Игры Белого Лиса. Испытание для Чхве Чонхо

             Сны — это что-то волшебное, что-то такое, чему сложно найти правильное описание. Этого описания попросту нет. Особенно когда ты поломанной куклой лежишь на больничной койке, обколотый лекарствами. Ты не способен управлять хоть чем-то. Даже собственным сознанием…              Чонхо сильно вздрогнул и резко распахнул веки. Виски ныли. В голове стоял плотный туман из боли, что грозила утянуть его на самое дно. Дыхание с затруднением прорывалось через нос, и Чонхо попытался открыть рот. Тело не слушалось. Его сковывало неприятное онемение, расползающееся по всему телу. Лёгкие начали гореть от нехватки воздуха. Перед глазами всё плыло. Кожа покрылась мурашками от пронёсшегося по комнате холодка. Чонхо стало страшно. Никак не получалось нормально вдохнуть. Ни носом, ни ртом. По вискам что-то скатилось. То ли слезы, то ли пот. Непонятно. Изо рта вырвался клокочущий звук. Будто Чонхо пытался закричать.       И вот, когда стало совсем невыносимо, когда всё тело объяло огнём от нехватки воздуха, по нему прошёл разряд, помогая Чонхо вырваться из оцепенения. Судорожно ловя ртом воздух, он грохнулся с кровати, толком не ощущая, как ударился рукой. Он просто пытался вдохнуть как можно больше воздуха. Глотнуть его, чтобы по телу разбежалась жизнь. Но даже немного отдышавшись и успокоившись Чонхо не поднялся, он только перевернулся на спину, голыми участками кожи ощущая прохладу пола. Прохлада помогала потушить внутренний пожар. Она немного помогала. Она была приятна.       Подняв трясущиеся руки, Чонхо коснулся лица, сразу ощутив липкий пот. Давно он не испытывал настолько сильного потрясения. Настолько, что аж покрылся нездоровой испариной. Да и такого удушья он никогда не испытывал. Даже когда случалась гипервентиляция лёгких и он терял сознание. Такое состояние после этого — мягко говоря отвратительное. Или как шутили некоторые мемберы — амёбное. Причём это касалось не только Чонхо. Хорошо, что в группе есть те, кто невзирая ни на что оставался позитивно мыслящим. В определённых моментах это придавало сил и решимости.       Раскинув руки, Чонхо глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Постепенно организм приходил в норму — насколько это вообще возможно в нынешней ситуации. Сердце успокаивалось и затуманенный разум прояснялся. Вместе с этим приходили воспоминания о случившемся. Воспоминания-то, может, и приходили, а вот понимание не особо-то и хотело радовать. Отчасти Чонхо понимал, что случилось, а с другой стороны: какого хрена происходит?!       Чонхо немного поморгал и плотно сжал веки: то ли зрение подводило и ему всё мерещилось в каком-то красно-сером цвете, то ли сознание ещё не полностью пришло в норму. Но он попытался сконцентрироваться и восстановить цепочку событий. Он очнулся в этом же доме. Это как точка сохранения в играх. Даже сравнение показалось странным, а что уж о событиях вокруг говорить. Чонхо поморщился. Вспомнил, как вышел из дома и ходил по территории. Он упрямо пытался не вспоминать так похожего на любимого хёна парня. А человек ли вообще то был? Воняло от него как от мертвеца. Хотя двигался он крайне быстро. Память любезно воспроизвела момент, как топор сначала поднялся, а потом резко опустился, раскраивая череп надвое. С ударом же всё тело онемело. А потом Чонхо очнулся в том же домике на той же кровати. Вот только как он мог очнуться, если топор определённо пробил голову? Или это ему показалось? Просто перепугался, потерял сознание, а всё остальное дорисовала слишком яркая фантазия? Да не сказать, что она такая уж и яркая у него. В любом случае, тот, кто за ним гнался… Что с ним? Кто он? Реальность или тоже игры разума? Чонхо в очередной раз подумал, что из-за стресса и усталости начинает сходить с ума. Вот наверняка он просто спит в своей комнате в общежитии и видит кошмары.       Чонхо медленно открыл глаза и так же сел. Даже с тем, что он почти успокоился, неприятный красно-серый льющий из окна в комнату свет никуда не делся. Вот так смена декораций! Чонхо поднялся, осторожно выглядывая в окно. А там всё та же непроницаемая тьма. Только вместо привычно желтоватого света фонаря появился тот самый красный. Для Чонхо в целом это ничего не изменило. Единственное только, глаза от красного начнут болеть быстро. А в целом его это не напугало. Его больше пугал снующий где-то в темноте маньяк.       Чонхо, пораскинув мозгами, пришёл к двум идеям: либо передвигаться как можно незаметнее и постараться найти выход, но для этого сначала нужно найти маньяка. И вторая идея: найти оружие и просто вломить тому ублюдку. В конце концов, Чонхо умел драться не только на словах. Да и по силе он не на последнем месте. Но сначала бы оружие найти…       Мотнув головой, Чонхо оторвался от окна и уверенно полез в тумбочку, находя там фонарик. Уловив движение боковым зрением, он резко поднялся, пронзая ярким лучом тьму дома. Сердце забилось, точно птица в клетке. Чонхо был готов поклясться, что заметил сжимающий окровавленный топор силуэт маньяка. Однако деться ему было некуда. Не мог же он испариться в никуда. Если только не был плодом больного воображения.       Сделав несколько осторожных шажков, Чонхо дошёл до двери и выскользнул на улицу. Освещая себе тропинку, Чонхо обошёл фонарный столб с уже знакомо стрекочущей и сыплющей искрами лампой. Не зная зачем, но он уверенно шёл прямиком к детской площадке. Стоило замелькать заборчику, как Чонхо сбавил скорость. Маньяк, сильно склонившись вперёд и обхватив голову руками, сидел на той же качели. Его топор рядом — прямо на соседнем месте. Как и маска… И почему то, что маска не надета на маньяка, так удивило Чонхо? Ему определённо должно быть на это плевать. Но почему-то он об этом подумал.       Чонхо сделал ещё пару шагов и замер, светя прямо на маньяка. Тот определённо знал о присутствии своей жертвы, но не спешил что-то делать. От сгорбленной хрупкой фигуры веяло могильным холодом. Знакомый смрад ударил в нос, заставляя Чонхо поморщиться. Неожиданно он подумал о том, что его жизнь далека от идеальной. Что иногда приходилось делать нехорошие вещи. Приходилось заставлять тех, кто его любит, страдать. И с чего бы именно сейчас проснуться мукам совести?       Чувство неправильности и вины начало нарастать с тем, как маньяк шевелился, медленно выпрямляя спину, расправляя плечи. Он дотянулся до маски, водружая её на голову, постепенно скрывая часть лица. Маньяк опустил плечи, сцепляя руки в замок. Широко расставленные ноги без затруднений подняли его. Руки расцепились и пальцы сжались на рукояти топора. Он повернулся всем корпусом.       Чонхо почувствовал, как в него впивается стальной взгляд пустых глазниц маски. Казалось, этот взгляд проникает в самое потаённые местечки разума, выдёргивая из них всё, что Чонхо с таким трудом забыл или старался забыть. И чем больше этих воспоминаний всплывало на поверхность, тем сложнее Чонхо становилось их вынести. Он прекрасно знал, что не ангел. Знал, что совершал и зачем. Против кого выступал и почему. Эти неприятные моменты из жизни давили на плечи, заставляя его припасть к земле. Чонхо изо всех сил старался сопротивляться. Старался найти в себе мужество. Старался признать, что да, это было. Что он старался исправить всё это. Но вместо этого подумал, что он виноват. Чувство вины замогильным воем парня в лисьей маске обрушилось на разум, ломая последние рубежи защиты. Уловив, что жертва проиграла самому себе, монстр сорвался с места, легко перескакивая через забор.       Чонхо спасли рефлексы. Тело дёрнулось в сторону, избегая топора. Даже и не мысля об этом, Чонхо ослепил монстра, засветив в лицо фонариком, а после, резко развернувшись, сорвался с места, словно убегал от самого себя. От себя и своих ошибок прошлого.       Вот только это невозможно…       Ладонь Чонхо врезалась в шлагбаум. Рука напряглась, перекидывая тело на другую сторону.       Ты либо принимаешь это…       Ноги быстро несли Чонхо вперёд. Незримый пейзаж мелькал с боков.       И выигрываешь…       Чонхо, споткнувшись, кубарем прокатился вперёд. Во всём теле расцвела боль. Застонав сквозь зубы, Чонхо поднялся и побежал дальше.       Либо не принимаешь это…       Чонхо будто врезался в невидимую стену. Удар вышиб дух, и, отшатнувшись назад, он свалился на спину. Тут же, превозмогая себя, поднялся, плавающим взглядом цепляясь за медленно приближающуюся фигуру монстра. В уши ударил замогильный вой. От вони к горлу подкатил ком тошноты.       И проигрываешь…       Чонхо дёрнулся в сторону, и кинутый в него топор пролетел мимо. Монстр снова взвыл, переходя на бег. Сгруппировавшись, Чонхо дёрнулся в бок, отталкивая монстра в другую сторону, но тот нырнул во тьму следом за топором. Не дожидаясь, пока монстр вернётся, Чонхо побежал обратно. Он пытался придумать, что делать. И можно ли теперь отделаться от монстра. Маньяк… Монстр… Никакой разницы! Эта тварь, кем бы он ни был, пытается его убить, а значит от него нужно держаться подальше. И Чонхо никак не мог связать то, что его уже как бы убивали, с тем, что за ним опять кто-то охотится. Стрессовая ситуация и чувство вины никак не давали разуму мыслить рационально.       Чонхо перескочил шлагбаум, мельком подумав, что вроде раньше он не перегораживал всю дорогу и через него не надо было прыгать. Пусть и давалось это достаточно легко, но надо признать, немного тормозило. Луч фонаря от бега сильно покачивался, однако Чонхо всё равно зацепился им за что-то. Или кого-то. Чьё-то распростёртое на земле тело в луже крови. Его собственное. Сердце защемило от вида раскроенного черепа. От вида растёкшихся мозгов и вытекшего глаза. Чонхо издал нервный смешок и вопреки собственным ожиданиям не попытался убежать, а наоборот, подошёл ближе и присел на корточки. И чем дольше он всматривался в собственное лицо, тем сильнее казалось, что что-то не так. Вот уже и кожа тела точно деревянная. Глаз стеклянный. Макияж слишком неумелый. Волосы и вовсе отпали. Чонхо отпрянул назад, не веря глазам: и вот эта марионетка заставила его забыться? Забыть о том, что он пытается спастись?       — Бег по кругу так утомляет, — раздался тихий шёпот за спиной, заставивший Чонхо подскочить и обернуться, чтобы увидеть замахивающегося монстра.              Я уже говорил, что сны — это непонятная хрень? А ведь они, как и разум в целом, мои охотничьи угодья…