Растопить лёд

Дали сидел в мастерской, его расширенные зрачки впитывали каждый блик света. ЛСД заставляло краски на палитре пульсировать, а тени на стенах — извиваться в странном танце. Дверь скрипнула.

— Нарисуйте меня, сеньор Дали — произнес мелодичный голос. Перед ним стояла она — высокая, с медными волосами, которые казались живым пламенем в тусклом свете лампы. Муза.

Его рука, будто одержимая, рванулась к холсту. Кисть летала по полотну, запечатлевая изгиб её шеи, волны распущенных волос, бледную кожу. Но когда пришло время рисовать глаза — кисть замерла.

— Почему я не могу?.. — прошептал он, чувствуя, как пальцы немеют.

— Потому что мне уже пора — ответила она. Его рука дрогнула, оставив на месте глаз лишь размазанное пятно.

Утром Гала нашла его спящим перед незаконченным портретом. «Кто эта женщина?» — спросила она, но Дали лишь покачал головой, трогая пальцами пустоту там, где должны были быть глаза.

Позже критики назовут эту работу «Слепой Взгляд» — единственный у Дали портрет без глаз. Говорили, если смотреть на него под определённым углом, можно увидеть, как краски пульсируют. Но сам художник больше никогда не пытался дописать недостающее.

А Гала, обычно ревнивая ко всем его Музам, почему-то не стала уничтожать этот холст.

Земля, 28 сентября 2001 год. Психиатрическая лечебница имени Святой Марии, округ Уэйн, штат Мичиган, США. Будни сто сорок седьмой в «Сент-Мэри» сливались в одно бесконечное, болезненное пятно. Первая неделя была самой страшной — Рой чувствовала каждую клеточку своего тела, и каждая горела адской болью. Ко второй неделе она уже знала наизусть расположение всех процедурных кабинетов, а к третьей и вовсе перестала понимать, жива ли ещё. Понедельник начинался с ледяной ванны. Металлическая ёмкость, доверху наполненная водой и льдом, ждала её, словно могила. Санитары погружали её туда абсолютно голую с безразличными лицами и держали под водой до тех пор, пока лёгкие не готовы были разорваться, а сердце не сжималось до размера атома. Она научилась задерживать дыхание — так было легче, но от этого не становилось менее страшно. Среда — день электрошока. Её привязывали к креслу с потрёпанной кожаной обивкой, впихивали в рот кляп, чтобы она не откусила себе язык, и прижимали электроды к вискам. Первый разряд всегда был самым болезненным — тело выгибалось в неестественной судороге, зубы сжимались так сильно, что потом болели челюсти. После процедуры она подолгу лежала, глядя в потолок, не в силах вспомнить, как её зовут, зато каждый раз в каком-нибудь тёмном углу стоял зеленоглазый мужчина с чёрными волосами, кажущийся очень знакомым. Пятница — гроб. Узкий деревянный ящик, куда её запирали на ночь. Считанные сантиметры между лицом и крышкой. Темнота, давящая на глаза, на грудь, на разум и такой надоедливый запах дерева. Однажды она очнулась и поняла, что царапает внутреннюю поверхность крышки, ногти ломались под корень, под кожу заходили длинные занозы. К третьей неделе она перестала чувствовать боль. Тело стало чужим, механическим, лишь изредка напоминая о себе — пальцы не слушались, руки дрожали, а в ушах стоял постоянный звон, будто кто-то кричал из-под воды. По субботам приходил Рамлоу. — Ну что, крылатая, передумала? — спрашивал он каждый раз, садясь на край её кровати, пахнущей хлоркой и мочой, закуривая и выпуская дым ей прямо в лицо. — Иди нахуй — хрипела она каждую субботу, примерно в два часа дня. Он смеялся и уходил, оставляя её доживать до следующего визита.

***

С Беллой никто не садился в столовой. Она сидела одна за длинным столом с выщербленными краями, тупо глядя на алюминиевую миску с серой кашей. Есть не хотелось. Да и больно было — после электрошока челюсть сводило, а горло будто сжималось в тисках. — Не голодная? — послышался незнакомый голос справа — Нет — хмуро протянула Белла, с подозрением косясь на незнакомого худого парня, на вид лет двадцати пяти. Его недлинные каштановые волосы вились в кудряшки, а глаза блестели серо-зелёным цветом, на руках было много царапин. — Да, кормят тут херово — усмехнулся он тонкими губами и присел на стул напротив — Я Тедди! — Тронешь меня, распотрошу прямо здесь столовой ложкой — протараторила девушка, глядя прямиком в глаза Тедди, в которых было уж слишком много энтузиазма для этого места. — Воу-воу, полегче, красотка — он вскинул руки в примирительном жесте, тонкие бледные губы растянулись в широкой улыбке — Ты не в моём вкусе. Белла прищурилась, пытаясь всё-таки понять, чудится он ей или нет. — Предпочитаю крепкие члены — кивнул Тедди и принялся помешивать непонятную субстанцию в своей тарелке — Что тебе нужно? — нахмурилась девушка. — Хочу с тобой дружить — парень пожал плечами, запуская в рот ложку с серой жижей. Мгновенно потускнел, а потом выплюнул обратно в тарелку — Не пробуй, то ещё дерьмо. Белла поморщилась. Теперь она точно не станет это есть. — Больше не с кем дружить? — пренебрежительно бросила она, отодвигая миску с «кашей» в сторону. — Неа — добродушно усмехнулся Тедди — Тут все ужасно скучные и противные — он сморщил нос и продолжил уже шёпотом — Вот Мия, например, ходит под себя… а Боб дрочит в девчачьем туалете… прямо в раковину! — Белла тоже поморщилась. Таких подробностей она предпочла бы не знать — Ты хотя бы выглядишь чисто. — Ну спасибо — без особых эмоций протянула Рой. — Пожалуйста! — довольно ответил паренёк. Он был наивным словно маленький ребёнок, открыто выражая все свои эмоции и особо не думая перед тем, как что-то сказать. — Как ты сюда попал? — всё ещё хмурила брови девушка. — Мать сдала — выдохнул Тедди, иронично скривив губы — Не смогла принять, что её сынок-гей ещё и колется! — он всё-таки расплылся в безумной улыбке, облизнув нижнюю губу — А ты? — Убила сорок восемь человек за три с половиной минуты — пока она говорила, глаза Тедди с каждой секундой загорались всё больше и больше — В церкви. — Ахуеть! — вдруг воскликнул он на всю столовую — А ты крутая. — Ты первый, кто так реагирует — фыркнула она, а затем, чуть подумав, продолжила — Я Белла. — Приятно! — Тедди протянул ей свою трясущуюся ладонь, Белла, подумав пару секунд, легонько пожала её. — Взаимно — выдохнула она, поджав губы. Знакомства из психушки не выглядели очень уж ценными, но, она по крайней мере нашла себе друга.

***

Земля, 7 октября 2001 год. Психиатрическая лечебница имени Святой Марии, округ Уэйн, штат Мичиган, США. В воскресенье было свободное время. Местные обитатели сидели в главном зале, человек восемь окружили небольшой экранчик телевизора, разинув рты, кто-то предпочёл пялиться в стену, а кто-то читал старенькие книжки. Но, наверное, читать их вверх ногами, всё же, было не очень удобно. Белла и Тедди устроились на старом пыльном диванчике: Белла запрокинула ноги на спинку, её голова свисала вниз, волосы собирали грязь с пола, она периодически поглядывала на парня, сидящего рядом на полу — Кефа — он усердно рисовал что-то в своём альбоме. Тедди сидел на спинке дивана, поставив ноги на мягкую седушку, он тоже смотрел на художества, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, непонимающе хмуря брови. — То есть… — продолжал диалог Тедди — Твой бывший — Бог обмана? — Да — поджала губы Белла — А ещё хитрости, коварства и… — она начала медленно перечислять титулы, загибая пальцы, но Тедди продолжил за неё. — И больших членов? — глупо улыбнулся он, Белла хмыкнула, уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. — Не без этого — они секунду смотрели друг на друга, а в следующий миг оба захихикали, будто школьники за последней партой. Транквилизаторы тут кололи ежедневно, казалось, они составляют уже как минимум треть от всех жидкостей в организме сто сорок седьмой. Двигаться было тяжело, да и не хотелось, но она приспособилась с этим жить. А ещё они мешали думать: язык работал примерно в миллион раз быстрее мозга, болтая даже то, что болтать было нельзя. — Почему ты мне веришь, Тедди? — вдруг печально спросила девушка. — Ха! — прыснул парень — Крошка, я колюсь чем попало с тринадцати лет. После третьего перегрева мозги начинают видеть такое, что твой Бог-Принц отдыхает — он ткнул себя пальцем в висок — Магия? Другие миры? Без вопросов, красотка, только магнитик мне привези! Кеф вдруг поднял голову и повернулся к Белле, чья голова была справа от него: — Вот, это ты — он протянул ей альбом, в котором было нарисовано что-то среднее между взрывом в художественной мастерской и горящей лужей бензина. Белла нахмурилась, поворачивая альбом то одной стороной, то другой. — Хуёвый из тебя художник — фыркнул Тедди, не сумев разглядеть такую тонкую мысль сего холста. Кеф расстроено опустил глаза, выпятив губы. — А по-моему интересно — пожала плечами девушка, глаза Кефа заблестели надеждой — В духе Кандинского… — Да-да! — закивал паренёк, не сдерживая улыбки. — Молодец, Кеф — Белла протянула альбом обратно, но юноша вырвал из него лист с рисунком, линия отрыва была неровной. — Это тебе — уверенно сказал он девушке — Портрет! — Спасибо — выдохнула Рой и взяла подарок, Кеф принялся за новый шедевр. — Тебе правда нравится эта мазня? — скривился Тедди, вырывая «портрет» из её рук — Ты же вроде ангел искусства, должна что-то понимать. — Гениев способны понять лишь гении — задумчиво протянула она — Или их музы. — Сучка — нахмурил брови парень, но улыбка предательски появилась на его лице. — Стараюсь — усмехнулась девушка, глядя на потрескавшийся потолок. — Кстати — вдруг начал Тедди — Меня выпускают через неделю. — Что? — Белла приподняла голову, встречаясь с его взглядом. — Я свой год отмотал — пожал плечами он — Вот выйду… намучу гараж и буду варить самый чистый меф в штатах! — Звучит… здорово — чуть призадумалась Рой, но в глубине души она всё же была рада за друга. — Эй, Кеф — окликнул парнишку Тедди — Дай фломастер. Художник недоверчиво посмотрел на своего критика, но всё-таки протянул тому оранжевый фломастер — он писал хуже всех. — Вот — Тедди принялся что-то писать прямо на «портрете», в правом верхнем углу — Звякни по этому номеру, если выживешь — улыбнулся он, протягивая рисунок обратно в руки подруге. Бледно-оранжевые цифры было еле видно, они закручивались и словно плыли на бумаге. — Первая доза бесплатно? — язвительно спросила Белла, смеясь. — За полцены, дорогуша — обиженно протянул Тедди — Я не хочу прогореть из-за тебя!

***

Земля, 24 октября 2001 год. Психиатрическая лечебница имени Святой Марии, округ Уэйн, штат Мичиган, США. Знаете, мужское эго — крайне хрупкая вещь. Особенно когда его задевает женщина. Злая женщина. В последний свой визит Брок Рамлоу удосужился от Беллы нечто большего, чем обыденное «Вали к чёрту». Она харкнула ему прямо в морду. И, результаты этого поступка были буквально налицо: на левой скуле красовалась широкая ссадина, губа была разбита, на шее — жёлтые, уже немного заживающие следы от его хватки. По всему телу расползлись синяки, больше напоминающие пищу, что начала портиться. В процедурном номер 6 как обычно стоял запах металла и чего-то жжёного. Белла сидела на стуле, руки и ноги были, как всегда, примотаны к ножкам. Но это особо не помогало — в ремнях не хватало дырок, отчего они сидели не так как раньше — неплотно. Доктора Стоуна в кабинете не было, зато был один из санитаров — седой мужчина лет пятидесяти на вид, он цеплял на девичьи виски электроды, стараясь не смотреть сто сорок седьмой в глаза: — Где Стоун? — еле слышно прохрипела Рой, после «выписки» Тедди она ни с кем не разговаривала, голос отвык. — Важный звонок — хмуро отозвался санитар. Как его зовут — Белла не знала, да и незачем было. — Рамлоу? — бесцеремонно поинтересовалась она, смотря в глаза мужчины через стёкла его очков. — Не могу знать, мисс — его голос чуть дрогнул, он спешно отвернулся от пациентки. Но вот та продолжила: — Ты правильно делаешь, что боишься — фраза вышла монотонной, вязкой… Белла пялилась в трещины на противоположной стене — Я приставляла кинжал к горлу самого Одина — в голосе вдруг проявилась злость — И, поверь, мне ничего не стоит прикончить пару десятков человек. — Ну так прикончи — вдруг скривился санитар, принявшись копаться в ящике с медикаментами. Между ними повисла тишина. Только треск лампочки над головой и запах жжёной кожи и волос от прошлых сеансов. Белла следила, как щприц в его руках ловит тусклый свет — блестящий, острый, готовый. — Что это? — Рой спросила уже когда он протирал сгиб её левого локтя спиртовой салфеточкой. — Морфий — игла пронзила тонкую кожу за миллисекунду, мутная жидкость потихоньку исчезала где-то внутри её руки. — Нахера? — грубо спросила сто сорок семь, сжав кулаки. — Ты слишком страшно кричишь — прошептал ей санитар, а после в кабинет вошёл доктор Стоун, довольный, будто мартовский кот. Он с улыбкой на лице оповестил всех о поднятии максимального напряжения на 30 процентов и уселся в своё любимое кресло, рядом с панелью, напичканной рычажками. Белла сглотнула, готовясь к предстоящей пытке.

***

Земля, 24 октября 2001 год. Психиатрическая лечебница имени Святой Марии, округ Уэйн, штат Мичиган, США. Стив Роджерс уже в который раз подъезжал к ненавистной психиатрической лечебнице. Подъезжал, выходил из машины и… просто смотрел на потрёпанное здание. Не заходил. Противный осенний ветер колыхал его кожанку шоколадного оттенка, мужчина поёжился. Который раз он уже стоит перед этим чёртовым крыльцом? Третий? Пятый? По правде говоря — смысла не имело, он всё равно каждый раз разворачивался и чуть ли не убегал прочь. Рёбра сжимали в своей клетке лёгкие, впивались, давили. Ему вдруг стало трудно дышать, но голубые глаза продолжали бездумно пялиться на опадающую штукатурку. — Вы на приём? — кто-то подошёл сзади, Роджерс дрогнул от неожиданности. — Н-нет, я… — он замялся, оглядывая молодую девушку в белом халате. Ей на вид было не больше двадцати: маленькая, худенькая, с аккуратным макияжем и чёрным каре — Я навестить… — А — медсестра вдруг осознала, на кого наткнулась этим осенним днём — Вы к сто сорок семь? — Как вы?.. — протянул мужчина, чем только позабавил черноволосую. — Вы Капитан Америка — пояснила она, поправляя лямку от сумки на плече. В её глазах мелькнуло что-то между иронией и усталостью. — А у нас больше нет политзаключённых. — Да — кивнул Роджерс — Точно… так я… могу её увидеть? — Сегодня среда — задумчиво протянула девушка — Скорее всего она будет отдыхать после процедур. Медсестра как-то напряжённо выдохнула и поджала губы. Она отвела глаза в сторону, будто задумываясь, стоит ли говорить дальше: — Знаете, я думаю вам лучше забрать её — проговорила она чуть тише. Капитан вдруг почувствовал, насколько тесно сидит на нем рубашка, он непроизвольно сжал челюсти, на шее выступила венка. — Она… плохо поддаётся лечению — продолжала медсестра — Может, дело в особом отношении доктора Стоуна… — она пожала плечами — Я не знаю. — Отведите меня к ней — решительно сказал Капитан. — Конечно — тяжело выдохнула она и повела мужчину к большим деревянным дверям лечебницы.

***

— Прямо по коридору — указала рукой медсестра — Её палата 214. — Спасибо — нервно сглотнул Роджерс, не отводя глаз от длинного, пугающего коридора. — Не за что — девушка поджала губы, косясь на мужчину, что был выше неё почти на две головы — Мне нужно идти, прошу прощения. Коридор протянулся перед Капитаном как туннель — бесконечный, освещённый лишь мерцающими лампами. Стены, выкрашенные когда-то в бледно-зелёный, теперь покрылись жёлтыми пятнами и трещинами. Под ногами неприятно шуршал линолеум, местами протёртый до дыр. Он сделал первый шаг и в следующую секунду его сердце пропустило удар, а потом ещё и ещё один. С противоположной стороны коридора медленно шли двое санитаров, а между ними была она. Вернее — оно — безжизненное тело, некогда принадлежащее Белле Рой. Санитары держали её под руки, буквально волоча по холодному полу. Тело выглядело неживым, по ней в прямом смысле можно было изучать анатомию — кости выпирали сквозь кожу, словно готовые и вовсе порвать её. На ужасно тонких руках и ногах виднелись кровоподтёки в виде пальцев рук — малейшее прикосновение к ней оставляло синяк. Старая рубаха была в поту и каплях крови, что струйкой текла из носа. Щёки были мокрыми и солёными, губы дрожали, с них длинной ниточкой свисала густая слюна. На висках красовались два розовых следа от электродов, а волосы спутались и стали тонкими и редкими, и уже не блестели рыжиной. Она дышала, но это не было дыханием живого человека — хриплые, прерывистые всхлипы, будто каждый вдох давался с нечеловеческим усилием. Тело непрерывно тряслось — не дрожью, а какими-то ужасными конвульсиями, заставляя её голову дёргаться в такт. Роджерс продолжал с ужасом пялиться на её истерзанное тело, пока санитары продолжали медленно тащить тело вперёд. Вскоре их разделяло всего несколько метров, Капитан первым подал голос: — Белла?.. — имя дрогнуло на его губах, горло отчаянно не хотело выпускать звуки. Сто сорок седьмая медленно подняла глаза. Мокрые, почти стеклянные, они не выражали абсолютно ничего, являясь бессмысленным украшением на тощем лице. Взгляд ни в какую не хотел фокусироваться, но когда всё-таки смог: — Роджерс… — прохрипела она и попыталась дёрнуться вперёд. Не вышло — Роджерс Она повторяла его фамилию снова и снова, голос становился громче, а из глаз текли слёзы. Дыхание полностью превратилось в череду всхлипов. — Боже — в его голове что-то щёлкнуло, мужчина сорвался с места и в два шага добрался до неё — Что с тобой? Он схватил её за плечи, вырвав из хватки медработников, тем было плевать. Они переглянулись и, пожав плечами, направились дальше — пить очередную порцию коньяка. — Капитан — сквозь всхлипы продолжала Белла, тонкими пальцами пытаясь ухватиться за его куртку. Ноги не держали совсем — они вдвоём осели на грязный пол, Рой продолжала жаться к нему, такому тёплому, живому. — Помоги мне, пожалуйста — судорожно шептала она на повторе, сгребая складки его одежды — Прошу, помоги… Капитан почувствовал, как его собственное дыхание стало прерывистым — в груди что-то сжалось, стало больно дышать. Он чувствовал дрожь её тела в своих руках, казалось, ещё секунда и она упадёт замертво. Роджерс вдруг обнял ее крепче, ощущая каждую косточку спины под тонкой тканью рубахи. Её дыхание было горячим и неровным у него на шее. — Я здесь… — мужской голос звучал хрипло, неровно, на мгновение дрожь хрупкого тела передалась и ему — Стив… пожалуйста… Капитана Роджерса словно ударило током. Это простое слово — его имя, произнесённое её пересохшими губами — пронзило его острее любого клинка. За все их долгие разговоры в камере, за все допросы и споры она никогда не называла его по имени. Всегда «Капитан», всегда «Роджерс», всегда с язвительной усмешкой. А теперь… Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло, сжалось — что-то, что он давно забыл, что-то человеческое, слишком человеческое. — Я помогу, слышишь — шептал он её прямо в ухо — Помогу, ты только держись… Ее слезы просачивались сквозь ткань рубашки, обжигая кожу. Стив впервые за долгие годы почувствовал себя не героем, а просто человеком — слабым, беспомощным, не знающим, как исправить то, что сам же и натворил. И сейчас, находясь в самом центре этого кошмара он вдруг осознал страшную правду — он пришел не только спасать её. Он пришел спасаться сам. От себя. От своего предательства. И теперь, чувствуя, как её худенькое тело судорожно вздрагивает у него на руках, Стив Роджерс впервые в жизни по-настоящему испугался — что может не справиться. Что его силы, его принципы, вся его «правильность» могут оказаться бесполезными перед этим человеческим страданием. Но руки его сжимались крепче. Потому что отступать было уже некуда.

***

Земля, 31 октября 2001 год. Психиатрическая лечебница имени Святой Марии, округ Уэйн, штат Мичиган, США. Тьма разорвалась резко, грубо, будто кто-то сорвал с неё покрывало. Белла застонала, пытаясь повернуться на другой бок, но тело не слушалось — мышцы онемели, скованные остаточными судорогами после дневного сеанса. Веки слиплись, будто их склеили канифолью, а в голове гудело, словно там осела туча шершней. — Просыпайся — голос, будто из-под воды… Она зажмурилась сильнее, вжавшись в тонкий пододеяльник. Не сейчас. Не опять. Не снова «процедуры»… Но пальцы — тёплые, шершавые, слишком живые — осторожно коснулись её щеки. Свет пробился сквозь слипшиеся ресницы, жёлтый и ядовитый, от которого сразу захотелось зарыться обратно в темноту. Перед глазами было знакомое лицо, бледное в этом свете, с резкими тенями под глазами. Губы шевелились, но слова доносились сквозь ватный туман в её голове: — .должны идти… сейчас же. — Роджерс?.. — всё, что смогла выдавить из себя Рой. — Да, малышка — выдохнул он, сведя брови — Сможешь идти? Она лишь помотала головой. Внутри, там, где ещё сохранилась адекватность сознания, было стыдно. — Ничего — успокоил Капитан, а затем его крепкие руки обхватили тощее тело, поднимая в воздух, будто она совсем ничего и не весила. — Стой! — вдруг шёпотом крикнула она — Под подушкой… нужно забрать. Роджерс послушно опустил её обратно к кровати, Белла дрожащей рукой выудила из-под подушки сложенный в несколько раз листок бумаги, прижала к груди. — Идём? — уточнил Капитан, его лицо было чересчур близко к её, или так казалось. Белла ничего не ответила, лишь слабо кивнув, но ему этого хватило. Коридор встретил их ледяным сквозняком. Флуоресцентные лампы мерцали, отбрасывая на стены прыгающие тени. Где-то вдалеке капала вода — размеренно, как отсчёт последних секунд. Мысли в девичьей голове плыли вязко, как сквозь густой сироп. Она должна была чувствовать радость, облегчение, торжество — но вместо этого в голове была только пустота и странное, почти медикаментозное спокойствие. Роджерс что-то говорил, его голос доносился будто издалека. Она кивала, не понимая слов, и вдруг почувствовала, как пальцы бессознательно сжимают бумажку у груди — тот самый рисунок, единственное доказательство, что всё это не галлюцинация. Краем глаза, у самого выхода, Белла заметила тело одного из охранников. Он не был мёртв, просто лежал на полу без сознания; недалеко от него валялась девушка-администратор, рядом с ней был белый носовой платок, возможно пропитанный клофелином. Как Стив усадил её в машину, как завёл её и как они тронулись — Рой помнила смутно. В памяти остался лишь октябрьский мороз и запах глупых тыкв, который, кстати говоря, в эту ночь стоял по всему городу…