Растопить лёд

Белла смутно помнила ту ночь, алкоголь почти полностью промыл ей мозги, в голове были лишь обрывки воспоминаний:

как она стояла раком, как тяжелая рука упиралась ей в спину,

вдавливая в нестиранную простынь мотельной кровати,

как она кричала, не сдерживаясь и как блевала в душевой кабинке после всех этих аттракционов.

Это было грубо, больно, жестко и совсем не похоже на того Капитана, которого она привыкла видеть.

Но, вроде ей даже понравилось.

Она была уверена, что заслуживает этого. И только этого.

6 мая 2003 год.

Земля, 17 мая 2003 год. Квинс, Нью-Йорк. В гостиной царил привычный полумрак. На экране телевизора мелькали какие-то безликие лица, ведущие что-то бодро вещали, но звук был выкручен так, что слова превращались в монотонный фон. Белла лежала на диване, вытянувшись во весь рост, голова на подушке, руки сложены на груди. Глаза закрыты. Дыхание ровное, но не глубокое, она не спала. Просто не хотела открывать глаза. Тедди копошился по квартире уже минут двадцать. Шуршал пакетами, гремел молнией сумки, что-то бормотал себе под нос, периодически чертыхаясь. Сейчас он стоял у зеркала в прихожей, пытаясь завязать шнурки на вторых по счёту кроссовках, потому что первые ему почему-то не понравились. — Блять — выдохнул он, наконец справившись с узлами, и потянулся за курткой. Внизу, у подъезда, уже минут восемь ждала машина. Лео, новый, молодой, с пугливыми глазами, боялся даже сигналить, потому что прошлый Лео, говорят, закончил плохо. Тедди сунул руку в карман, проверяя, на месте ли телефон, и в этот момент аппарат завибрировал. Он вытащил его, нервно тыча в экран. — Блять! Да, алло! — рявкнул он в трубку, резко, дёргано, но почти сразу сбавил тон, покосившись на диван, где лежала Белла — А, это ты… — голос стал тише, спокойнее, но на губах заиграла хитрая, заговорщицкая улыбка. Он развернулся и быстро зашагал вглубь коридора, подальше от гостиной, прикрывая рот ладонью. Белла слышала лишь обрывки: «да, дома… нет, ещё не уехал… через пять… сам сказал…». Потом шёпот стал совсем неразборчивым, и она перестала вслушиваться. Через минуту Тедди вернулся, сияющий, как начищенный пятак. Сунул телефон в задний карман джинсов, подхватил сумку и уже открыл рот, чтобы попрощаться, но в этот момент в дверь позвонили. Звонок прозвучал резко, настойчиво, разрывая монотонный гул телевизора. Белла приоткрыла глаза. Тедди замер, перевел взгляд на дверь, потом на неё, потом снова на дверь. Сумка в его руке слегка дрогнула. — Блять, босс… — выдохнул он, бросая сумку на пол и в два шага оказываясь рядом с диваном. Он опустился на колени, прямо перед её лицом, заглядывая в глаза с такой мольбой, будто просил о помиловании на смертной казни — Это… один мой знакомый… Майк! — он выпалил это так быстро, как только мог — Молю, скажи, что он ошибся и ты моя жена! Белла уставилась на него. Медленно, очень медленно приподнялась на локтях. — Ты издеваешься? — голос был хриплым, безэмоциональным. — Ну пожалуйста! — Тедди схватил её кисть и принялся покрывать её быстрыми, дурашливыми поцелуями — Один раз! Всего один маленький раз! Она закатила глаза, с силой выдернула руку и села, свесив ноги с дивана. Футболка открывала бледные бедра и колени. Тедди тут же подскочил, отбежал к двери гостиной и замер в двух шагах, делая вид, что поправляет воротник. — Ладно, ладно — буркнула Белла, поднимаясь. Босиком, в одной длинной футболке, она прошлёпала к входной двери, даже не глядя в глазок. Она открыла дверь и сразу затараторила, глядя куда-то в район груди незваного гостя: — Если вы к Тедди, то он не гей, я его жена и у нас пятнадцать детей, так что… Она несла этот бред на одном дыхании, без капли энтузиазма, механически, как заезженную пластинку. И только на середине фразы её взгляд сфокусировался. Большой букет. Красные розы. Много. Слишком много для того, чтобы это был просто «знакомый Майк». Она договорила, затем медленно подняла глаза. Стив Роджерс стоял на пороге. В строгом пиджаке, с этим нелепым букетом в руках, смущённо улыбаясь так, будто его сейчас стошнит от волнения. — Я… — он кашлянул — Я не к Тедди. Он протянул ей букет. Белла не приняла. Просто стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него. Одна бровь медленно поползла вверх. Сзади послышались быстрые шаги, и Тедди буквально вырос из-за её плеча. — Сука — прошептал он, выхватывая букет из рук Капитана — Чувак, сказал же не надо никаких цветов. Он говорил это тихо, только для Стива, но Белла слышала каждое слово. Она перевела взгляд с Тедди на Стива, потом обратно. — Вы что, в сговоре? — спросила она ровно, без единой эмоции. Тедди, не дожидаясь ответа, уже тащил букет на кухню, громко шурша обёрткой. Роджерс виновато улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось, но виду она, конечно, не подала. Он протянул ей коробку. Небольшую, аккуратную, перевязанную ленточкой. Белла, сама не понимая зачем, взяла её. — Там… вишня. В шоколаде — сказал Стив. Голос чуть дрожал, но он старался держаться. Белла хмуро посмотрела на коробку, потом на него: — Я не люблю вишню. Она обернулась на кухню, где Тедди как раз выходил обратно, и протянула коробку ему. Тот взял, прочитал этикетку и присвистнул. Стив недоумённо моргнул: — Но… твои сигареты… — начал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног — Я думал… тебе нравится вишня. Белла усмехнулась. Коротко, беззлобно, но в этой усмешке было что-то почти нежное. — Курить вредно, Капитан — сказала она, глядя ему прямо в глаза — А то, что вредно, не должно нравиться. Стив открыл рот, закрыл. Он выглядел так, будто его ударили по голове. Тедди, стоящий с коробкой в руках, не выдержал: — Ну чего ты такая злющая, босс? — фыркнул он — Твой мальчик старался, вон цветочки дорогущие притарабанил… а ты его в дверях держишь! Белла закатила глаза и сделала глубокий вдох. Отступила на шаг назад, молча, не говоря ни слова, просто исчезая в глубине прихожей. Стив переступил порог. Тедди, сияя, чмокнул Беллу в щеку на прощание, хлопнул Стива по плечу так, что тот кашлянул, и вылетел за дверь, подхватывая сумку и коробку с вишней. Его шаги гулко простучали на лестнице и стихли. В прихожей воцарилась тишина. Только телевизор бормотал что-то из гостиной, да тихо гудел холодильник на кухне. Белла стояла, скрестив руки на груди, прислонившись спиной к стенке. Тусклый свет, падающий из гостиной, выхватывал её босые ступни, край длинной футболки, спутанные рыжеватые волосы. Ни капли макияжа, никакой брони. Стив смотрел на неё и не мог отвести взгляд. — И зачем ты пришёл? — спросила она. Голос ровный, холодный, но в глазах плескалось что-то живое, то, что она пыталась спрятать. Он улыбнулся, настоящей, тёплой, улыбкой от которой у неё внутри всё сжималось. — Я же обещал свозить тебя в Париж — сказал он — Самолёт через пять часов. Белла медленно приподняла бровь. — Пять часов? — переспросила она, и в голосе проскользнула едва уловимая насмешка. Стив сглотнул. В прихожей было душно, слишком тесно, слишком близко. Она стояла в метре от него, босиком, в одной футболке, и смотрела так, будто видела его насквозь. Он не мог оторвать взгляд от её губ, необычно бледных, чуть приоткрытых, без помады, таких… обычных. Настоящих. — Пять часов — повторил он. Голос сел, стал глубже, хриплее. Белла это заметила. Её губы дрогнули в едва уловимой усмешке. — Знаешь, Роджерс — сказала она, и в голосе зазвенела колючая, опасная нотка — девственники как щенки: всегда липнут к тем, кто первый уделил им внимание. Стив вспыхнул. Щёки залило жаром, но он не отвёл взгляд. — Я здесь не за этим — сказал он тихо, почти шёпотом. Белла оттолкнулась от стены, сделала шаг вперёд, сокращая расстояние, и опять прислонилась, теперь уже плечом к косяку. Футболка съехала, открывая ключицу. — Что, правда? — спросила она, и в этом «правда» было столько вызова, что у Стива перехватило дыхание. Он молчал. Смотрел на неё. На родинку на шее. На то, как вздымается грудь под тонкой тканью. В голове шумело, в висках стучало. — Да — наконец выдавил он — Правда. Она не верила. Или делала вид, что не верит. Но отошла, разрывая зрительный контакт, и махнула рукой в сторону гостиной. — Проходи — бросила мисс Рой через плечо. Стив выдохнул. Медленно, стараясь не показывать, как дрожат руки, снял пиджак и повесил на вешалку. Прошёл в гостиную, сел на край дивана, выпрямив спину, как на приёме у зубного. Белла скрылась в спальне. Он слышал, как шуршит ткань, как открывается и закрывается шкаф, как звенят вешалки. Смотрел на экран телевизора, но не видел ничего. Через тридцать минут она вышла. В джинсах и серой кофте с капюшоном, с небольшой сумкой через плечо. Волосы собраны в небрежный пучок, на губах капля алой помады. — Едем? — сказала Белла, останавливаясь в дверях гостиной. Стив поднялся с дивана. Слишком резко, по-солдатски. Пиджак висел на вешалке, галстука не было, ворот рубашки был расстёгнут. Он смотрел на неё, такую собранную, холодную, неуязвимую мисс Рой, которая только что стояла босой и растрёпанной в прихожей, и не понимал, какая из них настоящая.

***

У аэропорта их ждал чёрный микроавтобус, он подъехал прямо к лётному полю, где у трапа уже ждал небольшой серебристый самолёт с затемнёнными окнами. — Добрый день, мисс Рой — сдержанно поздоровался стюард, ожидающий их у входа в самолёт. — Добрый, Лео — бросила она, долго не задерживаясь под ярким солнцем. Белла скользнула в салон, даже не взглянув на самолёт, будто садилась в такси. Стив задержался на секунду, окинув взглядом серебристый фюзеляж, потом последовал за ней, вежливо кивнув очередному Лео. Внутри оказалось просторно. Мягкие кожаные кресла, маленький столик между ними, мини-бар. Стив сел напротив Беллы. Та уже откинулась в кресле, прикрыв глаза. — Тедди говорил, самолёт твой? — спросил он, пристёгивая ремень. — Один из — ответила она, не открывая глаз — Я не доверяю чужим, Роджерс. Самолёт вырулил на взлётную полосу. Моторы загудели громче, и через несколько секунд земля ушла из-под ног. Они набрали высоту, и гул моторов стал ровным, почти убаюкивающим. — Ты так и не сказала, какие у тебя дела в Париже — нарушил тишину Стив. — Личные — мисс Рой смотрела прямо в его глаза, в голосе не было язвительности или усмешки, сейчас она казалась более искренней, чем когда-либо. — Понятно — Роджерс выдохнул, наклонив голову — И на что я рассчитывал. — Зачем ты со мной полетел? — Белла нахмурилась, рассматривая светлые колоски его волос. — Я обещал тебе — он поднял взгляд на неё. Они были слишком разными здесь. Стив был неимоверно напряжён, рубашка сковывала тело хуже канатов, было неуютно, страшно… а мисс Рой вальяжно развалилась в удобном кресле, она тонула в нём, как в тёплой ванной. — Я летаю в Париж не развлекаться — мягко объяснила она. — Хорошо — Стив кивнул — Тогда зачем же? — А ты всегда докапываешься до правды? — губы мисс Рой растянулись в улыбке. — Всегда — подтвердил Капитан, улыбнувшись в ответ. Белла усмехнулась, опустив взгляд в пол: — Я навещаю одну могилу — честно призналась она, чуть помедлив. — Иан?.. — Роджерс вспомнил имя, что она называла в Детройте, Беллу словно молнией ударило, она поникла. — Да. — Ты…любила его? — собственный вопрос будто отрикошетил, врезавшись тонким лезвием прямиком в грудь. — У нас допрос? — мисс Рой вновь стала серьёзной, начала обороняться. — Я просто спрашиваю. Белла выдохнула. Долго, тяжело, будто выпускала из лёгких весь воздух, который копился годами. — Любила — подтвердила она, и в последний раз зыркнула на Капитана колючим взглядом. Мисс Рой отвернулась к иллюминатору, не намереваясь продолжать диалог. Роджерс уснул примерно через час, и остальные семь они летели молча.

***

Отель стоял на тихой улочке в пятнадцатом округе: серые каменные стены, кованые перила на балконах, вывеска с названием, которое Стив даже не пытался прочитать. Он был из тех мест, где останавливаются те, кто ценит покой, а не золотые унитазы. Они вошли внутрь. Холл оказался небольшим: тёмный деревянный пол, несколько кресел у стены, на столике свежие цветы. Пахло воском и старыми книгами. Белла направилась к стойке ресепшена, оставив Стива у входа. Портье, пожилой мужчина с аккуратными усами и в идеально выглаженном пиджаке, приветливо кивнул: — Bonsoir, madame. — Bonsoir. J'ai une réservation au nom de Roy. Стив остался стоять у двери, чувствуя себя лишним. Он не понимал ни слова из того, что они говорили. Французский для него был просто набором приятных, но бессмысленных звуков. Он смотрел по сторонам: высокий потолок с лепниной, старые картины в деревянных рамах, тихое радио, играющее что-то джазовое. Белла что-то уточняла у портье, жестикулировала, пару раз взглянула в его сторону, проверяла, на месте ли. Стив кивнул, хотя она вряд ли это заметила. Через пару минут Белла вернулась, держа в руке старомодный ключ с тяжелым брелком. — Не знал, что ты говоришь по-французски — заметил Стив, когда они зашли в лифт. Белла нажала кнопку третьего этажа и прислонилась к стене. — Я много на чём говорю, Роджерс. Лифт дёрнулся и пополз вверх. — Например? — нахмурился Капитан, любопытство нарастало с каждой секундой. — Ael’thyr dho’ist’an vhyr’kael dho’lir thes, vhan’mir’ae Звучало очень красиво и аутентично, Роджерс подумал, что это латынь или иврит, но вот интонация оставляла желать лучшего — привычная дерзость и издёвка чувствовалась даже на неизвестном языке. — И что это значит? — протянул Капитан, не уверенный в том, что хотел бы знать ответ. — Это значит «Мы приехали. Номер 316» — мисс Рой хитро улыбнулась и грациозно выплыла из лифта, что только что оповестил их о прибытии на третий этаж. Стив вышел следом, всё ещё пытаясь понять, обманула она его или нет. Судя по хитрому блеску в её глазах — точно обманула.

***

Номер оказался просторным. Большая кровать с белым бельём, два кресла у окна, письменный стол, дубовая вешалка. Ванная блестела хромом и мрамором. Никакого пафоса, просто, дорого, чисто и тихо. Белла скинула кроссовки у двери, прошла к окну, отдёрнула штору. За стеклом уже темнело: серое небо, мокрые крыши, вдалеке еле различимые огни Эйфелевой башни. — Не самый худший вид — заметила она. Стив снял пиджак, повесил на вешалку: — Ты часто здесь останавливаешься? — Обычно предпочитаю люксы — пожала плечами мисс Рой и тоже сняла кофту. Майка была надета на голое тело, облегая его как вторая кожа. Голые плечи были расправлены, выпирающие косточки на плечах создавали хрупкий изящный силуэт, а очертания ключиц были видны даже сквозь ткань. — Ты похудела — будто завороженный произнёс Роджерс. Мисс Рой лишь хмыкнула. Она и правда мало ела в последнее время: Тедди в своей лаборатории вывел новую дурь, и, конечно же, принёс ей на пробу. Есть от этой херни хотелось меньше всего. Приходы были яркими и лёгкими, тело становилось невесомым, а мысли такими далёкими, что даже воспоминания переставали болеть. В общем, дурь утвердили на продажу. Мисс Рой заказала первую партию. — Спасибо — безэмоционально бросила она, а затем осмотрела комнату — Кто бронировал номер? — Тедди… — Стив проследил за её взглядом и наткнулся на единственную в номере кровать. Повисла пауза. Белла медленно перевела взгляд с кровати на Стива. Тот стоял с таким видом, будто его только что поймали на месте преступления. — Я не знал — быстро сказал он — Он сказал, что всё организовал, я думал… — Что Тедди ответственный и взрослый человек, который бронирует номер с двумя кроватями? — Белла усмехнулась, скрестив руки на груди — Большое упущение. Она не выглядела расстроенной и даже не удивлённой, скорее просто забавлялась. — Я могу на полу… — задумавшись предложил Стив, оценивая пространство номера. — Как истинный щенок — коварно улыбнулась Белла — Расслабься, можешь спать на кровати. — Если тебе некомфортно… — завёл свою пластинку Роджерс, на что Белла закатила глаза. — Сказала же, спи — недовольно шикнула она — Я в душ. Она скрылась за дверью ванной. Щёлкнул замок, зашумела вода. Стив остался один, он сел на край кровати, опустив голову. Внутри всё кипело от собственной глупости, от этой дурацкой ревности, которую он не мог контролировать. Иан. Она летит через океан, чтобы навестить могилу Иана. Тратит на это время, деньги, нервы… Интересно, навещала бы она его собственную могилу?

***

Они заснули вместе, под одним одеялом, чувствуя спинами тепло друг друга. Не касаясь, но и не прячась. Просто дышали в такт, слушая, как город за окном затихает. Утром Стив проснулся один. Солнце уже пробивалось сквозь тонкие шторы, заливая комнату тёплым весенним светом. Беллы не было рядом, её край кровати остыл. На подушке осталась лёгкая вмятина. Он сел, потёр лицо. В номере было тихо. — Я уже подумала, что ты умер — послышалось из кресла у окна. Белла сидела, поджав под себя ноги, в строгих брюках и рубашке, волосы собраны в небрежный пучок. В руке остывал стаканчик с кофе, за стеклом сияло парижское утро. — Доброе утро — отозвался Стив, игнорируя провокацию. — Одевайся — ровно ответила она, не двигаясь с места — Машина ждёт. Роджерс послушно поднялся с кровати, мисс Рой на него не смотрела, её задумчивый взгляд был устремлён на отходящий ото сна город. Вскоре послышался плеск воды в ванной — Капитан наводил марафет. Белла опустила голову, заглянув в стакан с кофе, тот был практически полным, её воротило даже от воды. Она поставила стакан на подоконник. Стив вышел через пять минут, свежий, выбритый, с влажными волосами, зачесанными назад. Белла мельком глянула на него и отвернулась обратно к стеклу: — На завтрак только печенье — понуро пробубнила она, Стив тут же нашел глазами упаковку овсяного печенья, стоящую на комоде. — Я не голоден — выдохнул он, принявшись одеваться. Белла ничего не ответила. Смотрела, как солнце поднимается над крышами, как тени становятся короче. Внутри было пусто. Кофе стоял на подоконнике, остывал, и она знала, что не сделает ни глотка. — Можем идти? — спросил Стив, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке. — Да, идём — произнесла мисс Рой и наконец поднялась со своего кресла. Она бросила стеклянный взгляд на Роджерса, оценивая его вид и, ничего так и не сказав, прошла к выходу из номера, взяв с вешалки небольшую сумочку.

***

Ехать предстояло около часа, и это час растянулся в бесконечность. Стив смотрел в окно на проплывающие мимо поля, редкие фермы, крошечные деревушки с каменными церквями, Белла молчала, отвернувшись к стеклу, и он видел только её отражение: бледное, отстранённое, с глазами, устремлёнными в никуда. Дорога становилась уже. Асфальт сменился гравием, гравий укатанной землёй. Машина начала трястись на ухабах, и Стив почувствовал, как напряжение в её плечах становится почти осязаемым. — Дальше пешком — сказала Белла, когда внедорожник остановился у обочины. Она вышла первой, даже не взглянув на него. Стив последовал за ней, услышав, как за спиной щёлкнула дверь, как водитель остался ждать в тишине салона. Лес встретил их запахом сырой земли и прелых листьев. Тропинка, едва заметная, петляла между деревьями, и Белла шла по ней так уверенно, будто знала каждый поворот, каждый камень, каждую корягу. Стив старался не отставать, но чувствовал себя чужим в этом месте, слишком зелёном, слишком живом для того, чтобы здесь могло быть что-то, связанное со смертью. — Далеко? — спросил он, когда тишина стала почти непереносимой. — Почти пришли — ответила мисс Рой, не оборачиваясь. Она шла быстро, почти бежала, и Стив видел, как её пальцы сжимают лямку сумки до дрожи. А потом лес расступился. Поляна была небольшой, круглой, будто кто-то вырезал кусок земли специально для этого места. В центре рос старый дуб, огромный, раскидистый, с корнями, уходящими глубоко в землю. Единственное дерево, которое, казалось, не тронуло время. Под ним стоял одинокий камень. Серый, замшелый, с едва различимыми буквами, которые дожди и ветра стирали десятилетиями. Белла остановилась в трёх шагах. Стив видел, как вздрагивают её плечи, как она сглатывает, как её пальцы судорожно сжимают край сумки. Она помедлила, боясь ступить ближе. Вдохнула, затем выдохнула, но сердце продолжало колотиться с неимоверной скоростью. Она сделала несколько шагов, а затем опустилась на колени. Тонкие дрожащие пальцы погладили камень, она прошептала: — Здравствуй, маленький — она улыбалась, но это не помешало слезам хлынуть из глаз двумя водопадами — Прости, что в этот раз опоздала… были дела. Трясущимися руками Белла принялась доставать что-то из сумки, Стив подошёл на шаг и замер на месте, прочитав надпись на могильном камне:

Иан Рой

02.05.1798 — 29.10.1806

Его сердце пропустило удар. А потом забилось где-то в горле глухо, болезненно, мешая дышать. Стив смотрел на даты, и цифры врезались в сознание раскалённым железом. — Это твой… — его голос прозвучал тихо, в конце почти слившись с шелестом листьев. — Да — она достала из сумки высеченную из дерева лошадку и поставила её прямо перед камнем — Мой Иан… мой сын. Он хотел сказать что-то правильное, что-то, что могло бы облегчить её боль. Но слова застревали в горле, потому что не существовало слов, способных утешить мать, потерявшую дитя. Белла провела пальцами по деревянной гриве лошадки. Улыбнулась разбитой улыбкой, от которой у любого живого человека разорвалось бы сердце. — Как он…? — Его убили — сказала она, и голос дрогнул — …я просто хотела приносить пользу… помогала людям, лечила их… — она подняла глаза к небу, в попытке остановить слёзы, но те не переставали бежать — Однажды ко мне пришла женщина… я знала её, мы почти дружили. В тот день она жаловалась на всё подряд, а через несколько часов вдруг расплакалась и начала просить прощения… она сказала, что Иан сейчас на площади. И что его… — она громко всхлипнула, нахлынувшие воспоминания почти утопили её, воздуха в легких не хватало — Его убивают там… я не успела. Они забили его камнями, пинали, били, он умолял о пощаде… — она уже не сдерживалась, рыдая навзрыд. В груди разрывались атомные бомбы одна за другой, без перерывов — Он ничего им не сделал! Он хотел дружить! Хотел играть с другими детьми! Её трясло, крик больше походил на рёв раненного зверя. Стив стоял рядом, не в силах пошевелиться. Каждое её слово врезалось в него, как пуля. Он чувствовал, как его собственное горло сжимается, как внутри всё переворачивается от этой боли, чужой, незнакомой, но такой осязаемой, что она почти жгла. — Меня сочли ведьмой… — она продолжала рассказывать, стараясь успокоиться, но всё было тщетно — Я лечила людей!.. а его… его провозгласили дьявольским отродьем… он сделал последний вдох у меня на руках… я не спасла его… не уберегла… я… Она замолчала. Слова кончились. Остались только слёзы, тихие, беззвучные, бесконечные. Она сидела на коленях в грязи и плакала так, будто все эти два века копила слёзы внутри, а теперь они вырывались наружу, и остановить их было невозможно. Он опустился на колени рядом с ней, не замечая холода, не замечая, как земля пропитывает брюки. Протянул руку, коснулся её плеча: — Ты не виновата — прошептал он. — Виновата, Роджерс — она улыбнулась, а затем и засмеялась сквозь горькие слёзы, и этот смех был настолько пугающим, настолько безумным, что волосы вставали дыбом — Я за ним не уследила… — Прекрати — Стив дёрнул её за плечо, вынуждая встретиться со своим взглядом. Она смотрела на него долго, пристально. Потом её губы дрогнули, и она снова заплакала, тихо, беззвучно, уткнувшись лицом в его плечо. Стив обнял её. Крепко, до хруста в собственных рёбрах. Прижал к себе, чувствуя, как дрожит её тело, как слёзы пропитывают его рубашку, как она постепенно выдыхается, успокаивается и затихает. Они просидели так, наверное, с час. А может, больше. Стив не считал время. Он чувствовал только её: её боль, её тепло, её дыхание, которое постепенно выравнивалось, становясь глубже и спокойнее. Где-то вдалеке запела птица. Ветер шевелил листву старого дуба, и солнечные блики танцевали на замшелом камне, на деревянной лошадке, на её спутанных рыжеватых волосах. Лес жил своей жизнью: шуршал, дышал, тянулся к свету. А здесь, на этой маленькой поляне, время будто остановилось. Стив не знал, что делать. Не знал, можно ли говорить. Не знал, можно ли шевелиться. Он чувствовал себя занозой в чужой ране, такой грубой и неуместной, принесённой не туда и не тогда. Но при этом понимал: если он уйдёт, она останется одна. А одной ей сейчас быть не стоило. Он смотрел, как её плечи перестают дрожать. Как дыхание становится ровнее. Как пальцы, вцепившиеся в его рубашку, постепенно разжимаются. Она не отстранялась, просто затихала, будто выплакала всё, что копилось внутри годами, десятилетиями, веками. Стив осторожно провёл рукой по её спине, успокаивающе, мягко, без намёка на что-то большее. Она не отреагировала. Просто сидела, уткнувшись лицом в его плечо, и дышала. Потом, спустя долгую минуту, она подняла голову. Посмотрела на него. Глаза были красные, опухшие, с размазанной тушью и уже не блестели от слёз. В них была только усталость. И ещё что-то новое, чего Стив раньше не видел. Может быть, благодарность. А может быть, просто усталость от одиночества. Она вытерла лицо рукавом, шмыгнула носом. Посмотрела на могилу, на деревянную лошадку, на камень с истертыми буквами. — Спасибо — шмыгнула носом мисс Рой, поднимаясь на ноги. Стив встал следом. Колени затекли, брюки промокли, но он не обращал внимания. — За что? — спросил он. Она не ответила сразу. Стояла, глядя на могилу, и ветер играл с выбившимися прядями её волос. Потом повернулась к нему усталая, разбитая, но почему-то более живая, чем он видел её когда-либо. — За то, что не сбежал — сказала она — Что не смотрел на меня как на чудовище, когда узнал правду. Стив покачал головой. — Я никогда не смотрел на тебя как на чудовище. — Смотрел — засмеялась мисс Рой, но на этот раз это было искренне, по-доброму. Он хотел возразить, но не мог. Потому что она была права. В первый раз он смотрел на неё как на убийцу. Как на монстра. И только потом, постепенно, начал видеть человека. — Прости — сказал он тихо. — Не надо — она отвернулась к тропинке, неспеша шагая вглубь леса. Стив задержался на секунду. Посмотрел на камень, на деревянную лошадку, на старый дуб, который рос над могилой, защищая её от дождей и ветров: — И ты прости, маленький — прошептал он напоследок мальчику, которого никогда не знал и побрёл следом.