Stick Season

Телевизор над камином взрывался яркими красками, транслируя очередной рождественский фильм, каждый из которых она видела как минимум дважды, учитывая, что их крутят каждый год, по несколько раз да к тому же по разным каналам. Эйгон, жевавший попкорн рядом, смотрел, напротив, с интересом, даже отложив телефон, с которым обычно не расставался. -Мне жаль их, - спустя какое-то время подает голос младший. -Что? - запоздало отзывается Рейнис, пытаясь сосредоточиться, а после поднимает голову, чтобы увидеть на экране болтающих о чем-то за столом стариков. -Кого? - уточняет она, потому что совсем не следила за сюжетом. Кажется, конкретно этот фильм она еще не видела, видимо, попался какой-то свежий, хотя по картинке так и не скажешь. -Их всех, - объясняет Эйгон, - Они вынуждены проводить рождество в доме престарелых, никому не нужные, - продолжает он. -А по-моему они неплохо проводят время, - хмыкает Рейнис, наблюдая, как те смеются и танцуют. -Одна из них сказала: «Если бы я что-то для кого-то значила, я бы здесь не оказалась», - продолжает Эйгон, - Разве это не правда? Получается, что дед тоже… -Ну, дед-то проводит Рождество дома, ему вообще не на что жаловаться! -Но это временно, после праздников он вернется обратно. Я имею в виду… - он вдруг оборачивается к ней всем корпусом, - Тебе его не жаль? Ну, его же оставили там… - а после уточняет, -В доме престарелых, я имею в виду. Это, должно быть, ужасно… -Это не так ужасно, как кажется, - раздается еще один голос позади них, отчего они оба вздрагивают, - Быть оставленным. Только лишь, когда он об этом вспоминает. Сказавшим это, оказывается Варис, который входит в комнату с подносом, на котором стоит стакан-непроливайка с трубочкой и контейнер с таблетками. -Подслушивать, знаете ли, тоже нехорошо, - вяло тянет на это Рейнис. Только его вот сейчас не хватало. Эйгон вжал голову в плечи, заметно напрягшись. -Вы чего тут забыли вообще? Сегодня 31-е, разве у вас не должен быть выходной или типа того? - своровав несколько горошин попкорн у брата, тянет она, а после закидывает те в рот. -Мне показалось, что вы смотрите «How about you»*, захотел убедиться, я люблю этот фильм, хотя он совсем не отражает правды, - улыбается мужчина, а после, видимо, замечая вздернутую бровь Рейнис, спешит уточнить, - О? Не прямо «здесь»? - он указал пальцем вниз, подразумевая комнату, - Я приехал, чтобы помочь вашему дедушке подготовиться к вечеру, а после у меня действительно выходной, - отвечает с еще более милейшей улыбкой Варис, словно его ничем не пронять. -Пофиг, - отмахивается тогда она, отворачиваясь, - Главное, чтобы к вечеринке Вас тут не было. Благо, в этот момент подоспела уже бабушка, которая, встретив того, поспешила отвести к подопечному, оставив их с Эйгоном вновь наедине. -В этом что-то есть, - подает голос младший, как только взрослые уходят, снова принимая расслабленную позу, как и до этого. -Ты о чем? -О свойстве памяти, - поясняет он, - Типа ему ведь реально не сдалась наша жалость. Большую часть времени он даже не помнит, что умирает. И слова, что должны были ужаснуть любого, в Рейнис вызывают только едкое чувство зависти. Она бы тоже не хотела помнить. Удивительно, как одно и то же может быть и даром и проклятием одновременно.

***

Время потекло быстрее, когда все начали медленно собираться. Рейнис включила усилители, чтобы проверить звук, а после поставила какую-то ненавязчивую поп-песню, которой Эйгон не знал, и это немного подняло настроение - напомнило давно забытое детское чувство приятной оживленности перед праздником, когда ты ожидаешь веселья, хотя сам Эйгон и ожидал вечеринки с несколько другими чувствами. Вообще, если подумать, вышло довольно иронично, учитывая, что это он фактически упросил родителей разрешить Рейнис устроить вечеринку, пока они будут на приеме. Конечно, у него все же были варианты, но если выбирать между новогодним приемом у Ланнистеров (вспоминая колючий инспектирующий взгляд мистера Ланнистера - этого хотелось менее всего) и вечеринкой с ровесниками (даже несмотря на то, что среди них будут кузины, а конкретно Ним), то лучше все равно выбрать второе. В конце концов, он сможет пообщаться с Джоном. Бабушка тем временем принесла откуда-то коробку с новогодней иллюминацией, которая до того пылилась где-то, судя по серому вихрю, поднявшемуся в воздухе, стоило Рейнис вместе с Дени заняться декорированием. Эйгон, сидевший на диване и ничем не мешающий им вообще-то, но и ничем не помогающий, решил самодистанцироваться, прежде чем кто-то из них все же решит обвинить его в бездействии. Ретировавшись через стеклянную дверь, ведущую на террасу, он выскочил на улицу, и неожиданно обнаружил, что не только он поступил подобным образом. Стоящий к Эйгону спиной, облокотившись на широкие каменные перилла, на террасе обнаружился отец. Тот уже был одет в смокинг и выглядел при этом совсем как те голливудские знаменитости с красной дорожки. Юношу даже укололо легкое чувство зависти: вот почему он, будучи его сыном, не может выглядеть также? На отца вон все девчонки вешались, как и на Виза, когда как Эйгону с этим не повезло (несмотря на то, что ему и было это не так уж интересн), все равно ведь приятно почувствовать себя популярным). -Пап… -Ох, Эйгон, я не знал, что ты здесь, - отзывается мужчина, не зная куда подевать себя от неловкости, и Эйгон быстро понимает причину - чужие пальцы с зажатой между ними сигаретой чуть подрагивают, - Прости. Парень от увиденного даже на мгновение теряется. -Ничего, - напуская на себя равнодушный вид, качает головой он, спустя секунду, - Не знал, что ты куришь, - тянет он так, будто его это нисколько не беспокоит. -Курил, - исправляет его отец, - И не только сигареты… Да и вообще делал такие вещи в жизни, которыми не горжусь, - добавляет после. Выходит, слова деда были правдой, подмечает про себя он, а вслух говорит совсем другое: -Можно мне тоже? - спрашивает, но смотреть в глаза избегает, все равно ужасно неловкая сцена выходит. -О…? - удивляется отец, но быстро приходит в себя и протягивает ему пачку, -Не знаю, правда, понравится ли тебе… -Я обычно курю с разными вкусами, - тянет на это Эйгон. -Электронные? - уточняет отец, прикуривая ему. -Недавно начали и обычные, что-то в этом есть, - пожимает плечами Эйгон, привычно затягиваясь. -Это не мои, вообще-то, - постучав указательным пальцем по бумажной упаковке, одетой в пластик, замечает папа, - Попросил Визериса купить. Да и вообще, я, если честно, в этом не очень разбираюсь, обычно я курил то же, что и Лианна… Ситуация, и без того неловкая сама по себе, грозит достичь нового витка, поэтому Эйгон решает сместить фокус на другое: -Почему ты вдруг решил закурить спустя столько лет? -Стрессовая выдалась поездка, - выпуская дым носом, отвечает медленно мужчина, - Да и этот прием… Будет нелегко, ведь я слегка отвык от такого. -Все еще не могу привыкнуть к тому, что раньше это составляло всю твою жизнь, - не удерживается от комментария Эйгон. -У меня не было выбора, - пожимает плечами на это папа, - И это не было так плохо, как тебе кажется… В фильмах герои, пережившие всякое дерьмо, постоянно говорят так. Эйгон скользит взглядом по чужому лицу, стараясь подметить эмоции, но встречает лишь привычную легкую улыбку, словно отец сейчас ностальгирует по счастливому детству. И голубоволосый точно знает, что это не более, чем искусная игра. Отец тем самым всего лишь просит не жалеть его. Вот только Эйгон и не о жалости думает, а о совсем другом. -Я рад, что у меня другая жизнь! И я рад, что у меня, в отличие вот тебя, есть выбор, - он размышляет меньше секунды, прежде чем, все же, решить сказать, что думает, - Дедушка может говорить о тебе всякие нехорошие вещи, но ты никогда не будешь похож на него, хотя бы потому, что мы с Рейнис свободны. Папа смотрит на него как-то совсем печально. Конечно, в его лице всегда угадывалась грусть - вечная меланхолия, но в этот раз печать ее была будто бы намного глубже. Мужчина, кажется, раздумывает над тем, чтобы что-то сказать, но Эйгону почему-то совсем не хочется слышать этого, именно поэтому, прежде чем его собеседник успевает произнести хоть слово, Эйгон встревает первым: -Кстати, у деда есть самокрутки, если захочешь прямо совсем расслабиться… И это производит нужный эффект: сначала лицо мужчины вытягивается, а после уголки губ заметно приподнимаются: -Накуриться перед приемом? Я даже в молодости так не делал, - пряча взгляд, говорит он, - Было бы забавно… -Самое время попробовать, - подбадривает его Эйгон, чувствуя себя до того странно, словно он впервые в жизни взял на себя роль, которая обычно принадлежала его собеседникам. Промозглый ветер тем временем настойчиво забирается под рукава рубашки, посылая табун мелкой дрожи по коже, и юноша думает о том, что, вероятно, уже пришло время возвращаться, причем не только ему, ведь отец стоит здесь много дольше него и в одном лишь смокинге. Но едва он только хочет высказать свою мысль, как первым слышит свое имя: -Эйгон, - затушив окурок о каменную ограду, отец поднимает на него взгляд, - я все хотел спросить тебя, но… ты в порядке? - сказанное заставляет парня нахмурится, - Просто знаешь, все это время, будучи здесь, я был настолько зациклен на себе и своих чувствах, что даже ни разу не поинтересовался у тебя, как ты себя чувствуешь. -Нормально, - говорит как есть Эйгон, поняв намерение отца, - В отличие от Рейнис меня никто не приглашал на вечеринку, так что я бы все равно проводил дни так, как делаю это сейчас. -Но мы проводим так мало времени вместе, - с жалостью замечает тот. -Разве это не в нашем стиле? - улыбается тогда Эйгон, - Да и это не главное. Разве главное не то, что мы есть друг у друга? - цитирует он рядового персонажа рядовой драмы. -Почему твои слова звучат так мудро? - папа улыбается в ответ и мягко касается его головы, приглаживая волосы. Эйгону кажется, что отец в последний раз делал так, когда он был совсем ребёнком. -Я смотрю много хорошего кино, - пожимает плечами он, давя довольную усмешку. Эйгон тушит собственную сигарету, после чего оглядевшись в поисках места утилизации окурка, не сразу, но вкладывает его в услужливо подставленную отцовскую ладонь, которая после исчезает в кармане брюк. -Я выброшу, - обещает он под удивленный взгляд сына, а после спрашивает, следуя за ним вдоль террасы, чтобы зайти через другую дверь, скорее всего, кухонную, - Повеселишься сегодня? -На вечеринке Рейнис? - уточняет Эйгон, - Ну, нет! Лучше закроюсь у себя. -Зря ты так, - качает головой папа, - Хотя мне ли говорить? - замечает он после, - В твоем возрасте я был точно таким же, - признается. -Правда? - вскидывает голову Эйгон, удивляясь. Папа утвердительно кивает, а после открывает перед ним дверь, пропуская внутрь: -Между нами гораздо больше общего, чем ты думаешь.

***

Переход от дня к ночи уже завершился, и сумерки театральным занавесом опустились на землю почти незаметно. Рейнис несколько минут стояла в темноте, глядя на слабо поблескивающие голубыми огнями крупные пайетки на платье, а после, пройдя в ванную, щелкнула выключателем, озаряя пространство ярким белым светом, от которого тут же заболели глаза. Те были опухшие, с мешками под ними, которые она поспешила замазать, схватив из косметички консилер. Быстрыми и грубыми движениями она размазывала по щекам и лбу тональный крем, а после точно также небрежно почти стала красить глаза, выбрав такого же цвета как платье глиттер. Закончив с макияжем, она распустила волосы, оставив их ниспадать на плечи, предпочтя не делать ничего более, кроме как вплести серебряный дождик в тонкую косичку сбоку, и после, наконец, решилась спуститься вниз. -Солнышко, - раздался голос справа от нее, едва она оставила позади последнюю ступеньку лестницы, и из арочного проема, ведущего в столовую, показалась мама, - Ты выглядишь просто волшебно! -Думаешь? - тянет на это Рейнис, пряча взгляд. -Да, тебе очень идет, - кивает тогда мама с улыбкой. -Тебе тоже, - кивая в ее сторону, отмечает Рейнис, любуясь изящным вечерним платьем, которое выбрала для вечера Элия Мартелл. -Спасибо, милая, - благодарит женщина, а после тихонько интересуется, - Будешь чай? Или, может, бутерброд? - а после отходит в сторону, чтобы показать скромно накрытый стол. Рейнис бросает взгляд на заварочный чайник и тарелку с тостами, а после кивает, она в самом деле проголодалась. Присев на стул, что был ближе всего к выходу, она потянулась за хлебом, на который после положила нарезанную тонкими ломтиками ветчину, и начала есть, наблюдая за тем, как мама наливает в чашку чай, пар от которого тут же бежит вверх. Рейнис едва слышно благодарит, принимая после чай из материных рук и делает аккуратный глоток, чтобы не обжечься. Мама только улыбается, протягивая такое же тихое-тихое «пожалуйста» и надкусывает свой бутерброд с джемом. -Кстати, почему ты вообще ешь сейчас, вы же пойдете на званый вечер? - решает спросить спустя несколько неловких минут молчания Рейнис, - Там будет полно еды. -У меня часто бывают проблемы с едой, которую я не видела, как приготовили, - объясняет мама, - Лучше поесть заранее, чем переживать об аллергенах. -Ну да, - соглашается Рейнис, припоминая неочевидный факт о маминых пищевых привычках, - Кстати, странно, что ничего из этого не передалось нам с Эйгоном… - назвав чужое имя, она инстинктивно поджимает губы. Интересно, уйдет ли теперь хоть когда-нибудь эта неловкость? -Вообще, у твоего родного брата была аллергия на орехи, - вдруг говорит мама, и Рейнис в удивлении приподнимает брови. Иронично выходит, ведь Эйгон обожает арахисовую пасту больше всего на свете. Но еще более ироничен мамин выбор слов. «Родной брат», сказала она. Неплохой эвфемизм, учитывая, какую путаницу создали они с отцом, дав приёмному ребенку имя погибшего. Эти мысли вновь разжигают в ней едва утихшее пламя ярости и обиды. -Зачем вы дали ему это имя? - все же решает узнать ответ на мучивший ее вопрос девушка, - Я могу понять, что вы решили взять ребенка, но давать ему имя умершего? О чем вы думали вообще? -Я и сама уже не знаю, - признается мама, и голос ее звучит болезненно хрупко, - После того, как… все закончилось. Я зашла в его комнату, взглянула на брошенные как было игрушки, на его одежду, и мысль о том, что мне нужно убрать это, собрать в коробки и спрятать, эта мысль была невыносима. И ты… Ты продолжала спрашивать, где он. И мы… и я… - ей явно тяжело говорить об этом, - Продолжать жизнь, словно его никогда не было, было невозможно… -Но разве это вы и не сделали, продолжили жить, словно его никогда не было, заменив его? - Рейнис знает, что это звучит жестоко, но злость все еще переполняет ее, вырываясь наружу. -Мы никогда не пытались «заменить» его, - словно бы оправдывается мама. -Но это вы и сделали, - вступает Рейнис, - Назвав другого ребенка его именем и не вспоминая о нем больше. Я даже не знала, что мой брат мертв! Не могла посетить его могилу… Слова эти все равно что раскаты грома, и тишина, последовавшая за ними, кажется такой же оглушительной. -Ты права, - в итоге роняет женщина, - Мы поступили так, как поступили. Но для нас Эйгон никогда не заменял его. Ведь он мог бы прожить эту жизнь совсем иначе. Невозможно занять чье-то место в жизни, ведь оно в каком-то смысле было создано для тебя. -Это уже какой-то фатализм, - горько усмехается Рейнис. -Все, что я пытаюсь сказать, так это то, что… - она некоторое время подбирает слова, чтобы выразиться яснее, - Если ты оказался там, где есть, значит, это место твое. -Этим вы себя успокаиваете? - отзывается девушка тогда, абсолютно не проникшаяся этими высокими речами, - И как? Помогает? -Вина уничтожает меня изнутри каждый день, - следом звучит чужое признание, - Но жалею ли я о принятом решении? Не думаю, - качает головой она. А жалеет ли Рейнис? Страшно признаться ведь, но ее Эйгон - это тот Эйгон, которого она всегда знала, а не погибший родной брат. И, сложись все иначе, у нее никогда не было бы шанса узнать «ее» Эйгона. Что из этого было страшнее, она в самом деле не знала. -Просто… - в итоге тянет Рейнис, - Я теперь словно не знаю, как жить дальше. Все перевернулось с ног на голову. И Эйгон больше не Эйгон, и… я будто бы больше не я… -Я знаю, это тяжело. Но если задуматься, то в сущности все осталось прежним, и Эйгон все еще Эйгон, такой, которого ты знаешь, и ты все еще ты, что-то изменилось, да, но это не главное… -Как это «не главное»? - не понимает Рейнис. -Разве мы несчастны? - огорошивает ее внезапным вопросом мама. -А счастливы? - нахмурившись, переспрашивает она, поднимая взгляд. -Я - да, - кивает женщина, и во взгляде ее - убежденность, - Как и твой папа, и знаешь почему? Потому что у нас есть вы. И я не могу брать ответственность, утверждая, что у Эйгона также, но я правда верю, что это так. И он счастлив быть с нами, быть с тобой. Ну, а ты? Ты счастлива? -Я… Довольна ли она своей жизнью? У всех есть неурядицы жизни, на которые стоило пожаловаться. Сейчас так некстати вспоминается, что совсем недавно главной ее проблемой было то, что она не может попасть на вечеринку Кайла Монтгомери. И то время, время ее незнания, было благословенным. Могла ли она жить дальше без этого знания? Еще как! Но тайное становится явным. Не сегодня, так завтра. Она злится на родителей, что они рассказали ей раньше. Но стала ли она рассказывать самой себе? Не пожалела бы, что узнала, если бы у нее была возможность отмотать время назад и никогда не узнать об этом? А Эйгон? -Мне пора, - Рейнис утирает щеки, смазывая блестки на скулах, так и оставляя повисший вопрос без ответа, потому что и сама не знает его. -Милая… - снова пробует мама тогда, но Рейнис перебивает, морщась и втягивая сопли. -Скоро придут гости. Мне нужно подготовиться. -Ты уверена, что это хорошая идея? Может, стоит… - и ей не нужно договаривать, чтобы Рейнис поняла, к чему она ведет. -Я не могу просто все взять и отменить. Да и вам уже пора, прием - дело серьезное, - кивает она, и то, о чем она говорит, даже не ирония. -Мы можем не идти… -Нет, - вновь спешит перебить девушка. -В любом случае, мы быстро вернемся, твой дедушка все равно быстро устанет, - начинает снова мама. -Нет уж, оставайтесь подольше, - натягивая вымученную улыбку, отвечает на это Рейнис, - Вечеринку я разгонять в детское время не собираюсь. -Ты уверена? - напоследок спрашивает тогда мама. -Уверена, - кивает она, и она сама знает, что это так. Рейнис Таргариен все-таки дочь своей семьи - притворство дается ей даже слишком легко, поэтому она оправляет платье в зеркале в холле, и, насколько возможно аккуратно, утирает слезы, чтобы совсем не испортить макияж, который с таким усердием делала раньше. В голове у нее все крутится «это не главное». Кажется, что это звучит лирично, по-киношному, как бы сказал Эйгон, но на деле так говорят, только когда знают, что просто не существует иного выбора, кроме как примириться.

***

Бокалы с тоненьким звоном ударяются друг о друга, стоит стеклянным стенкам встретиться друг с другом. Пузырьки шампанского взрываются во рту, когда она делает глоток прохладного напитка - это уже ее третий бокал за вечер, но вместо приятного онемения, она чувствует лишь опустошенность. Омертвелость, подошло бы здесь больше. -Ммм, - довольно зажмурившись, тянет между тем Арианна, - Вкусненько! У тебя хороший вкус, - говорит она Визерису, - Только ли в винах? -В мужчинах тоже неплохой, - наконец, закончив смаковать напиток, говорит блондин. -Какая досада, - гримасничает она, откидываясь на спинку кресла. -Забавно, твоя сестра сказала примерно то же самое, - усмехнувшись, отвечает он, - Даже уточнила, не хочу ли сделать исключение. -Ним как всегда, - закатывает глаза Мартелл, - Без тормозов, - а после, щелкнув пальцами в сторону Рейнис, добавляет, - Помнишь, она ведь и про Эйгона такое говорила… В тот же момент Рейнис почувствовала, как к горлу подступает предательский комок. Резко поднявшись, она под удивленные взгляды ребят спешит прочь, молясь успеть добежать до уборной. Оказавшись в царстве белой плитки, она слоняется над фарфором раковины и стоит так какое-то время, чувствуя тошноту, но, что удивительно, так ничего и не происходит. Она замирает в этой позе еще на пару минут, для убедительности, и только после поднимает голову, чтобы тут же заметить в отражении свое кажущееся изнеможённым лицо. -Что с тобой? - на выходе ее, как назло, уже подкарауливает кузина. Стоит, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, смотрит так пристально, недовольно будто бы даже. -Все нормально, - отмахивается Рейнис, - Видимо, от алкоголя нехорошо стало, - наспех придумывает причину она. -Серьезно? - Арианна смотрит на свои ногти, отчего сознается впечатление, что интересуется она из праздного интереса, однако тон ее голоса свидетельствует об обратном. -Ну, да, чего ты пристаешь? -А чего ты такая злая? - прищурившись так, что стало видно лишь ее пышные ресницы, спрашивает девушка, теперь уже смотря на Рейнис. -Ничего, - она чешет ладонью правый глаз, и Мартелл хватает ее за запястье. -Прекрати, мейк ведь весь смажешь! - ругается она, - Да что с тобой сегодня? В этот самый момент Таргариен отчего-то захотелось спросить и ее, в курсе ли была она, что Эйгон вовсе не кузен ей? И в курсе ли была этого Ним, когда так легкомысленно шутила в комнате неделю назад? Сколько вообще людей на самом деле знали, но все это время молчали? -Девочки, ну что тут у вас? - в этот момент словно в подтверждение ее мыслей показывается Визерис, человек, которому она доверяла едва ли не больше всех, и кто в итоге так легко пользовался этим доверием, продолжая лгать, глядя в глаза. -Рейнис не в духе, - отзывается Арианна первой, - И я не знаю почему. Новогодняя ночь, вечеринка, мы прекрасно проводим время, что не так, честно, я не выкупаю, - жалуется она, - Может ты знаешь причину? -Эйгон. Рейнис поднимает голову, бросая ошарашенный взгляд в сторону блондина. Он, что, вот так просто расскажет Мартелл причину? Но тот на нее даже не смотрит, как не делает того и Арианна, взгляды их обращены в сторону арочного проема, в котором неожиданно показывается младший брат. Только его тут не хватало! -Что? Что-то случилось? - хлопая ресницами, интересуется он совершенно невинно. «Невинно». Таким он в сущности и был. Единственным неосведомлённым среди них, единственным искренним среди лжецов. Она поднимает на него свой взгляд, видя напротив его темные глаза, такие похожие на ее собственные, по крайней мере, так ей казалось раньше. И что было странным, что это не изменилось - это все еще те самые глаза, которые, кажутся ей такими же, как у нее самой. В чем-то мама все же оказалась права: Эйгон перед ней все еще Эйгон. -Что с тобой? - обращается он следом к ней напрямую, видимо, смущенный этой долгой паузой и отсутствием ответа. И только тогда Рейнис перестает пялиться на него, и говорит то, что привыкла: -Ничего, - ответ доведенный до автоматизма. -У тебя глаза красные, - указывает он, хотя Рейнис надеялась, что за слоями яркого макияжа это останется незамеченным. Она прячет подрагивающие руки за спиной, а после сердито выдает: -Всего лишь вечеринка, которую я так хотела, отстой! А вы все делаете вид, что вам нравится, чтобы не обидеть меня. Думаете, я не знаю? Вас двоих, наверняка, и без этого пригласили на кучу крутых вечеринок, - бросает она кузине и дяде, - У Дени с парнем тоже намечалась своя туса, но, так как я ее попросила, у нее не было выбора, кроме как согласиться. Все идут на жертвы ради меня! Даже ты, - поднимая взгляд на брата, который замер, словно в испуге. -А что я? - тянет опасливо он. -Тебе приходится терпеть все это, хотя ты ненавидишь такое дерьмо. Ты явно хотел провести тихий вечер дома, а я… а я все испортила как обычно. Ради какой-то показухи в Инстаграм! - добавляет она. Только сказав это, она понимает, что все равно в своем прикрытии умудрилась сказать лишнего, о чем сейчас жалела, хотя и чувствовала себя совсем чуточку, но легче. -С чего ты взяла? - спустя целую минуту тишины фыркает Арианна, все еще выглядя нисколько невпечатленной ее тирадой, - Знаешь, какой у меня был выбор? Пойти на тусу, устроенную психом Дейном, и где, к тому же, будет мой бывший и бывший Тиенны в одном лице, потом, - она загибает еще один палец, - Провести офигенски нудный вечер с Айронвудами, терпя подкаты от Дринкуотерса, который тоже будет там, или, - она делает паузу, - Послать их всех и надраться тут с людьми, никто из которых не подсыпет мне что-то в напиток, пока я отвлеклась, чтобы потом переспать со мной. -Соглашусь, - щелкает пальцами в сторону Мартелл Визерис, - Впервые за долгое время мне не приходится выслушивать тошнотворно унылые истории об очередном случае на охоте, как и принимать утешения о том, что мой отец умирает. -А я… - видимо, почувствовав, что тоже должен что-то сказать, начал Эйгон, -Возможно, это первый раз, когда я побывал на вечеринке. Кто бы меня еще пригласил, если не ты? -Малыш Эйгон вообще никогда не видел вечеринок? - усмехается тотчас Арианна, мастерски переводя тему, - Тогда ты просто обязан напиться! Ты знаешь в самый первый раз это нужно делать в компании людей, которым ты доверяешь, не думаешь, что сейчас самое время? Визерис сразу же вспоминает забавную историю о своем первом алкогольном опьянении в Итоне, а Арианна, не желая отставать, решает поведать о том, как ее первый бойфренд стал магическим образом и бывшим Тиенны (что также имело прямое отношение к алкоголю), после чего, закинув руку на плечи кузена, едва ли не насильно потащила его в гостиную, чтобы исполнить то, что задумала изначально. Рейнис же направилась к столику с напитками совсем за другим, сорвавшись в туалет, она легкомысленно оставила свой телефон, который как раз сейчас намеревалась забрать. Но едва она коснулась пальцами пластика, как за их спинами послышался беспокойный голос: -Вот ты где! - обернувшись, она увидела встревоженное лицо Дейенерис. -Ты чего? - Визерис все еще улыбался, не замечая напряжения младшей сестры, - Что-то случилось? -Вы еще не в курсе? Мне мама звонила, папа пропал, - быстро поведала она. -Что? - на заднем фоне послышался растерянный голос Эйгона, - Дедушка? А Рейнис уже схватила со столика свой телефон, чтобы увидеть на экране несколько пропущенных звонков от мамы. -Как это? -Я не знаю! - сорвалась блондинка, - Мама ничего толком не сказала, она звонила спросить, не вернулся ли он домой. Я попросила Дрого посмотреть на улице. -Я тоже пойду! - наконец, пришел в себя Визерис. -Мы с тобой! - Рейнис бросилась вслед за ним. И вот они уже всей пестрой компанией высыпали на улицу, правда, все, кроме Таргариена, так и остались стоять на крыльце. -Разве мы не должны вызвать полицию? - кутаясь в белую шубу, спрашивала Дени, озабоченно поглядывая на телефон в своих руках, то ли уже думая набирать номер служб, то ли ожидая спасительного звонка от семьи. Это был первый раз, когда Рейнис видела ее такой взволнованной. Сама же она проверила свой телефон, но, глядя на список вызовов, перезванивать не решалась - лишний раз дергать, все равно не в силах как-то помочь. -Мы все можем поискать, я имею в виду гостей вечеринки, - вклинивается Арианна, резко ставшая серьёзной, словно не было всех тех бокалов шампанского, - Так получится быстрее… Спустя пару минут же возвращается парень Дейенерис - Дрого, сообщивший им неутешительный результат: -Я обошел вокруг дома, но никого не увидел. А еще через несколько долгих минут подходит и Визерис, и блондин лишь качает головой. -Надо звонить в полицию! - подаёт голос тогда Дени. -А мне кажется, я знаю, куда он мог пойти, - отзывается неожиданно Эйгон, - Давайте пока повременим с полицией… -Что? Ты знаешь? Откуда? - накидываются на него со всех сторон в ту же секунду. -Он, наверное, пошел домой, - отвечает тот, выглядя при этом совсем уж неуверенно, отчего в его слова поверить становится сложнее. -Домой? - удивляется Мартелл, смотря на него как на дурака, - Но его здесь нет! И как… Но Эйгон спешит перебить ее: -Домой в смысле в Красный Замок, - объясняет он всем присутствующим, что все еще глядят на него в недоумении. Рейнис и сама поглядывает на брата с сомнением. -Ты уверен? - спрашивает, однако, спустя пару секунд Визерис. -Нет, - честно качает головой брат, - Но в последний раз он пошел именно туда, думаю, что не будет лишним проверить… -Ладно, тогда я сбегаю, - решает блондин, кивая. -Давай я! - однако вызывается сам Эйгон, останавливая старшего, - Вам лучше остаться здесь, если вдруг он вернется сюда. -И ты один пойдёшь? - Арианна кажется озабоченной или замерзшей, или и той и другой одновременно. -Я пойду с ним! - слышит тогда Рейнис свой собственный голос. -А как же вечеринка? -Я пойду, - бросив решительный взгляд на Визериса, твердо заявляет она, уже застегивая куртку. Из всех, Виз понять должен. И он понимает: -Хорошо, - кивает.

***

Снежные хлопья летели прямо ей в лицо, пока она, по щиколотку утопая в белом покрове, едва поспевала вслед за Эйгоном, убежавшим далеко вперед, отчего ее единственным ориентиром оставалась его ярко-желтая куртка. Голую кожу ног, едва ли защищаемых тонкими капроновыми колготками, покалывало от мороза, а макияж из-за летящего в лицо снега поплыл, голубыми блестящими слезами скатываясь по щекам. И зачем она только вызвалась пойти с ним, с трудом преодолевая путь, думала она, он ведь не маленький уже, и переживать было не о чем. Но в груди все продолжало ворочаться что-то темное, пугающее, вопящее об опасности: что, если и он потеряется? Само это предположение не являлось рациональным, однако в последнее время ей, преследуемой роящимися в голове и сердце страхами, становилось все тяжелее оставаться рациональной. Она уже потеряла одного брата, разве могла потерять другого? Наконец, когда они преодолели длинный и изнуряющий путь, местность перед ними начала приобретать очертания знакомой. И вот, мифический Красный Замок из ее кошмаров уже громадой возвышается над ней, вселяя одним своим образом ужас в ее сердце. Как если бы все это происходило с ней снова. Вот только это не имеет никакого смысла, она все это знает, ведь тогда было лето, сейчас же зима, о чем навязчиво напоминают все еще летящие в лицо снежные хлопья, вместо голубого неба - чернота, и ей уже давно не шесть. -Дедушка! - между тем, доносится голос Эйгона, заставивший вынырнуть ее из транса. И вот она уже оглядывается, прослеживая направление, в котором смотрит младший брат, а после, вглядевшись в темноту, наконец, замечает на широком каменном крыльце его сгорбленную фигуру, отчего даже с непривычки вздрагивает - почти как в фильме ужасов. -Сколько он так уже сидит? - оборачивается младший к Рейнис, когда, ожидаемо, не получает никакого ответа от старика. Поравнявшись с Эйгоном, она останавливается недалеко от лестницы, не решаясь пока подниматься. -Он все это время был тут? - едва отдышавшись, хрипит она, - Получается минут пятнадцать-двадцать точно так уже сидит, - делает вывод, - Он же замерзнет так. Что за пиздец! - не удержавшись, позволяет выругаться, а после решительно направляется к террасе. Эйгон, на мгновение подвисший, приходит в себя и уже спешит за ней. -Из всех мест надо же было притащиться именно сюда! - размышляет вслух она, поднимаясь, - И чего тут забыл вообще? - ругается она на старика, возвышаясь над ним, сидящим на самой верхней ступеньке лестницы. Он болен, она помнит об этом, и конечно ничто из этого не его вина, но удивительно как все это походит на очередную издевку: из всех мест выбрать то, которого она хотела бы избегать. Старик сидит неподвижно, не реагирует на нее даже, смотрит куда-то вперед, словно сквозь нее. Она бы так и подумала, что он по обыкновению решает проигнорировать ее, если бы не прозвучавший неожиданно ответ: -Я жду кого-то, - говорит он, продолжая неотрывно глядеть перед собой, словно действительно в ожидании кого-то. -Кого? - оборачивается, вглядываясь также вдаль, Эйгон. -Я не помню. Медленно она поворачивает голову туда же, куда смотрят они - в сторону озера, чья серебристая гладь тускло поблескивает в лунном свете - и внутри у нее все резко сжимается. Тело резко ослабевает, и кажется, что ноги едва ли в состоянии удержать ее, из-за чего она впивается в немом отчаянии в каменные перила, не позволяя себе упасть. Втягивая в себя воздух, чтобы не расплакаться в бессилии, она так и стоит отвернувшись, быстро хлопая глазами, чтобы сморгнуть непрошеные слезы. В этот самый момент ей хочется одного: вот точно также сесть рядом в молчаливом ожидании, забыв на мгновение, что его больше нет, впервые почувствовав себя не одинокой в своей боли. В своей вине. Словно кто-то, наконец, разделил с ней это бремя. Но вместо рвущейся сейчас благодарности за эту правду, все что она делает, это говорит: -Пойдем домой. Пока «он не вернется» так и остается невысказанным. -Позвони, что мы нашли его, - кладя ладонь на плечо брата, чье присутствие и останавливает ее от всего того, что на хочет сказать и сделать, просит она, пока сама, схватив сухую старческую ладонь, тянет на себя, помогая деду подняться. И он неожиданно следует за ее движением, послушно поднимаясь, словно поняв ее без слов. Он не вернется. Не сговариваясь, они берут его под руки с двух сторон, после чего начинают нелегкий спуск по каменный ступенькам, припорошенным свежевыпавшим снегом. Лишь, когда спускаются, а Эйгон спешит выполнить ее просьбу, уже набирая всем по очереди, чтобы сообщить хорошие новости, Рейнис, все еще не выпуская чужой ладони, шепчет старику слова, которые он, вероятно, и не запомнит даже: -Теперь я вспомнила. И говорит это даже не она, но маленькая девочка, которой она была когда-то, и говорит не ему, но тому, на кого смотрела десять лет назад в немом разрешении повернувшая голову в сторону крыльца, и не важно уже, что сейчас не жаркое лето 2008 года. -И я прощаю тебя. Как уж там говорят? Забывчивость - не беда, беда - забыть**. -В конце концов, я ведь тоже забыла, - добавляет Рейнис семнадцатилетняя. Когда она узнала, что по ее вине пропал ее брат, это разрушило ее. Но она до сих пор не знала, что из этого было ужаснее, знание того, что случившееся - твоя вина, или знание того, что ты забыл об этом. И как больно было вспомнить Рейнис, так же нестерпимо больно, вероятно, и ему всякий раз было вспоминать о том, что ты забыл о чем-то настолько важном, и при этом не помнить, о чем именно. Все же есть что-то более ужасное, чем чувствовать вину. Например, не чувствовать ее вовсе. Как и ужаснее, чем помнить, может быть только не помнить. Закончив разговор по телефону, Эйгон быстро нагоняет их, совсем скоро беря правую дедушкину ладонь в свою, а Рейнис в последний раз оборачивается, глядя как медленно в темноте за ними исчезает Красный Замок, тая теперь, словно мираж, пока они продолжают свой обратный путь - домой. Это потом их на крыльце встретят, с ног до головы мокрых от непрекращающегося снега, это потом они будут обниматься и плакать, радостные, что все закончилось хорошо. Это потом они будут пить горячий чай вместо шампанского в новогоднюю ночь, произнося тихие поздравления, пока они все еще вместе. Это потом они вернутся в Америку и сделают вид, что ничего не случилось. И только ночью, открыв глаза, она, глядя в непроглядную чернильную тьму, грозившуюся пожрать ее, будет думать о том, как бы все сложилось, не потеряй она его. Будет думать, что бы случилось, если бы она никогда не отпустила его руки. Какую жизнь мог бы прожить ее младший брат, кем бы он мог стать, чего мог бы достичь. Будет думать, как бы изменилась тогда и жизнь Эйгона, если бы его не заставили стать тем, кем он изначально не являлся. Будет думать, как бы сложилась ее собственная судьба. Будет прокручивать в голове мифические сценарии снова и снова, раз за разом оплакивая тех, кого у нее никогда не было шанса встретить.