Забвение

Гарри с трудом разлепил глаза именно в тот момент, когда Гермиона наносила ему мазь на живот. – Гермиона…? – Прохрипел он, сглатывая ком в горле. Пить хотелось неимоверно. – Гарри, ты очнулся… – Облегчённо выдохнула она, чистой рукой убирая волосы с лица. Девушка выглядела уставшей, словно не спала несколько дней. Волосы растрепаны, бледная кожа и небольшая дрожь в руках, – Я так рада… – Её плечи опустились, а перепачканные руки с закатанными рукавами нежно-розового свитера были запачканы до локтей, тут же отступили от его живота. – Что… ? – Он не мог сформировать мысль, ведь разум ещё был окутан сонной плёнкой, а слабость во всех конечностях отвлекала от нужных вопросов. – С тобой всё хорошо… И с ним тоже. – Девушка кивком головы указала себе за спину, чуть отодвигаясь в сторону, чтобы дать посмотреть на что-то. Гарри приподнял голову с подушки, поворачивая её влево, и тут же замирая. На круглом столе стояла корзина, вокруг которой был выставлен круглый золотой барьер. А в корзине что-то шевелилось. У парня сердце замерло на мгновение. Ему не верилось в то, что он видит, хоть и не мог рассмотреть должным образом. Видел он бок корзины, где виднелись маленькие ножки, поверх которых было вязаное одеяло. Поттер попытался подскочить, но слабость не дала сделать резкий рывок, и он тут же упал обратно. – Это… – Он вновь попытался встать, но ему помешали руки девушки. – Давай аккуратнее. Вот так. – Гермиона помогла ему сесть, устроив его подушку у изголовья, чтобы он смог держать равновесие и не напрягать поясницу. – Гермиона… – Прохрипел он, не отрывая взгляда от корзины. Ему нужно… Нужно посмотреть на своего ребёнка. Подержать на руках. Прижать к себе. Почувствовать запах и тепло маленького и живого существа, которое было в твоём теле несколько месяцев и дарило чувство любви и заботы о ком-то. И поэтому он хотел посмотреть на своего малыша, его плоть и кровь, который был внутри него семь месяцев. Нужно было убедиться в его безопасности, в его жизни и существовании… Нужно… нужно… – Тихо… совсем недавно уснул… – Грейнджер аккуратно встала, тихо подходя к столу и беря в руки спящего ребёнка, что был укутан в белую простыню и красное вязаное одеяло, – А я была права, – Прошептала она с нежной улыбкой, глядя на ребёнка, – У меня маленький и милый племянник… – Шатенка устроилась на крае кровати, замирая на мгновение, ведь ребёнок зашевелился и начал хмурить спящее лицо. Гарри с трепетом смотрел на красное лицо своего ребёнка. Его сына. Его маленького и недоношенного малыша, что казался таким хрупким, будто сейчас распадётся на тысячу хрустальных осколков. Твою мать, у Гарри руки начали трястись только от одной мысли, что с его мальчиком что-то случится. Защитить… Нужно защитить. Гермиона со всей осторожностью передала кроху парню, которого сейчас разрывало изнутри от ощущений. Он держал своего ребёнка на руках, мог отдать своё тепло, свою жизнь ради этого маленького и слишком уязвимого существа. Сделать для него то, чего не было у него самого. От этой мысли он готов был разрыдаться, но держал себя. Ведь малыш начал ёрзать, открывать мутные глазки и устраиваться удобнее. От таких простых действий Поттер трепетал, не в силах поверить, что всё это происходит с ним. Гарри поднял глаза на подругу, еле сдерживая слёзы. Он просто не мог поверить своему счастью. Так хотелось поблагодарить Гермиону, что смогла спасти его кроху и его самого. Что сейчас она не спала и заботилась о них обоих, совсем забыв про себя. Парень хотел сжать её в своих объятиях и благодарить до конца своей жизни. Если бы не Гермиона, то он бы не выжил так долго. Она всегда была рядом, поддерживая и помогая даже тогда, когда от Гарри отвернулись и называли лжецом… Он даже не заметил, как начал всхлипывать, протягивая руку к подруге. Гермиона без вопросов прильнула ближе, сама стискивая его спину и прижимая к себе его трясущееся в тихих рыданиях тело. – Спасибо… спасибо… – Как в бреду шептал он в её плечо, питая такую огромную любовь к такой замечательной и сильной девушке, что не мог передать словами то, как сильно он её любит и дорожит. Сейчас он мог лишь сжимать любимую подругу в объятиях, благодарный за все её старания. Она гладила его спину, шепча успокаивающие слова как ребёнку, который плакал от разбитой коленки. Гермиона заботливо позволяла уткнуться себе в шею, предлагая защиту и пряча его слёзы у себя в свитере. Сидели они так долго, пока Поттер не перестал всхлипывать и смог поднять красное от слёз лицо на подругу. Теперь он был в полном состоянии покоя и мог думать и говорить. – Тебе бы поспать… – Тихо сказал он ей, прижимая сына к груди. Со всей осторожностью парень убрал волосы с усталого лица Гермионы, замечая круги под глазами. – Ничего страшного. Я буквально два часа назад помогла своему племяннику появиться на свет, – Она улыбнулась, глядя на маленького человека в чужих руках, – Так что всё в порядке. И тебе не нужно волноваться… – Мне уже можно не волноваться, Гермиона, – Фыркнул он, случайно хлюпнув носом. Оба прыснули от смеха, чем вызвали копошение ребёнка в пелёнках, – Лучше скажи, как всё прошло… – Гарри немного замялся, думая, что эта тема будет ей неприятна. Мало ли ей вспомнилось, как она штопала его вспоротый живот, пока он валялся в отключке. И Гермиона рассказала. Рассказала всё. И про Годрикову Впадину. И про доктора. Ну и про его рекомендации по поводу его заживления и помощи в развитии для недоношенного малыша. И Гарри слушал с открытым ртом, поражаясь тому, что на свете и в их время ещё остались добрые люди, не подверженные гнёту Волан-де-Морта. – Это поэтому у меня живот меньше стал? – Спросил он, когда она закончила рассказ о всех зельях и мазях, которые им оставил добрый господин. – Да, он сказал, что многие волшебницы, а в основном аристократки, пользуются этой мазью, чтобы убрать живот и растяжки. Это довольно популярная во всех кругах вещь, – Она крутила в руках железную банку без каких-либо этикеток и записок, – Живот полностью уйдёт через пару дней. – Какая хорошая вещь. – Задумчиво протянул Гарри, усаживаясь на кровати ровно и поглаживая спину сына. Гермиона кивнула, а после у неё поджались губы. Будто она вспомнила что-то важное, и ей это не понравилось. – Что-то не так? – Спросил он, настороженно поглядывая на её напряжённые плечи. Его всегда напрягало, когда Гермиона выглядела так встревоженно и задумчиво. – Он сказал, что ребёнок был зачат с помощью магии и по взаимной любви двух родителей… – Она вся насупилась, слова давались ей с трудом, – И теперь я не понимаю, как такое случилось… А Гарри что? А он сидит и рот раскрыл, вообще не понимая, что тут происходит. Он не то что не помнит, он даже предположить не может, кто второй родитель. У него в голове просто белый шум и вырезанный отрывок из этого участка его жизни. А теперь он вообще полностью потерян в догадках. – Да что ж это такое…? – В пустоту спросил он, правой рукой хватаясь за лоб. От лишних раздумий, да и в целом от умственной активности, у него разболелась голова. Они сидели в тишине какое-то время, слушая, как мирно сопит ребёнок на чужой груди. Так бы они и сидели, пока Гарри не почувствовал, как грудь взмокла. Его чистая, тонкая кофта тёмно-синего цвета просто прилипла к грудной клетке, будто его водой окатили. – Гарри! – Ахнула Гермиона, тут же прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить ребёнка. Тот лишь недовольно похмурился, а после причмокнул губами и положил палец в рот. Гарри опустил голову, смотря на бедствие, что случилось с его кофтой, которую Гермиона надела на него, ведь свитер был запачкан кровью. Она была мокрой возле сосков, наталкивая на разные мысли. Что лопнули сосуды, и теперь он истекал кровью. Или резкий прилив крови заставил потовые жидкости резким толчком выйти наружу. Ну или ещё что-то, но явно не то, о чём он подумал в последнюю очередь. Как только он задрал кофту до груди, то увидел белые разводы. Молоко. У него, чёрт возьми, молоко! Гарри издал то ли испуганный, то ли позабавленный смешок. Ему попросту не верилось, что у него появилось молоко. Но удивляться было уже нечему, ведь он и так уже нарушил биологические законы, дав жизнь ещё одному человеку. А молоко — лишь пустяки… Чтоб их. И как по волшебству ребёнок проснулся, оглядывая всё вокруг своим размытым взглядом. Затем посмотрел на окружающих его людей. А после поджал губы и залился таким звонким плачем, что уши закладывало. Гарри тут же начал его успокаивать, шепча нежные слова и пытаясь его укачать. Но у него не получилось, и он чувствовал себя бесполезным. – Он голодный! – Вдруг выдала Грейнджер, которая зажимала одно ухо рукой. Она навсегда запомнит этот пронзительный плач племянника, и это будет не самым приятным воспоминанием, – Покорми его! – Как?! – В панике выдал он, хоть и сам прекрасно знал ответ, да и матушка-природа подкинула подсказку совсем недавно. – Грудью, Гарри! Грудью! – Уже зажимая второе ухо крикнула она, стараясь перебить крики малыша и быть услышанной. И Гарри с красным лицом принялся кормить сына, вообще сомневаясь в том, что это получится. Но малыш замолчал, сжимая родительский сосок в своей беззубой челюсти и причмокивая. Парень не знал, что чувствует, когда кормит ребёнка грудью, но это ощущение было странным и непривычным. Чужеродным. И поэтому он старался не думать, не обращать внимание на странные звуки и маленькие ладошки, что высвободились из плена одеяла и сейчас шарили и хватали чужую грудную клетку. – Ты придумал, как назовёшь? – Вдруг спросила Гермиона, отводя пунцовое лицо от друга, чтобы не смущать его своим взглядом. Гарри задумался. Он всё время думал о ребёнке, о его заботе и защите. Думал, что имя придумает потом, что времени ещё много. А теперь у него ребёнок на руках, и он не знал, как его назвать. Поттер думал, что мог бы назвать его в честь кого-то из умерших ему близких, которые были дороги ему при жизни. Но его не покидали сомнения. Зачем ему называть своего сына так и тревожить старую рану…? – Не знаю… – Прошептал он, а мальчик в этот момент перестал есть и сонно хлопал глазками. – Я тут кое-что у него заметила… – Девушка придвинулась ближе, аккуратно отодвигая одеяло и простынь, оголяя маленькую шейку и грудь, – Когда я отмывала его от крови, я заметила вот это, – Гермиона ткнула пальцем в левую часть шеи младенца, указывая на что-то, – Ничего не напоминает? – На её губах появилась усталая и тоскливая улыбка. Гарри присмотрелся и замер. Он не верил своим глазам, к которым тут же подступили слёзы. Ну не могло ему так везти на совпадения. На шее его ребёнка было скопление родинок, что вместе представляли собой созвездие Сириуса. – Сириус… – Голос дрогнул, да и сердце тоже. Если вселенная посылала ему знаки, столь явные и понятные, то кто он такой, чтобы сопротивляться? Он бы и вправду заплакал ещё, но сил, да и слёз у него уже не было, – Кажется, я знаю, как его назвать… – Брюнет поправил одеяло, приглаживая маленькую головку с тёмными волосами, которые явно достались малышу от Гарри, и улыбнулся спящему лицу. Гермиона замерла в ожидании, а в глазах у неё было столько нежности, будто она уже догадалась и полностью поддерживала Гарри в его решении. – Джеймс Сириус Поттер… – Сказал он и поцеловал маленький лобик, словно благословляя собственного ребёнка на хорошую жизнь без забот и проблем…