Второй шанс

      Летнее солнце щедро заливало комнату тёти Одри, играя бликами на старинных книжных полках и мягком ковре. Джерим сидела у окна, погруженная в чтение. За окном пели птицы, и казалось, что весь мир замер в блаженном летнем покое. В воздухе витал аромат свежеиспеченного яблочного пирога, который тётя Одри всегда готовила по субботам. Она уже предвкушала этот уютный вечер, когда они будут пить чай и обсуждать последние новости. Также она думала о том, как скоро вернётся в Хогвартс, к своей любимой башне Гриффиндора, к друзьям, к магическим урокам, к жизни, которая была её настоящей реальностью, каникулы только начались. Вдруг тишину нарушил тихий щелчок замка. Джерим насторожилась. Тётя Одри обычно предупреждала, если ждала гостей. Она встала, прислушиваясь. Шаги. Незнакомые, но почему-то вызывающие странное, едва уловимое чувство чего-то знакомого. Дверь гостиной медленно отворилась, и на пороге появились двое. Женщина с мягкими, добрыми глазами, и рыжими, как у Джерим, волосами, и высокий мужчина, с задумчивым взглядом и легкой сединой на висках. Сердце Джерим забилось учащенно. Она смотрела на них, и мир вокруг словно замедлился. — Мама? Папа? — её голос дрогнул, словно струна, натянутая до предела. Она просто стояла, прикованная к месту, чувствуя, как по спине пробегает холодок, а затем волна тепла. Это были они. Её родители. Те, кого она не видела, кого почти забыла, но чьи образы так часто появлялись в её сновидениях, как кусочки воспоминаний.       Мужчина сделал шаг вперед, его взгляд был полон смешанных чувств – надежды, раскаяния, и чего-то еще, что Джерим не могла пока расшифровать. — Мы вернулись, дорогая, — сказал он, его голос был глубже, чем она могла себе представить.       Джерим почувствовала, как к горлу подкатил комок. Слезы навернулись на глаза, но она не плакала. Она просто смотрела, пытаясь осмыслить происходящее. Это был не сон. Это была реальность, которая ворвалась в ее размеренную жизнь, как внезапный летний ливень, освежающий и непредсказуемый. — Джерим, — мама произнесла её имя так, будто оно было хрупким стеклом. — Нам столько всего предстоит тебе рассказать. — Женщина подошла ближе, ее руки дрожали, когда она протянула их к дочке. — Мы не бросили тебя, милая. Мы пытались защитить тебя.       И в этот момент дверь снова открылась. Тётя Одри стояла на пороге, её лицо было бледным. — Вы должны были предупредить, — сказала она, и в её голосе звучало нечто, что Джерим не могла понять. Тётя Одри, казалось, боролась с собой. Ее губы слегка дрожали, но она собралась. Она знала, что этот день рано или поздно наступит. — Я дам вам время, через пол часа жду всех на кухне.       Они сидела в гостинной и Милания начала рассказ с того, что бабушка Джерим, её мать, обладала очень древней силой, этот дар передавался через поколения в их семьи по женской линии. Джерим слушала, пытаясь уложить в голове историю. Ее родители, которые исчезли из ее жизни, когда ей было всего три года, оставив её на попечение тети, вернулись, чтобы рассказать правду, которую она пытала добиться от них почти год. — Ее убили, Джерим, — продолжила мать, ее глаза наполнились слезами. — Убили те, кто боялся ее силы. Силы, которая перешла к тебе. Джерим моргнула. Сила? Она всегда чувствовала себя немного другой в последнее время и всё это началось с этих проклятых снов. — Этот дар… он может изменить всё, — добавил отец, — Благодаря твоей бабушке, все думали, что дар перешел к твоей матери и это стало очень опасно для нас всех, для тебя. Волан-де-Морт, он искал тех, кто обладает такой силой. Он убил твою бабушку, потому что боялся её, она рушила все его планы, она оступилась, ведь была очень доброй и поплатилась за это, её дар раскрыли. Мы не могли допустить, чтобы он нашел тебя. — Поэтому мы приняли решение, — вмешалась мать. — Мы должны были уехать. Но мы не могли просто оставить тебя без защиты. Перед тем, как уйти, мы… мы наложили на тебя заклятие. Оно должно было защитить тебя от любого вреда и... — помялась женщина, украдкой поглядывая на супруга. — заблокировать в тебе эту силу, не дать ей раскрыться.       Джерим слушала, ее сердце колотилось в груди. Волан-де-Морт. Древняя сила. Бабушка, которую убили. Это было слишком. — Почему вы не сказали мне раньше? — голос юной волшебницы дрожал и она смотрела на свои колени. — Почему вы вернулись именно сейчас? — Заклятие, которое блокировало силу по какой-то причине исчезло, Джерим, — ответила мать, ее взгляд был полон решимости. — Это стало причиной, что теперь тебя могут раскрыть, если ты применишь её, поэтому мы должны идти другим путём, чтобы защитить тебя.       Джерим смотрела на своих родителей, на их измученные, но полные любви лица. Она видела в их глазах не предательство, а жертву. Они не бросили ее. Они защищали ее. Ценой своей собственной жизни, своей собственной семьи. — И ещё, — отец выпрямился на стуле, оперевшись ладонями на колени. — тебе стоит собрать свои вещи, ведь мы сегодня перевезём тебя в другое место. — Куда? — выдохнула она, ощущая, как сердце начинает биться быстрее — К Сириусу, — отрезала мама, и в ее голосе прозвучала нотка чего-то, что Джерим не могла определить – смесь страха и, возможно, даже предвкушения. — К Сириусу? — повторила Джерим, ее брови взлетели вверх. — Но как? Он же, он же только сбежал. — Да, он сбежал, но он наш друг, очень старый друг, и нуждается в помощи, дорогая. Он был в очень тяжелых условиях.       Если родители, по их словам, пытаются её защитить, то вовсе нелогично отправляться к преступнику, которого ищут все. Это опасно, очень опасно и от этого Джерим почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Тем не менее, он также является почти что единственным, кто может нас защитить, — ответила мать, ее голос дрожал выдавая небольшую неуверенность. — И мы ему доверяем. — Собирай вещи, Джерим, — повторил отец, его голос был мягче, но все еще настойчив. —Мы должны быть готовы к вечеру. И мы должны быть готовы к тому, что наша жизнь изменится.       Джерим кивнула, но внутри нее бушевал шторм. Она пошла к себе в комнату начала собирать вещи, руки двигались автоматически, пока мысли крутились вокруг одного и того же. Сириус Блэк. Что он за человек? Что он чувствует? Она лишь немного видела сновидения с ним, но по словам Римуса они очень хорошо ладили.       Площадь Гриммо 12, встретила Джерим холодным дыханием ветра, но в её груди уже разгорался огонь предвкушения. Родители хлопотали с чемоданами, а её взгляд скользил по мрачным стенам особняка, где тени казались живыми, словно готовыми заговорить. Сириус Блэк стоял в дверях, с его длинными, черными волосами, которые теперь были чуть тронуты сединой, и глазами, все еще полными той искры озорства, которую Джерим помнила с детства. Он выглядел немного уставшим, но когда увидел Джерим, его лицо озарилось широкой улыбкой. — Ну что, Сиджеймус, готова к приключениям? — его голос звучал как шёпот ветра, заставляя её кожу покрыться мурашками, а второе имя резало слух. — Всегда готова, Сириус, — она улыбнулась, чувствуя, как её сердце забилось чаще. — Наконец-то! — он быстро предолел расстояние между ними и крепко обнял её, и Джерим почувствовала успокаивающий запах его одеколона, смешанный с ароматом старых книг и чего-то неуловимо знакомым и родным. — Сириус! — она прижалась к нему, чувствуя себя в безопасности, как никогда раньше.       Площадь Гриммо 12, оказалась совсем не такой, как она себе представляла. Да, дом был старым и немного мрачным, но внутри он был полон жизни. Картины на стенах перешептывались между собой, портреты предков Блэков, казалось, следили за ней с любопытством. Сириус провел рукой по резным деревянным перилам, словно вспоминая что-то давно забытое. — Здесь, Джерим, — его голос прозвучал мягко, почти с трепетом, — это твоя комната.       Он отступил в сторону, давая ей войти. Солнечный свет, проникающий через большое окно, словно обнимал пространство, наполняя его теплом и уютом. Джерим остановилась на пороге, оглядываясь. Стены, обтянутые старинными обоями, оттенка спелого персика, в комнате стояло две кровати с поменяным бельём, небольшой журнальный столик в углу у стены напротив двери и небольшой шкаф напротив кроватей. Она была маленькой, но уютной. Джерим нравился этот минимализм. — Спасибо, Сириус, — девушка развернулась к нему, откидывала свои огненные волосы назад, задевая подвеску, которую Римус подарил ей на рождество и это привлекло взгляд мужчины. — Невероятно, — он подошел почти в плотную к ней, аккуратно перехватывая серебряное перо. — Мы с Римусом сделали его когда тебе ещё года не было, малышка, и он его сохранил, это просто невероятно. — Да, он подарил мне его на рождество, сказал, что это и твой подарок тоже, оно очень красивое. — Я рад, что тебе нравится, — подмигнул Сириус, хватая Джерим под руку. — А теперь предлагаю спуститься на ужин, пока твоя мать не начала волновать что это мы тут делаем долго вдвоём, а завтра я проведу тебя экскурсию по дома. — Договорились, — рассмеялась Джерим, уже слыша как мама внизу кричит о том, что пора спускаться.       Первые дни прошли в исследовании дома и знакомстве с его обитателями. Сириус рассказывал ей истории о своих предках, о тайнах, которые хранят стены Площади Гриммо. Он делился своими знаниями о темных искусствах, предостерегая от их опасностей. Джерим с жадностью впитывала каждое его слово. Они проводили вечера, играя в шахматы, где Сириус, несмотря на свою кажущуюся рассеянность, всегда находил способ ее обыграть, или просто разговаривая у камина, пока языки пламени отбрасывали причудливые тени на стены. Сириус рассказывал ей о своих приключениях, о друзьях, которых он потерял, и о борьбе, которую он прошел. Джерим слушала, затаив дыхание, понимая, что перед ней не просто друг семьи, а человек с невероятной силой духа и глубокой мудростью. Родители часто уходили на важные собрания и задания, о которых не разглашали, он были рады, что дочь их простила и так хотели наверстать упущенное, поэтому всё свободное время проводили с ней.       В конце августа у Джерим было день рождение, поэтому было решено устроить праздничный ужин в таком маленьком кругу семьи. Дом наполнился смехом, музыкой и ароматом вкусной еды. Джерим наконец-то почувствовала каково это готовить вместе с мамой. Она чувствовала себя частью чего-то большего, частью семьи, которая, несмотря на все трудности, оставалась вместе. В тот вечер, когда все сидели за столом, окруженные теплым светом свечей, Джерим почувствовала себя по-настоящему счастливой. Она смотрела на лица своих близких, на их улыбки и смех, и понимала, что это и есть настоящая семья – люди, которые любят тебя, поддерживают и принимают таким, какой ты есть.       Но лето, как и все хорошее, рано или поздно подходит к концу. Приближался день, когда Джерим должна была вернуться в Хогвартс. Она чувствовала лёгкую грусть, хотя в начале лета только и думала о том, как бы побыстрее оказаться в Хогвартсе. В последний вечер перед отъездом Джерим и Сириус сидели у камина, молча наблюдая за танцующими языками пламени. — Ты многому научилась этим летом, Джерим, – сказал Сириус, нарушая тишину. — Но самое главное – ты научилась любить и быть любимой. И это самое ценное, что у тебя есть. — Я буду скучать по тебе, Сириус, — прошептала она и её глаза наполнились слезами. — Я тоже буду скучать по тебе, дорогая, — ответил Сириус, крепко её обнимая. — Но ты ведь вернёшься ещё сюда. Площадь Гриммо, 12, всегда будет твоим домом.       На следующее утро, когда Джерим стояла на платформе 9 и 3/4, готовая отправиться в Хогвартс, она обернулась и увидела родителей, которые махали ей рукой. Она улыбнулась им в ответ, зная, что они всегда будет рядом, в её сердце, и что их летние каникулы на Площади Гриммо останутся для нее самым теплым и светлым воспоминанием. «Хогвартс-Экспресс» начал замедлять свой ход и остановился на станции в Хогсмиде. Как только поезд открыл двери, по небу прокатился раскат грома. На платформе уже стоял Хагрид и созывал первокурсников, которых он по традиции должен был переправлять через озеро. Снова пошел дождь. Джерим помахала великану рукой и поспешила к каретам, как обычно ожидавшим учеников. Наконец, миновав большие кованые ворота со статуями крылатых вепрей по бокам, кареты въехали на территорию Хогвартса. В холле их уже ждала профессор МакГоннагал, строго поглядывающая из-под блестящих очков. Четыре факультетских стола были уставлены золотыми кубками и блюдами, которые мерцали в свете парящих под потолком свечей. Беннет села рядом с Анджелиной и дверь в Большой зал отворилась. Профессор МакГоннагал провела цепочку испуганных и мокрых первокурсников между столами. Выкрикнув имя последнего первокурсника, который присоединился к нашему столу, Шляпа замолчала, и профессор МакГоннагал унесла её. Профессор Дамблдор поднялся со своего места и произнес: — Я буду рад вам сообщить, что в этом году в Хогвартсе будет происходить поистине величайшее событие – Турнир Трёх Волшебников! Гости из других школ – Шармбатона и Дурмстранга прибудут в октябре. И еще, в свете некоторых событий, Министерство магии решило ограничить возраст участников. К турниру будут допущены лишь те студенты, которые достигли семнадцати лет. По залу пролетел недовольный ропот. Больше всех были недовольны близнецы Уизли. — Это нечестно! Это нечестно! — кричал они. После ужина все отправились по своим гостиным и мы были не исключением. Как только мы прошли портрет Полной Дамы, я не хотела идти спать, поэтому села на диван, рядом плюхнулись близнецы. В камине весело потрескивал огонь, портреты на стенах дремали. — Как жаль что мне не семнадцать, — мечтательно проговорил Рон — Мы все равно буду участвовать, несмотря даже на глупые ограничения, — радовался Фред. — Но ведь Дамблдор знает, сколько тебе лет… — начала Эмили. — Какая разница, когда Кубок выбросит мое имя — пути обратно не будет! — гнул свое Фред. Гермиона скептически смотрела на него: — Учти, там гибли люди, ну а ты что молчишь? — вдруг резко повернулась она к Джорджу, — Тоже готов пожертвовать своей жизнью ради тысячи галеонов? — Да, конечно, — улыбнулся Джордж. — Мальчишки, — произнесла девушка и ушла в спальню. Джордж молча пожал плечами и они с братом тоже пошли наверх. — Джи, пошли спать. Уже поздно, — сказала зивающая Викки и пошла последняя в спальню. Куда бы Джерим ни шла, только и слышно: «Турнир Трех Волшебников», «Турнир Трех Волшебников»… Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты? Даже в библиотеки от них не скрыться. Рыжеволосой же этот турнир не нравится и после того как она это сказала её сразу приписали к Гермионе. И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал все студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Когтеврана — бронзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком Пуффендуйцев и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи. К вечеру приехали гости из Шарбатона и Дурмстранга. Сразу как они расселись по местам, Дамблдор поднялся со своего места и начал говорить свою речь. — Добрый вечер, леди, джентльмены, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка! При этих словах одна из шармбатонских девушек, у которой на голове все еще был шарф, громко хихикнула. — Никто тебя здесь не держит, — буркнула с неприязнью Эмили. — Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома, — как ни в чем не бывало продолжал Дамблдор. Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чем-то оживленно заговорил. Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только кушаний не было, в том числе и заморских! — А это что? — спросил Рон, указывая на блюдо не то с супом, не то с рагу из моллюсков, стоявшее рядом с йоркширским пудингом из говядины с почками. — Буйябес, — объяснила Гермиона. — Надо же! — удивился Рон. — Это французское блюдо. Я его ела на каникулах позапрошлым летом. Очень вкусно. — Поверю тебе на слово, — сказал Рон и потянулся к привычному пудингу. В зале прибавилось учеников двадцать, не больше, а казалось, яблоку негде упасть. Наверное, из-за одежды гостей. Слишком уж она выделялась на фоне черной хогвартской: под шубами дурмстрангцев оказались кроваво-красные мантии. Дни летели незаметно и уже завтра кубок выберет трёх чемпионов этого года. А сейчас многие ученики находились вокруг этого таинственного кубка и ждали пока кто-то кинет в него листочек со своим именем. Джерим, сидя вместе с подругами на скамейке, смотрела на тех, кто подходил к кубку, кто-то всё же не решался, кто-то уверено шёл к кубку. Неожиданно Джерим пересеклась взглядом с Седриком Диггори, тот улыбнулся ей, на что Беннет слегко покраснев улыбнулась в ответ. В этот момент сердце в её груди неприятно кольнуло, она не придала этого особого значения, сославшись на волнение от такого внимания от мужского пола. Седрик в этот момент кидал своё имя в кубок, а после упал в объятья своих друзей. Тут издалека послышались радостные возгласы. Все подняли головы и увидели в конце зала, улыбающихся Фреда и Джорджа, которые с радостными криками бежали к кубку. — Есть! Наше чудесное зелье! Сегодня утром приготовили. — Ничего у вас не получится! — пропела Гермиона. Близнецы сразу усмехнулись и подсели к нам. — Неужели? — удивился Фред — И почему-это, Грейнджер? — с насмешкой спросил Джордж И Гермиона стала пояснять: — Видите эту черту? Это возрастная черта. Дамблдор её сам провёл. — И что? — не понял Фред — Неужели вам не понятно?! Такого великого волшебника, как Дамблдора нельзя обмануть с помощью дурацкого трюка, вроде зелья Старения. — В этом-то вся его прелесть — улыбнулся Фред — Как раз потому, что оно такое дурацкое — добавил Джордж Засмеявшись, ребята залпом выпили чудотворное зелье и, прыгнув через черту, оказались у Кубка. Я наблюдала за их действиями, как вкопанная. Так вот почему они себя странно вели и всё время куда-то уходили, они готовили план. Насчёт «три» Фред и Джордж бросили свои имена в кубок. Все смотрели, затаив дыхание. И тут все стали аплодировать и радоваться. И неужели у них всё получилось? Я в этом глубоко сомневаюсь. Тут-же раздался громкий хлопок, и близнецов, словно невидимой катапультой, выбросило из голубого круга. Бедные Фред и Джордж отлетели на несколько метров от кубка, превратившись в двух стариков. Фред и Джордж смотрели друг на друга, не понимая, что случилось. Но когда до них дошло, что всё-таки произошло, они не на шутку разозлились друг на друга. — Ты сказал! — Ты сказал! И началась драка. Все ученики, продолжая смеяться, подбежали к ним и стали их подбадривать. Когда их удалось успокоить, бедным ребятам пришлось идти в Больничное крыло к мадам Помфри. Джерим на пару мгновений застыла в нерешительности, но всё же побежала следом за парнями. Это было не праздное любопытство посмотреть как мадам Помфри будет избавлять парней от бород, она частенько помогала ей, ведь всё ещё планирует в будущем стать целителем. — А мне нравится моя борода, — сказал Фред, запуская в нее пальцы. — Может следует оставить? Облачусь в серую мантию и… — Будешь раздавать студентам лакричный палочки, притворяясь профессором Дамболдором? — вопросительно закончил его фразу Джордж. — Не совсем так, — задумавшись ответил Фред. — Я действительно хотел притвориться профессором, но для того что бы отменить правило о участие в конкурсе тех кому нет семнадцати. Но твой вариант мне тоже нравится. — Чур, мне первой лакричную палочку! — воскликнула Джерим, подняв руку, словно хотела ответить на вопрос заданный профессором во время лекции. — А мне тогда уж лимонную дольку, — добавил Ли и в следующую секунду они дружно захохотали, заполняя смехом пустой коридор ведущий в лазарет. — Мисс Беннет, можете пока заняться вторым молодым человеком, раз вызвались помогать. А я пока займусь этим. Она взяла в руки баночку с мазью, что минуту назад целительница поставила на тумбочку рядом с занятой Фредом кроватью. Зачерпнула в ладонь по-больше густого полу-прозрачного вещества и подошла к Джорджу. — Не мажьте саму бороду, а круговыми движениями втирайте в кожу, — подсказала мадам Помфри, хлопотавшая в это время над Фредом. Джерим макнула в холодную мазь подушечки пальцев правой руки и, присев на край кровати Джорджа, запустила пальцы в его бороду, чтобы втереть вещество. — Ну правда, мы же не такие больные… — снова за возмущался Фред. — И мы сами можем это сделать, — закончил Джордж мысль брата. — Вам же сказали, что самостоятельно намазаться равномерно у вас не получится, — начала было объяснять Беннет, но Ли меня перебил. — Джордж, ты вообще помалкивай лучше и наслаждайся проявленной заботой, — сказал друг близнецов. Щёки их сокурсницы тут же покрылись легким румянцем и она смущенно посмотрела на бородатого Джорджа. Как не странно, парень тоже смутился, но быстро совладал с собой и укоризненно глянул на заливающихся смехом друга и брата. — Мистер Джордан! — возмутилась мадам Помфри. — Мне все-таки придется настоять на том, что бы вы немедленно покинули палату! Вы нарушаете покой пациентов. Пока целительница выпроваживала Ли, Джерим старалась не встретиться с Джорджем взглядом, наблюдая за тем как его борода постепенно укорачивается и исчезает в тех местах, куда я уже втерла мазь. Сейчас ей довелось рассмотреть так близко черты его лица, прикасаться к нему… Внутри все трепетало. Когда она втирала мазь над верхней губой близнеца от куда-то вдруг появилось непонятное желание прикоснуться к его губам и поцеловать Джорджа. — "О Мерлин, что за мысли посещают мою голову, нужно перестать об этом думать" — промелькнуло в её мыслях, и она немного тряхнула головой, словно отмахиваясь от них. Близнецы ей нравились всегда, но подобных чувств никогда не возникало. Но она больше подумала, что это всё возраст, ведь любая девушка в шестнадцать лет будет о такой думать, когда рядом так много красивых и хороший ребят. — Я правильно понимаю, что вы так заняты каким-то важным делом, что ни каких масштабных розыгрышей ближайшее время не планируется? — спросила она, чтобы отвлечься от своих мыслей, когда мадам Помфри закончила с Фредом и удалилась в свой кабинет. — Правильно, — ответили близнецы хором. — Следующий учебный год последний и мы с Джорджем всерьез задумались о том, чем будем заниматься по окончанию школы, — пояснил Фред. — И чем же? — поинтересовалась девушка. — Все тебе расскажи, — усмехнулся Джордж. Его подбородок к этому моменту был уже почти чист и гладок, как всегда, только на левой скуле оставался не большой клочок серебристой бороды. — Ну пожалуйста! — взмолилась она и по-щенячьи посмотрела в глаза парня. — Фред… убери ее от меня иначе я сейчас расколюсь, — отворачиваясь от подруги, тихо посмеиваясь заявил Джордж и в следующую секунду в её затылок прилетела подушка Фреда. — Не гипнотизируй моего брата, кролик! — пригрозил он, едва сдерживая смех. Потирая свой затылок, Беннет вскочила с кровати, подняла с пола подушку и пустила ее обратно в Фреда, и как раз в тот момент, когда вернулась мадам Помфри. — Это что вы тут устроили?! — Простите, нам пора, — опять хором сказали близнецы, схватили Джерим за руки и потащили в сторону выхода. Вечером следующего дня все собрались в Большом зале и с нетерпением ждали начала. Джерим села между Вики и Анджелины, напротив неё сидел Джордж. Она невольно засмотрелась на него, вспоминая событие прошлого дня, и он наверно почувствовал взгляд, повернул голову к девушке и подмигнул, после чего она сразу же, так глупо, отвела взгляд, на что тот усмехнулся. Наконец в зале погасли все свечи и наши взгляды устремились прямо к кубку, который сиял очень ярко, искря синеватыми языками пламени. Но тут пламя налилось красным, взметнулся сноп искр, и из Кубка выскочил первый обгоревший кусок пергамента с именем участника Турнира. Первым был чемпион Дурмстранга — Виктор Крам, второй была чемпионка из Шармбатона — Флер Делакур. Потом последовал чемпион Хогвартса — Седрик Диггори. — Итак, теперь мы знаем имена трёх участников Турнира… Дамблдор не успел договорить свою речь, как тут Кубок загорелся красным пламенем и выплюнул ещё одно имя. — Гарри Поттер. — кашлянув, сказал Дамблдор. У всех Гриффиндорцев, да что там, у всех присутствующих отвисла челюсть. Никаких аплодисментов, никаких поздравлений не было слышно. Опять же у Джерим начало колоть с левой стороны, на этот раз сильнее, и почему-то в этот момент она знала, что он этого не смог бы сделать. И этой ночью, чего Беннет и боялась, вернулись они... Сны начались внезапно, как гром среди ясного неба. Это было не как в прошлом году, это были не воспоминания, сначала это были лишь обрывки: ощущение холода, пронизывающего до костей, несмотря на теплое одеяло, шепот незнакомых голосов, словно эхо из глубины веков, и всегда – ощущение надвигающейся опасности, от которой сердце начинало колотиться в груди, как пойманная птица. Потом сны стали более конкретными. Она видела себя в незнакомых местах: под водой, где воздух становился густым и тяжелым, а вокруг мелькали тени неведомых существ, на вершине высокой, скалистой горы, где ветер свистел, словно предупреждая о чем-то, в темном, сыром подземелье, где воздух был пропитан запахом плесени и страха. В каждом сне она чувствовала, что должна что-то сделать, что-то найти, но что именно – ускользало, как дым. Однажды ночью ей приснился огромный, сверкающий кубок, стоящий на пьедестале в залитом светом зале. Вокруг толпились люди, их лица были размыты, но она чувствовала их напряжение. И вдруг, из тени, выскользнула рука, протянувшаяся к кубку. Рука была бледной, с длинными, тонкими пальцами, и от нее исходил леденящий холод. Джерим попыталась крикнуть, но из горла вырвался лишь слабый стон. Проснувшись, она лежала, тяжело дыша, пот стекал по вискам. Это был не просто сон. Это было предчувствие. Предчувствие того, что Турнир Трех Волшебников будет не просто соревнованием, а чем-то гораздо более мрачным и опасным.