё это было показателем того, что ты определённо топчешься на месте и никак не можешь найти выход. Перейти к следующему этапу. Или что-то около того. Но что удивительно, Чонхо — кажется — догадывался, в чём проблема. Он достиг почти всех своих мечт. За исключением одной из главных: отношений с Ёсаном. Однако Чонхо до сих пор не до конца осознавал, чего хочет больше: Ёсана или же достигнуть вершины К-ПОПа. Но определённо, отношения с тем, кто ему нравится, сделали бы его гораздо счастливее.       Яркий луч фонаря выцеплял тропинку, по которой Чонхо уверенно шагал. Под ступнями скрипели камешки мелкой гальки, что раскатывалась в стороны. Вокруг царила своеобразная тяжёлая немного давящая атмосфера. Чонхо она больше не напрягала и не пугала. Все призванные напугать шумы больше раздражали. Чонхо не обращал внимания ни на шуршание крон, ни на то, как кто-то шныряет меж кустов. Казалось, всё перестало его волновать. Осталась лишь решимость и желание разобраться в происходящем. Нет. Он уже разобрался. Нужно это прекратить.       Луч фонаря замер на двух шарнирных куклах. Они лежали рядом друг с другом, в тех же позах, в каких был повержен Чонхо. Куклы вызывали уныние и лёгкое раздражение. И что с того? Что с того, что проиграл? Многие проигрывают. Главное не сдаться. В жизни ведь всякое случается!       Чонхо присел на корточки рядом с куклами, не спеша опускаться пред ними на колени. Он не собирался и намёка дать, что склонился перед той чертовщиной, что творилась с ним. Куклы смотрели на человека с жалостью. И кого они жалели? Его или себя? Изорванная одежда воняла забродившим вишнёвым соком. Расколотые головы раскрывали свою пустоту. Парики валялись близ них. Изломанные позы показывали свою покорность. Но если они хотели, Чонхо не собирался их отговаривать. Лично он хотел как можно быстрее закончить эту игру.       Думаешь, сможешь сбежать?       Чонхо напрягся: ветер принёс чей-то тихий насмешливый голос.       Можешь попробовать.       Продолжал насмехаться некто.       Но Чонхо не собирался пробовать. Он собирался вырваться. И он не собирался сдаваться или опускать руки. Не собирался сидеть и ждать непонятно чего непонятно зачем. В конце концов, он ведь понял, в чём подвох.       Оставив кукол лежать на месте, Чонхо поднялся. Его шаг не стал менее уверенным. Не дрогнул он и когда впереди показалась детская площадка вместе с одиноко сидящим на качелях монстром. К соседнему сидению всё так же прислонён топор. Однако несмотря на приближение потенциальной жертвы, монстр не шевелился. Он продолжал сидеть сгорбившись опустив плечи и голову. Словно чуял превосходство жертвы. Чуял, что жертва стала охотником. И каково же будет его решение?       Перепрыгнув через заборчик, Чонхо подошёл к монстру, вставая напротив него. Он глянул на испачканный в чём-то топор. На маску на сидении. А потом снова на не спешащего поднимать взгляд от земли монстра.       В голове Чонхо вихрем носились сотни мыслей. И все они касались его и Ёсана. Касались их отношений и взаимоотношений. Вокруг того, как они вели себя друг с другом и остальными. Как терпели некоторых и обижались друг на друга потому, что сделали или не сделали что-либо. Чонхо прекрасно помнил тот момент, когда Ёсан начал стараться его игнорировать. Но видимо, чувства Ёсана гораздо сильнее, раз он быстро сдался. Чонхо только по истечению времени начал понимать, что иногда поступал слишком жестоко по отношению к тому, кого вроде как любил. Но, что таить, в некоторых вопросах без соответствующего опыта Чонхо просто не до конца понимал, где и что делает не так. Вот он — настоящий кошмар: те моменты, когда не можешь сделать то, что хочешь, защитить того, кого хочешь, оттолкнуть того, кто неприятен. Кошмар именно это. А не тот бред, что творился вокруг.       — Я принесу извинения Ёсану. Не тебе.       На твёрдую речь человека, который поначалу казался запуганным мышонком, монстр медленно поднял голову, но не до конца, смотря исподлобья своими страшными чёрно-багровыми глазами, в которых плескалась насмешка и недоверие. Будто монстр был на все сто уверен, что человек перед ним ни на что не способен.       — Перед собой мне извиняться не за что, — твёрдо сказал Чонхо, смотря в глаза монстра. — А перед Ёсаном я извинюсь сам. Без твоей помощи. И в твоих подсказках я точно не нуждаюсь! — рявкнул Чонхо, оглядываясь.       — Какой забавный! — расхохотался Белый Лис. — Что ты, что ваш лидер. Такие неординарные! Необычные! На первый взгляд обычные, но ваши действия заставляют меня задуматься о том, что люди всё же гораздо интереснее, чем кажутся!       — Не знаю, кто ты и что тебе от нас нужно, но ты должен перестать! — потребовал Чонхо, смотря на стоящего на заборчике парня. Высокий, бритоголовый, смуглый, штаны похожие на юбку, плащ в пол без рукавов с капюшоном, руки до локтей перемотаны чёрной лентой. Из белого на нём только лисья маска с белой шерстью.       — Как бы тебе так сказать, — как будто растерянно протянул Белый Лис, — нет! — оскалился он, демонстрируя ровные ряды белых зубов с ярко выраженными клыками.       — Срать мне на твоё решение, — нахмурился Чонхо.       — Ты такой милый, — Белого Лиса сильно веселило поведение человека. Такая воля! Только что проснувшаяся. У Белого Лиса нет намерений делать людей сильнее. Он скорее из тех, кто первый в очереди сделать им подставу. Добить лежачего. Но не все игры оказывались в пользу Белого Лиса. И он прекрасно осознавал, что проигрывая делает сильнее кого-то другого.       — Сейчас ты узнаешь, насколько я «милый», — отойдя от полной неуверенности и страхов копии себя, Чонхо уверенно сжал топор, поднимая его.       — А ты уверен, что получится хотя бы добраться до меня? — с издёвкой усмехнулся Белый Лис.       — Вот и проверим, — Чонхо хотел было кинуться к парню, кем бы он ни был, но рука лжеёсана легла на его плечо. — Либо помогай, либо не мешай! — рявкнул Чонхо, и тот дрогнув, подался назад.       Чонхо понадеялся, что на этом всё. Что сейчас он закончит весь этот пафос. Что сейчас прорубит себе путь к свободе. Как в спину ударил громкий зло-обиженный вой монстра. Чонхо припал на колени, не касаясь ими земли, успев упереться одной рукой в неожиданно влажную землю — будто дождь прошёл. Второй рукой он накрывал одно ухо, точно это чем-то могло помочь. Вой тысячами игл пронзал разум, сразу вываливаясь на Чонхо всеми его проступками и недочётами. Всем тем, за что никто бы спасибо не сказал, а наоборот, отвернулся бы. Чувство вины накрыло, точно лавина, всё же заставив Чонхо встать на колени.       К вою присоединился издевательский смех. Холодный. Бесчувственный. Не знающий пощады.       Чонхо попытался подняться, но вой усилился. Превозмогая самого себя, он дотянулся до топора, с силой сжимая на нём пальцы. Чонхо не оборачивался, он смотрел на замершего, ожидающего его решение настоящего монстра. Белый Лис смотрел свысока, осознавая своё полное преимущество перед человеком.       Чонхо почувствовал ударившее в затылок зловонное дыхание. Почувствовал, как на плечо легла ладонь. Как пальцы другой руки скользнули по локтю, сжимаясь на кисти. Лжеёсан не отталкивал. Не пытался задержать. Он поддерживал.       А это уже интересно…       Чонхо не видел, но видел Белый Лис: облик Ёсана растворился тёмной тягучей дымкой, преобразуясь в двойника Чонхо, который вязкой чёрной субстанцией растёкся от плеч человека вниз, окутывая его кровью и грязью…              Ладно! Ты грязный во всех смыслах. Но ты принимаешь это. Так же, как это принял ваш лидер.                     Чонхо открыл глаза и тут же скосил их в сторону. Удивительно ясное зрение позволило сразу зацепиться за знакомое лицо с взволнованным выражением. Большие глаза. Чуть растрёпанные выкрашенные в бордово-красный цвет волосы. И эта вечная, но очень привычная ужимистая улыбка, будто её обладатель силился не улыбаться.       — Знаешь, — прохрипел Чонхо, разглядывая Кана и чувствуя, как внутри разливается странное умиротворение, будто с плеч упал многотонный груз, — нам бы с тобой поговорить.       — Как только ты выйдешь из больницы, — пообещал Ёсан, подходя ближе, аккуратно сжимая ладонь Чхве пальцами, удивляясь, с какой силой тот сжал его в ответ. Точно боялся потерять. — Я никуда не денусь! — лицо Ёсана озарила более широкая улыбка, а в глазах появился тот самый особый блеск.       Чонхо и сам улыбнулся.       — Поклянись, что не бросишь меня, — потребовал Чонхо, удивляя Кана. — Поклянись! — Чонхо хмуро свёл брови к переносице.       Ёсан не сдержал смущённого короткого тихого смеха и кивнул:       — Клянусь!..              Сложно выбить из равновесия того, кому есть за кого цепляться. Кто следующий?