Морфей

      Двенадцать пиков никогда не жили спокойно. Как можно, когда на каждом из них под строгим, но не абсолютным контролем учится и совершенствуется маленькая толпа детей и подростков? Посему на мелкие неприятности и скандальчики среди адептов принято было закрывать глаза. Серьезно, если ты не смог со своими же соучениками совладать, то что тебе делать во взрослом жестоком мире, где за спиной не стоит всемудрый и всесильный (почти богоподобный) наставник? Вот именно.              А потому на новые слухи, охватившие школу как пожар, те самые всемудрые и почти всесильные сперва не обратили внимания. Только и заметили краем глаза, что ученики что-то подозрительно часто стали бегать на второй пик. Да услышали пару жалоб от учеников на строгого главу, который был согласен видеть в своих владениях неучтенных студентов исключительно занятых делом, да ворчание библиотекаря на необходимость выписать в день пропусков больше, чем за прошлый год, да мастеров залов, что надо показывать основы пришедшим неучам. Но ворчание было не серьезным. Слишком уж благостно улыбались уважаемые ученые, скрывая по примеру своего главы улыбку за веером. Подивились остальные главы пиков на такое стремление учеников к знаниям, да и выдохнули в сторону. Это происшествие было куда приятнее прошлого, когда ученики с разных пиков на спор пытались влезть в клетку к башэ, коего отловил (не убил, а отловил!) Лю Цинге для пика Укротителей.              Новость о необъяснимом паломничестве учеников на свой пик Шэнь Цзю встретил философски. Что бы это ни было — детские проказы и споры, страшные заговоры с целью вывести злодея (самого Цзю, вероятно) на чистую воду или новое поветрие, вызывавшее не лихорадку, а желание обогатить свой духовный мир — оно приносило результат. Полезный, на минуточку, для Ордена результат. Да и не хотелось бессмертному искать точную причину. Пусть дети тешатся, пока это безвредно для мира. И даже тот факт, что ученики эти повадились перед уходом с пика пробегать через его маленькую бамбуковую рощицу не вызывал серьезного раздражения. Особенно когда Шэнь Цзю давал себе труд вспомнить прежние сочинения учеников и глядел на последние результаты.              Да… Если бамбук у его дома имеет настолько благое воздействие на подрастающее поколение — он потерпит. И само подрастающее поколение тоже.              Даже если их топот, трескотня и шебуршание полностью и абсолютно разрушают очарование летних сумерек, когда вечер кладет живописные тени на мир, а мягкий пар от чая изысканно поднимается к небесам, кутая молодую луну в газовые ткани.              Впрочем, даже в этом можно было найти свое очарование.              Стрекотание сверчков, мерное и трогательное, сливалось с далекими голосами в мягкую мелодию без слов и смысла. Дети проходили рощицу насквозь и убегали к радужным мостам. А сверчки оставались. И мерное пошкрябывание метлы по камням дорожки с другой стороны рощи. А после исчезло и оно. Удалилось с последними шагами. Оставляя бессмертного наедине со сверчками, луной, игриво сбросившей шали, и глубокими тенями бамбука.              Шэнь Цзю застыл в мягком созерцании. Плавно скользнул в медитацию. Легкую и свободную.              Луна улыбалась лукаво. А старейшина поутру подумал, что данную практику стоит повторить.              И Шэнь Цинцю повторял. День. Другой. Увы. Того состояние отрешенности и принятия мира больше не появлялось. Сердце сжимала вредная ци каждое утро, как медитация не давала ожидаемый результат. Бессмертный мастер раздражался, шипел мокрой кошкой на окружающих, но не бросал ныне бесплотные попытки. Даже провальная медитация была лучше его снов.              Сны же…              Хватит одной только мысли, что они старейшине снились и радости не приносили. В них он оказывался вновь то мальчиком-рабом, то подручным презренного человека, то ненавидимым учеником собственного пика, то бесполезным мастером, не способным помочь собственному шиди. Смерть Лю Цингэ являлась мастеру Сюя чаще всего, то пытая его чувством бессилия, то мучаю безысходностью, то отравляя отчаянием.              Ведь никто не поверил, что он не желал смерти шиди, каким бы раздражающим тот не был.              Чувства пылали, пытаясь взять верх, обернуть спокойствие пыткой. Ночь на седьмую лорд пика даже не смог уйти в созерцание, настолько были отравлены его мысли. Сверчки раздражали, а голоса рядом были слишком уж звонкими. Как будто нерадивые ученики орали мастеру на ухо.              — А не врешь? — уловил мастер девичий голосок. Разум его тут же нарисовал вздернутую бровь и глаза с хитрицой.              — Зачем мне? Клянусь Гуанинью и пособием по заклинательству — не лгу! — зачастил в ответ мальчишеский голос.              — Не верю!              — Да нет же, мей-мей! Я ведь не по чужим рассказам говорю — сам попробовал. Работает эта причуда с кошкой!              — О да! Так я и поверю, что если рассказать статуе кошки в саду свое желание, его исполнение тебе в ту же ночь и приснится!              Мастер опешил. Звучало действительно как бред.              — А ты проверь. Все равно почти дошли, — подключился к спору третий голос.              — Хм!              — Проверь-проверь!              — Ты ничего не потеряешь, мей-мей. Коли все сбудет — то тебе же польза, а коли нет — так и беды в том не будет. А мы с шисюном подальше от кошки отойдем, чтобы тебя не слышать.              — Ну ладно, — позволила уговорить себя ученица, хотя в ее тоне Шэнь Цзю уловил скрытое нетерпение. Старейшина улыбнулся чужой маленькой шалости. Проследил он как троица подошла к камню у одной из дорожек, что издалека и в сумерках напоминал силуэт кота. Дети по очереди пошептали камешку желания и ускакали на свои пики как стадо молоденьких горных барашков.              Подождав пару мгновений, Шень Цзю вышел к кошачьему камню. Обошел тот кругом пару раз. Проверил наличие темной ци. Похмыкал предполагаемо отсутствующим результатам.              — Просто суеверие, верно? — тихо прошептал он себе под нос, поглаживая камень между предполагаемых ушей, — Хотя я бы не отказался от спокойного сна. Можно без всяких желаний.              Он отнял пальцы от камня. Тихо выдохнул.              — Какие глупости…              Луну затянули облака, обещая скорый дождь. Шэнь Цзю выдохнул еще раз. И ушел в сторону своей хижины.       

      ***

      Талисман гас и разгорался толчками, будто пытался повторить ритм человеческого дыхания. Или сердца. Ло Бинхэ не обращал внимания на такие мелочи. Пульсация света в дровяном сарае быстро стала привычным зрелищем. Но голос… голос, раздавшийся в этих стенах не мог им принадлежать. Этот возвышенный горделивый тон бессмертного не мог, не должен был звучать настолько измученно. Он должен был резать как нож и холодить как зимние ветра. Но…              Слух Бинхэ не обманывал. И талисман тоже.              Тот вообще работал очень хитро. Написанный по советам Мэнмо и наполненный светлой человеческой ци, он не просто передавал полудемону просьбы, но и создавал «добровольную» связь между снами вопросившего и Бинхэ. Ведь тот, кто просит, тот и открывается. Сама связь была временной. Все же талисман был не очень силен, но этого хватало. Бинхэ на тренировку способностей ходить по чужим снам и головам, сминая те как бумагу для оригами, а наивным соученикам — на восторг от сбывшихся, пусть и не наяву мечт, и жажду повторения. Количество просьб росло, как и их сложность, что определенно служило хорошей тренировкой. Да и чем чаще приходил с просьбой человек, тем крепче была его связь с Бинхэ. Из темного непроглядного леса вырисовывалась сначала едва заметная тропка, с каждой ночью становясь все отчетливее. Минет несколько лет и в головы всех своих соучеников этот Ло будет заглядывать как к себе домой. И вот тогда… Он им отплатит…              Но этим вечером произошло нечто поистине невероятное. На удочку клюнула рыбка покрупнее. Не младший учитель или даже мастер зала, а сам Глава Пика!              И что там сказал учитель?              Просто поспать без всяких желаний?              О! Это очень легко, очень приятно будет устроить.              Ло Бинхэ почувствовал как губы растягивая злая почти животным гримаса.              Нужно было правильнее формулировать запрос, учитель…       

      ***

      Желтый туман подобный песчаной буре окутал фигуру Ло Бинхэ, позволяя ему покинуть чужой сон. Предпоследний на эту ночь. Оставалась только одна, самая желанная цель, коей он собирался уделить все свое внимание.              Марево вокруг закружилось, уплотняясь. И вот перед учеником уже не бесформенное пространство, а пещера — белая, словно кучевое облачко с редкими вкраплениями бирюзы. Все вокруг было пропитано духом утонченной красоты как раз под стать такому возвышенному бессмертному как меч Сюя. Только вот сам Шэнь Цинцю совсем не соответствовал своему окружению.              Бинхэ вздрогнул от скрежащего дребезжания, наполняющего пещеры. А потом и вовсе вскрикнул, отходя на шаг, когда разглядел обезумевшее чудовище с налитыми кровью глазами и обнаженным клинком. Чудовище орало совершенно не достойные бессмертного мастера вещи и загоняло свою жертву как охотник гоняет кролика. А жертва… полудемон вздрогнул еще раз. Жертвой был его учитель. Растрепанный, с испорченной одеждой и кровью на левом рукаве. Без своего веера. Шэнь Цинцю, потерявший большую часть своего лоска и возвышенной вид, вызывал странный коктейль чувств. А еще… Его меч не был обнажен. Когда Лю Цинге посылал к нему свой клинок или атаковал самолично, учитель принимал все удары на ножны и… пытался докричаться до шиди? А если судить по ране…              Ло Бинхэ осмотрел мастера еще раз.              Да, если судить по ране, то попытка привести шишу Лю в чувство с помощью ци у учителя провалилась.              Если…              Если это все правда. Если это воспоминания, а не попытка оправдать в собственных глазах, то… обвинения в сторону учителя абсолютно нелепы. А еще… эта битва (а стычкой борьбу не на жизнь, а на смерть Бинхэ больше назвать не мог) произошла прямо перед нападением демонов. Это… объясняло все происходящее после. И соглашение учителя на нелепые соревнования с демонами, и м… стиль борьбы с ними. Все же особо не повоюешь честно, когда сил едва хватает чтобы стоять ровно и держать на лице сучье выражение.              Стоп!              Он — что? Начал сочувствовать этому ублюдку?              Ло Бинхэ вздрогнул и затряс головой как мокрая псина. Проводил взглядом почти хрупкую фигуру учителя, кою несдержанно и со всем удовольствием отправили в полет в стену.              Нет! Конечно нет!              Но все же…              Все же.              Ситуация была из разряда крайне любопытных. Если «всем известные достоверные подробности» настолько отличались от действительности, то… что можно сказать о нем наверняка? Может он вовсе не по борделям ходит, а милостыню раздает? А не противится злословию потому, что Гуанинь учила смирению?              Бинхэ фыркнул в сторону. Какой только бред в голову не придет. Но…              Вопрос был и в правду интересным. И требовал дополнительных исследований. А они смогут воплотиться только если учитель и дальше будет пускать его в свои сны. А значит пора выполнить заказ.              Полудемон посмотрел на заклинателей, перешедших от догонялок к банальному мордобою.              «Тоже мне, бессмертные и возвышенные» — фыркнул он про себя, подгадывая момент, когда Шэнь Цинцю закроет глаза.              С щелчком пальцев сон остановился, застывая как муха в янтаре. Образ пещер и Лю Цинге поплыл, распадаясь в золотистую взвесь. Из желтого плотного тумана выросли очертания беседки, увитой виноградом, и озера с изумрудной водой. На легких волнах покачивались крупные цветы лотосов. А с другого берега зеленела бамбуковая роща. В беседке возник столик с подносом чая. Какой-то сборник дурных слащавых стихов. На небе засветилась луна. Затрещали цикады и сверчки. Ветер пошелестел листьями, принес аромат влаги и цветения. Подумав еще пару мгновений, Ло Бинхэ добавил в беседку цинь, чьи струны чуть дрожали на ветру, а в высокую траву — заплутавшего воробья.              С щелчком пальцев мир снов вновь зажил, отпуская заклинателя из кошмара. Шень Цзю вздрогнул, распахнув глаза. Столь резкая смена обстановки почти напугала прославленного мастера. Ненадолго. Особенности мира снов все же были не подвластны даже самому умелому заклинателю. И вскоре, забыв свои тревоги и отпустив страхи, бессмертный сидел на подушках в беседке и пил чай, глядя на лотосы.              Темные глаза понаблюдали еще немного, но вскоре растворились в золотистых тенях.       

***

      Шэнь Цзю просыпался медленно, лениво качаясь на волнах спокойствия и благоденствия, пронизывающих весь его сон. Его ночи давно не проходили столь спокойно. Свет поднимающегося солнца мягко проникал через резные дверцы, бросая на пол причудливые тени. Бесцельно поводив по изящным изгибам взглядом, Шэнь Цзю поднялся, предрекая себе хороший денек. Возможно, та кошка и правда приносит добрые сны. И повторив ритуал сегодня, он снова выспится без кошмаров.              Мастер Сюя позволили себе помечтать несколько мгновений, а после вспомнил, что так же он размышлял о медитации на летнюю луну. Или о благостном воздействии пещер Линси. И о многом другом…              Губы его на мгновение скривились в горькой гримасе. А после лицо снова разгладилось, изгоняя всякое выражение.              Мастер Сюя привык разочаровываться и находить препятствия везде, куда бы не пошел. Что не мешало ему медленно идти к своим целям. И иногда мечтать.       

***

      Ло Бинхэ уже которую ночь подряд конструировал своему учителю спокойный сон. С той самой первой ночи «кошачьему камню» поступали ежедневные просьбы от уважаемого мастера, кои этот самый «камень» старательно выполнял. Ибо, во-первых, практика. А во-вторых, учитель стал… спокойнее? Будто бы да. Как минимум за все время «кототерапии» Ло Бинхэ не назначили ни одного наказания. А он, на секундочку, налетел на заросли молодого бамбука в той самой роще и порядком их потоптал… Раньше учитель бы приказал его выпороть. А тут… просто шикнул и отослал с глаз долой? Серьезно? А так можно было? Это что же, учителю чтобы вести себя как нормальный человек нужно режим сна настроить? А что дальше? Он подобреет и размокнет как бумага в воде если его вкусно накормить?              Бинхэ фыркнул, представляя учителя обложившегося сладостями и фруктами с выражением гастрономического счастья на лице.              Мда…              Какой только бред не придет в голову, кою давно не били веером.              Может это и не сон вовсе на мастера повлиял. Может он в совершенствовании продвинулся. Или провернул очередной злодейский план. Или пакость…              Впрочем, с последними пунктами теперь возникали вопросы. Как и с прошлым его возвышенного мастера. Потому что воспоминания, видимые Бинхэ никоем образом не соотносились с выстроенный в голове фигурой Шэнь Цинцю. Вместо горделивого сына звучной фамилии, властолюбивого и леностного, в мире жил злой мальчишка с улиц. И только умение держать лицо и показывать лишь нужные эмоции позволяла помойной крысе прикрывать гноящиеся раны души внешним лоском и возвышенным обликом бессмертного мастера. Шэнь Цинцю носил эту личину как вторую кожу, дурача всех вокруг, но сам… сам он так и остался ребенком с улицы, рабом без права голоса, учеником презренного темного заклинателя, вынужденного спать вполглаза.              Ло Бинхэ смотрел как горит поместье Цю, как чуть затупленный кинжал вспарывает плоть У Яньцзы, как совсем юный, но уже «слишком взрослый» Шэнь Цзю корпит до рассвета над книгами к библиотеке Цин Цзин, получая насмешки за старания, за поздний дебют, за «происхождение» и «леность». От соучеником, шиди и шисюнов, мастеров и других заклинателей. Смотрел… и с легким ужасом понимал, что учитель-то старался быть с ними, своими учениками, помягче. Правда, старался. Просто он… не умел по-другому?              Мда…              Бинхэ оставалось только наблюдать. Удивляться сил уже не было.              А еще…              Все отчетливее звучали в голове мысли, что Шэнь Цинцю может подобреть еще сильнее… если правильно о нем позаботиться…       

      ***

      Просыпаться не в ночи под стук собственного частящего сердца оказалось на редкость приятно. Да и сны с той первой просьбы к котику стали спокойнее и добрее. Шэнь Цзю даже поймал себя на желании выстроить вокруг камушка маленький алтарь и начать молиться тому как младшему божеству.              Мысль эта была обдумана и признана пока не пригодной к осуществлению. И вообще, если это реально божество, управляющее снами, то в эти самые сны оно и так явится в какой-то момент и потребует себе храм коли нужен. Конечно, оставался шанс, что это по снам ходит какой-нибудь демон, родственник или ученик приснопамятного Мэнмо. Но, боги, какой демон станет устраивать ему лотосовый прудик заместо кровавой бани или пожара в поместье Цю? Вот именно.              Только сегодня что-то с пробуждением было не так. Вроде бы и сам очнулся, а что-то все же щекотало на краю сознания. Шэнь Цзю прислушался к миру, осмысливая новую нотку в знакомой смеси ароматов. Что-то фруктово-сладкое доносилось из-за прикрытой двери в хижину. Спешно набросив на спальные одежды еще пару слоев, подгоняемый любопытством, бессмертный мастер приоткрыл дверь, тут же натыкаясь на причину своей заинтересованности. На пороге стояла небольшая тарелка с палочками танхулу. Глянцевые бочки боярышника и мелких яблок блестели под лучами поднимающегося солнца, пуская вокруг солнечных зайчиков. Шэнь поднял тарелку, рассматривая подношение. Шпажки были выполнены небрежно, будто их сделали из случайных чурочек, оставшихся после колки дров. Ягоды и фрукты ощутимо различались по размерам, а потому карамель на них застыла неравномерно. То тут, то там были видны крупные подтеки сахара. А кое-где наоборот его почти не хватало. На одной шпажке даже имелся скол. Сахар торчал острой гранью и так и норовил порезать губу.              Шэнь Цзю фыркнул.              Это или очень неумелая попытка отравления. Или же… кто-то из жителей Цанцюн решил… его задобрить?              Вообще, такая мысль могла прийти только одному идиоту с глазами коровы, но… глава школы принес бы что-то более профессиональное.              А отравление…              Шэнь Цзю, конечно, верил в идиотизм окружающих. Но это было слишком очевидно. (Хотя сей вывод не помешал заклинателю все же проверить сладость на яды, проклятия и прочие нехорошие выпады в свою сторону.)              Не обнаружив ничего лишнего в танхулу, бессмертный, как был, сел на крыльцо и впился в сладости. Яблочки хрустели на зубах так же как в далеком детстве, когда Ци-ге, поступившись принципами, уволок с прилавка сладость для своего А-Цзю. На них тоже был такой же толстый и бессмысленный слой карамели, забивающий кислоту фруктов. Они были такими же неказистыми и потрескавшимися, но для А-Цзю долгое время оставались самыми вкусными и желанными.              Солнце вскоре взошло, а тарелка опустела. Ее Шэнь Цзю так и оставил на крыльце. И пошел жить этот день и эту жизнь.              Жизнь, из который исчезли страшные сны, а на пороге хижины изредка появлялись сладости.       

      ***

      О небеса, это сработало. Как это вообще могло сработать?              Эти слова бились о кости черепа Бинхэ изнутри, постоянно напоминая о себе и не давая покоя хозяину этой самой черепушки.              Просто… серьезно? Оставленные в качестве извинения за испорченный бамбук эксперимента сладости задобрили мастера Сюя настолько, что тот не просто снизошел до учеников и пары уроков, но еще и посетил одно из собраний глав пиков, ни с кем за все время его проведения не поцапавшись. Бинхэ даже слышал, что кто-то из старших учеников собирается запомнить эту дату и отмечать ее каждый год наравне с праздником середины осени и новым годом…              Мда…              А еще задобренный сластями учитель временно начинал любить весь мир благосклоннее и внимательнее относиться к ученикам. Чаще посещал занятия, проверял успехи, давал советы и, о ужас и мрак, хвалил! Ло Бинхэ помнил лицо Мин Фаня, когда учитель мимолетно похвалил его стойку. И как на месте запрыгала шизце Нин, когда мастер отметил выводы в ее сочинении как «интересные». Разумеется, сойти с ума окончательно мир не мог. Поэтому в свою сторону ученик Ло ничего не слышал. Но когда по школе прошла новость о собрании союза бессмертных и Шэнь Цинцю попросили назвать достойных учеников, имя Ло Бинхэ прозвучало первым. Это ли не признание его навыков и способностей? Нет, конечно есть шанс, что учитель спит и видит как этот Ло окочурится на соревнованиях… но тогда уважаемого мастера ждет огромное разочарование!              Бинхэ уже привычно соскользнул в разум учителя, проверяя его сон. Сейчас это казалось просто привычкой и почти блажью ─ разум, отдохнувший от постоянного напряжения и осознавший, что можно обдумывать не только самый страшный сценарий, почти перестал подкидывать своему обладателю страшные сны. И Ло мог бы просто оставить все как есть, но… он чувствовал, что должен, обязан проследить за благополучием учителя. Поэтому проскальзывал хотя бы на минутку, каждый раз подкручивая какие-то детали и убирая наносное и не важное.              Вот и сейчас, молодой полудемон, заметив хмурящиеся облака, незаметно поменял беседку на веранду дома, чуть уплотнил ткани одеяний, чтобы сидеть под звуки дождя было теплее и поставил на столик горячий чай.              Детали.              Простые мимолетные детали, не способные изменить весь сон целиком, но делающие его просто комфортнее. Бинхе хмыкнул. Да уж…              ─ Может, покажешься?              Короткая простенькая фраза заставила юношу вздрогнуть, впиться в спину учителя взглядом. Тот спокойно сидел с чашкой чая. Плечи расслаблены, волосы, не скрепленные шпилькой, рассыпались по плечам и слегка качаются на ветру.              Учитель не мог его видеть или ощутить. Необнаружимое присутствие и наблюдение во сне было первым, чему его научил старый демон. И все же как-то этот бессмертный и возвышенный ухитрился его учуять.              Выходить или нет?              С одной стороны ─ хочется. Показаться учителю, продемонстрировать навыки, получить не похвалу так признание. С другой же… реакция мастера Сюя непредсказуема. А тут сразу же второй мыслью всплывает его демоническое происхождение…              И все же…              Сны можно подкорректировать. И память о них тоже.             

***

      Задавая вопрос Шэнь Цзю ни на что не надеялся. Просто полюбопытствовал. И успел придать лицу спокойное выражение когда за спиной послышались мягкие уверенные шаги. Некто приблизился, останавливаясь точно за ним. Подождал пару мгновений, будто размышлял или ждал действий заклинателя. А не дождавшись ─ вышел вперед. Шэнь Цзю поднял глаза и выдохнул чуть более резко, чем планировал. Он предполагал встретить здесь и сейчас кого угодно: демона, бога, бессмертного… не своего ученика. К тому же ─ какого ученика? Ту тупую овечку, кою он по расчету и общей злобе характера старательно переделывал в скалящегося волчонка? Недоразумение выросло, каким-то образом прижилось на пике и даже научилось огрызаться в ответ. Только вот… учитель Шэнь очень жестоко преподавал науку выживания в реальном мире. И неземной любви и благодарности в студенте быть к его персоне не должно. А другими мотивами объяснить свой спокойный сон последние несколько месяцев он попросту не мог.              Ученик же, явно хлебнув храброй воды по дороге, уселся напротив учителя, из воздуха извлек еще одну пиалу и налил себе чай. Шэнь Цзю разрывали два диаметрально противоположных желания: восхищенно прицокнуть языком от глубины чужой наглости и возмущенно отхлестать нахала веером за дерзость и непочтительность.              — Если учитель пожелает, этот ученик покинет Цанцюн после окончания собрания союза бессмертных. Официально — уйдет в большой мир набираться опыта.              — А не официально — отправится на родину предков в царство демонов? — хмыкнул учитель Шэнь.              — В том числе, — не стал спорить юноша, покорно опуская взгляд.              — Какая поразительная наглость! — пробормотал бессмертный, не пытаясь скрыть смешливые нотки в своем голосе.              — Разве может этот недостойный ученик наглеть? — притворно оскорбился мальчишка. Впрочем, тоже не скрывая нахальную улыбку.              Шэнь Цзю взмахнул веером. Задумался на пару мгновений.              — Кто из твоих родителей был демоном, ученик Ло?              Тот поднял глаза на мастера, видя в зрачках лишь проблеск интереса.              — Я не знаю, учитель. Меня спустили на корзине вниз по реке в лютый мороз. Я жив только благодаря сердобольной прачке и других родителей не знаю.              — Да… ты говорил об этом…              Мужчина сложил веер, мягко постучал тем по руке.              — У тебя есть выходы на демонов…              — Я!..              — Помолчи. Это не вопрос, — прервал его мастер Сюя, — Уточни по своим источникам, что тебе точно понадобится на первое время. Оформим тебе м… исследовательскую миссию в приграничье. Никого не удивит, что я посылаю блестящего, но нелюбимого ученика к черту на куличики, а у тебя будет хорошее алиби. Разумеется, если ты и дальше продолжишь скрывать свою демоническую сущность.              — О!              — И да. Я буду ждать подробный отчет о миссии, подкрепленный добытыми образцами растений, животных, минералов, грунтов и прочего. Полный список доступных для исследования параметров можешь взять у шиди Шана. Да и за всем необходимым — на Аньдин.              — Учитель, вы?..              — Предлагаю выгодную сделку?              — Ах… действительно…              — А чего ты ожидал, ученик Ло? Криков ужаса, обещаний убить тебя здесь и сейчас или выгнать из ордена? — мастер Шэнь раскрыл веер, прикрывая тем часть лица.              — Я… не знаю? Удивления? Вы, учитель, очень быстро все решили и нашли выгодные части. Наверное, слишком быстро.              Мастер хмыкнул. Бинхэ даже показалось, что польщено. Учитель вообще выглядел так, будто уже давно предполагал подобный исход и ни капли не удивлен. Это начинало злить. Бинхэ бы и себе не признался — почему. Но с выражением всеведущего самодовольства на лице учителя хотелось сделать хоть что-то и прямо сейчас.              Идея, безумная и почти вульгарная, тут же отобразилась в голове, побуждая полудемона растянуть губы в дерзкой улыбке.              — Учитель так спокойно принял происхождение этого ученика. Лично выдал миссию и ее сопровождение. Алиби. Боюсь, своими действиями учитель дает этому ученику ложные надежды.              Он тут же опустил голову в жесте покорности. Но лукавые темные глаза будто приклеенные продолжали смотреть на заклинателя через завесу ресниц. Шэнь Цзю потребовалось несколько мгновений, чтобы считать столь бесстыдный и явный намек. И глоток чая чтобы не рассмеяться на такие неумелые поползновения. В этом намеке было даже какое-то свое… очарование? Он походил на щенка, срывающегося с рыка на поскуливание.              — Чтобы и дальше питать подобные надежды ученик Ло должен сравниться по статусу с этим мастером. Мой моральный облик уже ничего не испортит, но отношения с собственным учеником будут порицаться слишком активно. Да и не сильно интересны этому мастеру.              — А?              — А вот связь с демоническим владыкой — это другой разговор.              Ло Бинхэ посмотрел на ласковый оскал, частично спрятанный за веером. Помотал головой.              — То есть… — медленно начал он, — если я стану демоническим лордом, то…              — Получишь беспрецедентное право трахать меня?              — Я… собирался выразиться более корректно.              — Как будто смысл от этой мишуры поменяется.              — Так… вы не шутите?              — Я похож на придворного шута?              Ло осмысливал фразу непозволительно долго, будто пытаясь в голове найти подходящей угол для идеи «очень близких отношений с Шэнь Цинцю».              Тот же обмахнулся пару раз веером, пробормотав что с таким настроем этот мастер может не переживать о своем семейном статусе.              — А теперь иди. Дай этому мастеру насладиться тишиной, спокойствием и одиночеством.             

***

      План, изначально казавшийся надежный как духовный меч, рухнул на первом же повороте. Собрание Союза Бессмертных быстро превратилось в балаган и побоище. Это бы не сильно волновало мастера Сюя, всех своих учеников он успел найти и отправить в безопасные места.              Ах, нет.              Почти всех.              Найти Ло Бинхэ не было сложной задачей, а вот со вторым пунктом возникали проблемы. Горящая огнем демоническая метка была очень не двусмысленным сигналом.              — Прыгай, — бросил Шэнь Цзю, веером указывая на разлом за спиной юноши.              Тот не обернулся. Точно знал, что там Бесконечная Бездна.              — Учитель все же решил прикончить этого ученика? — пробормотал он, не двигаясь с места.              — Дурень! — мастер махнул веером как мечом, — Ты фонишь демонической ци сильнее чем лунный носорогопитон! Сейчас сюда несется огромная толпа заклинателей чтобы тебя побороть. Если можешь вот прямо сейчас скрыть метку и демоническую ауру — флаг тебе в руки! Но! Ты не можешь. И справиться со всеми спешащими сюда заклинателями тоже. А моего авторитета не хватит, чтобы тебя спасти. Там, — он вновь указал на бездну, — у тебя еще есть шанс выжить. Здесь — ни единого!              Бинхэ не ответил. Он смотрел на учителя, пытаясь что-то найти в его лице. Несколько минут спустя он выдохнул, весь скукожившись и опустив голову.              — Я… сделаю, как вы говорите, учитель. Но и сами помните о своем обещании.              И, не давая Шэнь Цинцю ответить, а себе передумать, шагнул вниз, срываясь в разломе.              Цзю кашлянул в веер.              — Я не отказываюсь от своих слов, — пробормотал он, собирая в платок осколки меча.              Рядом зашевелились кусты. Видимо шиди Шан начал приходить в себя. Не то чтобы Шэнь Цзю это было интересно.             

***

      Шэнь Цзю лениво обмахивался веером, наблюдая перепалку своих боевых братьев и сестер. Годы шли, а в Цанцюн ничего не менялось. Шиди Шан все так же продолжал трястись как осиновый лист на ветру, но каким-то чудом ухитрялся отстаивать бюджет и распределять ресурсы оптимально, а не по велению левой пятки госпожи Ци. Впрочем, в последнее время мастеру Сюя было не досуг разбираться в мелких внутренних распрях. Его сны вновь стали тихими и безмятежными, какими не были последние три года, с приснопамятного собрания союза бессмертных. Логичное объяснение у него было только одно. И не то чтобы оно прям пугало… так, внушало опасения. Все же тогда он, видя огонь в темных омутах, решил забить на логику и интуицию и пообещать зверенышу исполнение его подростковых фантазий. Если бы все пошло по плану, то в относительно спокойной и контролируемой ситуации мальчишка бы свел свои порывы на нет. Но… шанс, что юношеские стремления превратились ныне даже не в цель, а в нездоровую одержимость крайне велик. А если демоненок действительно пережил бесконечную бездну и успешно вылез из нее… для человечества и самого Шэнь Цзю будет проще просто выдать ему обещанный приз.              — Вы действительно так считаете, Учитель?              Мир вздрогнул, лица заклинателей поплыли, свет замигал, то становясь нестерпимо ярким, то почти исчезая. Шэнь Цзю моргнул — люди исчезли. Остался пустой зал собраний. Моргнул еще раз — напротив появилась фигура. Знакомо-незнакомая. Более взрослая и крепкая, в темных одеждах демонических земель. Глаза зацепились на мгновение за горящую демоническую метку, сползли ниже, узнавая черты повзрослевшего лица.              — Ло Бинхэ.              — Да. Я вернулся, Учитель, — произнес он, и тут же добавил, — В мир людей.              — Что же… этот учитель… рад, что его ученик оказался настолько м… живучим.              Бинхэ, не стесняясь, сцедил смешок в руку.              — Мне поблагодарить Учителя за навыки выживания в недоброжелательной среде?              — Если бесконечная бездна показалась тебе не «адом на земле», а просто «недоброжелательной средой», то этот учитель определенно заслуживает награду. За подготовку к реальной жизни.              ─ Действительно, ─ фыркнул мальчишка, усаживаясь напротив.              Шэнь Цзю сжал веер, щелкнул тем, раскрывая.              — Что это? Неужели разочарование? Ученик Ло считал, что этот учитель спит и видит как бы развлечь свое гнилое нутро растлением юного любовника?              — Учитель смеется над этим Ло. Такие мысли давно не посещали этого ученика. Но врать не буду — разочарован. Мне казалось, что учитель тоже… заинтересован.              — А что? Твое эго ущемляет отсутствие желания у партнера? От своих слов я не отказываюсь и обещанное отдам.              Заклинатель хотел добавить еще пару фраз, острых как лезвия кинжалов, но его прервал смешок. Короткий. Горький.              — Вы такого обо мне мнения, Учитель? Я не безгрешная овечка. На моих руках кровь, и много. Я подчинил себе Северные Пустоши и Западные Степи. И нет, это были не честные в понимании людей методы. Но неужели вам не верится, что бессмысленное насилие не приносит выгоды или удовольствия? Иначе я не понимаю, отчего вы приписываете такие склонности мне.              — Кровь — не вода.              — Вы собираетесь попрекать меня происхождением? Три года назад вас ничто не смущало.              — Три года назад ты был моим студентом. Я знал твой путь и мог предположить мысли и чаянья. Ты был среди людей и вынужден жить по людским правилам. А сейчас… Бесконечная Бездна, мир Демонов… Есть поводы опасаться.              — Поводы… Учитель, жизнь в сытости и достатке изменила ваши внутренности?              — Что?              — По вашей же логике после попадания в Цанцюн вы должны были волшебным образом исцелить свою душу и начать доверять людям, не ожидать подвоха и соблюдать прочие добродетели. Ведь бессмертные мастера именно такие? Но вот мы здесь. А вы не сильно внутри отличаетесь от мальчишки, спалившего поместье своих мучителей. Так почему я должен измениться сильнее?              Шэнь пытался схватить воздух, но тот застревал в глотке.              — Впрочем, может не так вы и не правы, Учитель. И раз вы готовы дать мне желаемое ─ я не буду отказываться.             

***

      Шэнь Цзю очнулся резко, буквально вывалившись из сна. Вот тебе и исчезнувший ученик. Вот тебе и воссоединение. Мда.              Шэнь Цзю знал, что его слова — это обоюдоострый меч. Они могут ранить хозяина. Но не думал, что удар будет таковым.              А впрочем…              Стоит пожить и посмотреть что подкинет ему ученик Ло, вернувшийся из Бездны.             

***

      Шли дни и недели. Ничего не происходило. Что только сильнее настораживало Шэнь Цзю. Он чуял подвох! После такого разговора определенно должен начаться какой-то фантасмагоричный фарс с элементами дешевой драмы и черной комедии. Потому что иного его жизненный сценарий не предусматривает.              Поэтому когда во время очередного собраний шиди Шан оборвался на полуслове, застыл, икнул, побледнел до синевы и мягенькой тряпочкой сполз на пол смотря в одну точку, Шэнь Цзю понял, что «подвох» пришел по его душу.              Бессмертный медленно повернулся. И удивленно щелкнул веером. В зале собраний, чуть в стороне от стола открылся портал явно демонического происхождения. Первым из портала вышел демон северянин так напугавший впечатлительного логиста. Цинцю повернулся как раз в тот момент, когда демонический лорд что-то рыкнул в портал и махнул рукой в сторону стола. Тут же из мира холода и вечных вьюг выпорхнула стайка мелких демонов, груженых похлеще тягловых мулов. Они тащили сундуки, ларцы, свертки, мешки и прочие приспособления для хранения хлама. Все это с молчаливого согласия лорда оттаскивалось к заклинателям слегка подрагивающими (и явно не от тяжести) демонами и водружалось на стол.              Шэнь Цзю бросил взгляд на брата и тяжело вздохнул. Ци-гэ прибывал в таком шоке, что даже участливую улыбку на свое лицо натянуть не мог. Все сам, все сам.              — Могу ли я узнать причину подобной щедрости у уважаемого Мобэй-Вана? — спросил он, быстро вспоминая, что о смене правителя в Северных землях не слышал (разумеется исключая бахвальства нахала Ло), а значит перед ним либо сын нынешнего лорда, либо другой родич. В любом случае, обращение «принц» уместно.              Демон кивнул. Кажется даже благосклонно.              — Цзюнь-Шан хочет заключить союз с хребтом Цанцюн. Разумеется, закрепив его узами.              — Полагаю брачными, — хмыкнул Шэнь, понимая что задумал поганец Ло, — а это — он обвел сложенным веером свертки, — подарки семье «невесты»?              По лицу демона прошла тень. Складывалось ощущение, что сейчас северянину предстоит нести отъявленный бред. И он это знает. И все окружающие тоже это знают. Но бред нести надо.              — Я не слишком погружен в свадебные традиции людей, лорд Шэнь. Но это, — он кивнул на стол, — слишком мало, чтобы быть подарками родне. Цзюнь-Шан не стал бы так оскорблять своего избранника. Это… «просьба рассмотреть предложение».              Тут демон замолчал, будто что-то вспомнил. А затем раскрыл рядом с собой маленький портал, откуда извлек сверток и кожаный свиток.              — А это, — произнес демон смотря прямо на Шэнь Цзю, — Цзюнь-Шан просил передать вам лично в руки.              — О. Так лорд Ло хочет сосватать… меня? — фыркнул Цзю, решив доиграть этот фарс до конца.              По залу пронесся вздох, будто до окружающих коллективно и одновременно дошла страшная истина. Демон же, верный сказанным словам, опустил дары на стол перед заклинателем. Шэнь Цзю почти лениво развернул свиток, мазнув по нему взглядом. И тут же застыл подобно ледяной скульптуре. Медленно, почти полностью скрыв дрожь в пальцах от посторонних, владыка второго пика поднес руку к свертку, аккуратно распуская завязки.              Росток росы луны и солнца.              А также подробнейшая инструкция как с его помощью воскресить праведного заклинателя.              Мда… какой хороший ученик ему достался. Готов за так, совершенно бескорыстно исправить ошибки этого Мастера. И будто бы невзначай, одним способом доставки даров показывая, что при получении неверного ответа, он способен стереть школу в порошок…              Шэнь Цзю медленно раскрыл веер перед собой, едва успевая скрыть скривившиеся губы. Осмотрел предложенные дары и так удачно открытую карту демонических земель с отмеченными подконтрольными территориями.              Что ж…              Он сам раздул этот огонь.              — Раз уж этот Мастер лично научил Цзюнь-Шана наглости… отказываться невежливо.              Заклинатели вздрогнули, будто не веря в услышанное. С тихим звуком треснула пиала, так и не выпущенная Вэнь Цинвэем из рук. Хищно лязгнул металл духовного меча, поднимающегося из ножен…              Мобэй-Ван сделал вид, что ничего из этого не заметил. Он кивнул заклинателю, пообещал передать его слова Лорду Ло и исчез в портале раньше, чем в него полетел талисман.              «Отличный ход» — решил про себя Шэнь Цзю, тут же поднимаясь и покидая зал через окно, пока никто не пришел в себя, и стойко игнорируя долетающие вопли и требования объясниться.              Ему тоже нужно было прийти в себя.              А на счет личного подарка…              Взгляд Му Цинфана был более чем красноречив. А значит шиди Лю вернется в мир живых скорее раньше, чем позже.              И к этому тоже надо подготовиться.       

***

      Что удивительно братья и сестры не спешили добраться до Тихого Пика и вытрясти из Шэня ответы на вопросы. То ли все еще не пришли в себя, то ли сам заклинатель немного не доиграл свою роль хитрого манипулятора, просчитавшего всю ситуация на 10 шагов вперед. И если да, то… что?              К каким выводам пришли дорогие названные сиблинги?              Думать об этом Шэнь Цзю не хотелось. Он… откровенно устал от происходящего. От бестолковых бессмертных, наглых демонов, доверчивой толпы и необходимости всегда все продумывать и доставать других из тех неприятностей, кои эти люди сами себе нашли. Он устал, ладно? И точно не хотел ничего решать. Вопрос задан? Задан. Ответ получен? Получен. А после пусть уже глава школы думает и что-то решает. Это звание у Юэ Цинюаня не за красивые глаза появилось.              В дверь дома поскреблись. И вскоре на террасу выполз шиди Шан. Рукава его что-то оттягивало и периодически издавало мягкий глиняный стук.              Не спрашивая разрешения, шиди уселся напротив Цзю и начал выставлять на чайный столик батарею кувшинчиков с вином.              — Мне кажется… оно нужно… нам обоим, — объяснил свое поведение снабженец, а ученый не стал переспрашивать.              В повисшем молчании они откупорили кувшинчик, распили его. Потом следующий. И следующий…              Батарея уполовинилась, когда заклинатели решили начать разговор.              — Ты знал, — произнес шиди. И Шэнь едва заметно кивнул.              — Догадывался.              — Но ты… не рад…              Заклинатель покачал пиалу с вином в руках, рассматривая как переливается хмель на свету.              — Это не входило в план. А этот Мастер не испытывает тяги к собственным ученикам, кто бы что не говорил.              — А в какой момент ты стал учителем демонического владыки?              Шэнь вздернул брови, будто не веря что Шан Цинхуа не знает ответ на заданный вопрос. Он же…              И тут же понимающе выдохнул.              Ну конечно, подслушивающий талисман.              Ладно… этого стоило ожидать.              — В тот момент, когда взял на пик обучаться демонического полукровку.              Будь этот хомяк не в курсе ситуации, точно бы поперхнулся вином. А так только изобразил самые круглые и ошарашенные глаза. Да и то, на троечку.              — Ты знал?              — О нечеловеческой крови — да.              — А?..              — Сильный ученик, лояльный к миру людей и вхожий в мир демонов. Он мог бы стать идеальным шпионом или связным.              — Так, — выдохнул шиди Шан, якобы переживая кризис мироздания, и осушил кувшин залпом, — Что пошло не так?              Шэнь Цзю фыркнул, прикрывая лицо веером. А вот и самый важный вопрос.              — Тебе ли не знать, шиди, как не вовремя открылась бесконечная бездна на прошлом союзе бессмертных. И кто свалился в ее чертоги.              Шан Цинхуа красноречиво скривился, совершенно не желая держать лицо.              Еще немного посидели в тишине, допивая алкоголь. Вполне себе приятный, даже на привередливый вкус Шэнь Цзю.              — Шисюн… — позвал его Цинхуа, вырывая заклинателя из задумчивой меланхолии, — Что будет дальше?              — Дальше… — Цюнцю тяжело выдохнул, откладывая веер, — Дальше Му Цинфан с помощью цветка Солнца и Луны вернет в этот мир шиди Лю, шисюн Юэ набросает мирный договор и взаимовыгодное соглашением Хребта Цанцюн с Лордом Ло, ты проведешь подготовку к… обрядам, а я… — Шэнь задумался на несколько мгновений, — я подготовлю приемника на пост Лорда Цинцзин.              — Что? Стой, шисюн! — всполошился логист, совершенно не ожидая услышать это от Шэнь Цинцю, — Преемника? Ты покидаешь нас, шисюн?              Цзю медленно постучал ногтем по столику, будто отсчитывая шаги похоронной процессии.              — Шиди Шан, ты разве не понимаешь? Моя личная свобода закончится вместе со свадебной церемонией. Я не вернусь из мира демонов. И не потому что не хочу. Я не смогу.              — Это звучит ни как свадьба, а как смертный приговор, шисюн, — нервно протараторил Цинхуа.              — Так и есть, шиди Шан, так и есть…              Он опрокинул в себя очередной бутылек вина совершенно не обращая внимание на собеседника. Тот скривился, будто под нос ему сунули свеженарезанный лук. И смотрел непривычно печально. Без вечных печатей страха и угодливости на лице.              — Шисюн. Ты можешь отказаться, ты знаешь об этом? Даже сейчас. Если ты отзовешь свое согласие — никто из братьев тебя не осудит. И все встанут на защиту, если Лорд Ло придет требовать обещанное.              Шэнь Цзю не ответил. Он повернулся к саду, наблюдая как ветер нежно шелестит бамбуковыми листочками.              Логист подождал еще немного, но ответа так и не получил. Вино закончилось и Шан Цинхуа засобирался, отговариваясь делами и скорыми большими хлопотами. Благодарил за приятную компанию. Мда…       

      ***

             Вскоре вся школа говорила о предстоящих событиях. Нет, конечно же, горные лорды и леди не делились сплетнями с учениками, а на том злополучном собрании не было лишних глаз и ушей, но… достойные приемники нынешних владык умели использовать мозги по назначению (пусть и скорее в порядке исключения, как ворчал на бестолковых подростков Шэнь Цзю). Они могли сложить два и два. Шэнь Цзю готовил приемника, а пик дипломатии мелкой сеткой просеивал все известные законы, писанные и не писанные, и составлял какой-то по истине монструозный документ, скорее похожий на смесь договора купли-продажи с инструкцией по эксплуатации, чем на брачный контракт, как гласил заголовок оного. Но бессмертные мастера мрачно молчали о причинах перемен, а больше спросить-то было и не у кого. Поэтому сделав правильные поверхностные выводы, молодые умы пытались постичь на ком же таком выпала участь жениться Шэнь Цинцю, что тот вынужден перебраться в дом супруги на правах менее богатого и родовитого жениха. Главными претендентками были молодая госпожа дворца Хуаньхуа и старшая монахиня вершины Тяньи. Они обе могли потребовать от мужа переехать к ним и, что важнее, вызвать неудовольствие у предполагаемого жениха (одна — дурным и вздорным нравом, другая — откровенно почтенным, даже для бессмертной, возрастом). И все же что-то в обеих версиях не складывалось. Ученики спорили друг с другом и пытались вспомнить других девиц. И почтительно и чуть испуганно замолкали, стоило на горизонте появиться бессмертному, коему пытались нагадать будущую женитьбу и последующую личную жизнь даже адепты не с пика Прорицателей.              Во взбудораженном ожидании прошло лето. И по его окончанию, на Цисидзэ обсуждаемый заклинатель передал свою шпильку Главы Пика ученице Нин. И исчез в тот же вечер.              А еще через декаду воспряли ученики Байчжань, последние годы выглядевшие как побитые инеем огурцы (такие же печальные и скрюченные, с сероватым оттенком на лицах) — из мира мертвых вернулся их учитель! На радостях восторженные ученики совсем не следили за своей речью, а ошеломленный возвращением в материальный мир воин первое время слушал и анализировал все рассказываемое окружающими. Что либо понимать Лю Цингэ перестал когда ученики его стали сожалеть, что шисюн Шэнь исчез раньше, чем вернулся он сам и поэтому праведная месть не состоится, но если верить слухам, то ученый-гордец и так получил сокрушительный удар по своему эго… И прочее, и прочее, и прочее…              Лю Цингэ слушал разных людей, запоминал и анализировал информацию (хотя многие считали, что он не способен был на столь сложную умственную работу) и понемногу, постепенно приходил в дикий ужас.              Просто.              Что думали эти люди о его смерти?              На что пришлось согласиться Шэнь-шисюну чтобы помочь ему вернуться?              Где сейчас его шисюн?!              Позднее очевидцы утверждали, что едва оправившийся Лю Цингэ аки ураган ворвался на главный пик и потребовал объяснений от главы школы. В процессе в ноль уничтожив один из торжественных залов и пяток полигонов, куда взбешенного Бога Войны пришлось оттеснять главе Юэ. И не то чтобы бессмертные сумели прийти к общему пониманию и принятию ситуации…              Просто, как позже выяснится, пришел назначенный срок и всех глав Пиков транспортировали демоническими порталами на демоническую свадьбу.              А еще один очень удачливый и очень глупый ученик утверждал, что порталы открывал северный демон, который посетовал, что драки во время свадьбы должны быть строго регламентированы и проходить под очами брачующихся. Иначе их смысл теряется. Разумеется, ему никто не верил.       

***

      Шэнь Цзю одернул рукав, заставляя одеяния разгладиться от мелких складочек. Изумрудный шелк расшитый золотом и ночной тьмой прекрасно отражал торжественность момента, не скрывая его мрачную подоплеку. И совершенно не походил на одеяния главы Пика не смотря на цвет. Наоборот, этот зеленый напоминал окрасом сумах. Цзю даже несколько раз украдкой осматривал пальцы, пытаясь разглядеть выступившие на коже от соприкосновения с ядовитой дрянью волдыри.              Те были чисты. «Белы, прекрасны и летучи» — как выразился недавно решивший поупражняться в изящной словесности полудемон. «Костлявые и нервные» — как считал их обладатель.              Шэнь Цзю скривил губы, ловя отблеск змеи, покачивающейся на расшитом подоле одеяния. Она вперила в лицо заклинателя глазки-изумрудики. Будто вопрошая. Будто гневаясь. Будто…              Шэнь покачал головой, разбивая наваждение. Еще его будет ругать собственное подсознание, принимая облик вышитой змеи. Волосы потянуло. К нему тут же бросилась стайка маленьких демониц, принявшихся поправлять прическу.              Зашелестели ткани и в комнату пробралась еще одна клыкастая уроженка демонических земель.              — Мобэй привел последних гостей. Начинаем как только вы будете готовы, — поделилась она, будто бы мнение Шэнь Цзю действительно было важно.              — Тогда эта свадьба никогда не состоится, — фыркнул жених, получая в ответ кривую усмешку.              — Мастер Шэнь, эта Лин-эр слышала, что людям свойственно волноваться перед свадьбой, но не думала, что трепет от ожидания может охватить и ваше сердце, — она захихикала и шелест ее колокольчиков вторил смеху, — Однако… — демоница вдруг стала серьезной и повелительным жестом выгнала помощниц из комнаты, — Если вы хотите… вернее, не хотите… эта Лин-эр может организовать вам побег.              — Огребешь ты от своего Владыки за такое самоуправство… — пробормотал Цзю ни на мгновения не веря наглой чертовке. Ша Хуалин вновь залилась смехом:              — Ну что вы! Что вы, Мастер Шень! — продолжила она, отсмеявшись, — Разве может эта покорная Лин-эр действовать поперек своему повелителю? Да будет вам известно, это предложение — его идея. И более того, прямо за этой дверью нас ожидает Мобэй, так же правильно проинструктированный.              — Вот как?.. — пробормотал заклинатель, несколько удивленный ее словами.              — Повелитель… крайне не хочет вас принуждать…              Демоница покачала головой. Шэнь Цзю поймал себя на похожем движении. Да. Поведение почти мужа ему тоже было не понятно.              — Я умею держать обещания.              — Не сомневаюсь в вас, мастер Шэнь. Пойдемте тогда. А то вас скоро потеряют.              Она снова захихикала и почти побежала к двери, распахивая ту и придерживая для заклинателя.              Дверь, за которой его ждали вновь живой шиди Лю и остальные боевые братья и сестры, черные очи почти-мужа, затянутые тяжелой поволокой вожделения, ритуальные чаши, наполненные «Слезами лунной феи» — вином с едва уловимым привкусом крови, способным опьянить даже бессмертного, праздник, проводимым в странном смешении людских и демонических традиций и грот Черных Лотосов, куда после всех формальностей он уйдет уже будучи супругом демонического владыки.              А после будет сон. Глубокий и спокойный, впервые с далекого подзаборного детства и наяву разделенный с кем-то. Сквозь его дымку он ощутит невесомый поцелуй на виске. И сам прижмется крепче.