Второй шанс

Март выдался сухим и ветреным. Ветер гонял по земле опавшие листья. Джерим сидела на лавочке в одном из укромных уголков двора Хогвартса. Она была погружена в свои мысли — обычный день, ничего особенного. Подруги только что ушли в спальню, хихикая и обсуждая последние сплетни. Фред и Джордж, как всегда, попали на отработку к профессору Макгонагалл за очередную "невинную" шутку. Так что Джерим осталась одна, наслаждаясь редким моментом тишины. Внезапно, привычный шум ветра сменился чем-то другим. Сначала это был едва уловимый шепот, словно кто-то говорил очень тихо, прямо у ее уха. Джерим вздрогнула, но списала это на игру воображения, на ветер, который мог принимать самые причудливые формы. Но шепот становился громче, настойчивее, превращаясь в неразборчивые голоса, которые, казалось, исходили изнутри ее собственной головы. Острая боль пронзила виски, заставляя ее зажмуриться и голоса становились всё громче. — "Слушай... Найди... Спаси..." Это было похоже на тысячи людей, кричащих одновременно, но их крики были искажены, словно проходили через толщу воды. Джерим почувствовала, как паника начинает охватывать ее. Она пыталась отмахнуться от этого, но боль усиливалась, а голоса становились невыносимыми. — Прекратите! — крикнула она, голос сорвался, дрожал, но ее собственный крик потонул в этом внутреннем шуме. Вокруг нее замерли ученики, их взгляды, полные удивления и страха, вонзались в нее. Но Джерим не видела их. Ее мир сузился до темноты, до этого бесконечного шепота, который тянул ее куда-то в бездну. Она сжимала виски руками, пытаясь хоть как-то заглушить боль. Она становилась невыносимой, мир вокруг нее начал расплываться. Она чувствовала, как ее тело дрожит, а дыхание становится прерывистым. — Джерим! — резкий голос вырвал ее из мрака. Она почувствовала тепло чьих-то рук на своих плечах. В этот момент, когда Джерим была полностью поглощена своей агонией, к ней подошел Эдриан Пьюси. Он стоял неподалеку со своими сокурсниками, которые, заметив странное поведение рыжеволосой девушки, начали перешептываться и отстраняться. Казалось, они видели в ней что-то пугающее, будто она была одержима или проклята. Но Эдриан, несмотря на настороженные взгляды своих товарищей, не мог просто пройти мимо. Что-то в ее отчаянном крике, в ее искаженном от боли лице заставило его сердце сжаться. Он видел, как она страдает, и не мог остаться в стороне. — Что с тобой? — спросил он, его голос был тихим, но твердым. Джерим попыталась сфокусироваться на его лице, но все вокруг было размыто, словно через туман. Она чувствовала, как его пальцы слегка сжимают ее плечи, словно он боялся, что она упадет. — Я… я не знаю, — прошептала она, голос дрожал. — Голоса… они в моей голове… Эдриан сжал губы, его взгляд стал жестче. Он не понимал, что происходит, но видел, что ей плохо. Он огляделся, заметив, как другие студенты, в том числе и его сокурсники, продолжают смотреть на Беннет с опаской, шепчась между собой. Он почувствовал легкое раздражение. — Я отведу тебя в лазарет, — произнес Эдриан, его голос звучал решительно. Но боль была слишком сильна, что она уже не слышала этого. Джерим почувствовала, как ее тело обмякло, и она начала медленно оседать. Эдриан, не колеблясь, подхватил ее, не давая упасть. Он осторожно поднял Джерим на руки, словно она была невесомой. Ее рыжие волосы рассыпались по его плечу, а лицо было бледным и покрытым потом. Не обращая внимания на перешептывания и удивленные взгляды, Пьюси понес девушку через двор, мимо замерших от удивления учеников. Он шел уверенно, его шаги были размеренными, а взгляд направлен вперёд. Он нёс её к лазарету, где, как он знал, мадам Помфри сможет помочь. Когда они вошли в светлый и просторный лазарет, мадам Помфри, с её привычной деловитостью, тут же подошла к ним. Увидев Джерим на руках у Эдриана, она нахмурилась, но тут же принялась за дело, указав Пьюси на ближайшую свободную койку, куда он и положил Беннет. — Что случилось, мистер Пьюси? — спросила она, осматривая Джерим. — Она внезапно начала кричать, мадам. Говорила, что слышит голоса в голове. Потом потеряла сознание, — ответил Эдриан, осторожно опуская девушку. Мадам Помфри кивнула, её взгляд был сосредоточен на Джерим. Она быстро провела рукой над её головой, произнося тихое заклинание. Эдриан стоял рядом, наблюдая за мадам Помфри. В его глазах, обычно холодных и расчетливых, мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Мадам Помфри, закончив осмотр, повернулась к Эдриану. — Похоже, это было временное ментальное расстройство, мистер Пьюси. Возможно, вызванное стрессом или чем-то ещё. Я дам ей успокоительное зелье, и она скоро придет в себя. Спасибо, что принесли ее сюда. Эдриан лишь кивнул, его взгляд все еще был прикован к Джерим, которая теперь мирно дышала, ее лицо постепенно обретало прежний цвет. Он не чувствовал себя героем, скорее, просто сделал то, что казалось ему правильным в тот момент, как учили его родители. —Я должен идти, — сказал он, его голос звучал немного неуверенно. Он не привык к таким ситуациям, к проявлению заботы, к тому, чтобы быть в центре внимания. — Конечно, мистер Пьюси. Вы можете идти, — ответила мадам Помфри, уже доставая флакон с бледно-зеленым зельем. Джерим, проснувшись через некоторое время, моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Первое, что она увидела, было обеспокоенное лицо Анджелины, склонившееся над ней. Её обычно веселые карие глаза сейчас были полны тревоги. — Ты очнулась, — прошептала Анджелина, её голос был тихим. По другую сторону её за руку держал Джордж. Его пальцы крепко сжимали её ладонь, и Джерим почувствовала в этом сжатии всю его заботу и страх. Он не говорил ничего, но его глаза, обычно полные озорства и уверенности, сейчас были полны глубокой тревоги. Он смотрел на неё так, словно боялся, что она снова ускользнет. Алисия, как только увидела, что подруга открыла глаза, тут же отскочила от кровати и побежала за мадам Помфри. Джерим попыталась приподняться, но тело отозвалось тупой болью. Она снова опустилась на подушки, чувствуя слабость. — Не вставай пока, — подскочил Джордж. — Мы очень испугались за тебя. Ты проспала больше двенадцати часов. Мадам Помфри сказала, что ты потеряла создание на улице, мы прибежали как только узнали об этом. Джерим попыталась вспомнить, что произошло. Последнее, что она помнила, это как она сидела на лавочке, острая боль, какие-то голоса в голове. Боль нарастала с каждой минутой, становясь невыносимой, и потом темнота. — Я не помню, — прошептала она. — Не волнуйся об этом сейчас, — успокоила ее Анджелина. — Главное, что ты очнулась. Мадам Помфри скоро будет здесь. В этот момент дверь лазарета распахнулась, и вошла мадам Помфри, её строгий, но заботливый взгляд сразу же упал на Джерим. Она подошла к кровати, её движения были быстрыми и уверенными. — Ну-ну, милочка, не пугай нас так, — сказала она, её голос был мягче, чем обычно. Она взяла руку Джерим, ощупывая её пульс. — Попрошу всех долго здесь не задерживаться, девочке нужен покой, она всё ещё слаба. — Отдыхай, Джерим, — прошептал Джордж, его губы коснулись ее руки. — Мы будем здесь. Через некоторое время, когда все друзья разошлись, за окном уже была глубокая ночь, но Беннет не могла уснуть, она и так слишком много проспала. Она вспомнила о сладостях, которые оставил ей Джордж. Он всегда заботился о ней и знал, что она любит. Джерим осторожно потянулась к тумбочке. Там, среди флаконов с зельями, лежала небольшая коробочка. Она открыла её. Печенье с шоколадной крошкой, пара мармеладных червяков и кусочек тыквиного пирога. Улыбка тронула ее губы. Она начала неторопливо есть, наслаждаясь каждым кусочком. Вдруг дверь лазарета тихо скрипнула. Беннет замерла, ожидая увидеть кого-то из друзей, но на пороге стоял Эдриан. Он выглядел немного растерянным, словно не ожидал увидеть ее бодрствующей. Его обычно уверенный взгляд был смягчен чем-то, что Джерим не могла сразу определить. —Пьюси? — прошептала она, удивлённая его появлением в столь поздний час. Эдриан сделал шаг вперед, его шаги были почти бесшумными на каменном полу. Он остановился у её кровати, его взгляд скользнул по сладостям в ее руках. — Ты уже не спишь, — сказал он, его голос был тихим, но отчетливым. — Я думал, ты ещё спишь. Джерим кивнула, не зная, что сказать. Они уже давно не разговаривали, даже на уроках зельеварения он словно избегал её. — Я просто не могла уснуть, — призналась она. — И так слишком много проспала. Эдриан кивнул, словно понимая. Он опустился на стул рядом с её кроватью, его движения были плавными и осторожными. — Я пришёл проверить, как ты, — сказал он, и в его голосе прозвучала искренность. — Я слышал, что ты очнулась. — Спасибо, — пробормотала она. — мадам Помфри сказала, что завтра я могу возвращаться к занятиям. Наступила короткая пауза. Джерим продолжала есть печенье, чувствуя себя немного неловко под его пристальным взглядом. — Знаешь, Беннет, — начал Эдриан, и его слова заставили ее поднять голову.— Я хочу сказать тебе кое-что, — он запнулся, словно подбирая слова. Джерим почувствовала, как её сердце начало биться немного быстрее. — Ты как-то спрашивала почему исключительно к тебе из гриффиндора я отношусь хорошо, — продолжил он и девушка не смела его перебивать, внимательно слушая. — Не думай себе, что ты какая-то особенная. Просто... моя семья обязана твоей. — Обязана? — Джерим нахмурилась. — Да. — Эдриан кивнул. — Ты, наверное, не знаешь, но твоя бабушка спасла моего отца. Джерим замерла. Мир вокруг нее словно замедлился. Бабушка? Спасла отца Эдриана? Это было совершенно неожиданно. — Моя бабушка? — переспросила она, ее голос звучал глухо. —Я не знала. — Я тоже многого не знаю, — сказал Пьюси, глядя себе под ноги. — Просто родители сказали, что я должен хорошо относиться к тебе по этой причине и больше ничего. — Я... я не знаю, что сказать, Эдриан, — прошептала она. — Не нужно ничего говорить, — Эдриан слабо улыбнулся. — Просто знай, если тебе что-нибудь понадобится, любая помощь, ты можешь на меня рассчитывать. Всегда. — Он встал, его движения были все такими же плавными. — А теперь тебе нужно отдыхать, Постарайся уснуть. И... Мы с Хиггсом будем ждать тебя завтра на зельеварение. Он кивнул ей и тихо вышел из лазарета, оставив Джерим одну в тишине ночи. Она смотрела на закрывшуюся дверь, пытаясь осмыслить все, что только что услышала. Наступил июнь, и все в замке опять заволновались, не могли дождаться последнего тура соревнований. В день Турнира во время завтрака за гриффиндорским столом было особенно шумно. Смех, громкие разговоры, звон столовых приборов – все это сливалось в единый гул, призванный заглушить внутренние тревоги. Но для Джерим этот утренний хаос был скорее помехой. С самого утра она чувствовала себя неважно. Голоса. Они вернулись. Неразборчивые, как шёпот ветра в старых стенах, они снова начали проникать в её сознание. В прошлый раз это было невыносимо, словно тысячи игл впивались в мозг, разрывая его на части. Сейчас же было иначе. Боль ушла. Остались лишь эти навязчивые голоса, которые мешали сосредоточиться. Она сидела, рассеянно ковыряя вилкой овсянку, и пыталась уловить хоть какой-то смысл в этих звуках. Они были похожи на обрывки чужих мыслей, на отголоски давно забытых разговоров, будто на что-то древнее и могущественное, что пыталось пробиться сквозь завесу времени. Иногда ей казалось, что она слышит свое имя, произнесенное шепотом, но тут же оно тонуло в общем шуме. — Джерим, ты чего? — голос Джордж, как всегда, прорвался сквозь её внутренний хаос. Он наклонился к ней, его лицо было обеспокоенным. — Ты бледная какая-то. Не выспалась? — Да так, просто… немного не в форме. — Джерим попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. — Ты уверена? Может, тебе стоит обратиться к мадам Помфри? Турнир – это, конечно, важно, но твоё здоровье прежде всего. — сказала Анджелина, сидевшая напротив. Джерим покачала головой. Обращаться к мадам Помфри было бесполезно. Что она скажет? "У вас опять голоса в голове, мисс Беннет? Ну, это бывает, когда вы слишком много думаете о…"? Нет, она не могла этого объяснить. Даже себе. — Нет, спасибо, Энджи. Я просто немного устала, конец года, этот турнир... — Может всё таки останешься... — начала Алисия, но Джерим её перебила. — Нет! — отрезала он, а потом подняла глаза на подругу, немного смягчившись. — Я... я пойду, нормально я себя чувствую. — Если что-то будет не так, сразу говори, — взял её за руку Джордж и с нежность пригладил большим пальцем на что Джерим посмотрела на его с благодарностью. Шел проливной дождь. Последнее испытание Турнира Трех Волшебников в Хогвартсе. Джерим, закутавшись в мантию, сидела рядом с Джорджем, пытаясь отогнать нарастающее беспокойство. Но оно не отступало. Наоборот, становилось все сильнее, проникая в самые глубины ее сознания. Головная боль пульсировала в висках, а затем, словно из ниоткуда, в голове зазвучали голоса. Сначала неразборчивый шепот, потом все более отчетливые, отчаянные слова: "Спаси… Помоги...Время..." — Джерим, ты в порядке? Ты совсем побледнела, — Джордж, заметив её бледность, обеспокоенно спросил. — Я… я не знаю, Джордж, — прошептала она, пытаясь сосредоточиться. Голоса становились настойчивее, словно кто-то отчаянно пытался пробиться сквозь завесу ее мыслей. В этот момент тишину, нарушаемую лишь шумом дождя, пронзил крик Флёр. Не просто крик, а вопль, полный ужаса и боли. Гарри вернулся с мертвым телом Седрика, все профессора подскочили, музыка затихла. Мистер Диггори сорвался с места. — Пустите меня! Пустите! Это мой сын! Это мой мальчик! — рыдая, Амос Диггори пробирался в центр арены, отталкивая всех, кто пытался его остановить. — "Помоги ему!" — настойчивее кричал голос в голове Джерим. Он был полон отчаяния, но в то же время в нем звучала какая-то неведомая сила. Нет, этого не может быть… Седрик… мертв? Осознание ударило Джерим с такой силой, что она едва не упала. — Седрик! — закричала Джерим и кинулась к мертвому телу. Джордж не успел среагировать, как она ускользнула из его рук, он побежал за ней. Минерва Макгонагалл попыталась преградить ей путь, ее лицо выражало скорбь и беспокойство. Джерим сама не понимала, что делает, как ей ему помочь, но голос в голове продолжал эхом раздаваться, подгоняя, требуя действия. Она обогнала Макгонагалл и подошла к телу Седрика, даже Джордж остался в стороне, увидев это. — Нет! Это мой мальчик, — заикаясь, кричал мистер Диггори и прижимал тело сына к своей груди. — "Помоги ему!" — голос был такой реалистичный и чёткий, как будто этот человек стоял позади. — Мистер Диггори, — спокойно позвала Джерим, разжимая руки мужчины, стараясь не выдавать своё нервное состояние. — Нет, — протянул он и заплакал. — Прошу вас, дайте помочь, — настойчивее просила Джерим, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Амос разжал руки и с мольбой посмотрел на неё. — Но... Что ты можешь сделать? — тихо спросил он. — Доверьтесь мне, — шептала она, — Прошу. Мужчина кивнул и еще раз посмотрел на сына. — И что дальше? — спросила она в пустоту, надеясь услышать ответ от кого-то в голове, но тишина... Как только Джерим положила свою руку на грудь Седрика, она почувствовала странное чувство внутри себя. Как будто силы, дремавшие глубоко внутри, вырвались наружу, и пространство вокруг них засветилось, ограждая их огненным барьером. Мистер Диггори, наблюдавший за ней с недоверием и надеждой, замер. Он видел, как лицо Джерим напряглось, как она закрыла глаза, сосредоточившись на чем-то неведомом. Стало жарко, будто они попали в ад. Она знала, что вреда не будет, должно быть только лучше. Тело Седрика стало теплее. Голос в голове Джерим стал громче, но теперь он звучал не как приказ, а как руководство. — "Сосредоточься на жизни. На том, что было. На его смехе, на его победах, на его жизненном лице. Вдохни в него эту память, эту силу." Джерим старалась. Она вспоминала Седрика, каким он был – жизнерадостным, сильным, добрым. Она видела его улыбку, слышала его смех. Она чувствовала, как её собственная жизненная сила, перетекает в него. Это было изнурительно, но она не могла остановиться. Секунда, и сфера взорвалась, как салют. Она прикрыла Седрика собой, но ничего не почувствовала. Только учащенное сердцебиение под своими руками. — Он… он дышит! — выдохнула Джерим, открывая глаза. — Жарко было, да? — улыбнувшись, ответил парень. — Седрик! — закричал Мистер Диггори склонился над сыном, его лицо было искажено от изумления и слез, его голос был полон радости и удивления. Он обнял сына, не веря, что тот снова с ним. — Отец, — прошептал Седрик, обнимая его в ответ. Джерим почувствовала, как силы покидают ее. Свет вокруг них начал меркнуть. Голос в голове затих, оставив после себя лишь легкое эхо. Она осторожно пыталась подняться, но чувствовала, как ноги подкашиваются. — Он жив, — прошептала она, прежде чем потерять сознание. Последнее, что она почувствовала, было, как сильные руки подхватили ее, и как мистер Диггори, рыдая от облегчения, прижимал к себе своего сына. Дождь продолжал лить, но теперь в его шуме слышалась не только скорбь, но и тихая, невидимая надежда.