Клуб выдающихся лжецов и исключительных изобретателей

      День складывался самым наилучшим образом.       С утра Джорджу удалось выручить аж двадцать галлеонов с пятикурсников. Половина класса скинулись на целый ящик забастовочных завтраков, чтобы хоть немного отдохнуть от непрекращающейся череды усиленных занятий. Половину от заработанного он сложил в их с братом заколдованный ящик-копилку. Остальное решил прихватить с собой для предстоящей выволочки в Хогсмид.       За завтраком ему досталась последняя порция йоркширского пудинга. А на уроке заклинаний он сумел заработать десять баллов для своего курса, ответив на вопрос о побочных действиях заклятия Эластикас. Джордж знал о нем не понаслышке, ведь в детстве они с Фредом опробовали его на себе и забирали всякий предмет у своих домочадцев забавы ради с помощью удлинённых рук. К сожалению, когда действие заклинания кончалось, их конечности так растянулись, что матери пришлось стягивать их в трубочки и ожидать, когда тело постепенно вернётся в прежнюю форму.       Такие мелочи, и все же какие приятные. Главное, с их помощью его уверенность, что сегодняшняя прогулка в Хосгмид с Лидией пройдёт как по маслу, возрастает в немыслимой прогрессии. Признаться честно, он и сам не знает, чего ожидает. Он, конечно, бывает (очень часто) самоуверенным. Но даже при этом он не надеется на нечто большее, чем дружеское времяпрепровождение. Однако это не значит, что он не станет стремиться к чему-то большему. Пора внемлить совету Фреда и действовать более открыто. Превращаться в назойливого ухаживателя, как близнец, — идея заведомо проигрышная. Во-первых, он убедился уже на примере Фреда, а во-вторых, Лидия такое поведение терпеть не может. Они дружат почти с самого начала учёбы в Хогвардсе, но Джордж ни разу не замечал, чтобы девушка хоть как-то упомянула, какие парни ей нравятся. Порой в поле зрения появлялись претенденты на её сердце, но все их ухаживания сходили на нет, стоило поближе познакомиться с ней.       Но чем ближе подходило время встречи, тем сильнее волнение сковывало его изнутри. Вдруг он что-то не так скажет? Или сделает что-то глупое? А что, если Лидия вообще не воспринимает его как потенциального партнера? Эти мысли роем кружились в голове, заставляя его нервно постукивать пальцами по столу. Джордж вспомнил всех тех парней, которые пытались завоевать сердце Лидии, и сник. Все они были умными, красивыми и галантными. А он? Он всего лишь Джордж Уизли, шутник и заводила. Сможет ли он вообще заинтересовать такую девушку, как Лидия? Сомнения терзали его, словно стая гриффиндорских львов, но он понимал, что отступать уже поздно. Он должен хотя бы попытаться. Ведь кто не рискует, тот не пьет огневиски, верно?       Лидия вовсе не тот скромный цветок, которым её все видят. Скорее, дикая орхидея, прячущая когти под бархатными лепестками. Она не любит делиться проблемами, запирая их в своём сердце, словно сокровища в неприступной крепости. Бывает довольно обидчивой, её раны затягиваются медленно, как трещины на старинном фарфоре. А ещё перфекционистка каких поискать. Каждое её действие — выверенный пассаж, стремящийся к идеальной гармонии, словно мелодия, исполненная виртуозом.       Джордж знает об этом. И почему-то до сих пор не сбежал в ужасе! Напротив, эти трещинки и изъяны лишь подчёркивают её уникальность, делают её ещё более ценной в его глазах. Ведь, как говорил какой-то магловский писатель, книгу которого притащил в дом отец (кажется, её использовали как подставку под кружку): «Совершенство — это скучно». И Джордж ценит в Лидии её несовершенное, но такое живое и настоящее «я»… и тот факт, что она еще не превратила его в жабу.       Джордж вырывает последний лист из тетради (прости, история магии!) и складывает бумагу, часто бросая взгляды на девушку. Пригладив все неровности (и молитвенно шепча, чтобы получилось хоть что-то похожее на лягушку), он незаметно достает палочку из сумки и направляет её на получившееся оригами. — Ревиво, — шепчет волшебник, и бумажный зверь тут же подпрыгивает на лапках.       Профессор Бинс захлопывает свою огромную книгу и объявляет о конце мучительно долгого урока. Все тут же подрываются с мест, заранее собрав учебные принадлежности. Через минуту класс почти опустел, и Джордж, проходя мимо, подкидывает оригами-лягушки на парту Саварин.       Бумажные лапки шлёпают по парте вприпрыжку… и чуть не падают в чернильницу. Приземляются, в итоге, прямо в руки Лидии.       «Пошел пообщаться с одноглазой красоткой. Жду другую красавицу через пятнадцать минут».       На губах девушки сама собой расцветает улыбка. Хотя повода совсем нет, близнецы постоянно разбрасываются подобными фразочками. Вон, даже уродливую статую и ту удостоили комплимента. Лидия думает об этом, когда спешит в башню. Ища свою лучшую заколку. И петляя по коридорам. И вот, оказавшись около каменной старушки, она невольно замирает. Нигде поблизости рыжеволосой макушки не наблюдается.       В ней просыпается игривое любопытство. Она знает, что с Джорджем никогда не бывает скучно, но она также понимает, что он может быть непредсказуемым. Настораживает. Интересно, что он задумал на этот раз? Встреча может оказаться забавной авантюрой, а может — тщательно продуманной ловушкой. Но в любом случае, она готова к сюрпризам. Главное, быть начеку и не позволить ему застать себя врасплох. Адреналин приятно покалывает в кончиках пальцев.       Она начинает ходить из стороны в сторону, выглядывая за угол, как её резко хватают за плечи. Локоть машинально взлетает в бок, целясь в невидимого врага. — Лиди, — шипит знакомый голос, и девушка, оборачиваясь, встречается лицом к лицу с Джорджем. Удар настиг его в левое ребро, отчего он чрезмерно наигранно корчится от боли. — Ты! — Смятение и неловкость на мгновение затопляют её, но быстро сменяются облегчением и… чем-то еще, чем-то более теплым. Все это выливается в легкий звон смеха, который она старается сдержать. Джордж снова шипит, прикладывая палец к губам с комично-страдальческим видом — Ты зачем подкрадываешься? — Я от природы тихий, — отвечает Уизли. — И ты вообще-то опоздала, мисс, — когда Саварин собирается что-то сказать, он просит жестом о тишине. Роясь в сумке, он поворачивается к ведьме. — Ну да ладно. Я уже прихватил с собой наш волшебный шар. Ты готова к… эмм… приключениям?       Он снова оборачивается на неё, весело улыбаясь. В его глазах пляшут озорные искорки, и Лидия видит, что он так же взволнован, как и она. На самом деле, ему отчаянно хотелось схватить её за руку и помчаться в тайный проход, навстречу их «несвиданию». Он ждал, боялся, что она передумала, но, о, святая борода Мерлина, Лидия не мучает его, делая уверенный шаг вперёд. — Вряд ли пришла сюда, если бы нет.       Знание, что он не один в предвкушении, окрыляет его. Сердце бьется быстрее, а в животе порхают маленькие золотые снитчи. — Диссендиум!       Джордж смотрит на Лидию, ища в её глазах отражение своего волнения. Он видит любопытство, вызов, и… да, что-то похожее на счастье. Он протягивает ей руку, и в этот раз она не отворачивается. — Леди вперед? — дразнит он.

***

      Яркое тёплое солнце медленно стекало с небо за горизонт. Гостиная Гриффиндора то пустела, то наполнялась. Фред успел за это время выполнить все домашние задания на два дня вперёд. И это его пугало. Где черт возьми его брат, с которым он должен тратить это время на изготовление новых вредилок?       Он обратился к младшекурсникам, своим постоянным клиентам. И не прогадал: съедобные чёрные метки ушли на ура! Однако о Джордже никто ничего не знал. Заглянув в общую комнату, он отвлек Ли от спора с Оливером. Едва не попав под горячую руку, он ушёл ни с чем. Кроме того, он чуть не сбил с ног Алисию, увлечённо листающую «Придиру».       «Что ж, все ясно, — вдруг осознал Фред, словно его огрели учебником по зельеварению. — Это способ заставить меня поболтать с Селестиной. Изобретательно, братец, изощрённо, коварно! — сгребая с тумбочки свои записи, он быстрым, еле разборчивым почерком, который могла бы расшифровать разве что стая крыс, записал нужный рецепт зелья и, сунув листок в карман (на всякий случай, вдруг Снегг решит проверить домашку прямо на улице), вышел из гостиной. — Вот он ведь стопудово сейчас с Лидией, строит глазки и рассказывает, как он покорит мир с помощью вязаных носков с шипами! Ну уж нет, я так просто не сдамся».       Разумеется, Фреда можно считать взбалмошным, беспечным и немного сумасшедшим, но только не глупым. Он умеет рассчитывать риски, соотносить потери и прибыль, особенно если речь идёт о количестве конфет, которые он может выручить за свои изобретения. Особое чутье имеется, и оно никогда не подводит, разве что пару раз, когда он пытался продать говорящие бородавки. И сейчас именно оно укоряет его в собственной упёртости. Клуб, который им совершенно внезапно и крайне удачно подарила МакГонагалл, это дар свыше, как манна небесная для оголодавших изобретателей. Нужно использовать возможность на полную, ведь когда придёт время (а оно обязательно придёт, обычно в самый неподходящий момент) и старушка поймёт, что собственноручно патронировала это дело, им ой как не поздоровиться. Их отправят чистить котлы Снеггу до скончания веков! И в его, Фреда, силах отсрочить срок обличения и немедленно прикрытия их конторы. Нужно всего то уговорить Паф покрывать их и дальше. С природным магнетизмом (который, как он считал, исходил от его рыжих волос) и милой мордашкой (которую он оттачивал перед зеркалом каждый вечер), что ему это стоит. Да ничего! Просто не сегодня… В планах на этот вечер: посвятить всего себя добыче необходимых трав в теплицах. Веточка мяты, листья мандрагоры (главное, не забыть беруши), чемерица, прострел-трава… О! Сварит пахучее варево на кровати Джорджа, чтоб знал, как кидать своего брата и компаньона. Аромат будет такой, что даже тролли позавидуют!       Пробраться мимо патрулирующего Филча, с его матеростью не составит труда. А вот мисс Норисс, эта пушистая фурия, постоянно сулит неприятности. Заколдовать этого шерстяного тирана опасно. Филч выест Дамблдору мозг чайной ложечкой за свою любимицу, и Фреду придется потом выслушивать морали от МакГонагалл. Когда их двое, обследовать коридоры куда проще. Однако Фред настроен решительно и уже через несколько минут оказывается у цели.       Стены теплицы запотели. Каждая капля стекающая по стеклу — маленький бриллиант, отражающий тусклый свет заходящего солнца. Все двери, разумеется, профессор Стебль запирает на семь замков и три заклинания. Видимо, боится, что растения сбегут. И все же, благодаря наблюдательности (или, как говорил Джордж, «врожденной привычке подглядывать»), Фред знает, что иногда она оставляет окна для проветривания в некоторых парниках. Видимо, чтобы растения могли подышать свежим воздухом и помечтать о свободе. Пройдя парочку теплиц (и чуть не задохнувшись от запаха удобрений), он находит искомое.       Он поднял забытую лейку и направил на неё чары отвердевания, превращая её в тяжёлый, подозрительно блестящий камень. Используя его как подножку (и чуть не сломав себе ногу), Фред пробрался внутрь. Ударившись головой о полку и едва не сбив с неё все горшки, он с отчаянием осознает, что наличие близнеца не просто облегчает все шалости, а делает их в тысячу раз круче. Вдвоем они бы уже давно построили телепорт в теплицу, с функцией автоматического отстрела Филча.       Внутри, в этом царстве увядающей зелени, царит свой микромир, пропитанный влагой и запахом прелой земли. «Какая романтика» — думает затхло Фред, призывая на помощью заклинание «люмус», чтобы увидеть окружавшие его растения. Для верности, он накидывает на голову капюшон и двигается вперёд.       И все же, в этой тишине и увядании, чувствовалась какая-то особая красота. Он не назовёт себя эстетом, однако это не лишает его банальной человеческой восприимчивости. Он опускает мимолетный порыв и углубляется в теплицу, выискивая необходимые растения. Обнаружив в потёмках виолу крылатую, он достаёт из-за пазухи маленькие ножницы и срезает несколько веточек.       Странный звук позади вынуждает его быстро затолкать всё в карман и обернуться. Подсвечивая палочкой помещение, он никого не обнаруживает. Если б это был Филч, то уже заорал, что есть мочи. — Гоменум ревелио, — произносит он полушёпотом.       Чары моментально срабатывают и с соседнего угла, забитого разными садовыми инструментами, слетают несколько мешковин. Фред подходит ближе, чтобы разглядеть обличённого скрытого гостя. У него даже заготовлена шутка про шпиона и тайного поклонника, однако все забывается, когда направив палочку на захламлённый угол, он обнаруживает Селестину. — Мерлиновы штаны! Что ты тут делаешь? — выпаливает Фред, забыв про всю свою изобретательность и остроумие.       Вот уж насмешка судьба! То, от чего бежал, настигло его и ударило прямо в лицо, как бумеранг. — Могу задать тебе тот же вопрос, Уизли!       Как обычно, королева Слизерина не теряется, даже если ее трон — это куча мусора за старыми граблями. Даже будучи вся в пыли и паутине, с соломинками и листьями в волосах, она выглядит аристократично. Задрав высоко голову, она поднимается во весь рост и делает шаг, чтобы выйти из угла. Но спотыкается об грабли и едва не падает на пол. Фред среагировал молниеносно, подставляя руки, чтобы поймать девушку. «Главное, не уронить ее в компост», — пронеслось у него в голове. — Что за напасть, — с ироничной улыбкой проговаривает Фред, когда Селестина резко отодвигается от него. — Ты так и падаешь в мои объятья. Знаешь, списать это на случайность становится все сложнее. Может, у тебя тайный план завоевания моего сердца через грабли?       Селестина шумно вздыхает, как будто выкачивает весь кислород из теплицы, а потом запальчиво чихает, словно вызывает демонов из глубин земли. Сердито обводит его взглядом, ведь это по его вине ей пришлось в срочном порядке забиться, как мышь-полёвка, в этот грязный угол, который теперь казался ей роскошным курортом по сравнению с его компанией. — Что, за эту услугу снова потребуешь долг? — Как оскорбительно! — наигранно обиженным тоном отзывается Фред. — Мои действия продиктованы исключительно джентльменским кодексом.       А вот и разговор пошёл в нужном русле, как думал Фред, хотя на самом деле он просто барахтался в болоте неловкости. Необходимо лишь правильно подобрать момент, как опытному часовщику, собирающему бомбу. Нет, разумеется, он нуждается в одолжении Селестины, но заполучить его таким способом, это и впрямь низко. Да и сделка весьма не выгодная. Точно! Услуга за услугу! Нужно предложить нечто стоящее.       Селестина язвительно улыбается, словно у нее в рукаве припрятана дюжина оскорблений, отвечая: — Тогда будь так добр, — Фред отзывчиво подступает ближе, навострив уши, словно щенок, ожидающий лакомства. — Сделаем вид, будто не видели друг друга, и каждый пойдёт своей дорогой.       Энтузиазм Уизли тут же скис, как просроченное сливочное пиво. А могло ли быть легко? Конечно нет, ведь это Селестина. — Прости, дорогая Селестина, но это непростительный поступок! — восклицает Фред, театрально хватаясь за сердце. — Позволить оставить даму одну, ночью, на улице. Да меня совесть загрызёт.       Быть навязчивым целеустремлённым Фред обучился о садовых гномов. Сколько не гони их, а они все возвращаются. — Да и зачем расходиться. Вдвоём мы будем куда полезнее друг другу. Вот ты зачем пришла?       Селестина хочет уже возразить, но, кажется, слова парня её заставляют задуматься. Ей совершенно не нравится просить о помощи, да ещё и Уизли. Однажды это произошло случайно, и просьба была невинна, как игра в плюй-камни. Её обстоятельства не позволяли иначе себя повести. Сейчас Селестина прямо-таки рисковала запятнать свою репутацию.       В томительном ожидании, пока Селестина решала, стоит ли ему доверять, Фред размышляет, что такого могла задумать отличница своего факультета, да еще и в теплице посреди ночи. Неужели она собирается вырастить армию плотоядных растений для захвата Хогвартса? Или пытается создать новое зелье для профессора Снегга? — Допустим, — наградив его недоверчивым взглядом, словно он только что предложил ей съесть протухшую лягушку, девушка достаёт свою палочку, чтобы осветить себе дорогу. — Однако без лишних вопросов, Фред. Мне нужно забрать одно растение из теплицы. — Зачем? — тут же спрашивает Фред, словно его рот жил своей жизнью, а мозг просто наблюдал. Быстро опомнившись, он исправляется, пытаясь изобразить непринужденность. — Хорошо, мисс Загадка. Какое растение хоть, можно узнать?       Волшебница снова медлит, и это вызывает некое раздражение. Будто Фред зарекомендовал себя, как балагур безмозглый, что совершенно не владеет своим языком. Он ведь уже является хранителем одной её тайны. И после этого сомневаться рассказать о каком-то глупом растении — просто смешно, на его взгляд.       Девушка проходит пару метров и останавливается у одного из горшков, на который наброшен другой горшок, только поменьше. Селестина аккуратно поднимает его. — Кусачая лилия? — он явно ожидал большего. — Та самая, которая почти отгрызла пальцы Луизе Турпин?       Эту историю он услышал от Рона, когда они сидели вместе на обеде. По его словам, лилия крепко вцепилась в руку девушки, что даже пошла кровь и ей понадобилась срочная помощь мадам Помфри. На этих злыдней уже поступали неоднократные жалобы, и профессор Стебль очень огорчилась, когда узнала, что ещё один студент пострадал от этого растения. Она была настроена избавиться в самое ближайшее время. — Она сама напросилась, — заявляет Селестина, принявшись прикрывать пробудившееся растение снова тканью, словно укрывая больного ребенка. Голос её звучит уязвленно, словно покусились на неё саму, а не на растение. — Эти лилии вовсе не опасны. Они просто защищаются.       Фред состроил такую гримасу, как если бы ему сказали, что дементоры на самом деле добрые и милые создания, и просто ищут любви. Несмотря на скепсис однокурсника, Селестина продолжает, словно оправдывая не себя, а маленького беззащитного зверька: — Они реагируют лишь когда их пытаются обидеть. Я своими глазами видела, как ребята постоянно тыкают их, рвут листья, чтобы заставить напасть и вызвать у дружков смех. И Луиза была в их числе, за что справедливо поплатилась. — И что ты намерена делать? Куда ты думаешь девать целую ораву этих злюк? — Профессор уже отнесла всех Хагриду, — печально сообщает девушка, скрывая лицо за распущенными волосами. — Я сумела спрятать только этого.       Фред прикинул, что это самая безобидная и даже в какой-то мере благородная миссия. Однако тот факт, что он сумел перескакать Грейнджер с её организацией по защите домовиков, вызывает смех. Он, Фред Уизли, будет защищать глупое и обозлённое на весь мир растение! Однако, придерживаясь в своей жизни хобби коллекционировать всякие весёлые истории, Фред решает, что это достойно того, чтобы стать байкой для его внуков. «А вот однажды, детишки, я спас зубастую лилию от злой участи…» — Какое благородство, — он склоняет голову, манерно выставляя руку перед собой. — Совсем не то, чего ожидаешь от слизеринки. Что ж, я с огромным удовольствием тебе помогу.       Собрав необходимые ингридиенты для своих зелий, Фред постарался воздержаться (насколько это возможно в его случае) от неуместных шуточек. Всё-таки, ему нужно подготовить почву, а не просто вбросить просьбу об их клубе. Он наблюдает, как Селестина со всей щепетильностью относится к грубой зубастой лилии и еле себя сдерживает. Вот уж удивительно, что выходец из Слизерина позаботиться о ком-то. И совсем нет, что этим кем-то стал не человек и даже не животное, а растение. Да притом такое!       В ночи, когда замок тонет в темноте, словно погружаясь в безмолвный сон, в его окнах начинают мерцать огоньки от свечей. На улице заметно похолодало. Фред поднимает голову, быстро находя башню своего факультета. «Там так уютно и тепло рядом с камином», — при этой мысли он зябко поёжился и прибавил ходу.       Проникнув в школу, Селестина идёт совсем тихо, словно боится разбудить спящих духов замка. Свет от палочки в её руке бросает призрачные тени на древние гобелены, превращая их в жутких монстров. Она крепче прижимала к груди своё дорогое растение, словно защищая его от всего мира, и то и дело оглядывалась каждый шаг, словно ожидая, что из-за угла выскочит Филч с миссис Норрис. Фред, напротив, шагает уверенно, его ботинки безжалостно попирали вековую тишину, словно он — хозяин этого замка. В общем, всем своим видом показывал, что возможность попасться старому ворчуну завхозу ему не страшна, как комару — слон. Скорее, Филч должен был бояться его. — Ну, я пошла, — махнув рукой на прощанье, Паф поворачивает к лестнице, ведущей в подземелья. — Погоди!       Что ж, просить сейчас об одолжении Уизли не решается. Хоть он и стремится к выгоде, однако честным путём. Пройти в замок оказалось не таким уж и тяжёлым испытанием, чтобы взамен просить о помощи. К тому же, он чувствует, что если попросит сейчас, это будет выглядеть как использование ее доброты. — Я провожу тебя в подземелье. Знаю короткий путь. — Надеюсь он короче, чем твоя язык, — парирует Селестина, но в её голосе нет злости, скорее — легкая ирония. Она слегка улыбается, и Фред ловит себя на мысли, что эта улыбка ему нравится.       Узли не обращает внимание на колкость и подходит к одному из картин. Заводит руку за раму, что-то нащупывая. Щелчок — и картина распахнулась, открывая взору тайный проход. Фред, охваченный азартом первооткрывателя, галантно предлагает Селестине первой ступить в темноту. — Прокатимся с ветерком.              Селестина с сомнением смотрит на темный проход. Он больше похож на вход в гробницу, чем на короткий путь в подземелья. В нос ударяет запах сырости и плесени, а откуда-то издалека доносится подозрительный шорох. — С ветерком? — переспрашивает она, приподнимая бровь. — По-моему, здесь скорее пахнет сквозняком и смертью. — Ну, не все приключения могут пахнуть розами, — ухмыляется Фред. — Зато это намного интереснее, чем скучная лестница. Доверься мне, Паф, я знаю, что делаю.       С этими словами он заходит в проход первым, и Селестине ничего не остается, кроме как последовать за ним. Темнота обступает со всех сторон, и девушка крепче сжимает палочку в руке, готовая отразить нападение любого монстра. Фред зажигает свою палочку, и слабый свет выхватывает из мрака каменные стены, покрытые странными символами и рисунками. — Точно знаешь, куда идешь? — шепчет Селестина, спотыкаясь о какой-то торчащий из пола камень. — Или ты просто хочешь от меня избавиться здесь? — Эй, я оскорблен! — возмущается Фред. — Я бы никогда тебя не бросил… ну, разве что если бы здесь была огромная куча золота. Но это уже совсем другая история. Просто доверься своим инстинктам и… оооо!       В этот момент пол под их ногами резко уходит вниз, и они с криком проваливаются в темноту. — ФРЕД! — вопит Селестина, крепко зажмурившись.       Они с визгом скользят вниз по крутой каменной горке, словно на американских горках. Ветер свистит в ушах, а желудок подпрыгивает к горлу. Селестина крепко прижимает к себе лилию, боясь ее потерять.       В конце концов, они с грохотом приземляются в небольшую кучу мягкой земли. Селестина открывает глаза и оглядывается по сторонам. — Это был сюрприз! — доносится из темноты голос Фреда. — Но, признайся, было весело!       О, как бы много ей хотелось сейчас высказать Фреду, но в этот момент из-за поворота доносится знакомый визгливый голос. — Миссис Норрис, моя прелесть, что это у нас тут? Неужели маленькие хулиганы решили повеселиться в запрещенном месте.       Фред и Селестина переглядываются. Бежать! Снова! Они бросаются вперед по узкому проходу, спотыкаясь и проклиная все на свете. Селестина, крепко прижимая к себе лилию, старается не отставать от Фреда, который, кажется, получает удовольствие от этого безумного приключения.       Внезапно Селестина спотыкается, и горшок с лилией вылетает у нее из рук. Он с грохотом разбивается о каменный пол, разлетаясь на мелкие осколки. Лилия жалобно скулит. — Нет! — восклицает Селестина, бросаясь на колени, чтобы собрать остатки горшка и землю. — Селестина, у нас нет времени! — Фред пытается поднять ее на ноги, но она упирается. — Филч уже почти здесь! Он сейчас нас застукает! — Я не могу ее бросить! Она же погибнет! — Он уже здесь! — предупреждает Фред, слыша приближающиеся шаги Филча и гневное мяуканье Миссис Норрис.       Он лихорадочно оглядывается по сторонам, пытаясь придумать что-нибудь. В голове снова рождается безумная идея. — Ладно, давай сюда! — Он выхватывает у Селестины лилию, ставит ее на пол и снимает с ноги свой ботинок. — Прости, мой любимый и удобный ботинок, но это ради спасения редкого растения!       Он аккуратно сажает лилию в свой просторный ботинок, стараясь не повредить корни. Селестина с удивлением смотрит на него, не понимая, что он делает. — Ты серьезно? — спрашивает она, недоверчиво глядя на лилию, торчащую из ботинка. — А как ты теперь пойдешь? — Как-нибудь допрыгаю, — отмахивается Фред. — Главное, чтобы лилия была в безопасности. Пошли! Теперь у нас есть передвижная клумба! Он хватает ее за руку и утаскивает за собой. — Кстати, Паф, — кричит он, перекрикивая эхо их шагов, — а ты знала, что у Филча аллергия на кусачие растения? Может, нам стоит вернуться и почесать ему нос лилией? Селестина смеется, но в то же время чувствует благодарность Фреду за его безумные идеи и готовность помочь. Впервые в жизни она понимает, что выходцы из Гриффиндора не такие уж и безрассудные. И что даже в самой безумной ситуации можно найти повод для смеха.