Оттенки привязанности

Это чувство было невыносимым, всепоглощающим. Оно пульсировало в груди, разливалось по венам, словно яд, отравляющий самое существо. Джин охватило острое отвращение к самой себе — от постоянных попыток убедить себя, что она бы не поцеловала вчера Себастьяна. Она бы остановила его, себя… Конечно, она бы остановила. Но эти слова были лишь бесполезной мантрой, в которую она отчаянно пыталась поверить. Чем чаще она повторяла: «Я бы этого не сделала», тем правдивее они должны были звучать. Однако вместо утешения в них была пустота. Фраза, словно заевшая пластинка, крутилась в её голове весь вечер, всю ночь… но с каждым повторением правды в ней не прибавлялось. Джин сильнее сжала чашку с кофе в руках, чувствуя, как тепло фарфора согревает руки. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и прислушалась к звукам за окном: далекие голоса, щебет птиц, шелест листвы, перемешанный с едва уловимым шорохом бумаги. Открыв глаза, она взглянула на Джеймса, сидящего прямо напротив. Он был полностью погружён в чтение, перебирая страницы с сосредоточенным видом. Его брови чуть нахмурились, губы беззвучно шевелились. Джин задержала на нём взгляд, неосознанно отмечая каждую деталь: знакомый наклон головы, лёгкий блеск в его глазах, едва заметный жест, когда он машинально поправил угол страницы. Такой привычный, такой мой, — мелькнуло у неё в голове, и это чувство теплом разлилось по груди, заставляя её на мгновение забыть о всём остальном. Он был её островком безопасности, её маленьким уголком, в который она пряталась, когда всё шло к чертям. Так было всегда — с их первой встречи. Джин невольно всмотрелась в его зелёные глаза, которые быстро пробегали по строчкам на бумаге. Они выглядели сосредоточенными, но в их глубине всегда теплилась неуловимая мягкость. Она позволила себе погрузиться в воспоминания, вернувшись мысленно в тот день, когда всё началось.  Джин стояла в шумном коридоре Министерства магии на третьем этаже, прижимая небольшую папку к груди. Её руки дрожали, как осенний лист на ветру, а сердце билось так быстро, что казалось, его стук разносится на весь этаж. Это был один из самых важных дней в её жизни — день, когда должна была определиться её судьба. Через пять минут начиналось собеседование на должность стажёра в отделе по разработке магических средств. Для Джин это была не просто работа. Это была её мечта — первый шаг к самостоятельной жизни и возможность доказать себе, что она способна чего-то достичь. Девушка только что закончила школу, и хотя ей пока светила лишь скромная стажировка, она ценила и эту возможность. Прикрыв глаза, она откинулась спиной к холодной стене, стараясь хоть немного успокоиться. В попытке отвлечься, Джин начала мысленно проговаривать ингредиенты для самых востребованных зелий. — Слёзы феникса, сок слизня, лепестки лунной лилии… — её губы едва заметно шевелились. — Напиток живой смерти… полынь, сок дремоносных бобов, корень валерианы и корень… корень… — Джин сильнее зажмурила глаза, пытаясь вспомнить последний ингредиент. — Мерлин, до чего же глупо, я ведь знаю… это корень… — Корень асфоделя! — выкрикнула она вдруг, резко отрываясь от стены. В этот момент мимо проходил молодой человек, и её внезапный голос заставил его вздрогнуть. Он застыл на мгновение, а затем пачка листов, которую он нёс, выскользнула у него из рук и разлетелась по полу. — Ох, прости! Я тебя испугала, — Джин тут же вспыхнула, её щеки запылали от стыда. Она быстро бросилась на колени, собирая рассыпавшиеся бумаги. Парень, всё ещё немного ошарашенный, наклонился, чтобы помочь ей. — Ничего страшного, — пробормотал он, его голос звучал удивлённо, будто он всё ещё пытался осознать, что произошло. Джин торопливо передала ему стопку собранных листов, едва осмеливаясь взглянуть ему в глаза. — Спасибо, — он улыбнулся, осторожно принимая бумаги. — Хотя, признаюсь, не ожидал, что кто-то будет так вдохновенно выкрикивать ингредиенты зелья. Она растерянно улыбнулась в ответ, чувствуя, как её сердце всё ещё стучит где-то в горле. Парень перевёл взгляд на дверь, возле которой стояла Джин, и его улыбка стала чуть шире. — Отдел по разработке магических средств, — прочитал он вслух надпись на табличке. — Ну теперь всё понятно. На стажировку? Он вновь посмотрел на неё, его взгляд был дружелюбным и немного любопытным. Джин кивнула, её губы дрогнули в смущённой улыбке, и она закрыла глаза, будто пытаясь спрятаться от собственного волнения. — Я немного нервничаю… — призналась она, слегка закусив губу. — И повторяю ингредиенты. Это, наверное, глупо, но так я успокаиваюсь. Парень мягко рассмеялся, его смех был тёплым и будто бы разрядил напряжение. — Это совсем не глупо, — сказал он. — Даже впечатляет. Вот так вот выкрикивать ингредиенты, да ещё и с таким энтузиазмом. Джин невольно засмеялась, чувствуя, как её напряжение понемногу уходит. Она украдкой взглянула на парня, словно стараясь получше его рассмотреть. Он был не намного старше её, высокий, с подтянутой фигурой. Светло-русые волосы были аккуратно уложены, придавая ему вид человека, который привык держать всё под контролем. Его чётко очерченные скулы и уверенный взгляд светло-зеленых глаз создавали странное впечатление надёжности. Он заметил её взгляд и слегка улыбнулся, будто подбадривая. — Уверен, ты справишься, — повторил он, его голос звучал обнадёживающе. Джин почувствовала, как тепло его слов растекается по груди, позволяя ей чуть глубже вдохнуть. — Спасибо, — тихо ответила она. — Кстати, меня зовут Джеймс, — представился он, протянув ей руку. Джин замерла на секунду, а затем поспешно пожала его руку, удивляясь, как легко её ладонь утонула в его тёплой и крепкой хватке. — Джин, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Ну что, Джин, удачи тебе на собеседовании, — сказал он и, подхватив свои бумаги, двинулся дальше по коридору. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как его уверенность будто оставила на ней свой отпечаток. Джин выдохнула, собравшись с мыслями, и направилась к двери. Это было их начало. Тогда, в коридоре, она не ощутила мурашек от его взгляда, её сердце не замерло от его слов, и внутри ничего не сжалось от его касаний. Любовь не пришла с первого взгляда, да и со второго тоже. Но было нечто другое, гораздо более важное для Джин. С самого первого момента она чувствовала спокойствие рядом с Джеймсом — удивительное тепло, которое наполняло её и с каждой новой встречей лишь становилось сильнее.  Джеймс стал её спасителем, ответом на все её молитвы о спасении и утешении. Родной человек, луч света в непроглядной тьме боли. Их дружба постепенно переросла во что-то большее, и это было настолько естественно, будто так и должно было быть. Джеймс стал для неё не просто близким человеком, а источником жизни, её тихой гаванью. Даже в самые тёмные вечера, когда боль возвращалась вместе с воспоминаниями о Себастьяне, он был рядом. Джин находила утешение в его крепких объятиях, позволяя себе заплакать у него на плече. Его руки, такие тёплые и уверенные, словно утверждали: «Я здесь, и я не отпущу». Он нежно гладил её по волосам, его дыхание было таким ровным, спокойным, будто он пытался передать ей часть своего внутреннего мира. — Всё будет хорошо, Джин. Всё будет хорошо, — говорил он снова и снова, словно заклинание, которое нужно было повторять, пока оно не начнёт действовать. Джеймс не задавал вопросов. Он не пытался узнать, что за призраки преследовали её. Он принимал её такой, какая она была, с её болью, сомнениями и ранами, которые она пыталась скрыть. Он не знал, что Себастьян всё ещё жил в её мыслях, что его имя оживало в её памяти, стоило только закрыть глаза. И Джин никогда не осмелилась бы рассказать ему. Но он не настаивал. Вместо этого он был рядом, его присутствие говорило больше, чем могли бы слова. «Что бы там ни было, всё будет хорошо», — повторял он, и его уверенность становилась её уверенностью. И Джин верила ему. В его голосе было нечто, что пробивало стену её сомнений. В его глазах — отражение того мира, в котором она могла быть счастливой. Это было самым важным. Год назад Джин сделала окончательный выбор в пользу спокойствия, любви, в пользу Джеймса. Они стояли на тихом, безлюдном пляже. Вечерело, и солнце уже скрывалось за горизонтом. Джин наблюдала, как красно-жёлтый диск растворяется за линией моря, а его последние лучи мягко играли на спокойных волнах, рисуя золотую дорожку, ведущую в никуда. Тёплый песок согревал её босые ноги, оставляя ощущение, будто день не хотел отпускать её. Она прикрыла глаза и глубоко вдохнула вечерний воздух, пропитанный солоноватым морским бризом. На мгновение ей показалось, что её душа наполнилась спокойствием, а трепещущее чувство гармонии коснулось самых её глубин. Она протянула руку назад, туда, где стоял Джеймс, ожидая его прикосновения. Но вместо этого услышала его тихий, едва дрожащий голос: — Джин… Её брови слегка нахмурились, и, открыв глаза, она обернулась. Джеймс стоял на одном колене, держа в руках маленькую бархатную коробочку. Его пальцы слегка дрожали, и он нервно сглотнул, прежде чем заговорить: — Джин Харт… — он сделал короткую паузу, будто собираясь с духом. — Ты станешь моей женой? Он поднял взгляд на неё, и в его глазах читалась смесь волнения и надежды. Сердце Джин забилось быстрее. В груди поднялась волна необъяснимого трепета. Она не ожидала этого. Даже мысли о подобном будущем с Джеймсом никогда не приходили ей в голову. «Стать его женой?» — её разум в панике перебирал варианты ответа, но слова не находились. Она смотрела на него, и тысячи вопросов вихрем проносились в её голове. В это мгновение его вопрос вдруг преобразился, зазвучал иначе: «Ты готова, Джин? Готова оставить ту боль, что съедает тебя изнутри? Готова забыть всё и шагнуть в новую жизнь? Ты готова отпустить Себастьяна?» Она всмотрелась в его глаза, где видела не только любовь, но и шанс. Шанс на новую, тихую, счастливую жизнь. И это чувство перевесило всё. — Да, Джеймс… да, — наконец, выдохнула она, её губы растянулись в мягкую улыбку. Это была её клятва: Я постараюсь. Я сделаю всё, чтобы оставить прошлое позади. Всё. — Джин, милая, всё хорошо? — раздался встревоженный голос Джеймса, вырывая её из воспоминаний. Она открыла глаза и встретилась с его обеспокоенным взглядом. Джеймс слегка нахмурил брови, внимательно изучая её лицо, словно пытался прочитать, что творится у неё внутри. — Да, всё в порядке, — тихо ответила Джин, торопливо отхлебнула кофе и устремила взгляд в окно. — Я звал тебя несколько раз, но ты будто меня не слышала, — не унимался он, его голос звучал мягко, но настойчиво. — Прости, — устало вздохнула она, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Просто на работе сейчас полный бардак, всё… всё очень сложно. Джеймс молча отодвинул стул и поднялся. Подойдя к Джин, он присел на корточки рядом с её креслом и осторожно взял её руку в свою. Его прикосновение было тёплым, но ей оно показалось слишком требовательным. — Ты слишком много работаешь, я немного волнуюсь, — мягко сказал он, его пальцы чуть сжали её ладонь. — Мы ведь говорили… — Я помню, — резко перебила его Джин, не выдержав. Слова вырвались прежде, чем она успела их сдержать. Её сердце сжалось от вины. — Я помню, Джеймс. Правда помню, — добавила она уже мягче, опуская взгляд на их сцепленные руки. — Осталось всего два месяца. Я закончу проект, и всё будет иначе. Джеймс слегка улыбнулся, но тревога всё ещё блуждала в его глазах. — Я знаю, что ты волнуешься, — он поднес её руку к губам и нежно поцеловал, — всё будет хорошо. Но если ты не готова, ничего страшного, я пойму. Ребёнок — это не простое решение. Джин опустила взгляд на его лицо, полное беспокойства. Джеймс мечтал о ребёнке. Она видела это в мельчайших деталях: в том, как его глаза теплели при виде играющих детей, как на его лице появлялась едва заметная грусть, когда они проходили мимо семейных пар. Он никогда не говорил об этом прямо, но она чувствовала — он хотел бы обсудить это, просто боялся. Боялся услышать отказ. Пока однажды не набрался смелости. Она помнила этот момент так ясно. Как он сидел напротив неё, сжимая чашку в руках, но так и не сделал ни одного глотка. Как его пальцы чуть подрагивали, выдавая внутреннее напряжение. Как голос предательски дрогнул, когда он заговорил, будто эти слова могли изменить их жизнь раз и навсегда. Он нервничал даже сильнее, чем в тот день, когда делал ей предложение. — Джин, я хочу прожить с тобой всю жизнь. Хочу семью. Хочу ребёнка. Эти слова обрушились на неё, как снег на голову. Ребёнок… Это был такой ответственный шаг. Она знала, что Джеймс был бы идеальным отцом — добрым, заботливым, надёжным. Но сможет ли она быть хорошей матерью? Сможет ли вообще стать матерью? Внутри что-то сжалось. Но ведь так и должно быть, убеждала себя Джин. Так происходит у всех нормальных людей. Разве не этого она всегда хотела? Спокойной, правильной жизни? — Да… — услышала она свой голос. — Я тоже хочу. — Я готова, Джеймс. Мы ведь решили это вместе, — тихо ответила она, проводя кончиками пальцев по его лицу. Это было правдой. Она готова. Или… была готова? Почему вдруг всё стало таким сложным? Тогда, в тот момент, когда она сказала «да», ей казалось, что она уверена в своём решении. Она видела их будущее — светлое, спокойное, правильное. Они будут семьёй. Они будут счастливы. Разве не этого она хотела? Что изменилось? Себастьян… Глупости. Джин резко оборвала себя. Он — прошлое. Прошлое, которое она отпустила. У неё есть настоящее, у неё есть Джеймс. Тогда почему это не приносило ей покоя? Почему в груди глухо ныло, почему что-то внутри протестовало? Нет. Она не позволит себе сомневаться. Она подавила это чувство, отогнала его, загнала вглубь, в самую дальнюю и тёмную часть своей души, где оно не сможет её достать. Я справлюсь. Я буду счастлива с ним. Мы будем счастливы.

***

Джин сидела в кабинете для совещаний за длинным столом, рассчитанным на двадцать человек. Он был полупустой, что только подчеркивало строгость места, где обычно обсуждаются важные вопросы. У дальней стены стояла небольшая доска для идей сотрудников, а рядом — окно, которое было творением магии. Вид за ним менялся время от времени. Сегодня через него можно было увидеть кроны деревьев, светло-голубое небо, где сияло солнце, и птиц, которые иногда пролетали мимо. Джин смотрела в окно, безуспешно пытаясь собрать свои мысли и сосредоточиться на работе. Вместе с Уизли они ждали мистера Муди, который должен был сообщить важные новости по проекту. — Ради всего святого, Гаррет, прекрати! — рявкнула она на парня. Он уже минут десять нервно постукивал пальцами по деревянному столу, что начало изрядно раздражать Джин. — Не могу, правда, — выдохнул он, но всё же убрал руки и сложил их на груди. — Ты разве не нервничаешь? — Нет, и тебе не стоит, — спокойно ответила девушка. Это была правда. Она совершенно не переживала, что скажет Муди. Но не потому, что ей было безразлично, просто у неё больше не осталось сил на это. Её мысли были заняты другим: Себастьян, Джеймс, ребёнок… Всё вдруг стало таким тяжёлым, таким неопределённым. Но так не должно быть. И так не будет, решила она. У неё не должно быть поводов для беспокойства. Она счастлива с Джеймсом, она хочет от него ребёнка, у них будет семья — вот что важно. А Себастьян… Она выкинет его из головы. Никогда больше не согласится на встречи с ним, никаких ужинов. А если ей повезёт, то она вообще больше его не увидит. Джин вздохнула, пытаясь заглушить внутреннее напряжение, и в этот момент раздался бодрый голос. — Доброе утро, — послышалось, как только дверь приоткрылась. Мистер Муди вошёл в кабинет энергично, хотя его внешность явно говорила об обратном. Мужчина средних лет, с редеющими волосами, густыми пышными усами, в которых уже пробивалась седина, и животом, который с каждым годом становился всё больше. Он был человеком несдержанным, иногда даже вспыльчивым, не стесняясь сгонять злость на подчинённых. Но его невозможно было не уважать. Знания мистера Муди в области зелий были выдающимися. Это была его страсть, и он умел заражать ею других. Именно за это Джин и уважала его. — Приступим сразу к делу, — проговорил мистер Муди, плюхнувшись в кресло напротив Джин и Гарета. — Проект идёт ужасно. — Ну спасибо, — фыркнул Уизли, закатив глаза. — Это далеко не новость. Я говорил, что нужно больше времени. Мы, конечно, волшебники, но… — Я уже говорил: два месяца — всё, что у вас осталось, — прервал его мистер Муди, сжав зубы и одарив Гарета ледяным взглядом. — Но, мистер Муди, — осторожно начала Джин, стараясь смягчить тон, — нам и правда не хватает ни времени, ни людей. Если так будет продолжаться, то должна признать… — Она поджала губы, словно сама не хотела произносить эти слова, — проект закончится неудачей. Муди тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и потер лицо руками. Затем он поднял серьёзный взгляд на Джин и Гарета. — Я знаю, что это нелегко, — начал он неожиданно спокойно, — но я не смог выбить больше ни времени, ни людей. Однако… — Да мать твою, — пробормотал Гарет, качая головой. — Однако! — повысил голос Муди, резко пристукнув ладонью по столу, чтобы привлечь внимание. — Я нашёл подходящего специалиста. У него обширные знания в области зелий, и, что немаловажно, он много путешествовал. В те страны, где состав и приготовление зелий заметно отличаются от наших. — Он обвёл подчинённых тяжёлым взглядом, после чего продолжил: — Уверен, его опыт окажется полезным. — Один человек погоды не сделает, нам нужна как минимум команда, — буркнул Гарет, всё ещё нервно барабаня пальцами по столу. — Либо это, либо ничего, — отрезал мистер Муди, явно теряя терпение. Уизли закатил глаза и что-то пробормотал себе под нос. Джин не расслышала, но, судя по тону, это было что-то не слишком лестное в адрес начальства. Вдруг в дверь тихо постучали. — Одну минуту, — резко спохватился Муди, бросив короткий взгляд на дверь, а затем повернулся к коллегам. — Это он. Так что настройтесь на работу и воспользуйтесь его знаниями на максимум. — Его голос звучал тихо, но угрожающе. — И никакого нытья. Либо работаете, либо… — Он осекся, сделав многозначительную паузу, глядя на Гарета. Парень лишь цокнул, скрестив руки на груди, но ничего больше не сказал. — Входите, — громко произнёс мистер Муди. Дверь тихо, но протяжно скрипнула, впуская в комнату лёгкий ветерок. Джин нехотя подняла взгляд, машинально следуя за движением двери, и… Её словно ударило. Волна тошноты подкатила к горлу, сердце судорожно забилось, а грудь сжалась так, будто воздух внезапно исчез из комнаты. Нет. Нет, только не это. Мерлин, прошу, только не это. Она застыла, парализованная, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд от фигуры, стоявшей в дверях. Высокий силуэт, знакомая копна непослушных волос, пронзительный взгляд — всё это врезалось в сознание, будто острый осколок прошлого, который она так старалась забыть. — Прошу любить и жаловать, — с деланным энтузиазмом произнёс мистер Муди. — Ваш новый коллега, Себастьян Сэллоу. Имя прозвучало, как удар грома. Как приговор. Для Джин всё это больше походило на кошмар, чем на реальность. Она сжала кулаки так сильно, что на ладонях остались глубокие следы от ногтей. Будто боль могла разбудить её и вырвать из этого ужасного сна. Но, увы, это была не иллюзия. Это была реальность. Он был здесь. Себастьян стоял прямо перед ней — с ослепительной улыбкой и едва уловимым огоньком в глазах, который, казалось, говорил: “Ты не спрячешься от меня.” Джин словно окаменела, её мир звенел тишиной, прерываемой лишь обрывками чужих голосов. Где-то на периферии сознания она слышала, как радостный Гарет выкрикивал что-то о том, как давно они не виделись. Как мистер Муди взахлёб распинался, восхваляя новоиспечённого коллегу. Но всё это звучало приглушённо, будто доносилось из-под воды. Она сидела неподвижно, скованная шоком, устремив взгляд на парня. — Миссис Рейнс… — требовательный голос мистера Муди пробивался сквозь туман её мыслей, но Джин словно не могла ответить. Она не двигалась, не говорила, будто боялась, что любое её слово разрушит это зыбкое ощущение нереальности, и тогда всё вокруг оживёт, превратив её худший кошмар в явь. — Миссис Рейнс! — голос прозвучал громче, почти взорвавшись в тишине. — Да, — едва выдохнула Джин. В тот же миг всё вокруг будто вновь пришло в движение: звуки стали чётче, атмосфера в комнате снова стала ощутимой. — Да, мистер Муди? — Я говорю, познакомьте сегодня мистера Сэллоу с коллективом и введите его в курс дела, — повторил Муди, глядя на неё с лёгким раздражением. — Расскажите о проекте и текущих результатах. Всё-таки большую часть времени он будет работать в вашем отделе. — Хорошо, мистер Муди, — тихо отозвалась Джин, едва сдерживая дрожь в голосе. Муди кивнул, мельком взглянув на часы, и заторопился, бормоча что-то о срочных делах. Он бросил ещё пару фраз о важности проекта, но его слова потонули в гуле мыслей Джин. Она едва замечала, как он скрылся за дверью, оставив их втроем с Себастьяном и Гаретом. — Мерлин, Сэллоу, мы ведь лет шесть не виделись! — воскликнул Гарет, хлопнув Себастьяна по плечу. — Нам точно стоит посидеть после работы. Правда, Джин? Гарет обернулся к ней, его лицо светилось радостью, как у школьника, встретившего старого друга. Себастьян, услышав упоминание о совместном вечере, скользнул взглядом к Джин. Его губы изогнулись в едва заметной ухмылке, а глаза блеснули, будто он наслаждался её смятением. — У меня нет на это времени, — холодно произнесла она, стараясь не смотреть на него, и поспешила к выходу. Парни двинулись следом. — Ой, не придумывай, — не унимался Гарет, догоняя её. — В отделе магических расследований сейчас завал не меньше нашего. Уверен, Джеймс снова задержится до позднего вечера. Что ты дома будешь киснуть одна? — У меня много работы, — бросила она, ускоряя шаг. Она чувствовала себя так, будто её загнали в угол. Шаги Себастьяна за спиной звучали слишком громко, слова Гарета раздражали своим оптимизмом, а мысли вихрем носились в голове. Как она должна выдержать это? Ужин с Себастьяном едва не обернулся катастрофой, а теперь… работа бок о бок? Остановившись перед дверью лаборатории, Джин замерла. Она закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови, но это было единственное, что удерживало её от паники. — Ладно, я тоже пойду, — сказал Гарет, похлопав Себастьяна по плечу. — Загляни ко мне потом, обсудим планы. Он махнул рукой и ушёл по коридору, оставив их вдвоём. Себастьян медленно повернулся к Джин. Его взгляд, будто проникающий в самую глубину её души, оставлял ощущение, что он видел больше, чем она готова была показать. Улыбка на его губах выглядела беззаботной, но в ней сквозила тень насмешки, неуловимая, но ощутимая, словно он наслаждался её внутренним напряжением. — Джин, — произнёс он, его голос мягкий, почти ласковый, звучал, словно шелк. Её сердце болезненно сжалось. В этом голосе была опасная смесь заботы и скрытого злорадства, и именно это раздражало её больше всего. — Всё в порядке? Ты что-то побледнела, — продолжил он, медленно, с лёгким наклоном головы. Слова звучали обманчиво мягко, как будто он действительно беспокоился, но в интонации сквозила едва уловимая насмешка. А эта насмешка, подчеркнутая ухмылкой на его лице, не оставляла сомнений, что это был укол в её сторону. Джин почувствовала, как внутри всё закипает. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и она заставила себя отвернуться, стараясь скрыть бурю эмоций. Но Себастьян, кажется, наслаждался её замешательством. Он издал короткий, почти издевательский смешок и сделал несколько шагов ближе. — Что такое? — его голос был мягким, но в нём звучала провокация. — Мне казалось, вчера ты была куда радостнее. Особенно когда мы прощались… — Хватит! — резко отрезала Джин, оборачиваясь к нему. Её голос прозвучал твёрдо, но дрожь в нем выдавала напряжение. — Прекрати это немедленно. Себастьян поднял бровь, изображая невинность, но в его взгляде всё равно читалась насмешка. — Прекратить что, Джин? — спросил он с издевательской нежностью, словно её реакция была для него забавной игрой. — Просто разговор? Она сделала глубокий вдох, стараясь подавить гнев, который бил в висках. — Я не собираюсь это обсуждать, — произнесла она сквозь стиснутые зубы. — И если ты правда намерен работать здесь, лучше оставь все это, и сосредоточься на работе.  Себастьян усмехнулся, его глаза искрились от скрытого триумфа. — Как скажешь, — спокойно ответил он, делая шаг назад. — Ты ведь знаешь, Джин, ради тебя я готов на всё. Её будто ударило. Воздух стал густым, тяжёлым, словно пропитанным его словами. Она чувствовала, как последние остатки самообладания трещат по швам, готовые разлететься от одного неверного движения. — Ради меня? — её голос прозвучал холодно, но в нём угадывалась едва заметная дрожь. Джин сделала шаг вперёд, сжимая кулаки. — Тебе не нужно больше ничего делать ради меня, Себастьян. Для этого у меня есть Джеймс. А ты… ты умеешь только всё разрушать. Она пожалела об этих словах сразу, как только они сорвались с губ. Но было поздно. В груди всё сжалось от осознания — разве не так и должно быть? Разве не нужно ей защищать себя, свою жизнь, своё настоящее? Если она не даст отпор Себастьяну, всё полетит к чертям. Хотя нет… уже летит. С вчерашнего вечера. Себастьян замер. Его ухмылка на мгновение потускнела, будто её слова задели его больше, чем он хотел показать. Но пауза длилась всего секунду — затем он снова овладел собой. — Думаешь, я только разрушаю? — его голос прозвучал тихо, почти шепотом, но этот шепот обжигал. — А может, ты просто боишься, что твое долго и счастливо с Джеймсом, всего лишь притворство? Джин отвела глаза, чтобы не столкнуться с этим взглядом, который, казалось, видел её насквозь. — Я боюсь только одного, Себастьян, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что ты снова войдёшь в мою жизнь и сделаешь её хуже. Себастьян тихо рассмеялся, его смех был почти нежным, но в нём так и чувствовалась угроза. — Тогда тебе стоит держаться от меня подальше, — бросил он, подойдя к двери. — Но, боюсь, теперь это невозможно.