выжить после

      Время словно превратилось в липкую субстанцию, что тянется из последних сил, но конца и края уже не сыскать. Небо, воздух и все вокруг застилал вязкий туман, который норовил осесть в легких как смола, прилипнуть к стенкам и прожечь мягкие ткани. К счастью, или в этом мире, к сожалению, люди скрывались за плотно сидящими масками со встроенными фильтрами, не позволяющие яду из вне проникнуть внутрь. Каждый, кто остался в живых уже, практически, завидовал тем, кто погиб в первые секунды катастрофы. Хуже всех пришлось, конечно, тем кто попал под облучение. Мало людей успело спастись, но их существование превратилось в замкнутый круг из череды монотонной и сложной работы по добыче средств пропитания, медикаментов и смен для противогазов. Больше всего пострадали центральные районы округа, там было опасно даже находиться, не говоря уже о том, чтобы взять с собой необходимые предметы из этой области.       В более населенном районе, куда перекочевали выжившие, незначительно были разрушены здания, но город заметно похолодел, стал сырым и темным, из живности остались только люди. Время от времени интенсивность загрязнения могла колебаться, на этот случай у каждого в квартире уже стоял прибор для измерения. Если попытаться вспомнить, то этот город никогда за свою историю не был настолько мрачным: окна были забитые, у некоторых еще каждая щелочка были залита специальной жидкостью, которая не позволяла ничему проникнуть внутрь с улицы. Страх постепенно сменялся у населения привычкой, смирением и уже каждый в этом месте постепенно осваивался с новой жизнью в токсичных каменных джунглях – они просто ничего не могут изменить.       Тяжело начать с чего-то определенного. Настолько тяжело, что в голову ничего не лезет. Однако, есть все же пару мыслей, даже, можно сказать, противоречий: сильная моральная усталость, которая бьет по физическим показателям с такой силой, что не остается желания говорить под конец дня. Вечера проходят монотонно и тускло, словно жизнь играет в смену суток, бросая с большой скоростью игральные кости. Каждый из них похож на предыдущий и это повторяется на протяжении года…       Снежинки падают с неба и касаются своими холодными руками лица юноши, который вовсе не против замерзнуть в их объятиях. Но темные тучи, с которых падало все это великолепие, не внушали доверия, даже более того – всем видом показывали свое величие и пугали, забирая все спокойствие с собой. По правильности, не стоило позволять кислотным замершим каплям воды касаться кожи, но Бакуго не особо волновали последствия. Мысли были лишь возможными сценариями, которые могли бы произойти в ближайшее время – он готовил себя морально к встрече с Изуку Мидорией. Два года назад Кацуки и всему классу сообщили о том, что выживших на горе Гонго не осталось, именно там и был Мидория во время взрыва на станции. Сначала никто не поверил в смерть одноклассника, были организованны самостоятельные поиски, но все безуспешно. Тогда надежда начала угасать вместе с желанием выживать. Оказалось, что смысл существования Бакуго был не только в признании, гордости и славе от звания лучшего героя, смысл как ни что другое заключался и в вечных соревнованиях с Изуку, которого он потерял на такое долгое время. С того момента Куцуки погрузился в туман, стал более агрессивным и закрытым ото всех. Изредка, он просил мать Изуку пустить его в комнату друга, она никогда не отказывала и лишь с грустью смотрела на парня. Он подолгу находился там, пытался уловить знакомый запах и почувствовать присутствие человека. Плакаты, фигурки и тетради с учебниками – все вокруг в этой комнате напоминание о нем. Тяжесть потери не давала поднять голову выше, руки опускались и оставалось лишь избегать навязчивые мысли. Они наполняли голову, метались из стороны в сторону и оставляли прожжённые участки внутри. Когда пришла новость о том, что на склоне горы был замечен человек, приблизительно парень восемнадцати лет с ярко зелеными волосами, Багуко словно оглушило взрывной волной, сердце перестало на мгновение биться, а после безудержно начало вырываться из груди. Он первый отправился в ту местность, но так и не нашел того, кого искал. Поиски были сначала отрядами, потом людей становилось все меньше и меньше, но только светловолосый не терял надежды в этом деле, ведь упование на благоприятный исход поселилось глубоко в сердце маленьким зернышком и начало прорастать. Хотелось много чего сказать, объясниться и попросить прощения, поговорить с Изуку как раньше, как когда-то в детстве, в то время, когда еще не было борьбы и соревнований, неприязни и высокомерия со стороны Кацуки.       Долгие размышления на протяжении двух лет отсутствия Деку давали свои плоды – Бакуго замечал за собой, как проходит некие стадии. Сначала была стадия неприятия и отрицания смерти, все это шло вперемешку с мыслями о том, почему такие ярые и бурные эмоции вызывает у Кацуки парень. Он пытался всеми способами убедить себя, что это всего лишь переживания о старом знакомом, после «знакомый» сменилось на «друг», но когда и этого оказалось мало, юноша открыл для себя удивительный факт – он влюблен в него? Или это пережитки былых времен, где они могли быть соперниками, соратниками и просто товарищами по команде? В душе молодого человека царил тот тихий, но глубокий шторм, который рождается лишь от истинной привязанности к другому человеку. Он вспоминал все те моменты, когда они были вместе, каждый разговор, каждую улыбку, каждое прикосновение. Эти воспоминания согревали его душу, но одновременно приносили невыносимую тоску, ведь сейчас Изуку был далеко, а связь между ними казалась такой хрупкой, будто могла оборваться в любой момент. Его разум постоянно возвращался к мыслям о том, почему в тот день он не оказался рядом. Порой, доходило до того, что было бы лучше умереть прямо там, вместе с ним, а не гнить заживо в мертвом муравейнике из бетонных стен.

***

      Кацуки прекрасно понимал – время не ждет, а значит нужно пробовать до последнего, пока ноги не откажут, а глаза не сомкнутся. Поднимаясь с постели, юноша уже привычными действиями начинает свои сборы. Надев противогаз, проверяет герметичность соединения и слияния с кожей лица, все же умереть раньше времени по такой глупой причине – отравление вредоносными порами, стало бы для него посмешищем. Затем, накинув верхнюю одежду, он выходит из дома, уже даже не закрывая дверь на ключ, ценного ничего не осталось там, внутри. Маска слегка заглушает воздействие внешнего мира, что помогает больше сосредоточиться на ощущениях и сконцентрироваться. Ноги сами идут по знакомым улицам, ведут его к выходу из города, а после, благодаря причуде, он добирается до заснеженных холмов, которые когда-то были спуском с горы. Очевидно, что ни одной тропы здесь и в помине быть не могло, поэтому приходилось пробираться сквозь кучи снега, который спокойно лежал до прихода Кацуки. Нервы постепенно сдавали, а терпение лопалось, как раскаленное стеко, ведь очередная вылазка не приносит никаких результатов. Тело отказывалось двигаться, но глаза удивленно уставились на фигуру, что стояла на вершине горы. На мгновение Бакуго не поверил своим глазам, пытаясь разглядеть иллюзию перед ним. Сердце неистово сжималось, готовое вот-вот остановиться, дабы хозяин рухнул в мягкую и холодную капну снега под ним, а глаза забегали в беспокойном танце. Он прямо перед ним, близко, но все также далеко, как и всегда в целом. Казалось, что светловолосый может прямо в эту секунду коснуться его и с силой прижать к себе, уже никогда не отпустив. Однако, все это было за гранью происходящего, прямо сейчас они находились в нескольких сотнях метров друг от друга, а разыгрывающаяся метель усугубляла ситуацию. Тело из последних сил двинулось вперед, пробираясь сквозь холодный и обжигающий снег, который стенами вставал на пути парня. Ветер то и дело успевал ударять по лицу, а дышать становилось все сложнее, противогаз ноюще давил на всю область ниже глаз, холод пробирал до костей. Об использовании причуды и речи быть не может, хотелось просто дойти эти пару шагов до цели и упасть на колени от усталости.       Не веря своим чувствам и тому, что прямо сейчас лицезрел Бакуго, он застыл на месте, не в силах идти дальше. Изуку повернулся на источник шума, точно также застыв в удивлении. На нем была причудливая маска, которая явно не подходила по размеру, а все тело было перемотано непонятными рваными кусками ткани, но сомнений нет, прямо сейчас перед Кацуки стоит Изуку Мидория. Его лицо было бледным, словно фарфоровое, а в глазах читалось ответное удивление и отторжение. — Изуку... Я так долго тебя ждал, — произнёс Бакуго, едва справляясь с дрожью в голосе. Его глаза блестели от слёз, которые он пытался скрыть, но тщетно. Внутри него кипела буря чувств: радость от того, что нашёл чертового Деку живым, облегчение, смешанное с неуверенностью и страхом перед тем, что могло бы произойти, если бы это оказался не он.       Руки сами потянулись к парню напротив, схватили и грубо прижали к своему телу. Стук сердца эхом разлетался по всему организму, отдавался в ушах и пульсировал на кончиках пальцев. Никто не решался заговорить, да и слова были лишними. В ту же секунду все волнения пропали, словно их никогда и не было, они сменились на спокойствие и радость, которые, как оказалось, Изуку забрал с собой и подарил вновь. Кацуки понял и принял для себя, что в этой жизни больше ничего и не нужно было, кроме как этого застенчивого, порой серьезного парнишки рядом.       В тишине, которая подрагивала только от завывания ветра, светловолосый ощутил, как Изуку постепенно расслабляется в его руках, растекаясь в объятиях. Каждый вдох, хоть и уставший, становился легче и спокойнее, а тепло, что магическим образом исходило от него в такой холод, проклинало внутрь динамита, согревая его замершее тело и душу, в которой таяли все осколки сомнения и грусти. — Я... всегда буду рядом, — прошептал он, едва шевеля губами, хотя знал, что слова сейчас действительно лишние. Но голос вырвался сам, как подтверждение того, что этот момент останется с ними навсегда, а в нем есть только они, что непрерывно держатся друг за друга.