Рождество - перезагрузка

— Надеюсь, что через месяц предстоит наша последняя встреча, — врач, снимая маску, улыбнулся парню, — до свидания, Феликс, следуйте рецепту, и все будет в порядке. — Да, конечно, спасибо большое. До свидания, — Ли поклонился, взял свою карту со стола и вышел из кабинета. «Неужели этот кошмар подходит к финишной прямой…» — подумал он, оплачивая прием у доктора и выходя из частной больницы.       Какой раз за этот год он здесь побывал…и не сосчитать. Даже сейчас, в рождество, ему нужно было закончить курс профилактических процедур, чтобы окончательно завершить сеансы каждодневного лечения в клинике. Поясница практически не болела, лишь чуть-чуть ныла под конец дня, но и это должно было пройти после выписанных лекарств.       Стоя на пороге больницы, Феликс вдыхает полной грудью прохладный воздух, прикрывая глаза от наслаждения. Внутри он пробыл около пяти часов, и духота порядком надоела, на улице же хоть и не лежал снег, но было очень свежо, отчего улыбка непроизвольно появлялась на лице. Посмотрев на экран телефона, Ликс приметил ярко горящие цифры, которые сообщали неутешительно позднее время, а именно полдевятого вечера. Он очень любил рождество, праздник, во время которого город окутывала атмосфера празднества, тепла, любви, волшебства и надежды. Однако отметить его, как полагается, не смог, да и не с кем.       Выдохнув и засунув наушники в уши, Феликс включил спокойную музыку и направился домой. К его небольшой квартирке, которую он купил в то время, пока числился участником группы, было несколько путей, но сегодня его так и тянуло вступить на плитку длинной аллеи, окружённой деревьями, что сияла разноцветными огоньками. Свое жилище он не украшал, просто не было то времени, то сил, а так он мог сполна насладиться антуражем праздника все полчаса, проведенных в дороге.       Людей, как и ожидалось, было намного меньше, чем днём. Наверное, тогда каждый пытался что-то докупить к праздничному ужину, приобрести подарки для близких и любимых, а сейчас сидел за столом со своей семьёй и наслаждался просмотром рождественского фильма. Люди, наверняка, излучали радость и счастье, веселились от всей души и мечтали о том, чтобы этот день никогда не заканчивался. И он так когда-то делал: заморачивался насчёт сюрпризов для друзей, готовил несколько горячих блюд и не мог заставить себя перестать думать о том, что бы было, если бы этот праздник длился хотя бы чуть дольше. Но… все изменилось в один, на первый взгляд, обычный день.       В то утро год назад Феликс с трудом встал с кровати, хотя понимал, что нужно быстро привести себя в порядок, поесть и отправиться вместе с Сынмином, Чонином и Минхо на тренировку танца заглавной песни. Сил на это, как таковых, не оказалось, из-за чего, кое-как поднявшись и спустившись на первый этаж, он сообщил своему парню, что поедет чуть позже, не желая торопиться и случайно как-то не так нагнуться, вызывая боль в районе поясницы. Ли сразу понял в чем причина, поэтому молчаливо подошёл к аптечке, которая лежала в крайнем верхнем ящике кухни, вынул оттуда несколько таблеток и положил их Енбоку в ладонь. Под пристальным взглядом хена Ликс выпил обезболивающие и противоспалительные лекарства, но все равно ощущал, что болевые ощущения не такие, как прежде, словно давящие и усиливающиеся в длительности. Не хотя волновать этим Минхо, что сейчас как будто пытался ощутить себя в его шкуре и понять, не скрывает ли Енбок что-нибудь ещё, Феликс быстро чмокнул его в губы и поплелся в душ.       Непривычное тянущее ощущение в области поясницы преследовало его все время. В голове мысли метались в панике, а пальцы быстро забивали в поисковую строку новые симптомы, пока он ехал к зданию компании. Ликсу было просто необходимо найти хоть строчку из всей медицинской информации о том, что в его случае такое бывает и это совсем не значит, что ситуация ухудшилась. Но… глаза не видели чего-то хоть отдаленно похожего, лишь слова о том, что пора бы обратиться в больницу для назначения операции. Часто дыша и ощущая, как паника лишь разрасталась в груди, Феликс не хотел верить во все, что написано. Всё-таки он жил с грыжей межпозвоночного диска уже два с половиной года, конечно, нагрузка оставалась, но была меньше, тяжести он больше старался не таскать, выполнял все упражнения и пил лекарства в нужное время. В груди теплилась надежда, что он запишется к доктору, а тот скажет, что все это пройдет, нужно будет лишь купить ещё несколько пачек таблеток.       Идя по коридору в сторону зала, Ли думал только о том, что не может подвести группу, не может бросить ее в такой момент, как сделал когда-то Уджин. У них совсем скоро должен начаться небольшой японский тур, после камбек в июле, ещё мировой тур с двумя альбомами в одно и то же время… Если он выйдет из строя, ребятам будет очень тяжело, он даже в глаза им не сможет после посмотреть от стыда и чувства вины! В это же время спина, будто реагируя на его мысли, начала сильнее тянуть. При каждом шаге Ли ощущал, как между его позвонков вонзали невидимую иглу, что прокалывала тело насквозь. Боль. Он привык с ней жить, отчего пытался не обращать на нее внимания и просто терпеть, ожидая когда таблетки подействуют.       Сморщившись и остановившись возле двери, за которой слышались тихие разговоры и работающая колонка, Феликс глубоко вздохнул, перемещая себя в вакуум, где не было места паники и страху. Психосоматика у него тоже неплохо работала с самого детства, поэтому сейчас делать поспешные выводы только из-за одной статьи, прочитанной в интернете, было глупо. Намного правильнее будет записаться в ближайшее время к врачу, чтобы узнать истинную причину болей и решения борьбы с ней. Да, это верно. Убеждая себя и повторяя слова, словно мантру, Ликс натягивает на лицо улыбку и заходит внутрь, почти сразу начиная разминаться.       Первый час тренировка шла неплохо, спина продолжала болеть несмотря на выпитые обезболивающие, но в рамках разумного, такое он ощущал не впервые. А спустя время разминка подошла к концу, и, танцуя номер, Феликс отчётливо понимал, что он попал. Превозмогая боль, пытаясь не обращать на нее внимания, концентрировался на своем отображении в зеркале, следил за другими участниками и дорабатывал каждое движение, стараясь изо всех сил. Обычно ребята часто пытались делать ему какие-то поблажки, осторожничали и назначали перерывы чаще раза в два. Но сегодня на это не было времени, поэтому второй час они пахали без остановки, отрабатывали каждое движение до идеала.       Ликс пытался сосредоточиться, отгородить мысли о нарастающей боли, исправляя очередное замечание Хенджина в части, где он находился по центру. Енбок не мог отдыхать, видел, что ему нужно только работать, работать и ещё раз работать, ведь его танец выглядел слабее, чем у хенов с его юнита. Ли игнорировал обеспокоенные взгляды парней, пока те отдыхали, а он в очередной раз перетанцовывал момент, который у него не выходил. Всему виной резкие движения ногами и небольшой прогиб в спине, что он, как не пытался, не мог сделать. Казалось, мозг, зная о новой волне боли, что возникнет после движения, просто запрещал телу его делать, пытаясь защитить. Очевидно, Феликсу было все равно, поэтому он с усердием взмахивает руками и резко наклоняется назад, не понимая, почему через пару секунд потолок моментально потемнел, а в ушах зазвенело.       На громкий крик все мемберы отреагировали одинаково: повернули головы на звук и сразу подбежали к упавшему Ликсу, что морщился от боли на полу. Из уголков его глаз начали течь слезы, руки держались за поясницу, растирая ее, а ноги не шевелились, что бы он не делал. Паника, которая была в машине, не могла сравниться с тем, что творилось с ним в тот момент. Феликс кричал, плакал и до сих пор ничего не видел. Ощущал, как боль расползается по всему телу, доходя даже до головы, как мысли постепенно улетучиваются, а уши перестают слышать бесчисленное количество вопросов от ребят. Еле как терпел и кусал губы, чтобы не закричать, когда позвонки как будто обстреливали из пистолета, выбивая из груди воздух. Но ничего не мог сделать, тело просто не слушалось, а мышцы ног, казалось, и вовсе перестали подчиняться его воле.       Когда же пик ужасных ощущений в спине превзошел все возможные рамки, он отключился, даже в бессознательном состоянии чувствуя иглы, впившееся в его позвоночник. А проснулся в белой комнате, напоминающей палату. Ли не мог встать, довольствовался лишь тихими голосами с коридора, которые голова снова могла обрабатывать в информацию, и потолком. Боли, как ни странно, Феликс не чувствовал, только жуткую усталость и сонливость, однако разговор дослушать до конца был обязан. Енбок уверен, что ему ребята скажут не совсем то, что говорил доктор, а обнадёживать себя после того, как он упал в обморок от боли, — бесполезная затея. Лучше сразу все принять, осознать и думать о дальнейших действиях. — Вы провели полное обследование, результаты должны быть готовы! Что с ним? Насколько все серьезно? — Ликс с лёгкостью узнал голос Минхо, который всегда срывался в моменты, когда тот сильно волновался. Хотелось бы его успокоить, но…он даже не мог сесть, ведь совершенно не чувствовал ног, не то, что встать. — Да, все верно. Результаты… — доктор замялся, пытаясь подобрать правильные слова, — не утешительные. В последнее время нагрузок было слишком много, возможно, Ли пропускал некоторые процедуры, поэтому… — Что…? — Следующий голос, что озвучил вопрос с лёгким нажимом, Феликс тоже сразу распознал. Именно крик Бан Чана звучал в его голове в последние секунды работающего сознания. — Теперь без операции не обойтись, иначе он станет инвалидом. Послушайте, я прекрасно понимаю все сложности вашей профессии, однако у него нет вариантов. Либо инвалидная коляска через тройку месяцев, либо операция с долгим восстановлением, после которой он сможет снова танцевать и тренироваться. Выбор за ним, но я рекомендую вам отстранить его на год от деятельности группы. Если он продолжит так издеваться над собой и не обращать внимания на грыжи, то его история в вашей индустрии закончится очень стремительно и безвозвратно. Прошу прощения, молодые люди, мне пора. Можете ещё немного посидеть в палате, но не долго! До свидания. Чан с Минхо, переглянувшись после услышанного вердикта доктора, поклонились, желая хорошего остатка вечера, и прошли в палату. Они не сразу заметили, что Енбок пришел в себя, поэтому первые пять минут молча сидели на диванчике и думали, как им быть. Ли, все это время слушающий слова врача, смотрел вбок и тихо плакал, чувствуя небольшие соленые капли, скатывающиеся по щекам и носу. Пока что ему абсолютно не хотелось, чтобы парни поняли, что он очнулся.       В момент, когда врач полностью озвучил его предполагаемое будущее, Феликс почувствовал себя опустошено. Будто за одну секунду из его жизни исчезло абсолютно все, что у него было и чего он достиг. Он всегда ненавидел что-то выбирать, но в его случае ситуация была такая, что этот выбор, по сути, лишь казался собой, на самом деле представляя из себя один верный ответ. Хотелось вернуться в прошлое и хорошенько вмазать себе за пренебрежение всеми советами, просьбами и указаниями. Может, если бы он их исполнял, то сейчас не лежал обездвиженный в больнице, где витал до жути ненавистный запах спирта и медикаментов. Но… Ли уже все сделал, времени не вернуть, отчего прятаться становится бесполезной затеей. Да, Феликсу очень стыдно перед всеми ними. Хотелось молить их на коленях о прощении, ведь они так старались и готовились к следующему году! А из-за него все придется переделывать, как и пять лет назад… Однако становиться инвалидом или бросать карьеру в двадцать три года Ли не хотел. — Я все слышал… — спустя время прохрипел Ликс, с трудом вытирая пальцем мокрую дорожку. Минхо, услышав любимый голос, подорвался с места и встал возле койки, удивленно таращясь на Енбока, что выглядел ещё более разбитым. — Тогда… Ты должен понимать, что тебе придется взять долгий перерыв, — Чан встал рядом с Ли и положил руку на блондинистую макушку, слегка приглаживая волосы. Но после убрал ладонь, чувствуя испепеляющий взгляд сбоку. — Знаю…и…мне очень жаль. Простите, — вслух говорить такое оказалось сложнее, чем он думал, отчего первый всхлип громко прервал царящую пару секунд назад тишину, — я не хотел подвести группу…когда все складывалось так хорошо. Простите… пожалуйста. — Ты ни в чем не виноват, — Хо слегка поднял тело Феликса и обнял, успокаивая парня поглаживаниями по спине, — мы тебя не виним. — А должны… Последняя фраза, ярко отпечатавшаяся в памяти парня, прервала печальное воспоминание, от которого стало не по себе. Что бы ребята не говорили ему, он никогда не сможет простить себе этого. Возможно, все сложилось бы по-другому, если бы раньше каждая рекомендация от врача застревала в его разуме, требуя исполнения. Но тогда ему казалось, что ничего страшного случиться не может, поэтому усердно работал, выжимая из себя все соки.       Погрузившись в одно из роковых воспоминаний, Феликс не заметил, как застыл на месте, не отрывая взгляда от оранжевого огонька гирлянды, повешанной вдоль аллеи. Тряхнув головой и сильнее ухватившись за ручку сумки, он продолжил путь, осознавая, что эта улочка вполне могла стать дорогой разных значимых моментов в его жизни, и почти все они были связаны с Минхо. Именно здесь же и состоялся их последний разговор, после которого объединенные пути снова стали разными.       Лёжа в больнице, Феликс не мог отпустить навязчивые мысли, навещающие его каждый раз, когда обслуживающий персонал или врач уходили к остальным больным, оставляя его в одиночестве. Видя себя со стороны, Ликс с трудом мог представить, как несколько недель назад танцевал со счастливой улыбкой и спокойно ходил по улицам, встречая кучу знакомых и фанатов. Было ощущение, что в один миг его жизнь поменялась и стала другой: одинокой, серой, скучной, с толикой надежды. Прошел только месяц, а в мыслях не укладывалось, как разнообразные, интересные, веселые будни сменились на надоевший режим постель-процедуры-постель. Чувствовать свою беспомощность, слабость было отвратительно, хотелось двигаться, ходить на разные мероприятия, съемки, участвовать в концертах…но только первое время.       Умирая от скуки, Ликс радовался только тогда, когда на экране телефона высвечивалось имя любимого. Сначала их разговоры по телефону или смс были частой вещью. Минхо интересовался всем, что у него было в больнице, а Енбок расспрашивал про ребят, не желая касаться других тем. Но с каждой неделей времени друг для друга находилось все меньше, а если и получалось созвониться, то Хо чаще всего рассказывал о бессонных ночах, проводимых в студии записи, или о бесконечных тренировках. Ликс понимал, что парень делился с ним этим не для того, чтобы вызвать чувство вины или стыда, припомнить, как его халатность привела к тому, что было пять лет назад, когда их покинул Уджин. Но именно это происходило внутри него каждый раз, когда в руках оказывался телефон.       Постепенно даже такие диалоги стали редкостью. Они переписывались раз в неделю или две, не виделись и не созванивались. Было ощущение, что о нем просто забывают, пытаясь оставить позади. Конечно, из-за него у ребят добавилось проблем, а свободного времени практически не осталось. Однако разве отправка короткого сообщения является такой долгой? Это всего-навсего несколько секунд… Но видимо их на него тратить не хотели. Впрочем, тогда прошло уже два месяца, и наверное иллюзия счастья, живущая в чужой голове, стала скоропостижно умирать.       За это время и он поменял свое поведение. Если сначала Феликс безумно хотел вернуться в привычный поток забот и съемок, то по истечению восьми недель, проведенных в сидячем или лежачем положении, внутри него жило единственное желание — пойти. Неважно куда, с какой целью и с кем, ему просто хотелось почувствовать свои ноги и избавиться от уродливой инвалидной коляски, которая по словам врача была временным приспособлением. Но где гарантии, что во время операции все пройдет хорошо? Она опасная и рискованная, шанс жить нормальной, прежней жизнью высок, однако нет гарантии, что после не будет осложнений, или что она пройдет удачно. Задеть какой-то нерв во время удаления грыжи и все, вынужденная мера станет необходимой хоть для какого-то самостоятельного передвижения. Ли становилось все равно на свою карьеру и рост, почти не верил в то, что сможет вернуться прежним, отчего надеялся сохранить хотя бы отношения и свои ноги, заостряя на этом все внимание. Но жаль, что обратной связи практически не было…       По истечении третьего месяца с помощью процедур и кучи лекарств Феликс смог чувствовать стопы, бедра, даже мог медленно ходить, хоть и приходилось ради этого терпеть колкую боль в районе таза и поясницы под конец дня, так ещё и опираться на трость, которой пользовались преимущественно люди пожилого возраста. А после стала известна и дата операции. Если честно, перед ней ему не было страшно, обидно, грустно…скорее практически безразлично, ведь за несколько дней до нее у них с Минхо состоялся первый за три месяца личный разговор. Начался он достаточно неплохо, но закончился катастрофой, по крайней мере для него.       За полторы недели до операции, когда у ребят была выездная съемка, Феликс решил забрать свои вещи из их общежития. И возможно, это решение стало одной из главной ошибок в то время. Потому что спустя столько времени заходить в место, где ты совсем недавно сиял и излучал энергию, а теперь стоял с небольшой тростью для опоры с потухшим взглядом, потерявшим надежду и веру, было невыносимо. Ему удалось расслабить защимившийся нерв и вернуть чувствительность к ногам только спустя три месяца, а что будет после операции? В хорошем случае полгода реабилитации, но самый большой срок достигал двух или трёх лет. Кто за это время его вспомнит? А кому он будет нужен…? Ребятам? Они спокойно справятся и без него. Стей? Ему легко найти замену в любом участнике группы. Минхо? У того просто не будет времени на него, что уж говорить, его уже нет. Поэтому вещи Феликс собирал со скопившейся влагой на глазах и дрожащими ладонями. Ему хотелось быть с ними, покорять новые вершины, открывать новые стороны вместе, но не мог…а сил надеяться просто не осталось.       В тот же вечер он перевез вещи к себе в квартиру, которую купил ещё полтора года назад. Большинство дней она пустовала и пылилась, ведь в ней особо не было необходимости, но когда наступали праздники, и он с Минхо хотел уединиться…она становилась настоящим сокровищем, скрывающим их от лишних глаз. В ней хранилось много совместных воспоминаний, памятных вещей и куча фотографий, сделанных во время съемок, свиданий, прогулок и концертов. Там Ликс чувствовал себя в безопасности, теплых объятиях прошлого, которое согревало душу. Поэтому оставшиеся дни до госпитализации он проводил там, пока не увидел входящий звонок от Хо, что был первым за последние полтора месяца.       Они встретились около часа ночи, подходя к месту с разных сторон. Минхо внимательно следил за каждым маленьким шагом своего парня, желая помочь, но думая, что так лишь сильнее укажет на больную тему, что Ликс не без неприязни держал в руках, опираясь. Феликс видел, как его глаза метались по его в поисках ответов, в молчаливых вопросах, на которых ответ становился более, чем очевидным. Обычно при встрече они нежно целовались, чувствуя бабочек в животе, и все равно нехотя отстранялись, начиная разговор. В ту ночь Ли опустил голову, подставляя щеку, а после сел на лавочку, наблюдая за замешательством Минхо. — Ты позвонил, впервые за полтора месяца, что-то случилось? Голос парня был непривычно пустым и безэмоциональный. Это пугало Ли, отчего тот решил просто сесть рядом, не задавая лишних вопросов по поводу уклонения от поцелуя. — Ликси, почему ты забрал свои вещи? Как только я увидел это, то сразу позвонил. Прости, не мог раньше, съемки стали слишком частыми после того, как ты уш…сделал перерыв, — Минхо запнулся, мысленно ударяя себя по губам, однако никакой реакции со стороны не последовало, — этим они хотят отвлечь фанатов от неполного числа участников. Да и записей с тренировками стало в два раза больше, каждый в конце дня только и способен на принятие душа, чтобы потом сразу завалиться спать. Феликс слушал и вновь чувствовал, как грудная клетка сжимается, не давая ему свободно вздохнуть. В этом всем была его вина, только его. И может… «ушел» не такое уж и не подходящее слово в его случае. Тем более, сейчас он и пришел для того, чтобы уйти. — Ничего страшного, а вещи…я все равно пока живу в квартире, там они нужнее, — Ликс впервые за день улыбнулся, укладывая голову на плечо хена. Тот, ожидая этого тепла, положил щеку на блондинистую макушку и приобнял Енбока за плечо. Как же Ли по этому скучал… — Хо, давай расстанемся, — Феликс еле слышно выдохнул последнее слово, не понимая, как ему хватило на это сил. Он любил парня, очень сильно, поэтому дилемма, вставшая перед ним несколько дней назад, не давала покоя. Раньше им было легко проводить вместе время, общаться, уделять внимание. Они жили вместе, ели, принимали душ и участвовали в съемках. Сейчас же…он просто тянул его вниз. Минхо надо было двигаться вперёд, достигать новых вершин и преодолевать препятствия, а не оглядываться на него, разрываясь пополам каждый день… — Прости, что? — Ли подумал, что ему послышалось, однако решительный и твердый взгляд парня все говорил за него, — но почему? Скажи, в чем была моя ошибка, я исправлюсь, зачем же так рубить с плеча? — Дело не в тебе, — Феликс усмехнулся, а после перевел взгляд на свои ладони, которые держали небольшую трость, — а во мне. Ты идеальный, Хо, честно, поэтому не бери в голову и просто…забудь, будто меня и не было. — Я люблю тебя, Феликс, как я могу просто стереть тебя из памяти? Ты так говоришь, будто с жизнью прощаешься… — пробурчал Минхо, а после обернулся на парня, метаясь взглядом по чертам его лица, — ты же не собираешься…? Тебе скоро сделают операцию, и все будет как раньше! — Нет, конечно, нет, — Ли звонко рассмеялся, а после взглянул на время. Их беседа слишком затянулась, — но давай все же прекратим наши отношения. — Да почему?! Ты влюбился в кого-то другого? — Хо озвучил единственную догадку, и Ликс ухватился за нее, чтобы не рассказывать правду, за которую его вполне могли прибить. — Да…ты прав, — Феликс встал со скамейки, опираясь на трость, и обернулся к Минхо, что шокировано смотрел на него в ответ, — прости меня, пожалуйста. Ты кстати хотел узнать, когда операция. Она через неделю, но только не приходи, ладно? — Что, новый парень будет ревновать? — Слегка язвительно спросил хен, складывая руки на груди. — Возможно, просто не хочу сцен. Пока…       Даже сейчас, сидя на той самой лавочке спустя полгода, Феликс помнил каждую эмоцию, бушующую внутри. Ему было больно, душа вместе с сердцем разрывались на мельчайшие кусочки; тоскливо, хотелось завернуться дома в огромный теплый плед и пробыть в нем до того момента, пока администрация больницы не пробьет голову постоянными телефонными звонками. Тогда он нуждался в тепле и любви больше всего на свете, но сам же ее у себя и отнял, а родительской — просто не хватало. Впрочем, тогда Минхо исполнил его последнюю просьбу и в клинику не пришел, лишь написал утром короткое сообщение с пожеланием хорошего конца и скорого восстановления. Кто ж знал, что все его отсутствие заняло целый год.       Смахнув пальцем скатившуюся слезу, Ликс продолжал любоваться украшенными переулками, деревьями и зданиями. Все вокруг так красиво сияло, приветствуя людей великолепием и вселяя в них желание любоваться им. Жаль, что его внутренний огонек давно решил потухнуть, может, он бы, как раньше, тоже прыгал от счастья и пытался затащить Минхо в какой-то из магазинчиков, чтобы купить украшения, хоть их и было навалом. Но сейчас он один, почти что полностью здоровый шел с безразличным лицом, тихо восхищаясь внутри красотами огней, и вновь натыкался на воспоминание, только на этот раз даже очень счастливое. Их первое совместное рождество…       В тот день Феликс проснулся даже раньше будильника, предвкушая долгожданный праздник, обмен подарками и днём, что они смогут провести наедине. К счастью, компания сделала им выходной, поэтому в эти сутки оба парня знали, что им не придется тратить лишние нервные клетки на ниоткуда возникающие телефонные звонки.       Проснувшись в одной кровати у младшего дома, пара быстро приготовила завтрак, совместно поедая его под музыкальный плейлист, звучавший из колонки. У них было много планов, отчего спешка не была излишней, наоборот, только помогала в исполнении каждого пункта. Из основных мероприятий в памяти можно было отрыть поход в магазин, а заодно и на прогулку, посещение полюбившегося кафе, в котором выпить чашку кофе в рождество, — стало необговариемой традицией, а также марафон просмотра разных фильмов, часто прерываемый объятьями, тягучими поцелуями и смущающими действиями, переходящими в спальню.       Помыв посуду и наспех одевшись, парни проверили время на часах, чтобы удостовериться в том, что до пяти вечера они все успеют сделать. Что ж, шести часов было вполне достаточно. Идя по припорошенной снегом улице, они кидались друг в друга снежками, пытаясь одержать первенство в очках и заполучить возможность загадать желание при выигрыше; валили друг друга на землю, слегка отдергивая маску и оставляя мягкий ожог на кончике носа губами, не имея возможности удержаться от милого и растерянного лица напротив. Смеялись и разговаривали о чепухе, предпочитая не забивать голову работой в такой день.       Погода на улице стояла замечательная. Хоть минус был небольшим, снег все равно не создавал противную слякоть, а красиво лежал на тротуаре и дорожках, отражая солнечный свет и ослепляя людей своим блеском. Ветер не просачивался сквозь одежду, замораживая тело, спокойно обдувал лицо, убирая отросшие пряди подальше от глаз. Солнце пробивалось из-за лёгких туч, будто с аккуратностью выбирая достойных людей, которых посетит несколько лучей. Феликс обожал зиму, снег, относительное тепло, поэтому этот день мог стать самым лучшим за последнее время.       Вполне наигравшись на первой половине дороги, оставшуюся часть парни спокойно преодолели пешком, причем за довольно небольшой промежуток времени. Направляясь в сторону продуктового супермаркета, Ликс вслух делился с Минхо своими новыми познаниями в компьютерах. Но спустя пять минут замолчал. Ли шел чуть спереди, отчего обернулся, думая, что могло что-то случиться. Ожидая увидеть кого-то большого и спортивного, преградившего путь парню, не смог сдержать смеха, когда заметил взгляд Енбока, что застыл на вывеске новогодних игрушек. Его смех не прекращался несколько минут, поэтому под конец небольшой истерики Феликс стоял слегка подбоченившись, явно решая в этот момент: засмеяться самому или обидеться. Оба варианта были заманчивыми, но не так хороши, как предложение Хо зайти внутрь и посмотреть ассортимент.       Ярко улыбнувшись, Феликс схватил парня за руку и повел к полностью обмотанной елями двери, не медля заходя внутрь и начиная абордаж, по мнению Минхо, бедного магазина, который навсегда изменил свой внешний вид. Впрочем, ничего страшного Ликс внутри не делал, на его совести только случайно оборванная гирлянда, но зато куча купленных игрушек в общежитие и квартиру, мишура и пара красивых статуэток, которые, как говорил хен, он даже не придумал, куда поставить.       Провожая взглядом тот небольшой магазинчик, вновь встретившийся на его пути, Феликс слегка улыбался, припоминая каждый момент, когда Минхо поддавался его правилам игры, уступал, а иногда стоял до последнего, после наслаждаясь победой. Они идеально друг другу подходили…как минимум дух азарта внутри у них был один на двоих. Тот день Ликс по праву мог считать самым ярким и красочным рождеством за всю жизнь, несмотря на то, сколько авантюр и приключений он придумывал с родителями и сестрами вместе. С Минхо абсолютно все было по-другому. И это же рождество, самое лучшее, стало и самым последним. Сейчас даже думать об этом не хотелось, ведь в конце лета ребята переехали в новые общежития по парам, и кто бы мог подумать, что хен будет жить вместе с Джисоном…? Конечно, будто были другие варианты. Но Феликса волновало лишь одно, забрал ли Хо со старого жилища их парные игрушки и те, что они выбирали друг для друга, или оставил пылиться в дальнем углу какой-то кладовки, не желая встречать и единого упоминания о нем и их отношениях? Хотя…кого он обманывал, хен наверняка решил выбросить их ещё в ту ночь, не надо и надеяться…       Мотнув головой, Феликс пропустил сквозь себя ещё одно важное мгновение, оставляя его позади. Когда он выбирал эту дорогу, то даже не задумывался о том, сколько значимых моментов из жизни случалось именно на ней. И только он подумал об этом, как на глаза показалась знакомая бетонная арка, стоявшая с правой стороны возле двух деревьев. Своей дугой она соединяла верхушки растений, и в то же время была сама похожа на какую-то виноградную лозу. Ее опоры стали темнее, но они все также путали сознание, как и при первой встрече, что забыть, стереть из памяти точно не получится.       В тот день у них с Минхо было назначено свидание. Не официально, не красочно и как-то волнующе. Ли просто по телефону предложил ему прогуляться на улице ночью, не мешая людям и не пытаясь скрываться. Слава богу, что в два часа ночи прохожих-фанатов практически не встретишь, ну, только если ты не «очень везучий» по своей природе.       Мечтая о какой-то минималистичной романтики от Хо, Феликс слегка закатил глаза от оригинальности, но все равно после начал носиться по комнате, собирая вещи. Ему нужно было столько всего успеть! Помыть голову, уложить волосы, найти подходящую одежду, украшения, нанести лёгкий макияж и немного поесть. И это все всего лишь за полтора часа, потому что большую часть дня он провозился с новой клавиатурой, совсем забывая поглядывать на время.       Когда настало время выходить, Ликс продолжал свои перебежки с одного места комнаты на другое, ища пару сережке, а Минхо стоял в пороге и ухмылялся, начиная медленно действовать на нервы колкими фразами и точными замечаниями, попадающими по и так раненному самолюбию. Когда же пропажа отыскалась, Ликс почувствовал крепкую хватку на своем запястье, не сразу реагируя на рывок хена, что поволок его за собой на улицу.       Ночь всегда являлась для них самой волшебной и интимной частью дня. Только в ней их мысли без опаски показывались наружу, произносясь хозяином, а руки были более, чем развязаны. Им не приходилось скрываться, делать вид, что между ними искрится лишь преданная дружба. В полном одиночестве, отгороженные от людей, парни могли чувствовать себя свободно, делая то, что хотят. Их взаимные чувства выражались открыто, отношение с игривого перерастало в нежное и довольно близкое, если считать их разбор собственных ощущений друг к другу, который они сделали ещё в самом начале отношений чтобы понять, действительно ли влюблены или просто запутались в понятиях.       Друг для друга они были первой любовью, и почему-то воспринимались единственной до самой смерти. И из них никто не мог придумать ничего лучше, как после обсуждения дизайна арки и всех ее потайных смыслов, что были спрятаны в глубине, сказать пару бессвязных фраз, выходящих из рта в то время, пока глаза прожигали розовые губы, искушающие их поцеловать, и слиться в страстном поцелуе, отстраняясь только в тот момент, когда воздуха действительно перестало хватать.       Проходя мимо самой любимой вещи на этой аллее, Феликс задумчиво прикладывает два пальца ко рту, прикрывая глаза и представляя вместо них губы Минхо. В его памяти сохранился каждый поцелуй, но лучше всего запомнился именно тот, самый первый за всю его жизнь. И, возможно, его вряд ли можно назвать идеальным, но самым значимым и драгоценным — безусловно. Ликс до сих пор помнил те ощущения, что испытывал в ту ночь. Конечно, внутри кишила целая смесь, создавая неповторимый букет эмоций, но свое смущение, робость, наслаждение и желание двигаться дальше он не забудет никогда. Потому что прикосновения хена плавили, заставляли мозг растекаться лужецей, а сердце — заходиться в бешенном танце, конечным движением в котором становилось прикосновение чужого языка к его. Просто прикрывая глаза и вспоминая этот момент до мельчайших деталей, Феликс чувствовал, как через него пропускаются разряды тока, позволяя ушам слышать лишь ускорение сердцебиения, отсчитывающего секунды до конца.       Все это вспоминать было с одной стороны, но, очевидно, меньшей, приятно, лёгкое чувство ностальгии и стыда окутывало его сознание, позволяя вновь насладиться утекшим счастливым прошлым, которое он бы проживал снова и снова, лишь бы запомнить каждый его миг до мельчайших деталей. А с другой — невыносимо больно, потому что чувства к Минхо никуда не делись. Ликс думал, что за столько времени, проведенного в разлуке, он должен перестать реагировать на определенное имя, иногда звучавшее из других уст; ждать каждого его появления в роликах, новых клипах и песнях, желая рассмотреть все изменения до мельчайших деталей, в очередной раз отмечая, что хену подходит абсолютно любой образ, который тот бы на себя не примерил. Он сам разорвал их отношения, даже не объяснив настоящую причину, так почему сейчас не мог не жалеть каждый день об этом решении, желая, чтобы рядом с ним был хотя бы он — самый близкий и любимый человек из всех людей на земле. Одним из главных страхов год назад Ликс мог назвать боязнь, что останется один и потеряет любимого человека, как-то обидев его или задев. Кто же знал, что он сам и притворит в реальность подобный кошмар, желая для парня только добра…       Тяжело выдыхая, Феликс переключил грустный трек в наушниках, и продолжил путь к дому, до которого оставалось буквально несколько пешеходных переходов. Сейчас, вспоминая все это, хотелось как можно скорее вернуться в свою крепость и продолжать жить в прошлом, проматывая любое событие в мыслях по несколько раз. Но спустя время у Ликса сложилось впечатление, что он как-то попал в компьютерную игру, где после прохождения одной частички, что хранила его память, уровень переходил на другую, более трудную в эмоциональном плане. А все из-за того, что, спустя целый квартал от странной арки, на глаза попалось любимое кафе, в которое он с Минхо приходил каждое рождество…       Конечно, забыть об этом месте было невозможно, но, задумавшись, Феликс не мог размышлять, из-за чего из памяти просто вылетела информация о настоящем боссе в его игре воспоминаний. Их традиция посещать его в такой праздник появилась не просто так, и причина предстала перед глазами моментально, когда на глаза попались два барных стула.       Это было два года назад. Приехав с выступления в очередной стране, все парни из группы свободные два дня решили провести активно отдыхая и, наконец-то, ничего не делая. В то время их отношения с Минхо выходили на новый уровень с необычайной скоростью, будто сама судьба подталкивала их сердца к пропасти, интересуясь, как они поступят в этом случае.       Лежа в своей комнате и листая ленту Тиктока, Феликс уронил телефон на лицо, когда наверху экрана всплыло сообщение от хена, в котором содержалась просьба быть собранным за десять минут для того, чтобы они пошли вдвоем погулять и чего-нибудь вкусного поесть. От такого предложения он просто не мог отказаться, ведь возможностей провести с парнем время наедине было все меньше, а шанс побыть с предметом влюбленности лишь вдвоем — будоражил воображение, заставляя голову генерировать тысячу счастливых исходов, в которые, наверняка, втискивалась и свадьба, как бы смешно и нелепо это не звучало.       Само место они выбирали просто наугад, а именно зашли в первое попавшееся на глаза кафе, заказывая пару блюд с мясом и некрепкий алкоголь. Меры предосторожности были соблюдены, отчего парни не боялись раскрыть личности и спокойно болтали о своих впечатлениях о поездке, рассуждая в какой стране находиться было приятнее или интереснее всего.       Весь тот вечер, отвечая на вопросы Минхо, с упоением слушая его рассказы каких-то забавных случаев с другими мемберами, Феликс не мог отделаться от ощущения, что его позвали туда в такой праздник неспроста. Может, в нем впервые сработала способность к угадыванию дальнейших событий, а может, ему просто хотелось в это верить, но все три часа Ли сидел, как на иголках, вникая в каждое слово хена и желая услышать после каждого что-то ещё, отчего его душа не была на месте, а руки не знали, куда себя деть. И, как оказалось, его шестое чувство не подвело. Потому что после того, как официант, подошедший к ним, сказал, что они скоро закрываются, Минхо кивнул, а когда тот ушел, взял его за ладонь и, приблизившись к уху, прошептал, что любит его, предлагая начать отношения.       Произнесенные в голове слова, заставили Феликса только сейчас понять, что все это время он стоял недалеко от входа, буквально в нескольких шагах, и все это время не отрывал взгляда от двух барных стульев, на которых они сидели в тот вечер. Дальше, словно по заказу, в разуме возник его ответ, который он дал запинаясь и ужасно нервничая. И почему-то, такие же чувства в нем кишели сейчас.       Казалось, это было два года назад, но даже малейшее упоминание самого яркого и тогда ожидаемого им несколько месяцев признания заставляло сжиматься грудную клетку. Мысли моментально разбредались в разные кромки сознания, сердце по указке неугасшей любви начинало вырываться наружу, а разум хотел услышать эти слова ещё раз, чтобы отпустить разрастающую пустоту и боль внутри от одиночества. Ли чувствовал себя так, словно парень сейчас стоял перед ним, как ниоткуда возникший призрак, и не мог отделаться от этого ощущения каждый раз, когда вспоминал хоть что-то, связанное с ним.       Им было хорошо вместе, они редко ссорились или ругались, в большинстве случаев просто обсуждая проблему и решая ее в тот же день. Феликс не хотел признаваться, но ему не хватало глупых шуточек хена, стремящихся задеть кого-то за живое; игривой улыбки, появляющейся всегда перед тем, как тот озвучивал свою какую-то безумную идею или план для розыгрыша; теплых, плавящий объятий и поцелуев, сносивших крышу и влекущих к себе с каждым разом всё больше; просто его самого, такого внимательного, заботливого, ответственного, любящего и доброго, каким он запомнил его в день их расставания.       Продолжая любоваться понорамным окном одного из самых дорогих сердцу мест, Феликс никого не замечал вокруг себя, находился в собственном мире, который держал в себе только ушедшие моменты, содержащие всю краску его мира. И даже в такой момент, когда хотелось с головой окунуться в приятное мгновение признания в чувствах, его должен был отвлечь звонок мобильного телефона, разрывающегося от громкой мелодии, что вызвал довольно настырный человек, терпеливо ожидающий его ответа даже спустя двадцать секунд. С небольшим раздражением достав смартфон из кармана куртки, Ликс чуть не выронил его, вновь и вновь перечитывая имя на экране. «Хо-я» — показывал дисплей…       Парень действительно на долю секунды подумал о том, чтобы отдать устройство в ремонт, но потом, принимая трубку дрожащими руками, поднял взгляд и встретил перед собой свое личное наваждение.       Минхо стоял напротив в нескольких шагах с телефоном возле уха и нежно ухмылялся, наблюдая за его проскользнувшей паникой и недоумением. Когда он понял, что Феликс, наконец, заметил его, то сам сбросил звонок и подошёл ближе, решаясь слегка приобнять парня, которого он не видел, не слышал целых шесть месяцев. — Здравствуй, Ликс, что делаешь тут? Решил всё-таки поддержать нашу прошлую совместную традицию? — Минхо отстранился, заглядывая в чужие глаза, и наверное впервые увидел в них какой-то блеск, что просто исчез, когда Ли узнал о ситуации со спиной. Ликс не мог найти слов, поэтому первое время просто открывал и закрывал рот, не зная, что ответить. Он не понимал, как их встреча вообще могла произойти, но осознавал, что частичкой души ждал ее с самого начала. — Ну, ладно, — замялся Минхо, так и не получив ответа на какой-нибудь вопрос, — я тогда, пойду. — Стой! — Феликс схватил парня за руку, случайно прикасаясь подушечками пальцев к другим, но после отдернул ладонь, краснея, — прости, просто я не ожидал тебя увидеть… Может зайдём внутрь, раз пришли? Пообщаемся немного? Ликс очень сильно надеялся, что хен не пошлет его куда подальше. Он так сильно по нему скучал, что сейчас просто не мог не рассматривать каждую черту его лица, более сильное тело, темные круги под глазами. Ему было необходимо в настоящем получить хотя бы такой кратковременный счастливый момент, который потом тоже можно будет лелеять в своей памяти. И пусть сердце вырывалось из груди, ноги потряхивало, а мысли в панике разбежались по всей голове… Желание вновь провести время с Минхо наедине было сильнее. — Да, конечно. Пойдем, — Хо подмигнул и прошел вперед, открывая дверь кафе, из которого моментально подало запахом выпечки, и ожидая, когда он зайдет.       Сначала за их столиком можно было на себе прочувствовать давящую атмосферу. Вроде каждый порывался что-то сказать, но в итоге замолкал, продолжая смотреть в меню и делая вид, будто что-то выбирал. На самом деле в голове крутилось слишком много мыслей и вопросов. У человека, сидящего напротив и похитившего сердце ещё два года назад, хотелось узнать абсолютно все, но начать первым — уже становилось непосильной задачей.       Минхо, плохо скрываясь за тонкой картонкой, не мог перестать рассматривать парня перед собой. Конечно, Ликс был удивлен ему намного меньше, ведь наверняка смотрел новые ролики, слушал песни, но Ли видеть изменения за все это время не мог. Всё-таки с его перерыва прошел практически год…видео в том же тиктоке теперь даже не попадались, словно Феликса никогда и не было в группе. Закрадывалось множество сомнений и вопросов к Феликсу, потому что он выглядел…вполне здоровым, однако ярко выраженные скулы и худощавые лодыжки, которые он заметил ещё на улице, не давали покоя. Ему незачем голодать, ведь компания пока что даже не смотрит за его весом, а если бы даже и следила, то все равно ничего не сказала. Енбок явно чувствовал себя немного скованно, а также будто боялся его, потому что практически не смотрел в глаза, утыкаясь в меню, отсуткивал пальцами только ему понятный ритм и трясс ногой, из-за которой слегка дрожал стол.       Он был рад их встрече, сначала даже не поверил, что видит перед собой Ликса, два раза пытаясь убрать наваждение частым морганием. Но, рассматривая его практически пять минут, примечая новую длину волос, худощавость тела и затуманенный взгляд, устремлённый на окно кафе, Хо так и не получил внимания в свою сторону, отчего решил позвонить. Пусть мысли скакали в разные русла и темы, хотели узнать все и сразу, Минхо был очень рад встретить бывшего парня, при виде которого сердце вновь завелось с помощью вечного механизма, не останавливаясь даже сейчас.       Когда им принесли заказы, Феликс был готов кланяться официанту, который, наконец, прервал эту душащую атмосферу. Из-за нее хотелось одновременно и заговорить, и убежать куда подальше, чтобы не ощущать испытывающий взгляд кошачьих глаз и не слушать шепчущую на ухо паранойю, которая убеждала в том, что сейчас была психологическая проверка. Однако больше молчать не было сил, они уже около получаса сидели в заведении, но разговор так никто и не начал. А Ликсу слишком сильно хотелось ещё немного послушать чарующий голос хена, который отличался своей нежностью и игривостью одновременно. Ему просто нужно было его общество, короткий диалог, который показал бы, что Хо на него не злился и уже давно забыл о том, что он ему говорил. — Слушай, хен…я, конечно, слежу за вами, когда могу, но может есть какие-то изменения? — Минхо улыбнулся, отставляя чашку в чаем. — Ну, тебе ли не знать, что на камеру далеко не все попадает. В основном все так же, единственное нововведение — теперь мы в новых общежитиях живём по двое. А ещё в последнее время все настолько напряжены, что скандалы и ссоры каждый час происходят. — Про общежития знаю, половина соцсетей была забита тем, что ты живёшь с Джисоном, я даже на арты ваши в постели натыкался, — Ликс неопределенно дёрнул плечом, а Минхо, прекрасно помня все его привычки, понял, что ему это явно не нравилось, — а ссоритесь из-за чего? Камбек на следующий год? — Да нет, по бытовой части больше всего. Знаешь, давно не появлялся один примиритель, что предотвращал ссоры одним своим появлением, — Хо намекнул на парня, этим самым желая узнать, когда он планирует возвращаться к ним, но отстраненное лицо в ответ его обескуражило. — На меня намекаешь? — Ликс усмехнулся, допивая чай, — не думаю, что появлюсь в ближайшее время. — Почему? Операция же отлично прошла, — на вопрос, стоящий в других глазах, Минхо ответил, — ну, я звонил твоему врачу после нее. Прийти же не мог, но должен был узнать хотя бы так. — Если честно, я думал, что ты, несмотря на мою просьбу, всё-таки придёшь, а после устроишь настоящий скандал, — Феликс по-доброму улыбнулся, замечая на часах приближающееся закрытие кафе. Но он не хотел так скоро расставаться с парнем… — Я уважаю чужой выбор, и если ты честно признался, что больше не любишь меня, и попросил отпустить, смысл было держать тебя и душить этим? — Енбок подавился слюной от слов хена, а тот нахмурился, не понимая, что такого сказал. — Я никогда не говорил, что у меня пропали к тебе чувства, — это вырвалось первее, чем он успел подумать, отчего щеки моментально покраснели, а глаза устремились в пол. Минхо же выглядел так, будто на его лбу отображался кружок загрузки, который никак не хотел включать устройство.       Только хотя задать миллион вопросов и получить на них только правдивые ответы, Минхо рассматривал отчего-то смущенного парня, пока его не прервал официант, подошедший с новостью, что их заведение закрывается через пять минут. Распахнув глаза, Ли включил телефон и действительно обнаружил, что здесь они провели около получаса, причем молча большую часть этого времени.       Но он не был готов вот так попрощаться, помахать рукой и ждать с моря погоды, когда Феликс снова вернётся к ним. Ребята не признаются, как и он, но без Ликса группа стала…совсем другой, не той, что была прежде. Енбок первый прекратил с ними разговаривать, сбрасывал звонки и не отвечал на смс ещё до операции. Все думали, что это из-за стресса и переживаний, однако сейчас у Хо возникли некоторые сомнения по этому поводу. — Спасибо, мы уходим, — Минхо кивнул официанту, а после обратился к Феликсу, что ещё больше поник, — слушай, я не буду слишком наглым, если предложу продолжить беседу у тебя в квартире. Она же вроде совсем близко, да? Хо помнил точный адрес жилья, и вообще не понимал, как его можно забыть, но не хотел смущать этим Ликса, сделав вид, что не в курсе. Они так давно не общались и не виделись, что он просто не может закончить на этом встречу, которую так долго ждал. — А-а, да, конечно, пошли.       Парни оплатили небольшой счёт за две кружки чая и направились в дом к Енбоку, идя в абсолютной тишине и любуясь красотой горящих улиц и украшенных ёлок на витринах. Наверное, впервые за прошедшие шесть месяцев в груди образовывался знакомый комфорт и эйфория от простого нахождения рядом с тем человеком, что был небезразличен до сих пор. Хотелось многое сказать друг другу, сделать и объяснить. В голове скопилось миллион вопросов, на которые нельзя не получить ответ.       Минхо, шагая рядом со спокойным парнем, что так же, как и он, рассматривал упавшие на землю немногочисленные снежинки, и не мог понять, что происходит у него в голове. Раньше бы Ликс ещё с первых секунд на улице набросился на него со снежками и объятьями, обязательно валивших в самый большой сугроб. Однако сейчас…Енбок был непривычно тих и скромен в прикосновениях, это настораживало, да и снега практически не было. Искоса взглянув на их ладони, тершиеся время от времени друг об друга костяшками, Минхо сделал самое пофигистичное лицо, которое умел, и некрепко взял красную от холода ладонь Феликса в свою, пытаясь согреть.       Ликс, ощутив тепло, моментально опустил взгляд на сцепленные руки, а потом также быстро отвёл его в сторону. Он очень скучал по этому, по любви, нежности, заботе и сейчас, когда Хо постепенно напоминал о том, что это не сон и не воспоминания с прошлого, Ли таял внутри, какой-то частичкой себя надеясь, что это продлится как можно дольше.       Открывая дверь, Феликс быстро заходит первым, разувается и почти что мчится на кухню, не хотя видеть, как хен рассматривает коридор, который был словно галереей их совместных фотографий и писем от стей за все время карьеры. Раньше всё было спрятано в коробки и ящики, а теперь висело на виду…       И он был прав. Только зайдя и вынув ступни из кроссовок, Минхо обвел взглядом прихожую, отмечая, что в ней так ничего и не поменялось. Справа висело обклеенное по уголкам его стикерами зеркало; возле был большой шкаф, в который он повесил куртку и обнаружил почти точно такую же, которую дарил парню прошлой зимой; ящики были заполнены разной обувью, преимущественно кроссовками, но встречались и ботинки. С другой стороны на стене висела доска целей, которую они вместе повесили, чтобы записывать какие-то значительные решения в будущем, к которым хотели дойти. Она так и осталась висеть нетронутой, словно Ликс надеялся на то, что она ещё пригодится. А под ней лежала небольшая коробочка, заполненная записками от стей.       Стены же небольшого коридора, что вел в зал и на кухню, хранили в себе все, что можно было отрыть из их галерей и памяти. Куча совместных фотографий по утрам, за завтраком, на свиданиях в кино или ресторане, с поездки в Японию, да и в принципе каждой страны, даже когда они ещё не были парой. Висела даже парочка с поцелуем, который кто-то из них запечатлевал исподтишка. А также немного, но присутствовали снимки с другими мемберами, которые выглядели ужасно по-детски, но делились теплом. Все это вызывало ностальгию, которая шептала о том, как им было хорошо вместе до того, как с Феликсом случилась беда.       Заходя на кухню, Минхо ясно дал себе понять, что ему необходимо расспросить парня о чем-то важном. Главное — не забыть, не поддаться под чары Енбока, которые могли ловко переводить разговор в другое русло, заставляя забыть о неприятном для него вопросе.       Феликс, ожидая Минхо за столом с разогретой пиццей, которую заказал ещё утром, внимательно следил за эмоциями на его лице, ведь тот по-любому видел коридор. Но хен вообще ничего не выражал, то ли ему было просто все равно, то ли он умело скрывал злость, смущение, раздражение, ну, хоть что-то. — Ого, я как раз хотел предложить что-то заказать, — Минхо присел на стул, что стоял напротив парня, а после обвел взглядом круглый небольшой стол, который они вместе выбирали полтора года назад, — у тебя вообще ничего не поменялось…ну, кроме фоток в коридоре. Мне интересно, ты их повесил, потому что скучаешь, или просто, как память? — Ну, наверное, и то, и другое, — Енбок неопределенно пожал плечами, беря себе один кусочек пиццы и накладывая два других хену на тарелку. — Так возвращайся, Феликс, — Хо укусил свой треугольничек и взглянул на Ли, что смотрел на пиццу так, будто пытался найти в ней ответ. — Не знаю…ждёт ли меня вообще кто-то? Прошел год, Минхо, меня даже на улицах узнавать перестали. Для всех группа теперь из семи человек, да и я буду просто тянуть вас вниз, — Ликс грустно хмыкнул, направляя взгляд в окно, а Минхо нахмурился, не понимая, из чего тот сделал такие выводы. — Ждёт, как минимум мы все тебя ждём, да и куча стей, которые под каждым видео задают вопросы о том, когда ты появишься хотя бы в клипе, придумывают разные легенды, оправдывая твое долгое отсутствие. Тут все зависит от тебя и твоего желания, остаётся лишь один вопрос, хочешь ли ты этого?       Ликс, смотря на тускло горящую лампочку в люстре, задумался. Он не знал ответа на этот вопрос. С одной стороны, когда его деятельность приостановилась, он впервые ощутил себя обычным человеком, и это чувство свободы привлекало его, ведь впервые ощущалось за шесть лет. О нем больше не писали гадости, придумывая всякую чушь, ни с кем не сводили и не критиковали за внешность, вес, способности в танцах и вокале. Из чудовища, которым его делали анти фанаты, он стал превращаться в обычного себя. Но с другой стороны…ему нравилась известность, возможность радовать других своим творчеством и песнями, проводить время с ребятами за смешными съемками, а ещё быть каждый день рядом с Минхо… — Не знаю, плюсы и минусы есть в обоих случаях, однако…да, я практически восстановился, осталось лишь единственное обследование через месяц, но моя форма утеряна. Я не смогу, только вступив в зал, нормально станцевать хоть одну связку, что из старых номеров, что из ваших новых. Опять же, мой поздний приход, как и уход, доставит кучу проблем: перераспределение партий, новую запись, другую хореографию и расстановку в ней. Кому это надо, Хо? — Нам. — Минхо положил сверху ладони Енбока свою, слегка ее сжимая, — нам плевать на это все. Мы команда из восьми человек, и пока ты отсутствуешь, продолжаем весь этот год быть нулем. Тебя очень не хватает. — Это приятно слышать, — Феликс улыбнулся, отвечая на прикосновение парня к руке второй, которую накрыл сверху их сплетённых ладоней. — Я не давлю на тебя, не подумай, но если единственные причины, чтобы не возвращаться в группу, — это страх доставить проблем, то даже не думай об этом. Не представляешь, как Сынмин будет счастлив, когда у него появится сосед. Парни захохотали, а комната словно ожила, отражая от стен искренность и облегченность одной души, и счастье с поддержкой — второй. — Я был удивлен вашим распределением, думал, каждый захочет остаться с тем, с кем жил последние четыре года. — Ну, — Минхо усмехнулся, — ты же в курсе, что мы с Джисоном неделимая пара соулмейтов. Как я мог оставить его тухнуть вместе с Хенджином или Чанбином? — Да, — Феликс приподнял уголок губ, убирая руки под стол, — вы всегда хорошо смотрелись вместе, да и прекрасно понимаете друг друга, может поэтому стей убеждены, что вы встречаетесь. Кстати, не начали за это время? Ликс пытался показать, что ему все равно, но на самом деле внутренности сворачивались в один большой комок, желая услышать только отрицательный ответ. Конечно, он был инициатором их расставания, хотел облегчить жизнь хена, но в глубине надеялся, что тот так никого и не нашел. — Шутишь? — Минхо усмехнулся и поднял бровь, но наткнулся лишь на серьезный и вновь потухший чужой взгляд, — конечно, нет. У меня никого не было после тебя, да и как, он никогда меня не привлекал. Мы лучшие друзья, я думал, что тебе этого объяснять точно не надо. — Кто знает, все может поменяться, — Ликс пожал плечами и незаметно выдохнул, радуясь такой новости. Может, это эгоистично, но он действительно не хотел, чтобы у парня сейчас кто-то был. — Тогда как у тебя дела с тем парнем? — Минхо пренебрежительно выделил последние два слова, откусывая большой кусок пиццы. На самом деле, слышать о том мужчине не хотелось, ведь именно его предпочли ему, но Ли до последнего хотел казаться безразличным к этому. — Каким? — Ликс в этот момент и вовсе забыл, что указал, как причину расставания, и похоже, сейчас за это должен был поплатиться правдой. — Из-за которого ты меня бросил. — Припечатал Минхо, раздражаясь от того, что парень увиливает от ответа. — А-а… — Феликс опустил глаза, нервно переминая в руках два шнурка из штанов. Он даже предположить не мог, как отреагирует хен, но и сказать, что все хорошо, не мог. Как минимум, чужих вещей в его квартире нет, — у меня никого не было… — То есть…как? — Ли перестал что-либо понимать, поэтому придвинулся и слегка наклонился, испепеляя взглядом сжавшегося парня. — Ну, я сказал тебе о ком-то другом, чтобы у тебя не было причин меня удерживать… На самом деле, просто не хотел тормозить тебя своим состоянием, проблемами, мыслями и претензиями. — Ликс говорил все тише, но потом воспрял духом и продолжил, смотря Хо в глаза, — признай, тебе же стало легче, когда не пришлось разрываться между работой и мной.       Феликс спокойно откусил кусочек пиццы, не замечая оставшегося соуса в уголке губ, а у Минхо не находилось слов. Все это время он действительно думал, что их отношения прекратились из-за того, что у него не всегда хватало времени на парня из-за проблем, отчего Ликс и влюбился в кого-то другого. Теперь, спустя полгода, он узнавал, что это было сделано для того, чтобы облегчить ему жизнь… Но в то время ему не было лучше, наоборот. Феликс как-то удерживал его на плаву своим ожиданием, частыми звонками и смс, Хо старался ради него, чтобы поддержать в такой тяжёлый период и показать, что отсутствие Ликса не сильно скажется на группе, что они справятся и дадут ему немного отдохнуть и, наконец, вылечиться. Однако когда контакт Енбока стал появляться лишь в середине истории звонков, мотивации стараться и выдерживать всю нагрузку не было. Если бы не оставшиеся мемберы, которые как только можно отвлекали его от расставания, он, возможно, тоже бы ушел, поддаваясь кратковременной слабости. — Ты, конечно, молодец… Признаю, мне действительно не приходилось думать о том, как выкроить время, чтобы написать тебе, позвонить или навестить тебя. Но мне не стало от этого легче! Ты не заставлял меня оставаться позади, твои трудности двигали меня вперёд, мотивировали лучше стараться ради нас, как бы ужасно это не звучало. Но ты ушел, и я чуть не скатился, думал, что в том, что тебя забрал какой-то другой парень, была только моя вина, ведь я уделял тебе недостаточно времени. Ты никогда не был и не сможешь быть балластом, я любил тебя, Ликс, а в отношениях такого просто не бывает, что существование второй половинки тянет другую вниз. — Наверное…сейчас это уже неважно, расскажешь что-нибудь ещё? Минхо заметил, как после его слов на лице парня расцвела небольшая улыбка, а щеки покраснели. И для него теперь все было очень даже важно, ведь никаких соперников не существовало. — Скажу, — Хо встал со стула, наклоняясь через стол к Феликсу, который инстинктивно слегка отодвинулся и зажмурил глаза, — я очень сильно по тебе скучал. Наблюдая за дрогнувшим кадыком, Ли слегка ухмыльнулся и прильнул к уголку губ парня, слизывая остатки соуса. Отстранившись, он вдоволь любовался порозовевшими ушами и шокировано раскрытыми глазами, метавшимися по его лицу. — Т-ты что делаешь? — Шепотом спросил Ликс, не имея возможности оторваться от созерцания искрящихся смешинкой кошачьих глаз. А после внимательно наблюдал, как хен обходит стол и опирается об него рукой, наклоняясь на тот же уровень, где их губы были в считанных миллиметрах друг от друга. — То, что хотел и хочу. Можешь оттолкнуть меня.       И в следующую секунду, когда мягкие губы парня полностью коснулись его, покрытых ранками, Феликс не стал этого делать. Наоборот отдался на волю эмоций и чувств, сильнее прижал хена к себе, обнимая за шею и пуская в ход язык.       Дальше разобрать, а, по-хорошему, полностью осознать то, что происходило, было невозможно. Они целовались долго, казалось, целую вечность, проводя размашистые линии по телам друг друга, изучая вновь каждую клеточку тела. Холод, стоявший в квартире долгое время, заменился долгожданным теплом, греющим сердце и душу, погрязнувших в неутешительном прошлом. Ошибки, проблемы и прошедшие недопонимания забывались с каждой оголенной частью тела напротив. Обида и тоска испарялись под нежными и бережливыми прикосновениями к оголенной коже груди, живота и спины. Учащающееся дыхание рождало страстные поцелуи и новые метки, которые давно исчезли с нужных мест на шее и плечах. Верхняя одежда валялась забытой на полу, как и все мысли о будущем, спутавшиеся в узел от интенсивного трения внизу, что будоражило сознание и пускало электрические разряды по всему телу.       Неизвестно как оказавшись в спальне, парни продолжали целоваться, словно утоляя голод одиночества, преследовавший их все время разлуки. Глаза не могли оторваться от красноватых пятен на телах и почти незаметных следов укусов. Внизу все горело от желания соединиться вновь, почувствовать не пустоту внутри, а ее медленное заполнение чем-то теплым и родным. Нежность и любовь, наконец-то, были выпущены из-под на вид надёжного и прочного замка, что сразу сломался при виде одного единственного человека. Каждый изгиб, ложбинка тела — давно изученный путь, который вновь мелькал в голове, напоминая все, что было необходимо. Касание, поцелуй или лёгкий укус — для них не было разницы, как показывать свою разросшуюся за это время тоску, главное, что другой понимал все без слов, отвечая тем же.       Избавившись от штанов вместе с нижним бельем, парни сидели друг на против друга, привыкали к когда-то обычным вещам, слыша в абсолютной тишине объединенное биение сердец, грозившихся вырваться друг к другу. Темнота разжигала вновь появившийся огонек с невероятной скоростью, контролируя порывистые объятья и быстрые поцелуи. Оголенная кожа прикасалась к точно такой же, пропуская через себя волну мурашек; разумы были пусты, поставлены на режим некой паузы, отдавая бразды правления неугасшим чувствам, желающим показаться на свет; руки по несколько раз блуждали по телу напротив, вспоминая все, что когда-то было слишком знакомо, или находя изменения, в один миг вносившиеся в память.       Неприятные ощущения от долгого одиночества затмевались тихим успокаивающим шепотом и короткими поцелуями-бабочками, разлетевшимися по всей спине, что теперь не доставляла дискомфорта. Длинные пальцы внутри, растягивающие стенки, казались только что открытой вещью, хоть раньше являлись знакомыми приспособлениями, способными довести до оргазма и без помощи полового органа. Поднявшаяся до нормы температура снова подымалась по шкале, сопутствовав низким стонам и тихим шлепкам, оглушающим пустое пространство комнаты, что в этот день наполнилась всеми возможными цветами. Дрожащие руки, тихие просьбы ускориться и жжение позади пробуждали в воображении различные картины, что, казалось, погрязли в пыли и грязи, спрятавшись в горе хлама, никогда не напоминающего о себе раннее. А взаимное желание вспомнить каждый толчок и прикосновение, чувства и ощущения росло с темпом и громкостью звуков, непроизвольно вылетающих из ртов. Кожа горела вместе с низом живота, где постепенно развязывался прочный узел, напоминавший о единственном человеке, вызывающим это забытое возбуждение и влечение к чьему-то телу. Взъерошенные волосы вместе с прерывистым дыханием и содрогающимся в судорогах телом, из которого вытекало доказательство прочной связи, подтверждали реалистичность происходящего, как и нежные ленивые поцелуи после замедлившегося дыхания.       Лёгкость присутствовала в обоих уснувших телах, наконец обретших то, что потеряли некоторое время назад, возвращая вновь. А судьбоносная нить неминуемой встречи связывала их крепкими объятьями, что не разрывались до самого утра, храня постепенно уходящее тепло.

***

      Открыв глаза от ярко слепящего солнца, свет которого проникал сквозь незадвинутые шторы, Минхо не мог оторвать взгляда от слегка дрожащих длинных ресниц и чуть приоткрытых губ, гипнотизировавших его что раньше, что сейчас. Легонько убрав упавшую на чужой лоб светлую прядь волос, Хо улыбнулся и прикрыл глаза, вновь прижимаясь к оголенному телу, ощущая давно покинувшее его сердце желание заботиться и оберегать. Плотнее сомкнув руки на чужой талии, которая за это время стала ещё меньше, он не ожидал, что в эту же секунду Енбок, щурясь, раскроет глаза и посмотрит в его, слегка тушуясь.       Все, что было вчера, Ликсу казалось каким-то сказочным сном, снова подкинутым скучающим сознанием. Но когда подтверждение прекрасной ночи лежало напротив него и, не отрываясь, разглядывало многочисленные оставленные следы, реальность подтверждалась. Внутри кишели одновременно и беспокойство, и облегчение, которые пытались занять лидирующие позиции, но так и оставались на равных позициях в его разуме, начинавшим придумывать тысячу оправданий вчерашним действиям и случайно произносимым словам. — Доброе утро, — Феликс выпутался из объятий, садясь на кровати и находя брошенные на полу черные штаны, а следом и голубую безрукавку, выглядывающую из дверного проема около кухонного стола, — сколько времени? Поднявшись следом за парнем и также натягивая темные джинсы вместе с боксерами, Минхо, ещё не понимая, что к чему, взглянул на экран телефона, сразу говоря ответ. — Половина двенадцатого, — Хо протяжно зевнул, до сих пор еле разлепляя глаза, но внимательно наблюдал, как спешно одевается Ликс, практически выбегая из комнаты. — Одевайся, умывайся и пойдем завтракать.       Охладившись прохладной водой, Минхо полностью пришел в себя, замечая на столе уже приготовленную еду, расставленные тарелки и Феликса, молча дожидавшегося его на своем месте. Квартира, окунувшаяся в когда-то знакомое ей тепло и трепет влюбленных друг в друга душ, снова покрывалась холодной коркой. Звенящая тишина прерывалась редкими постукиваниями палочек о дно тарелок и громкими мыслями Ликса, которые, даже не прислушиваясь, слышал Минхо. — У тебя сегодня выходной? Если нет, то нужно поторопиться в компанию, — тихо произнес Ликс, убирая посуду в раковину, а на обратном пути к столу останавливаясь напротив окна, в котором виделся быстрый снегопад, обновляющий почерневший прошлый снег. — Выходной, — ответил Хо, становясь рядом с парнем и молча наблюдая красоту быстро меняющейся погоды.       Они молчали и любовались большими снежинками, кружившими за окнами, не зная, что правильнее сделать или сказать. Чувства, которые столько месяцев пытались погасить и оставить в баночке под названием «прошлое», разгорелись вновь, посылая желание прижаться к рядом стоящему человеку и больше никогда его не отпускать. Тоска по разлуке слишком долго присутствовала в их буднях, как и страх за каждый следующий день. Они могли повторить свою прошлую ошибку и снова разойтись, не решаясь поговорить и обсудить важные проблемы, а могли попытаться стать более совершенной версией себя, возвращая то, что и в первый раз терять не хотелось.       Первое время наблюдая за опустевшей улицей, накрытой пушистым белым покрывалом, Минхо перевел взгляд на Феликса, стоявшего чуть спереди, и обнял его за талию, укладывая подбородок на плечо. Для себя он все решил, и точно знал, что в этот раз расстаться просто не сможет, как бы сильно Енбок его об этом не просил. — Я люблю тебя… — Что? — Ликс, вновь погрузившись в воспоминания, теперь только прошлой ночи, слегка повернул голову и переспросил, думая, что ослышался. — Я люблю тебя, Феликс. Знаешь, сколько бы времени не прошло, а чувства к тебе не ушли. Поэтому… — Хо вздохнул, обращая взгляд на еле видное отражение парня в стекле и замечая красноту на его щеках, — давай снова будем вместе. С тобой я чувствую себя…свободным и самым счастливым человеком, которому нипочём ни проблемы, ни нагрузка, ни кратковременный сон. Что скажешь? — А что, если я не вернусь в группу? Пусть Ликс и хотел вновь ощущать себя любимым и кому-то нужным, показывать свои чувства, не скрываясь, но всё ещё не знал, что делать с приостановленной карьерой. В любом случае, какое бы решение он не принял, ему придется много стараться и пахать с утра до ночи. Любая работа требует усердства, оставалось только определиться какое место в его жизни занимают танцы, пение и множество съемок, приносящих раньше и усталость, и невообразимое счастье. — Что, будем также созваниваться раз в месяц и встречаться единожды за двенадцать недель? — Мне без разницы, делай так, как считаешь нужным, и выбирай такой вариант, где ты будешь себя хорошо чувствовать. Но, несмотря ни на что, я хочу быть с тобой, и буду искать любые возможности для встречи. Я не могу снова тебя отпустить, — Минхо повернул Феликса к себе лицом и всмотрелся в загоревшиеся живым огоньком глаза. — Хорошо, — Ликс фыркнул, опуская голову и счастливо улыбаясь, а после вновь посмотрел на Хо, в следующую секунду обнимая его за шею и утыкаясь в нее носом, — давай попробуем, потому что я тоже не хочу тебя упускать.       И в этот момент куча дополнительных замков, сковывающих грудь и сердце, открылись, разрушая прочные цепи, обвитые вокруг них внутри. В один миг все встало на свои места, и оба парня осознавали, что так и должно было быть. Может, им потребовалось довольно много времени для того, чтобы осознать единственную вещь: данный шанс на счастливый конец никогда не стоит упускать, особенно когда обожаемый обоими праздник, навевающий самые теплые воспоминания из прошлого, даёт возможность затмить их новыми, соединяя то, что случайно оказалось поделенным. Но они это сделали, и сейчас создавали ещё одну памятную фотографию нежного утреннего поцелуя после долгого сна с открытыми глазами, ощущая оживших бабочек в животе и быстрое биение сердец, соединяющееся в одно. Одна история, которую настиг плохой финал, заменялась другой, и лучшей перезагрузки минувших дней парни желать не могли, вновь медленно перемещаясь в спальню, чтобы нагнать все, что они успели пропустить.