О глупых признаниях, ужасных семьях и неидеальных сэндвичах

      — Господин Нёвиллет! — радостно заулыбался Ризли, врываясь в кабинет директора прямо в форме. Конечно, это его не слишком заботило, гораздо важнее было прийти в школу как можно раньше. — Вызывали?       Нёвиллет сложил тонкие пальцы в замок и опёрся о него подбородком. В стёклах его очков застрял солнечный блик. Его взгляд — спокойный и тёплый, как переливающееся лазурью море — медленно поднялся от сидящей напротив девочки к забывшему постучаться Ризли. Тот в секунду это осознал, когда лазурь переплыла от лёгкого беспорядка на его волосах к приоткрытой двери.       — Прошу прощения, — прокашлялся Ризли и быстро отвернулся от этого выйди-и-зайди-нормально взгляда, поторопившись выполнить молчаливый приказ.       Раздался двойной стук.       — Войдите.       Ризли сверкнул одной из своих самых очаровательных улыбок. Нёвиллета не пробрало. Сидящую мисс тоже.       — Да, добрый день, — он отодвинул стул и опустился в него. Светлые глазки упёрлись прямо в висок кровавой мишенью, но он улыбнулся только шире. — Что-то случилось?       — Да, всё верно, — Нёвиллет склонил голову, вперившись взглядом прямо в него. Рёбра облизнуло плохое предчувствие. — Марселла устроила драку.       Глаза Ризли округлились так, что наверное, ему позавидовал бы любой циркуль.       — Ты подралась? — медленно повернул он голову к сложившей на коленках ладошки девочке.       Та только сощурила глаза, не отводя их от него, и плавно пожала плечами.       — Нет, конечно, — о боги, она звучала слишком высокомерно для двенадцатилетки. — Я была на скамье судей.       Она звучала слишком взросло для двенадцатилетки.       — Господин Ризли?       А? О чем они там говорили?       — Это… э-э… — он почесал затылок. — Как это вообще произошло?       — Марселла решила натравить друг на друга братьев Бертье, — помог Нёвиллет.       — Двух отличников-задротов?!       — Господин Ризли.       Ризли прокашлялся ещё раз. Такими темпами Нёвиллет реально подумает, что у него чёртов туберкулёз.       — Прошу прощения. Ещё раз, — он сдвинул к переносице брови и постарался вложить в покачивание головой всё имеющееся осуждение. Марселла — судя по изящно изогнувшейся брови (какого чёрта она умеет так делать, а он нет?) — ни разу в это не поверила, но промолчала. — Марси, ты же понимаешь, как это плохо?       — Не понимаю, — бледные ладошки сложились на груди. Марселла откинулась на спинку. — Поясни.       В такие моменты она слишком напоминала свою мать — как минимум тем, что её приказов Ризли ослушиваться не собирался.       — Ты заставила драться двух своих одноклассников. Они, наверное, поранились и сильно поссорились из-за этого, — слова давались тяжело, особенно под двумя тяжёлыми взглядами, но Ризли, правда, пытался быть хорошим отцом. — Понятно, почему я считаю, что это плохо? — кивок. — Прекрасно. Что побудило тебя это сделать?       — Чувство справедливости.       Нёвиллет тихо вздохнул и потянулся за бутылкой воды. Плохо дело. Обычно у него начинался сушняк, когда он терял терпение.       — Объясни, пожалуйста, милая, — он развернул к ней стул, надеясь на понимание Нёвиллета. — Без общей картины я могу понять тебя неправильно.       Эту фразу он украл у Клоринды. Та часто использовала её, когда у неё возникали какие-то мелкие конфликты с дочерью.       Марселла тоже это поняла, но ничего лишнего не сказала. Спасибо.       — Один из них тайком списал у другого контрольную и получил оценку выше. Я просто раскрыла всю правду о двух отличниках-задротах, — раздался хруст бутылки. Нёвиллет неискренне извинился и выкинул искривлённую бутылку в урну. На её месте он явно представил Ризли. Он не мог его за это осуждать. — На самом деле отличник был всего один, второй просто нагло воровал у него ответы без ведома. А та олимпиада была очень важна для Бертье.       Марселла тоже чуть подвинула стул, повторяя за Ризли.       — Дальше они подрались, а мне просто захотелось узнать, кто в итоге победит. И обвинил меня только тот, что тупее. Умный близнец сбежал быстрее, — всё это время она не отводила от него спокойный взгляд голубых глаз. Часто Ризли пугала пустота, в которую его всегда невольно затягивало при диалоге с дочерью, но он каждый раз убеждал себя, что это нормально. Нормально, что Марси не такая эмоциональная, не такая экспрессивная — особенно после того, как оказалась при смерти после авиакатастрофы. Нормально, что она практически никогда его не обнимает, не говорит, что любит. Нормально, что она не умеет выражать свои чувства — над этим просто нужно было работать. Аккуратно, медленно и бесконечно терпеливо.       Они с Клориндой были готовы потратить на неё всё время, что у них было.       — …поэтому я считаю, что это не плохо, — закончила она, а Ризли подавил острое желание зааплодировать ей — как в день, когда она первый (и последний) раз играла принцессу в школьном спектакле и сама себя вытащила из башни, не дожидаясь рыцаря. Конечно, после этого Марселлу в театральном кружке не оставили, но она и не слишком расстроилась. — Мы можем теперь домой пойти?       Нёвиллет достал ещё одну бутылку воды.       Ризли придумал план побега на случай, если тот захочет эту бутылку засунуть ему в глаз. Он осторожно поднял голову.       — Ей обязательно перед ними извиняться? — заискивающе похлопал он глазками. Солнечные зайчики в очках Нёвиллета пропали, сделав выражение его лица мрачнее. — Господин Нёвиллет, вы же знаете, Марси никогда не врёт. Она просто не умеет этого делать.       Вздох. Лёгкий кивок. И за ним сразу же несколько глотков воды.       Может, он в этих бутылках просто водку носит? По-другому его спокойствие Ризли никак объяснить не мог.       — Пересмотрю эту ситуацию, — протянул он. — Прошу меня извинить, если помешал работе. Мать близнецов настаивала на том, чтобы вызвать родителей Марселлы в школу, — Ризли легко отмахнулся, мол, ничего страшного. С семейкой Бертье он явно сможет разобраться.       Выражение лица Нёвиллета внезапно переменилось, словно он что-то вспомнил. Он взглянул на часы.       — Кстати об этом…       Дверь распахнулась так, словно за ним пришла сама смерть.       Он был недалёк от правды.       — Ах ты!.. — Клоринда замерла, увидев Марселлу. — Дорогая, прикрой уши. И глаза.       Девочка послушно выполнила просьбу. Клоринда закрыла дверь на ключ и, приблизившись к Ризли, отвесила ему подзатыльник — да такой, что у него в глазах аж потемнело на секунду.       — Я же сказала дождаться меня, — она вскинула голову к Нёвиллету и за уши оттащила Ризли от стула, быстро заняв его место. — Сколько дерьма он залил тебе в уши?       — Три из десяти. У него уже лучше получается, — невозмутимо ответил Нёвиллет, как будто Ризли тут вообще нет.       — А Марси…       — Устроила драку. Никто сильно не пострадал, с остальным разберусь.       Клоринда облегчённо выдохнула и, поправив слегка расстрепавшийся пучок, потянулась к Марселле, чтобы отнять её руки от ушей и мягко улыбнуться.       — Голодна?       — Да. Привет, мам, — она приняла поцелуй в лоб. Даже не поморщилась. Ризли почувствовал, как в сердце ткнулась гордость.       — Сегодня как раз хотела приготовить пасту, — Клоринда встала и кивнула Нёвиллету. — Спасибо большое, Нёвиллет. Заходи на чай.       Тот поднял уголки рта, улыбнувшись.       — Конечно.       Марселла открыла дверь и вышла. Ризли пошёл сразу за ней, подгоняемый желанием не быть выпотрошенным прямо в этом кабинете.       Тем временем в очки Нёвиллета вернулись зайчики.

***

      — Своей властностью она явно пошла в тебя, — произнёс Ризли, выходя за пределы школы и сжимая руку Марселлы сильнее.       Клоринда закатила глаза так, что, наверное, разглядела внутреннюю сторону черепа.       — А своим желанием постоянно лезть на рожон в тебя, — парировала она, хватаясь за вторую руку Марси, для которой подобные шутливые препирательства стали обыденностью.       — Я приёмная, успокойтесь.       Они одновременно уставились на неё.       — Милая, ты лишаешь нас целой темы для спора, — серьёзно сказал Ризли. — Такими темпами мы превратимся в скучных стариков.       — Если придираться, стариком ты рано или поздно всё равно станешь. Некоторые пряди уже седые.       Ризли схватился за сердце свободной рукой.       — Они крашеные!       — Успокаивай себя этим и дальше.       Он хмуро взглянул на хихикающую Клоринду.       — Язвительностью она точно в тебя.       Они продолжали спорить, даже когда сели в машину. Потом потихоньку тема перекочевала на обсуждение повышения Клоринды — она доросла до помощницы директора компании. После они плавно перешли к бумажной волоките, ожидающей Ризли по возвращении домой. Разговор сопровождался тихим смехом Ризли, слабыми улыбками подуставшей Клоринды, паралельно заполнявшей какие-то документы, и хрустом яблочных долек, прихваченными для Марси, которая никогда не обедала в школе.       Оказавшись дома, Марселла быстро скрылась в своей комнате. Её дверь была украшена блестящими созвездиями.       Они начали обустраивать эту комнату как раз, когда выяснилось, что Клоринда беременна. Ризли до сих пор помнил, как она нервно заламывала пальцы (что, в принципе, было для неё нехарактерно), кусала губы и прятала от него взгляд, когда сообщала эту новость.       И он в деталях мог пересказать момент, когда весь его мир схлопнулся и родился вновь в одной-единственной фразе, тогда дрожаще сорвавшейся с губ Клоринды.       Я беременна.       Тогда он чуть не снёс её, когда подорвался с места и крепко сжал в своих руках — а потом резко отстранился с глупейшей улыбкой на лице и поцеловал так, как никогда не целовал.       Это были самые счастливые, самые трепетные и трогательные недели в их жизни.       Пока Ризли в один день не проснулся от надрывного плача жены.       Я не знаю, что происходит. Так не должно быть. Ризли, помоги мне. Ризли, пожалуйста…       Его опасения подтвердились. Когда он заглянул в палату к Клоринде, на ней не было лица.       Она проплакала на его плече очень-очень долго. А после того, как выяснилось, что забеременеть она больше не сможет, и вовсе почти сошла с ума.       Ризли никогда не забудет этих ужасных, наполненных скорбью и горечью дней. Клоринда всегда была сильной женщиной: она продолжала ходить на работу, готовить, убирать квартиру с Ризли, существовать — но огонёк в её глазах потух. Она начала меньше есть, меньше говорить, подолгу уходила в себя и застревала в обустроенной для будущего ребёнка комнате на целые часы.       Ризли так и не понял до конца, как ему удалось вытащить её из этого состояния на жалкую треть. Но остальную работу сделала Марси, когда они дозрели до решения взять ребёнка из детского дома.       Часто Ризли казалось, что на самом деле не они выбрали Марселлу — она выбрала их. И никто сопротивления не оказал.       — Сегодня паста в сырном соусе, — положила Клоринда кастрюлю на стол. Ризли хищно улыбнулся и, усевшись на стул, опёрся локтями об островок.       — Необязательно давать такое пафосное название макаронам с сыром, — издевательски протянул он и едва уклонился от полетевшего в него мокрого полотенца.       — Слышали бы тебя итальянцы, не оставили бы живого места, — Клоринда надела фартук и быстро перевязала волосы в более крепкий пучок. Она принялась доставать из шкафов и холодильника нужные ингредиенты.       — Но как хорошо, что я женился на коренной француженке.       — Бабушка Нёвиллета имеет итальянские корни, и у меня есть её номер, — она вонзила нож в бедный сыр. Сегодня люди как-то слишком часто представляли на месте еды Ризли.       — Уже начинаю бояться, — Ризли улыбнулся, когда Клоринда зависла на каком-то пункте рецепта, выведенного на экран смартфона. — Помочь?       Она стрельнула в него злобным взглядом. А ведь могла ножом.       — Нет, — она демонстративно придвинула к себе телефон и ингредиенты. — Я обещала научиться готовить. Я справлюсь.       Ризли примирительно поднял руки.       — Извини. Конечно, справишься.

***

      Она не справилась.       Он понял это, когда решил продегустировать получившуюся пасту. Выглядела она прилично, но стоило Ризли попробовать, как во рту быстро разлился отвратительный вкус. Он не понял, как обычные макароны (закройте уши, выпендрёжники) можно было испортить настолько сильно, но ему удалось героически прожевать эту странную массу и даже проглотить.       Клоринда в этом плане была не такой понимающей. Она скривилась и, выругавшись, быстро отобрала тарелку у Марселлы, которая продуманно решила подождать реакции отца и ещё к своему блюду не притрагивалась.       Клоринда обречённо вздохнула, когда вся паста оказалась в мусорном ведре, и осела на стул расстроенно-уставшей тучей.       Она на мгновение прикрыла глаза.       — Пицца? — на удивление ровным тоном протянула она. Ризли переглянулся с Марси.       — Пицца, — в унисон ответили они.       Через полчаса вкусовые рецепторы Ризли плясали от восторга. Он потянулся за следующим куском пиццы, пока Марселла вяло ковырялась ещё в первом.       — Что-то не так, милая? — заметила это Клоринда.       Марси подняла к ней пустой взгляд и пожала плечом.       — Вкус не понравился. Да и аппетит пропал, — она вытерла руки салфеткой. — Я пойду в комнату.       — Может, тебе сэндвичи сделать? — поспешно встала Клоринда, когда девочка уже направилась к себе.       — Да.       Дверь мягко закрылась.       А с лица Клоринды медленно сползла кривая улыбка. Плохо дело.       Ризли проследил за тем, как она подорвалась с места и принялась собирать сэндвич. Её движения стали торопливыми, нервными — будто если она не принесёт Марси этот чёртов бутерброд, от неё откажутся.       — Клоринда.       Кусок сыра получился слишком толстым. Салата было многовато.       Ризли встал с места и сжал пальцы на её запястьях, заставив выпустить нож. Клоринда прижалась к его груди лбом и протяжно выдохнула.       — Я такая ужасная мать, Ризли.       — Неправда, — он оставил на её макушке осторожный поцелуй. — Неумение готовить не делает тебя плохой матерью.       — …но я явно что-то делаю не так. Возможно, она чувствует себя небезопасно в нашей семье, поэтому с нами не сближается, — пробормотала она. Её голос был приглушён домашней футболкой Ризли. — Кажется, она меня ненавидит.       — Она тебя любит. Тебя невозможно не любить, — он разжал пальцы и обхватил руками её тело, прижимая к себе. Поза Клоринды не изменилась.       — Коллеги по работе с тобой бы поспорили.       — Значит, они глупцы, — легко произнёс он, улыбнувшись, когда в её тоне появились нотки жизни. Они немного так постояли, потом Ризли осторожно отстранился и взял её лицо в свои ладони. — А теперь успокойся, доготовь сэндвич и иди к Марси. Она наверняка тебя заждалась. Я уберусь на кухне.       Клоринда улыбнулась.       — Спасибо, — прошептала она. А Ризли понял, что готов влюбиться в неё ещё раз, если она улыбнётся так снова.

***

      Тихий стук заставил Марселлу оторваться от своего очень важного дела — делать вид, что она что-то делает.       — Можно.       — Привет, — выглянула голова матери. Клоринда быстро юркнула в комнату и прикрыла за собой дверь. Она подошла к сидящей за рабочим столом Марси и осторожно положила на край тарелку с горячим сэндвичем. Пахло приятнее пасты. — Положила больше салата, как ты любишь.       Марселла кивнула, всё ещё пребывая в состоянии глубоких дум. Подслушанный разговор не оставлял покоя.       Клоринда постояла ещё немного, словно ожидая чего-то — Марселла не понимала, чего — но потом словно сдулась. Она тихо вздохнула. Слабо улыбнувшись, пожелала приятного аппетита и развернулась к двери.       Когда она схватилась за ручку, Марселлу осенило.       И она в секунду чуть не сбила не ожидавшую этого Клоринду с ног.       — Марси, что ты… — удивлённо произнесла она, когда Марселла упрямо обняла её сильнее.       — Ты прекрасная мать, — насупилась она. Тон наполнился лёгким недовольством, что, в принципе, было не слишком для неё характерно. — Не обманывай так отца, он поседеет от этого сильнее, — пауза, наполненная только тихим дыханием.       Клоринда — словно боясь чего-то — осторожно опустила руку на её волосы, тёмные, почти чёрные. Погладила.       — Я и правда люблю тебя, мам. Спасибо за сэндвич.       Когда Клоринда опустилась на колени и крепко сжала её в своих руках, Марселла поняла, что готова говорить эти слова хоть каждый час — лишь бы мама улыбалась так же искренне.